W.I.T.C.H. Пылающие Сердца

Элион

      Элион проявила большую настойчива в своем желании отправиться в Горгонию и последовала совету Фобоса. Земную вежливость она отложила до лучших времен, ибо вежливому ребенку не суждено достучаться до принципиального взрослого. Оставалось уподобиться королеве и приказывать. Седрик был недоволен, а братья — и подавно, но ей-то что? Она — будущая правительница Меридиана.       Фобос наспех организовал совет, на который позвал даже Элион. Помимо нее в Зале Слова присутствовали Деймос с Седриком, которые первыми вызвались сопроводить принцессу, и с полтора десятка знатных людей и галготов. Были и солдатские командиры — несколько мужчин, чьи головы закрывали железные шлемы, больше похожие на котелкис вырезами для лица, к навершию которых были прикреплены различные украшения: один носил разноцветные перья, другой — два отлитых из другого металла крыла птицы, третий — фигуру, напоминавшую початок кукурузы.       Среди них выделялся воин с бледной кожей. Из его шлема и гигантских наплечников торчали толстые, размером с три пальца, шипы. В отличие от остальных мужчин, он не утруждал себя необходимостью бриться каждый день и носил легкую щетину. Элион наблюдала за ним весь вечер, пока дворяне и воины обсуждали безопасность поездки королевского кортежа и самый быстрый его маршрут.       — Нужна пышная процессия! — заявлял мужчина в красном балахоне. — Народ должен видеть величие дома Эсканор и знать, что достопочтенная принцесса среди них!       — Роскошь лишь вызовет недовольство, — парировала пожилая галготка. — Если мы хотим, чтобы Ее Величество достигла проклятого города, мы должны дать ей большую охрану. Дом Хора с радостью выделит сотню воинов!       Споры продолжались почти час и сильно утомили Фобоса, который внимательно слушал все предложения и ни одно так и не принял. Когда варианты себя исчерпали и благородные господа и воины начали ходить по кругу, бледный мужчина в шипастой броне громко откашлялся. Дворяне поглядели на него как на прокаженного.       — Ты хочешь что-то сказать, Рейтор? — спросил Деймос.       — Я удивлен, что вы сами этого не предложили, принц. — Воин взял из вазы ягоду, похожую на виноградину, и закинул ее себе в рот. — Кортеж должен быть маленький, человек пять. Может десять. Все — солдаты. Двое на коне, а принцесса и остальные — на телеге. Притворитесь шахтерами, которые едут на забой, а оружие спрячьте в поклаже. Оружие и еду. До Горгонии четверо суток пути в одну сторону.       — Одной телеги не хватит, — вступил в разговор Седрик. — Еды даже на шесть человек нужно много.       — Нет, если возьмете хлебницу и троку.       Фобос поставил локти на стол и ухмыльнулся воину:       — Позволь напомнить, Рейтор, что моя сестра — не какая-то крестьянка. Ей положен совершенно другое питание. А ты предлагаешь обойтись грибами и кореньями?       — Прошу меня простить, принц Фобос. Я не хотел оскорбить вас. — Рейтор встал и поклонился. — Если госпожа Элион твердо решила совершить свое путешествие, ей придется отказаться от некоторых благ.       — Почему же?       — Потому что у нас не будет возможности лечить ее диарею, — ответил Деймос, скрестив руки на груди. — Рейтор прав. Возьмем солдатские плащи, одну телегу и двух чахлых лошадей. И еду только сухую. Никаких олив и каш. Только то, из-за чего мы не будем останавливаться каждый час под кустиком.       Элион с опаской переводила взгляд с Деймоса на Фобоса. Кажется, последний согласился с доводами. Чего нельзя было сказать о дворянах, которые кривили носами при упоминании естественных процессов организма. Сами они привыкли к отхожим местам, обрызганным духами. Эля же с детства готовилась к стезе врача и давно смирилась с любыми мерзкими вещами.       Да и Деймос был прав: диарея в пути ей ни к чему.       — Могу предложить парочку своих ребят. — Рейтор позволил себе присесть.       — Ну уж нет, — воспротивился Фобос. — Огненный полк нужен здесь. К тому же, они дети.       — Им пятнадцать, ваша милость.       — Это самому старшему пятнадцать. Скутарию из Хора. А младшему… Деймос, сколько там лет этому… Фа…       — Фарос. Восемь.       — Вот именно. Восемь! Я не отправлю детей защищать свою сестру.       — Как пожелаете, мой принц!       — Но с твоим планом я согласен. Деймос, — Фобос повернулся к старшему брату, — бери Седрика и столько гвардейцев, сколько тебе нужно. И назначь человека, который будет выполнять твои обязанности.       — Хорошо. — Деймос посмотрел на галготку, которая предлагала дать сто человек для охраны Эли. — Госпожа Авбея! На время моего отсутствия возлагаю бремя защиты королевства на дом Хора.       Женщина вновь поднялась со стула и по очереди поклонилась сначала Элион, а затем и ее братьям. Теперь принцесса видела в ней не очередную дворянку, а кого-то, кому Деймос доверял. По синему лицу расползлась вереница морщин, но возраст ничуть не умолял ее статности. Должно быть, эта галготка — такой же воин, как и Деймос.       Фобос учтиво поклонился ей и торжественно объявил:       — Раз решено, объявляю об окончании совета. Всем приятного дня, дамы и господа!

***

      Деймос решил выезжать после заката. Они с солдатами активно загружали повозку сундуками с высушенными грибами и корнями троки. Поначалу Эле не нравился ее вкус, но со временем она привыкла. Трока чем-то напоминала картошку, только без крахмала и чуть более упругую. Между собой гвардейцы называли ее «мясом бедняков».       Элион стояла рядом с Седриком, наблюдая за работой гвардейцев. Миранда держалась чуть позади, опустив взгляд.       — Точно с нами не хочешь? — спросила ее Эля.       — Слишком много детей в одной повозке, — ответила служанка.       Седрик ухмыльнулся. Элион поняла, что именно он объяснил девочке как нужно отвечать на вопросы госпожи.       — А где мой брат? Ты не видела его?       — К сожалению, не видела. Принц Фобос очень занят.       — Это уж точно.       За весь месяц Элион так и не увидела его при свете дня. В то время рабочий кабинет пустовал, а королевские покои были заперты на замок. Единственный раз, когда Эля попыталась пробраться внутрь, закончился неудачей: гвардеец отказался ее пускать. Не помог даже прямой приказ.       Смирившись с этим, она расспросила Седрика. Тот упорно избегал ответа и лавировал, утопая в витиеватых формулировках. Так продолжалось добрые две недели, пока охранник, наконец, не сдался. Он признался, что Фобос проводил много времени в запертой спальне, а затем спускался в подземелье. В глубине замка, там где камень превращается в дерево, был королевский сад и небольшое озеро. Сначала Эля подумала, что ее брат вполне мог обойтись и без водных процедур, но Седрик объяснил, что дело было не только в горячем источнике, но и в более сентиментальных чувствах.       Это был сад Вейры.       Вот и сегодня Фобос пропал на все четыре солнечных часа. И даже после заката он предпочел озеро сестре. Так она думала, пока Миранда не указала на балкон, являвшийся продолжением королевской спальни. Облокотившись на перила, Фобос махал своей младшей сестре. Рядом с ним стояли четыре факелоносца, вырывая фигуру брата из ночной тьмы.       — Хватит ворон считать, лезь в телегу! — прикрикнул Деймос.       — Там Фобос. — Элион указала на балкон. — Вон, смотри!       Деймос на миг остановился, поднял голову, но ни жестом, ни словом не попрощался с братом.       — Залезай, — повторил он, — нам ехать очень долго.       — Злюка, — пробубнила Эля.       Седрик помог ей забраться на телегу. Элион уселась между сундуками с хлебницей, прислонившись спиной к переднему борту повозки. На нем, чуть выше, сидел один из гвардейцев, переодевшийся в крестьянскую одежду. Деймос и Седрик взобрались на лошадей, будто специально измученных из самой захудалой конюшне. Остальные три галгота, укрытые плащами из льна, запрыгнули на телегу и сели кто где смог.       — Открыть ворота! — скомандовал начальник караула.       Уезжая из внутреннего двора, Элион помахала на прощание брату и Миранде. Реакции Фобоса она не увидела, а вот служанка поклонилась. Она так и не посмела выпрямиться, пока кортеж не покинул замок.

