holyshit

      Чонгук понимал, что вчера его накрыло. И что его реакция — не совсем норма. Но он настолько устал от своих мыслей, что перестал контролировать действия. Да и Тэхён… Как только он увидел Тэхёна — все размышления и решения пошли коту под хвост. Единственное, чего хотелось — это прокричаться, рассказать, поцеловать, потому что… Потому что он был рядом. Чонгук понял, насколько ему душно, когда Тэхёна нет. Когда они вдали друг от друга. И насколько легче, когда он под боком. Эмоции так накатили, что казалось, будто он псих какой-то… Но всё ведь решили? Девушка — подруга, между ней и Кимом ничего не было. Поцелуй — не его желание, он оттолкнул, это просто пьяная ошибка. Да и… между Тэхёном и Чонгуком в тот момент ничего не было. Тэхён не знал. Да, возможно, всё еще есть мимолетный укол… чего-то неприятного. То ли ревности, то ли обиды, то ли остатков боли, то ли капли сомнений. Но Чон старался анализировать, а не слепо опираться на эмоции. Тэхён подарил ему столько позитива, что даже этот срыв — ничто в сравнении с тем временем. Тэхён — буквально его глоток свежего воздуха.       Чонгук сел на стул, а мама сразу поставила перед ним тарелку с завтраком. Отец, как обычно, без предупреждения взял его за руку, сжимая ладонь. — Господи, благодарим Тебя за этот новый день и за пищу на нашем столе. Благослови этот завтрак, дай сил, здоровья и добрых мыслей на сегодня. Храни моих близких и направляй меня в делах. Аминь, — негромко произнес мужчина, после чего отпустил руку Чонгука. — Аминь, — синхронно отозвались Чон с матерью. — Чонгук, — начал священник, отрезая ножом кусок ветчины, а Чонгук замер с палочками в руке. — У тебя будет несколько дней отдыха, так как я уезжаю на ретрит. В церковь отправили другого священника, и его помощник вызвался поехать с ним, поэтому ты можешь проводить время с пользой вне храма, — отец вздохнул. — Помогай матери, не забывай о делах домашних и отдыхай. Чонгук перевел взгляд на отца, а после опустил голову, сжимая губы. Господи… — Да, отец, — кивнул младший, а после потянулся к стакану с водой. Нужно сдерживать себя. Нельзя улыбаться. Нельзя показывать, насколько он счастлив. Но, черт, как это сделать? Это самая лучшая новость. Это…это ведь несколько дней свободы. Несколько дней, которые можно провести с Тэхёном, не задумываясь, в какой момент его выдернут. — А на сколько ты едешь, отец? — спросил Чон-младший, отпивая из стакана. — На четыре дня, — мужчина кивнул, а после посмотрел на жену. — Мама даст тебе задания, которые нужно будет выполнить, так что все время бездельничать у тебя не выйдет, — отец перевел взгляд обратно к сыну. — Я надеюсь на твою ответственность и на твою преданность. — Конечно, — более радостно, чем следовало, ответил Чонгук, из-за чего родители уставились на него. Он сглотнул, а после вновь опустил голову, ковыряя свой рис. Это будут лучшие четыре дня в его жизни.