***

      За пределами крепостных стен Меридиан действительно был другим. Он ощущался как что-то особенное: пах иначе, нежели в замке, а тишина была столь бесконечной, что Элион едва могла ее осмыслить. Раньше ей казалось, что в коридорах слуги и дворяне старались не шуметь, но теперь, проезжая по границе леса, она не слышала ни бегающих животных, ни, что самое главное, насекомых. Уж они-то должны были первыми затрепещать с приходом тьмы.       Но природа молчала. И только звуки, издаваемые повозкой, напоминали Элион, что она все еще жива, а не провалилась в какой-нибудь загробный мир.       Они ехали несколько часов, пока один из гвардейцев не предложил сделать привал. Деймос дал добро только после того, как остановился и несколько минут вслушивался в пустоту. Солдаты завели телегу в лес, достали из поклажи брезент и несколько палок. Пока Деймос разводил костер, мужчины устанавливали палатки. И лишь Седрик остался рядом с принцессой. Увидев, как Элион дрожит от холода, он снял с себя плащ и укутал в него свою подопечную.       — Я предупреждал тебя, что будет холодно.       — Вот только не надо говорить, как моя мама.       Элион действительно оделась очень легко. За сутки до выхода она обратилась к королевскому портному и тот наспех сшил ей фиолетовые штаны, тунику и рубаху. Мастер до последнего пытался склонить Элю к новому платью, как и полагается принцессе, но она была непреклонна. В длительной поездке платье ей точно без нужды.       Пусть одежда и казалась красивой, она совсем не грела. Привыкшая к толстому одеялу, Элион не ожидала, что ветер будет пробирать ее до костей, потому забота Седрика оказалась очень уместна. Пока горгон ходил за новой накидкой, Эля подумала, как же ей следует поступить в этом путешествии: помогать или довериться своим храбрым защитникам.       Решение было очевидным.       Поднеся ладони к лицу, Элион создала на них крошечные шарики света. Поднявшись к кронам деревьев, они превратились в несколько миниатюрных ламп, осветивших стоянку.       Деймос, до того выскребавший огонь кресалом, недовольно глянул на сестру.       — А раньше было нельзя? — просопел он.       — Хочу, чтобы было как у «волчат»! — бросила Элион. — Чтобы костер и посиделки.       — У кого? — ухмыльнулся Деймос.       — Ну… скауты. Волчата-скауты.       — Это какая-то американская игра?       — Типа того. Так ты разожжешь костер?       — Конечно, Ваше Величество! — съязвил брат и помахал кресалом. — Только отойдите, а то искрами забрызгает.       Вернувшись к Седрику, который уже укутался в плащ, Элион села на голую землю и предложила своему охраннику присоединиться.       — Объясни мне кое-что, — попросила она.       — Все, что смогу.       — Почему Деймос не знает земных понятий? Он, вроде как, был на Земле? Был же?       — Да, — кивнул Седрик. — Но не в Америке.       — А где?       — Где-то за океаном. Признаться честно, я плохо знаю земную географию. Да и я сам был еще ребенком, когда королева Вейра отправила его на Землю.       — Вот как…       — Если хочешь узнать больше, спроси у него сама. Не думаю, что Деймос откажет тебе в разговоре.       — Так и сделаю. А ты… Не ссорьтесь, ладно?       — Если таков будет твой приказ.       — Без приказа вообще никак?       — Ну почему же. Можно и без приказа. — Седрик встал, отряхнул ноги и протянул руку Элион. — Но кто же кроме меня его пощекочет?

***

      Поговорить с Деймосом так и не удалось. Видимо, услышав их с Седриком диалог, брат сразу же завел разговор о солдатских подвигах, который плавно перерос в байки. Некоторые из них были смешными, другие грустные. Рассказ одного из гвардейцев — старого галгота с седой бородой — был таким убаюкивающим, что Элион и сама не заметила, как заснула на коленях у Седрика.       Разбудили ее только утром, когда до восхода оставалось еще два часа. Спала она в своей палатке. Видимо, Седрик перенес ее туда, а сам остался снаружи, караулить госпожу. Выйдя из-под сени шатра, Эля увидела, как ее защитник поедал высушенную хлебницу, запивая ее водой.       — Доброе утро, — шепнула она.       — С пробуждением, Элион. Хорошие ли тебе снились сны?       — Вообще не снились. Помню, как заснула у тебя на коленях. Прости.       — Всегда к твоим услугам. Гвардейцы снимают лагерь. Ты готова отправляться?       — Да.       Свистнув солдатам, Седрик встал с земли и отвел Элю к тлеющему костру. Пока солдаты убирали брезент с ее палатки, сама она вцепилась зубами в троку и запивала ее водой, в которую набросали веток и что-то, похожее на шишки.       — Деймос сказал, что это можно пить, — заявил Седрик. — Хотя я сомневаюсь.       — Чай из хвои. Нормально. А где сам чайный мастер, кстати?       — Пошел в лес. Хотел набрать зели перед тем, как мы отправимся.       — Чего набрать?       — Зели, — повторил Седрик. — Синие ягоды, Миранда тебе их приносила.       — Она сказала, что их нельзя есть, — вспомнила Эля.       — В сыром виде — нет, они ядовиты. Но если сварить в воде — яд рассосется и они станут сладкими.       Деймос вернулся очень скоро. Ягоды он нес в тканевом свертке. Положив его на самый верх одного из сундуков с провизией, брат подробно проинструктировал солдат, указав, куда им точно нельзя садиться.       Когда солнце начало подниматься из-за горизонта, путники достигли берега огромного озера. Элион казалось, что оно тянулось на многие мили вперед, а вдоль него пролегала старая каменная дорога, поросшая травой. На песчаном пляже сидели шестилапые птицы, мордой похожие на уток, высматривающие незваных гостей.       — Что это за место? — спросила Эля.       — Мглистое озеро, — отозвался Деймос. — Когда-то тут была житница. Выращивали пшеницу и рожь. От Мглистого шло много речушек, откуда брали воду для полива. А сейчас — сама понимаешь. Поливай — не поливай, все равно ничего толком не вырастет.       — Но люди же тут остались? Они не могли просто… — Элион проглотила слово, которое так боялась сказать, — от голода.       — Могли, — ответил ей Седрик. — Но не все. Умерли только слабые. Что люди, что галготы, все кто выжил — смогли привыкнуть к новой жизни.       — Как? Если им нечего есть…       — Еда всегда найдется. Может рожь и пшено тут больше не выращивают, но поля-то и плодородная почва никуда не делись. Все, что могли, засеяли трокой и непирой.       — Надеюсь, они не голодают. — Эля тут же поняла, что сболтнула глупость. Конечно же они голодали.       — Твой брат делает все, чтобы подданные могли выжить, — заверил ее Седрик. — И мы должны помогать ему как только можем.       Деймос как-то ехидно ухмыльнулся в ответ на эту фразу. На его правой щеке надулся небольшой бугорок. Гвардейцы заметили это и захихикали.       — Вот уж точно, — подтвердил брат. — Помогать всем, чем можем.       Когда солнце начало садиться, на пути показалась деревня. В ней все кричало о нищете и голоде, поразивших этот край. Покосившиеся домики были выстроены в ряд вдоль дороги. Те, что когда-то стояли на сваях в водах Мглистого, давно обрушились. Из-под его глади торчали только их крыши, к которым волны прибивали куски пены. Вдоль берега, словно поваленные надгробные плиты, тянулись десятки сгнивших лодок.       Деревню окружал невысокий частокол. В держатель у ворот был вставлен один-единственный промасленный факел, но и его жители не спешили возжигать. Никто не приветствовал Элион. Крестьяне сидели на скамейках или на своем крыльце и молча провожали незнакомцев взглядом.       Эля не сразу заметила, что все они — галготы с синим цветом кожи. Один из них — тот, что похрабрее и помоложе — вышел перед конями и глянул на приезжих.       — Куда путь держите, господа?       — Шахтеры мы, — отозвался гвардеец, затормозив коней. — Едем на забой в южные шахты.       — Это в те, где желтый порошок добывают?       — Да.       — А ребенок вам зачем? — спросил галгот, глянув на Элион. Та поспешила накинуть капюшон на голову. — Тоже в шахтах будет работать?       — Это дочка моя, — отозвался Деймос. — Инженеры придворные удумали, мол ребенок лучше чувствует вредный газ. А на тех шахтах газа вот столько, — брат указал на свое горло. — Иногда кажется, что стадо цвергов напердело.       Солдаты поспешили загоготать. Галгот присоединился, посчитав шутку подходящей.       — И не жалко дочку?       — Жалко. А что поделать? У меня еще три рта. А эта — старшенькая.       — У меня тоже три сестры мелких, — ухмыльнулся галгот. — Только вот жрать нечего. Может у вас есть чего, господа шахтеры? Не с пустыми же руками едете?       Словно подтверждая слова парня, из дома вышли три девочки. Самая высокая из них была на несколько лет младше Элион. Остальные — совсем малыши. Все трое — в изодранных платьях и ужасно худые.       — Нам рационы не слишком щедро посчитали. Самим бы протянуть.       — Хоть краюшку, дядь. Не для себя же прошу. Для детей.       Деймос хотел уже забалтывать галгота, но Элион ему не позволила. Скинув с себя плащ, она поднялась на ноги и посмотрела на изголодавшегося парня. Увидев ее одежды, тот отступил на шаг назад.       — Ну, сука, приехали, — пробурчал Деймос и тоже скинул капюшон. — За калитку вернись, дружочек! Быстро! Кыш!       Галгот застыл как вкопанный.       — Узнал? — спросил возница.       — Д… Дей…       — За калитку, — повторил Деймос. — Иначе спущусь с лошади и выбью зубы.       