***

      Чонгук стянул стихарь, засунул его в шкаф, и принялся переодеваться в более легкую одежду. Натянув футболку, а после и шорты, зачесал волосы назад, после чего выскользнул из ризницы, направляясь к выходу. Настроение — отличное. Даже утренняя месса, что затянулась на два часа, не повлияла на него. В голове крутились эти четыре дня, которые он сможет провести без церкви. Без молитв. Без духоты, запаха ладана, без оттирания подсвечников. С Тэхёном. Они могли бы делать, что угодно. И сколько угодно. Чонгук даже мог не следить за временем, или вообще не приходить домой. Мама ведь должна понять…? Она ведь поддержала его. Она точно поймет, если и когда Чонгук ей всё расскажет. Они с Кимом смогут поговорить. Без истерик, без слёз, менее эмоционально. Им нужно это время, чтобы остаточно разобраться во всём. Чонгуку нужно это время, чтобы убедиться. В себе, своих чувствах, своём решении. Потому что это решение — слишком сильно влияло на всю его жизнь. И как бы он ни относился к отцу, матери, церкви… Это всё равно сложно. — Чонгук! — вскрикнула какая-то женщина. Чонгук обернулся и сразу вздохнул. Миссис Лин. Главная фанаточка его отца, верующая номер один, которой, видимо, дома не сиделось. Иначе Чон не мог объяснить её постоянное нахождение в храме. Что бы ни было — ливень, град, мороз, потоп, пожар… Она всегда приходила. И смотрела так преданно на священника, что иногда становилось аж тошно. — Здравствуйте, — Чон натянул на лицо улыбку и выпрямился, останавливаясь у подсолнухов, которые посадил Тэхён. — Ты так повзрослел, милый, — с какого-то перепугу начала она, подходя ближе. Они ведь виделись каждый день. Буквально десять минут назад. Чего она захотела? — Таким красивым стал, — улыбнулась, а после заглянула ему в глаза, останавливаясь в полуметре. — Хотела тебя предупредить… Меня не будет в храме несколько дней, родственники вырвали в гости, — окей, для чего Чонгуку эта информация? — Так что ты не удивляйся. Знаю, что ты всех запоминаешь, ведь в будущем станешь священником, и тебе важно присутствие каждого, — продолжила женщина, и Чонгук услышал, как сзади кто-то прыснул со смеху. Миссис Лин покосилась за спину Чонгука, и он обернулся сам. Тэхён. Улыбка моментально полезла на лицо, и сдержать её оказалось куда сложнее, чем выиграть старшего в гонках. — Простите, что прерываю, — Тэхён поклонился, подходя ближе. — Думаю, что Чонгук…с камнем на душе, но переживет ваше отсутствие. Он понимает, что родственные связи очень важны. — Правильно говорите, юноша, — женщина натянуто улыбнулась, бросила еще один взгляд на Чонгука, а после развернулась, направляясь обратно к храму. — Ты обидел её, — с улыбкой сказал Чонгук, смотря на старшего. — Будущий священник переживает за свою прихожанку? — Тэхён изогнул бровь, засовывая руки в карманы своих джинс. — Ты невыносим, — младший развернулся и направился к выходу с територии церкви. Тэхён пошел следом, подстраиваясь под чужой шаг, становясь плечом к плечу. Вообще, Чонгук был рад, что они встретились вот так. В атмосфере…шуток. Потому что он не представлял, как себя вести. Они же, типа, вместе сейчас. Они должны ходить за руку или целоваться? Ну, это вряд ли, учитывая, что… они парни. Вряд ли бы это кто-то понял. И если бы отец узнал… Чонгук и сам это еле осознавал. Влюбился впервые, да еще и в парня. В красивого, умного, смешного, но парня. В его картине мира это…как? Он даже не знал, потому что никогда не задумывался об этом. Он на девушек никогда не смотрел, а тут… В голове вновь вспыл тот разговор с отцом. «Мнимая любовь», «Это — мерзость». Но почему Чонгук никакой мерзости не чувствовал? — Чего задумался? — спросил Тэхён, переводя на младшего взгляд. — Да так… — негромко ответил Чонгук, мотая головой. — Пошли ко мне? Захватим одежду, еды, и можно на озеро пойти. Чонгук кивнул, а Тэхён вновь глянул на него, приподнимая брови, но ничего не сказал. И слава Богу. Потому что у Чона, наверное, дрожал бы голос или что-то такое, он не был уверен. Волнение подступило так внезапно, что он даже не успел этот момент отследить. Как разговаривать? Что говорить?       