Галгот тут же попятился назад. Споткнувшись, он упал спиной в грязь, но тут же поднялся и побежал к дому. Загородив собой сестер, юнец с ужасом взирал на принца. Даже в сумерках Эля видела, как его трясутся его коленки.       — Вот и славно, — бросил брат. — Кто подойдет близко к телеге — лично ноги отрежу.       — Деймос!       Элион была вне себя от ярости. Она не знала, действительно ли Деймос был готов довести угрозу до конца или просто блефовал, но позволить такого отношения к своим подданным Эля не могла. Она — принцесса. Будущая королева. Ей не следовало отворачиваться от чужих страданий. Особенно от голода, чьим эхом были урчащие животы несчастных. Судьба отказала им в справедливости, так хоть Элион протянет руку.       — Сиди где сидишь, — шикнул ей Деймос.       — Перестань вести себя как мудак, — ответила ему принцесса. — Они же голодают!       — Все голодают. Не только эти.       — Мы дадим им еды.       — Нет.       — Мы должны. Они — наш народ.       — Они — чернь. — Деймос качнул головой. — Ты правда думаешь, что им нечего есть? Этим вот? — Он махнул рукой в сторону деревни. — У них дети выживают, Элион. Дети. Те, кто первыми умрут во время любого голода. Да, худые, но живые. А еще — если ты вдруг в глаза долбишься — на въезде в деревню сидел жирнючий старикан с во-о-от таким мамоном. — Деймос показал круглый живот. — И не он один. Еще такие же есть.       — Это от голода… Такое бывает, когда люди едят мало белка.       — Я знаю, что такое квашиоркор. Я насмотрелся на него на Земле. Но у этих белка достаточно, тут поля троки и озеро рядом. В этой деревне они жрут кое-что другое.       — Что? У них же нет…       — Слезай. Посмотрим на их кладовые.       Спрыгнув с коня, Демос подошел к Элион и буквально заставил ее спуститься с телеги. Седрик тоже спешился. Забрав из повозки топор и двуручный меч Деймоса, он приказал солдатам вооружиться и быть наготове.       Перекинув ножны через плечо, брат направился к дому галгота. Седрик взял Элион за руку и пошел следом.       — Отошли! — крикнул Деймос.       Девочки-галготки тут же убежали в угол крыльца. Юноша последовал за ними, укрывая их от гнева принца Эсканора. Галгот боялся его пуще смерти.       Зайдя в дом, Элион увидела лишь запустение. Вокруг было прибрано, но уж слишком пусто. На семью из четырех человек приходилось всего два глиняных стакана и две тарелки. Очаг разжигали совсем недавно: копоть на стенах была совсем свежая, да и пахла соответствующе.       Но даже запах гари не мог перебить другой. Будто в доме что-то гнило.       — Показывать надо или сама догадаешься? — бросил Деймос.       — Ей не нужно этого видеть, — сказал Седрик. — Она все поняла, пойдем отсюда.       — Видеть что? — Элион вырвала руку из хватки друга. — О чем вы?       Вздохнув, брат подошел к дверце подпола и поднял ее. По жилищу тут же разошелся ужасный смрад. Элион почувствовала, как к горлу подходит тошнота. Она сделала шаг вперед, боясь увидеть то, о чем подумала.       — Не надо, Элион, — произнес Седрик. — Пожалуйста.       Но Эля его не слушала. Она встала на край подпола и поглядела вниз. Там ее ждали лишь пустота и зловоние.       Над принцессой засиял небольшой светоч. Описав вокруг хозяйки несколько оборотов, он подчинился ее желанию и спустился на дно подпола. Там, в бездне людского отчаяния, лежали два трупа. У обоих уже не было ног, но лишь у одного — кожи. Подпол и земля, промерзшая долгими меридианскими ночами, не давали телам полностью разложиться.              Эля зажала рот рукой, боясь закричать, но страхи ее были напрасны: из горла повалила рвота. Не сумев ее удержать, Элион отошла от подпола и упала на колени. Ее завтрак вылился на деревянный пол вместе с желудочным соком.       — Элион! — Седрик подскочил к ней и помог выпрямиться. Взглянув на Деймоса, он крикнул: — Доволен? Тебе больше всех надо было?       — Пусть видит! — ответил принц. — Сердобольность в жопе играет? Иди и посмотри, что делают твои голодающие. Своих же режут и жрут.       — Почему? — стонала Эля. Она не знала, как ей реагировать и что думать. — За что?       — Этот мир не так прост, — произнес Деймос. Он отпустил крышку подпола, с грохотом рухнувшую на свое место. — Тебе еще многое предстоит узнать, а пока…       Его речь прервал мощный удар. Деймос вскрикнул и рухнул на стол, переломив его надвое. Испугавшись, Элион посмотрела на брата. Рядом с ним стоял Седрик. Его правая рука увеличилась в размерах, а кожа стала светло-зеленой. Он нависал над Деймосом с тяжелым злобным дыханием.       — Если ты еще раз с ней так поступишь… — шептал Седрик.       — То что? — улыбнулся старший брат, поднимаясь. — Убьешь меня?       — Для начала доломаю твой сраный нос до конца.       Словно подтверждая слова визави, Деймос вправил искривившуюся переносицу, надавив на нее большим пальцем.       — Это был хороший удар, — заключил принц.       — Закрой свою жралку и иди готовь коней.       — Как скажешь, командир!       Похлопав Элю по плечу, Деймос вышел из дома. Внутри остались только она и Седрик. Его рука вернула свой первоначальный вид, но в глазах мужчины все еще читалась ненависть.       — Прости, что допустил это, — сказал он.       — Ты не виноват, — простонала Элион. — И Деймос тоже. Он правильно сделал, что привел меня сюда. — Она утерла слезы. — Если бы я не увидела…       — То ничего бы не поменялось.       — Нет, ты не понимаешь. Это — мои люди. И они — чертовы каннибалы. Как я могу…       Элион вновь залилась слезами. Тело, словно сосуд, наполнилось тоской и отчаянием. Она не смогла бы встать, даже если бы очень этого захотела. Поняв, что госпоже нужна помощь, Седрик опустился на одно колено и взял принцессу на руки.       Так он и вынес ее наружу: плачущую и потерянную. Погрузив девочку на повозку, Седрик забрался на свою лошадь и скомандовал начинать путь. Солдаты, до того смотревшие на этого лощеного дворянина с презрением, подчинились.       Королевский эскорт покидал безымянную деревню, а вслед смотрели десятки испуганных глаз.

***

      Весь следующий вечер Элион молчала. Она погрузилась в себя, будто боясь, что любое ее слово разрушит тот хрупкий баланс, который пазлом сложился в ее голове. Мередиан не был ни плохим местом, ни хорошим. Он просто существовал, подчиняясь своим законам, а его жители — примитивной логике. Столь простой, что даже в зажиточном Хитерфилде она была точно такой же.       Все хотели выжить.       Переночевав у озера, кортеж двинулся дальше. Вдалеке высились заснеженные шпили горного кряжа, отделявшие земли Торус Филна и Горгонии от королевства Эсканоров. Путь к ним занял почти целые сутки. Деймос скомандовал остановку лишь единожды — чтобы нарубить древесины.       Проезжая мимо деревень, стражники держали топоры наготове. Никто не хотел подставляться так же, как и в прошлый раз. Да и Элион не спешила раскрывать свою личность. Она молча наблюдала за разрухой, постигшей чудесный край.       — Это все из-за солнца? — шептала она сама себе.       — Из-за него, — отвечал ей Седрик, который мог расслышать вообще все. — Нет света — нет еды.       Неужели девочки были правы?       Элион не верила им на слово и не хотела верить сейчас. Для Меридиана они — еще большие пришелицы, нежели сама эля. Откуда Корнелия, никогда не знавшая голода и холода, могла что-то понимать в несчастье других?       И все же она не лгала. Люди и галготы были в таком отчаянии, что опустились до убийства себе подобных. Элион и представить не могла, насколько нужно отчаяться, чтобы начать пожирать плоть собственных соседей.       К закату, когда солнце начало опускаться, у Эли разболелась голова. Мигрень разошлась так сильно, что принцесса не могла думать ни о чем, другом. Пытаясь хоть как-то сбить боль, она помассировала себе виски.       Не помогло. Никогда не помогало.       — Скоро привал? — спросила она у возницы.       — После заката встанем, Ваше Величество. Принц отправился вперед. Желает лично выбрать место.       Элион огляделась. Деймоса действительно нигде не было.       Она беспокоилась за него. Пусть брат и вел себя отвратительно, их связь все еще была крепка. После побега с Земли у Эли осталось не так много близких людей, и ссориться с ними из-за чего бы то ни было она просто не имела права.       Деймос встретил их у пещеры, каменную арку которой покрывала желтая облупившаяся краска. Это место походило на пасть гигантского чудовища, спящего внутри горы и манившего случайных путников деревянными рельсами, выглядывающими из темноты как длинный змеиный язык.       — Шахта? — удивился Седрик.       — Ну мы ж шахтеры, — парировал Деймос.       — Ночевать в серном прииске — плохая идея. Мы там задохнемся.       — Не задохнемся. Его забросили, когда с вашими война началась. А потом затопили.       Отряд начал готовиться к ночевке. Костер решили развести снаружи, а спать в одном из штреков. Элион вызвалась помочь солдатам с натяжкой брезента, не желая лишний раз видеться с Деймосом. Она все еще злилась на него, но ссориться все равно не хотела.       В шахте было душно и пахло протухшими яйцами. Штрек же, наоборот, проветривался через фурнель, ведущую к штольне, расположенной значительно выше. Это Эле объяснил один из гвардейцев, чей отец постоянно брал сына в рудники.       — Так забой проветривается, — пояснил галгот.       Когда дело было сделано, они вместе вышли наружу. Элион поняла, что в чем-то измазалась, только когда Седрик протянул ей фляжку с водой и предложил умыться. Оттерев с лица и рук коричневую грязь, она села у костра рядом со своим охранником.       Деймос, как ни в чем не бывало, рассказывал смешные истории, а гвардейцы дружно смеялись, будто от положительной оценки любой шутки зависела их жизнь. Элион же сверлила брата взглядом, и он это видел. Закончив очередной рассказ про гигантскую рыбу, которая чуть не отгрызла ему ногу, Деймос встал со своего места и присел рядом с Элей.       — Слушай… — начала было он, но замешкался. — Я повел себя слишком резко. В той деревне. Понимаешь… Ты не должна была этого видеть. А я не должен был показывать.       — Но ты показал, — ответила ему Элион.       — Я виноват. Прости меня.       Заглянув в глаза брату, Эля увидела в них искренность. Он извинялся не просто потому, что этого требовал долг перед сестрой, а надеясь примириться. Деймос действительно чувствовал раскаяние — чувство, которым, казалось, был обделен.       — Все хорошо, — выдавила из себя улыбку Эля. — Пусть я и злюсь на тебя, головой понимаю, что ты все сделал правильно.       — Я показал маленькой девочке убитых людей. Это — не «правильно».       — Да перестань. Тогда я была не готова, но вообще на Земле я хотела стать врачом. Доктором Браун. Даже к Седрику, когда устроилась работать, оплату принимала медицинскими книжками.       — И в них ты читала истории про людоедство?       — Нет. Но там были подробные рисунки человеческого тела, крепления мышц, конечности в разрезе и все такое.       — В реальности это выглядит хуже, — парировал Деймос.       — Это уж точно. В любом случае, спасибо, что решил подойти. Для меня это важно.       — Да. Для меня тоже.       Вернувшись на свое место, Деймос подкинул в костер дров и посмотрел на Элю через пламя. Сейчас он был больше всего настроен на разговор по душам, а значит, следовало спросить о том, что беспокоило принцессу уже несколько недель.       — Скажи, — она посмотрела на брата, — ты жил на Земле?       Солдаты занервничали и переглянулись между собой. Деймос явно не любил эту тему. Но Элион — принцесса. Ей он отказать не выйдет.       Брат глянул на Седрика со злобой. Тот лишь ухмыльнулся и сделал жест, призывая старшего из принцев поделиться своей историей.       — Да, — кивнул Деймос. — Почти двадцать лет назад.       — Расскажи мне.       — Зачем?       — Я хочу узнать тебя лучше. Узнать, как ты жил… Как жили вы с Фобосом. Ты-то про меня все знаешь!       — Далеко не все, — ухмыльнулся брат. — Ладно, раз хочешь — расскажу.

***

      Когда закончилась война с Горгонией и Меридиану больше никто не угрожал, мама начала думать о других вещах, более важных. Наше королевство застряло в эпохе, которую вы называете «средними веками». Технологии не развивались, люди жили точно так же, как и сто, и двести, и тысячу лет назад. Это рано или поздно привело бы Метамир к краху.       Вейра решила действовать. Тогда у нее родились двое мальчиков — мы с Фобосом — но ни одной девочки. Она начала думать, как справиться с возможным династическим кризисом, которого не знала ни одна летописная хроника королевства. Мама приняла решение отправить меня на Землю.       Я должен был обучиться всему, что может быть полезно тут, на Меридиане. Сложность была только в одном: никто не знал, что именно могло потребоваться.       Прибыв на Землю, я не знал ни языка, ни обычаев. Но у мамы оказались влиятельные знакомые. Они взяли меня под свое крыло, сделали документы и отправили во Францию, обучаться физике и химии. Тогда я понятия не имел, что это такое, поэтому слепо доверился им. Они нашли мне учителя языка и потратили какое-то неприличное количество денег, чтобы обучить меня тому же, чему обучали тебя в твоей школе. И языку. Самое главное — язык.       Меня зачислили в Сорбонну, в университет Пьера и Марии Кюри. Там я учился четыре года. Долгий срок. Тем тяжелее было осознавать, что я не могу вернуться домой. Даже попытка возвращения в Метамир была бы равносильна предательству. Вейра приложила титанические усилия, чтобы фактически нарушить кондракаровский баланс и сделать это по-тихому. Те, кто оплатил мое обучение — поверили в меня. В меня! Принца из какого-то далекого мира.       Как ты понимаешь, у меня не было права отступать.       За первый год я хорошо освоил язык. Приходилось совмещать занятия по физике и химии, но все они пошли мне на пользу. Меня научили механике. Я строил примитивные машины, работавшие на ручной тяге. На втором курсе вместе с научным руководителем я участвовал в проектировании кранов, которые потом использовались при ремонте Эйфелевой башни.       На химическом поприще мои достижения были куда скромнее. Лишь к концу третьего года я начал интересоваться этой наукой всерьез. Меня привлекал порох. То, чего никогда не было у нас, меридианцев. Я выяснил, что его используют только как взрывчатку. Точнее, раньше использовали, а сейчас — в оружейной промышленности. Мне, не знавшего ничего сложнее лука, стало так интересно, что я углубился в исследование этой темы. Изучив его историю, я пришел к выводу, что и в Метамире можно имитировать порох с помощью серы, которую раньше выкидывали, считая ее побочным продуктом железной руды.       Изучая эту часть химии, я параллельно зачерпнул знания о механическом оружии. До моего возвращения на Меридиан солдаты даже не знали, что такое арбалеты. Но, если мы говорим о порохе, именно он побудил меня бросить учебу в университете.       Исследования привели меня в единственное место, куда могли — во французский иностранный легион. Мне было очень стыдно перед мамой, перед всеми моими покровителями, но я пообещал им, что верну деньги, которые они потратили на меня. Завершив четвертый год в Сорбонне, я поступил на службу в легион.       Меня обучили стрельбе из огнестрельного оружия, показали, как метать гранаты, как строить земные баррикады и копать окопы. В течение полугода я проходил тяжелейшую подготовку, которую выдержал только потому, что уже бывал на войне. Не будь у меня такого опыта — я бы сломался.       Когда начальство посчитало, что наш отряд готов, меня командировали в Чад. Меня определили во 2-й парашютный полк и сразу же отправили на «Красную Линию». Это такая условная линия по пятнадцатой параллели, разделившая страну на север и юг. Там мы оборонялись от мятежников. Крупных боев не было, лишь редкие перестрелки, и это дало мне время отточить как навыки стрельбы, так и разобраться в земном вооружении.       Меня часто отправляли в патрули. Там я многому научился. Почти год провел в разъездах по пустыне и полупустыне. С тех пор ненавижу песок. Там же я впервые и побрился. С волосами в пустыне невозможно. И еще жара. Невыносимая жара. Мне чудилось, будто она сжигала сам горизонт. Вдалеке он плыл и мерцал, как озерная гладь на солнце. Вот только воды там не было. А солнце, будь оно проклято, было.       Когда в конце года началась ротация, я попросил не отправлять меня обратно на гражданку. Тогда я был на хорошем счету у командования и мне пошли навстречу: командировали в Джибути. Там войны не было, поэтому все время я проводил в патрулях и разъездах. Иногда выводили в море, охранять Аденский залив и Баб-эль-Мандеб.       Тогда же я понял, что пора возвращаться. Собрав вещи, я уволился из легиона. Возвратившись в Америку, я отдал часть заработанных денег тем, кто помог мне в начале пути. На остальное я купил книг, которые пригодились мне в будущем, винтовку, пистолет, патроны к ним, бронежилет и несколько гранат.       Видела бы ты лицо Вейры, когда я вошел в тронный зал в полном обмундировании. Фобос тогда с усмешкой глядел на меня, ведь я ушел, когда он был еще совсем ребенком. Он не узнал меня. Для него я был просто каким-то странным дядей. А вот мама была в шоке. Она подошла и обняла меня, но на оружие смотрела с таким подозрением, будто я приволок погибель всего рода.

***

      — Так что да, Элион. Я знаю, что такое Земля. В какой-то мере этот опыт роднит нас с тобой сильнее, чем меня, например, с Фобосом.       — Это… невероятно! — Эля поднялась со своего места и пересела поближе к брату. — Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?       — Потому что ты месяц на Меридиане, — ухмыльнулся Деймос. — У тебя приключений хватало. Сначала этот вон, — он указал на Седрика, — тащит тебя неизвестно куда и неизвестно зачем. Потом мы с Фобосом. Подружки твои оказываются Стражницами Кондракара. А если еще и я начал бы тебе свою жизнь рассказывать…       — Думаешь, сошла бы с ума?       — Это перегруз для ребенка. — Видя, что Элион хочет возмутиться, брат положил ладонь на ее плечо. — Да, знаю. Ты не ребенок.       — Сегодня можно и ребенком побыть. Хочу сесть тебе на колени.       Эля и сама не поняла, откуда у нее возникло такое желание. Что-то внутри будто умоляло ее обнять старшего брата.       — Ну садись, принцесса.       Расположившись поудобнее, Элион закинула руку на шею брату и вжалась в его грудь. Еще месяц назад она и представить не могла, что будет так маститься к какому-то мужчине, которого едва знала. Но Деймос не вызывал у нее страха. Лишь доверие. Она и сама не понимала, как так вышло.       — А Фобос? — спросила Эля, глядя в огонь костра. — Почему мама отправила тебя, а не Фобоса?       — Потому что ему было четыре года. Его можно было отправить разве что в ясли.       — Его б не взяли. Ясли для совсем малышей.       — Тогда в… детский дом. Или где там у вас беспризорники обитают?       Элион глянула на брата, легонько улыбаясь.       — Не-е-ет, — промурлыкала она. — Я про другое. Почему мама не отправила его потом, когда он вырос?       — Вейра может и хотела, но не успела. А попытайся она — я б ее первым побежал отговаривать. Это меня воспитывали воином, а Фобоса никто не ждал. Когда его зачинали, и когда мать носила его под сердцем, она рассчитывала на девочку. Родителям нужна была наследница, а родился второй мальчик. Это… пятый, что ли, случай, когда за двое родов у королевы не появилась дочь.       — На Земле много семей с несколькими дочерьми или сыновьями, — напомнила Эля.       — Но не на Меридиане. И не у Эсканоров. Наша семья… Как бы это сказать… — Деймос задумался, подбирая правильное выражение. — У землян есть фраза: «поцелованные Богом». Эсканоры как раз такие, просто поцеловали нас куда-то не туда. У нашей семьи определенный цикл рождения детей: раз в двенадцать лет. Когда родился Фобос, Вейре было тридцать шесть. Следующего ребенка она могла родить только в сорок восемь, а это, — брат начал загибать пальцы, — уже поздний возраст, и не было никаких гарантий, что снова не родится мальчик. Ей пришлось готовить хоть кого-то. А Фобос, как на счастье, родился волшебником. Мама решила ковать из него правителя на случай, если бы ты оказалась не Эридой, а каким-нибудь Гиппием.       — Это какое-то проклятие? — удивилась Эля. — Почему только раз в двенадцать лет?       — Не спрашивай, я не знаю. Станешь королевой — может и поймешь. А я разбираюсь в этом не больше любого другого человека в королевстве.       — Обязательно пойму!       — Не хочу вмешиваться в семейные примирения, — Седрик взглядом указал на небо, — но нам пора бы и поспать. Завтра выход на серпантин. До Горгонии около суток пути.       — Ну что ж ты бл… — Деймос закатил глаза. — Посидеть не даешь.       — Ну правда, Седрик! — взмолилась Элион.       — Завтра будете носом клевать. И солдат только мучаете. Они тоже не железные.       — Такова участь служивых, милорд! — воспротивился один из гвардейцев.       — Какой толк от службы, если вас постоянно клонит в сон? Нам завтра входить в самые опасные руины на континенте. Принцессе нужно, чтобы вы все были в форме. Ты тоже, — Седрик кивнул в сторону Деймоса, — о пустынный наш хугонг.       — Вот ты зануда, — протянула Элион. — Ладно, давайте на боковую.

***

      Проснувшись темным меридианским утром, Элион поняла, что начинает смердеть. Раньше это был просто пот, который не сильно ощущался на фоне вони ее проводников, то теперь к нему добавился запах прелой кожи. Все мужчины (даже Седрик) позволили себе искупаться в Мглистом озере, а она застеснялась. Теперь Эля была вынуждена подойти к Деймосу и попросить его сделать незапланированную остановку.       — После серпантина будет речка, — сказал один из солдат, услышав монарший разговор. — Если принцесса не страшится ледяной горной воды…       — Как будто у меня есть выбор.       Переход по горному серпантину выдался трудным. Все, кто ехал на телеге, спешились, дабы облегчить клячам жизнь. Даже возница шел пешком, придерживая поводья одной рукой. Дорога петляла туда-сюда, создавая относительно плавный подъем на высокую гору. Часть этих зигзагов пролегала над морем: гора резко уходила вниз, напоминая Эле скалы Дувра, фотографии с которых показывала ей Корнелия.       — Прямо как Фермопилы, — улыбался Деймос.       — А ты прям царь Леонид, — отвечала ему Элион.       Судя по всему, за семь лет жизни на Земле, брат изучал не только физику и химию, но и историю. Первые меридианцы не могли знать про войну греков с персами, ведь жили почти за тысячу лет до них. Но в чем-то брат был прав: серпантин действительно напоминал узкий проход, по которому когда-то горгоны спускались к крепостям Меридиана.       До вершины серпантина кортеж добрался только когда солнце начало вставать. Оно так красиво золотило океан, что Элион не удержалась и остановилась, стараясь запечатлеть в памяти этот миг. Пусть в Хитерфилде она и видела нечто подобное, но еще никогда вода не казалась ей столь прекрасной.       Спуск пошел легче. Вновь забравшись на телегу, Эля села рядом с возницей и принялась высматривать то, что когда-то принадлежало горгонам. Сейчас их земли опустели, но солнце все еще светило над ними. Холмистую местность укрывали леса, казавшиеся почти бесконечными, но вдалеке можно было увидеть, как берег делает крюк, замыкая материк остроконечным мысом.       А между горами и водой лежала Горгония.       Когда серпантин завершил свой изгиб, возница свернул с дороги туда, где горная река впадала в небольшое озеро.       — Я пойду одна, — предупредила Элион, спрыгивая с повозки.       — Ты пойдешь с Седриком, — возразил Деймос.       — Я — девочка! — напомнила принцесса. — И я не хочу, чтобы за мной подглядывали!       — Это где видано, чтобы слуга подглядывал за принцессой? — хохотнул брат. — Сама выбрала защитника. Теперь учись доверять ему во всем.       В подтверждение слов своего заклятого друга, Седрик поклонился.       — Агх! — заверещала Эля. — Ладно! Но ты отвернешься!       — Само собой, — кивнул горгон.       Элион так стеснялась, что постаралась искупаться как можно быстрее. Мыться при других, тем более при мужчинах, ей было стыдно и страшно. Следовало сделать это быстро, чтобы у Седрика не возникло даже одной отвратительной мысли. К счастью Элион, причина поторопиться нашлась мгновенно: вода оказалась ледяная.       Матерясь всеми словами, какие она знала, Эля погрузилась в горное озеро с головой. Во лбу тут же закололо от холода. Вынырнув, она принялась обтираться, чтобы смыть с себя пот и прелость. Пальцы на руках окоченели почти сразу, а на ногах — изогнулись в приступе судороги.       — Все в порядке? — окликнул Седрик.       — Д-да! Не поворачивайся!       У Эли дрожала челюсть. Выбравшись из воды, она поспешила укутаться в единственный чистый плащ, который хранился как раз для такого случая. Но одного плаща было мало. Направив магию через кожу, как учил ее Фобос, Элион почувствовала прилив тепла. Вот уж действительно, свет исцелял душу и тело. На Земле для этого приходилось идти загорать на пляж, а в Метамире — просто пожелать.       Одев на себя все еще вонючую одежду, Эля подошла к Седрику и похлопала его по плечу. Только тогда защитник позволил себе обернуться и ласково улыбнулся принцессе.       — Спасибо, — тихонечко произнесла она. — И прости, что наговаривала.       — Я понимаю твое беспокойство. Понимаю и не обижаюсь.       Они подошли к кортежу вместе. Седрик помог принцессе забраться на телегу, а сам запрыгнул на лошадь.       — Ну как? — ухмыльнулся Деймос. — Подглядывал?       — В оба глаза, — ответил ему горгон.       — Только за мной не вздумай, а то знаю я вашего брата.       — Простите, принц, но старая плесень меня не интересует.       Элион захихикала. У этих двух была тяжелая судьба, но наблюдать за тем, как они пытались не поругаться и держать лицо — та еще умора.

***

      На стенах и вратах Горгонии реяли городские штандарты. Истлевшие за годы запустения, они служили напоминанием каждому, кто рискнул вспомнить о городе, погибшем из-за тщеславия. На зеленой ткани все еще можно было разглядеть двух желтых змей, кусающих друг друга.       Повозка остановилась недалеко от вкопанных в землю баррикад: сгнившая древесина ощетинилась в сторону всех приходящих.       — Пахнет смертью, — сказал один из солдат, забирая из повозки алебарду.       — Пусть пахнет дальше, — отозвался Деймос. Он слез с лошади и тоже подошел к поклаже.       Элион не стала мешать брату доставать оружие. Как оказалось, Деймос взял с собой не только меч. Вытащив из-под ткани бронежилет, он накинул его на себя. Один из гвардейцев помог затянуть ремешки на спине. Они сильно отличались от ткани, которой были обиты кевларовые пластины. Вероятно, дорабатывали защиту уже в Метамире. Рядом с алебардами и топорами лежала винтовка и пистолет в кобуре, которую брат пристегнул к правой ноге, а винтовку взял в руки и перекинул ремешок через плечо.       — Что ты на меня так смотришь? — улыбнулся Деймос, проверяя флажок предохранителя. — Ты думала, я в Горгонию без огнестрела поеду?       — Я просто… А, не важно.       Элион махнула на брата рукой, не желая продолжать бессмысленный разговор. Она видела в нем рыцаря, всюду ходящего с мечом за спиной. Земное оружие было в руках Деймоса лишь однажды — когда Вилл с девчонками освобождали главаря мятежников из Кавигора. Тогда Эля толком не успела рассмотреть винтовку, но наблюдать ее сейчас — в пейзаже средневековой разрухи — было очень странно.       Остальным же это казалось чем-то обыденным. Даже Седрику, который вооружился топором и факелом.       — Да брось ты эти шутки, горгона, — сказал Деймос и забрал у Седрика факел. — Обращайся в змея. В этом про́клятом месте ты — наши уши.       Седрик глянул на Элион и ответил:       — Плохая идея. Она еще не видела.       — Все бывает в первый раз. От горгоны нам больше пользы, чем от человека. А ты, — брат обернулся к Эле, — не пугайся. Он страшный, как жопа цверга, но придется привыкнуть. Такие уж горгоны.       — Я поняла, — кивнула Элион. — Я не испугаюсь. Даю слово!       Седрик закрыл глаза и поклонился. Он и сам понимал, что ему придется принять истинный облик, но явно хотел оттянуть этот момент. Подойдя к воротам, защитник принцессы припал к земле и закричал. Эля хотела было подойти к нему, но Деймос придержал ее за плечо.       Позвоночник Седрика поднялся горбом. Элион испугалась, что его одежда порвется, но она будто стала второй кожей. Тело начало удлиняться. Ноги превратились в хвост, а волосы поседели и упали на мускулистые плечи. Седрик стал больше в несколько раз. Крик превратился в рычание. Оперевшись на кулаки, он поднялся и теперь возвышался над остальными.       Элион старалась не кричать. Она обещала не пугаться. Теперь у нее просто не было права показать Седрику, насколько сильно он ее страшил.       — Уже не такой смазливый? — Деймос похлопал сестру по плечу. — Вы пока поболтайте, а мы начнем собираться. Мужики! — крикнул он и побежал к солдатам. — Значит, так…       Седрик же подполз к Эле. Она сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Ее друг стал громадным, высотой со школьный автобус. Даже подпрыгнув, принцесса не дотянулась бы до его груди.       — Это — моя настоящая натура, — признался Седрик. — Мне жаль, что она тебя пугает.       — Вот и нет! — крикнула Эля, хотя и знала, что Седрик распознает ее ложь. — Мне просто… Дай мне время, хорошо?       — Сколько потребуется, Ваше Величество.       — Мое имя — Элион! — напомнила принцесса. — Пусть ты и стал горгоном, не вздумай обращаться по мне по титулу.       — Горгоной, — поправил ее защитник. — Правильно в женском роде. И я тебя понял, Элион. Никаких титулов.       Когда Деймос закончил отдавать указания солдатам (а сами они зажгли три факела), принц подошел к сестре и протянул ей фонарик и рацию.       — Колдовать тут умеешь только ты, — напомнил он, — а связь нам пригодится.       — Зачем?       — На всякий случай. Никакие тумблеры не трогай, я все настроил. Чтобы говорить нажимай вот сюда. — Брат указал на боковую кнопку.       — Если тебе так будет спокойнее — хорошо.       — Еще как будет. Ну, вперед!       Элион и сама не помнила, зачем хотела сюда приехать.       Первой ее мыслью была молитва. Попросить Господа снять грех с рода Эсканор, продать индульгенцию за десятки добрых слов. Но, как говорил Фобос, богов на Меридиане все давно забыли. Тогда Элион начала мечтать об искуплении. Может эта планета и была далека от любой эфемерной сущности, люди всегда оставались людьми, а кровь на их руках — кровью.       Даже если смыть ее нечем, можно хотя бы попросить прощения у призраков прошлого.       Пройдя через ворота, словно это был портал в другой мир, королевский отряд оказался в заброшенных руинах. Каменные здания все еще были целы, но двадцать лет запустения сильно отразились на них. Даже дороги, некогда мощенные булыжниками, сейчас поросли травой. Совсем недалеко от ворот стояла деревянная статуя змеи. Она была огромной, в несколько раз выше гиганта Седрика. Ее доски сгнили, а сама она накренилась и не падала лишь потому, что опиралась на крышу одного из домов.       То был подарок, что погубил Горгонию.       Деймос даже не посмотрел на ее сторону: он держал винтовку наготове и высматривал возможные угрозы. Элион знала, что ему больно находиться здесь, и корила себя за то, что вынудила брата поехать вместе с ней. Пусть Деймос и решился на это сам, сделал он это только ради сестры.       Заброшенный город внушал Эле ужас сильнее, чем любой ночной кошмар. Никакие чудовища под кроватью и страх того, что из слива в ванной за тобой потянется черная рука, не могли сравниться с Горгонией. Боковым зрением Элион видела силуэты прошлого, но стоило ей повернуть голову, они исчезали, растворяясь в поалевших от заката улицах.       — Надо было переночевать спокойно, — сказал один из стражников, будто читая ее мысли.       — Начинает темнеть, Ваша Милость, — поддержал его второй. Тот, что был возницей. — Скоро на нас опустится тьма.       — Сходите за угол, поплачьте, — прорычал Седрик. Может он и не хотел казаться злым, но обличие горгоны и хрипота делали его пугающим.       — Я могу осветить, вы забыли? — Элион улыбнулась и подняла ладони над головой. — Один момент, господа.       На ее пальцах заиграли огоньки, которые тут же погасли. Эля не сразу заметила, что тепло, обычно расходившееся по ее телу, даже не появилось.       — Деймос! — рявкнул Седрик.       Из-под земли, откуда-то из центра города, вырвался красный луч.       Принц среагировал быстрее, чем его сестра. Встав перед Элион, он выставил левую руку, словно держал в ней щит. Пылающая магия ударила его по предплечью и тут же распалась, превратившись сначала в десятки электрических дуг, а затем — в легкий ветерок.       — Сука, — выплюнул Деймос, сбрасывая с руки остатки энергии.       Пока принц стряхивал магию, Седрик припал ухом к земле и очень долго вслушивался.       — Под городом есть какое-то движение, — выпрямившись, сказал он. — Деймос, вы точно затопили галготские туннели?       — Точно. Отец лично контролировал.       — Плохо контролировал.       — Вы о чем вообще? — спросила Эля, держась за руку. — Я не чувствую магии. Не могу колдовать. Что происходит?       Переглянувшись со змеем, Деймос развернулся к сестре и накрыл ее ладонь своей.       — Помнишь я говорил, что тут обитают безумные горгоны? Так вот: когда город был взят, некоторые из них спрятались в туннелях под городом. Такие есть везде, во всем Метамире. До прихода людей там жили галготы. Горгоны использовали их как последний рубеж обороны. Отец не решился спускаться туда и приказал затопить их вместе со всеми оставшимися внутри жителями. Солдаты, женщины, дети и старики. Все должны были утонуть в этих лабиринтах.       — Но они выжили, — продолжил Седрик, водя пальцами по земле. — Видимо, у ублюдка были сложности со всем, за что он брался. Еще ему следовало уничтожить кристалл, который подавлял силу Вейры. А раз кристалл все еще существует и так легко нападает на Элион, значит, кто-то его собрал.       — Кто-то? — Деймос погладил Элю по голове. — Горгоны его и собрали. И поэтому нам срочно нужно уходить отсюда. В тоннелях их сотни. Если они повыползают, нас не хватит, чтобы отбиваться. А гаденыши точно полезут на поверхность. Они почувствовали нас так же, как и Седрик — их.       — Согласен, — кивнул горгона. — Бой с сородичами меня не пугает, но если набросятся толпой…       — Пойдем, Элион.       — Нет.       Принцесса не хотела убегать. Всю жизнь она бегала от чего-то: от страхов, от надежд, от правды. И от самой себя.       Больше она не собиралась сбегать.       — Мы дойдем до центра, — сказала Эля. — Я должна пройти этот путь.       — Слишком опасно. Нам надо…       — Что я за королева такая, если испугаюсь замученных существ? Даже выживая в пещерах, им все равно нужно что-то есть. Разве я не права? — Не дожидаясь ответа, Элион продолжила: — Я не стану бояться тех, кого моя семья обрекла на вечное страдание. Пусть выходят! Я поговорю с ними. Извинюсь. Постараюсь вымолить прощение.       — Элион… — прохрипел Седрик. — Это как разговаривать с юродивым. Там не перед кем извиняться. Они все до одного безумцы. Ты лишь поставишь себя под удар.       — Ну и что? Я — будущая королева. Это — мой долг.       — В первую очередь, твой долг — не сдохнуть, — поправил ее Деймос.       — Нет. Защищать меня — это ваша забота. Вы сюда за этим приехали. Так защищайте.       — Ведешь себя как маленькая девчонка.       — Так я и есть маленькая девчонка. Мне двенадцать. А теперь я пошла. Если хотите, возвращайтесь и ждите меня у ворот.       Солдаты переглянулись. Неясно, увидев ли решительность юной принцессы или испугавшись гнева Деймоса, они покрепче сжали оружие и поравнялись с Элион.       — Ну что, парни, уже не темно? — ухмыльнулся принц и глянул на сестру. — С твоей башкой серьезная беда, сестренка.       — Как вернемся в Меридиан, обязательно схожу к психологу. Идем или продолжим выяснять отношения?       — Ну идем. — Пусть Деймос и засмеялся, но сделал это как-то нервно. Ему совсем не нравилось это место.       Стоило Эле пройти несколько шагов, она заметила, что Седрик за ними не ползет. Она обернулась, желая в шутку обвинить его в неподчинении.       Горгона смотрел вверх, в ночное небо.       — Ты нам так путь прокладываешь? — пошутила Элион. — По звездам пойдем?       — Там в небе… — Седрик сощурился, присматриваясь в небосвод. — Стражницы.       Сердце Элион пропустило удар.       Корнелия и остальные здесь?       Что они тут делают? Зачем Кондракару отправлять их в Горгонию в тот самый день, когда сюда приехала Эля?       Она злилась на Корнелию, но не на остальных подруг. И уж точно не на Вилл, на которую случайно (Элион в этом не сомневалась) обрушилась ноша Стражницы. Однако, чувства принцессы мало что значили. Присутствие девочек здесь могло означать лишь конфронтацию.       Словно подтверждая это, Деймос щелкнул предохранителем винтовки и прицелился в ночную пустоту.       — Ебаные феи.