Так и дошли в тишине. Чонгук первым делом направился в ванную, чтобы плеснуть холодной воды в лицо, вот только Тэхён обхватил его запястье у самой двери и развернул, останавливая. Младший поднял голову, смотря на него, а Ким улыбнулся, запястье отпустил, но тут же обе руки переместил на талию, притягивая к себе. — Ты слишком громко думаешь, Cookie, — прошептал Тэхён, а после у Чонгука остановилось сердце. Потому что Ким наклонился, коснулся его губ, и пальцы сжал, прижимаясь ближе. Чонгук машинально положил ладони на чужие плечи, глаза прикрывая, и подался на встречу. Сердце начало стучать быстрее, а в животе вновь появилось это странное чувство. Как будто всё стягивало…. Как будто всё перевернулось, стало тяжелее, теснее. Чон приоткрыл губы, а после сильнее сжал ладони на чужих плечах, потому что господи, это невозможно. Тэхён сминал его губы, обхватывал, чуть оттягивая нижнюю, и это чувство стянутости переполняло сильнее. Чонгук выдохнул тихо, а после обнял поперёк шеи, сминая губы в ответ. — Теперь…привет, — Ким отстранился слегка, утыкаясь лбом в лоб младшего, и улыбнулся. — Привет, — прошептал в ответ Чон, сглатывая. — Боже, чувствую себя пубертатным подростком, — Тэхён вдруг засмеялся, отпустил его, и на дверь ванной кивнул. — Я налью выпить, жарко, — кинул через плечо, уходя на кухню. А Чонгук выдохнул, опуская голову. Боже, нужно взять себя в руки.       Умывшись холодной водой, Чон вышел из ванной, направляясь к дивану. На столике уже нарисовались две баночки чая, и он улыбнулся, беря одну. Тэхён, видимо, пошел на второй этаж, поэтому у него есть еще несколько минут на настрой. Усевшись, он отпил, чувствуя моментальное наслаждение. Во-первых, потому что вкусно, во-вторых, потому что ему нравилась эта забота. Ким запоминал всякие мелочи. То, что Чонгук любил помидоры, то, что Чонгук любил белый цвет, что его любимый чай со вкусом киви и клубники, а еще, что он плохо знал английский, поэтому Тэхён старался контролировать себя, не вставляя всякие словечки и предложения. И почему Чон должен чувствовать мерзость? Потому что Тэхён — парень? Почему все твердили, что это неправильно? Ах да… Библия. Интересно, а как именно это запрещала Библия… — Возьмем бутерброды или купим что-то? — Тэхён спустился, подошел и взял вторую банку чая, падая рядом на диван. — Купим, — ответил Чонгук, отводя взгляд. Опять этот придурок с голым торсом. И нет, всё в порядке — Чонгуку нравилось. Дело как раз в том, что нравилось ему слишком сильно. Это вообще странно. Его кидало то к «мама, что говорить», то к «господи, дай себя потрогать». Эмоции были какими-то слишком гипертрофированными, и это казалось ненормальным. — Cookie, ты кажешься… Слишком задумчивым, — подметил Ким, неотрывно смотря на него. — Я просто… — Не знаешь, как себя вести? — продолжил Тэхён, и Чонгук перевел на него взгляд. — Я тоже, — старший улыбнулся, а после отставил банку с чаем, повернулся к нему всем корпусом, закидывая ногу на диван, и потянулся, беря руку младшего в свою. — Я всё утро настраивал себя на то, чтобы поцеловать тебя, — Тэхён чуть сжал его ладонь, и Чонгук улыбнулся. Тэхён тоже переживал. Тоже не знал, как вести себя. Тэхён понимал его. Понимал его лучше, чем кто-либо другой. — Просто это странно, всё так…неожиданно случилось. Мне стыдно за то, как у нас всё началось. Этот поцелуй… — Чонгук вздохнул, отставил свой чай, и повторил позу Тэхёна, захватывая вторую руку старшего. — Мне кажется, что это было странно… Я тебя игнорировал, а потом заплакал и поцеловал… Мне стыдно, — младший поджал губы, а Тэхён придвинулся ближе. — Ты был на эмоциях. А на эмоциях мы часто делаем то, что потом вызывает странные чувства. Ты несколько дней чувствовал себя ужасно, а потом я на тебя надавил, и твоя нервная система…просто выдала всё за раз, это нормально, — Тэхён чуть наклонился, заглядывая в глаза, и улыбнулся шире. — И я рад, что так вышло. То есть нет, в смысле… — Ким закусил нижнюю губу, отвел взгляд, а после выдохнул. — В смысле я рад, что мы всё решили. Я всё еще чувствую вину, но момент с поцелуем…мне понравилось. — Я понял, — Чонгук кивнул. — Давай…плыть по течению, Cookie. Будем делать то, что и раньше, мы не должны ничего менять. Просто теперь, если ты захочешь сделать так, — Тэхён переплел их пальцы, — или так, — Тэхён наклонился, касаясь губами кончика носа младшего, — или так, — Тэхён одну руку положил Чонгуку на талию, приподнялся, и обхватил его губы всего на секунду, тут же остраняясь. — То ты…мы можем это сделать. Чонгук посмотрел старшему в глаза, а после подтянул ноги, переместился на колени, и обхватил его лицо ладонями. У Тэхёна красивые глаза. Они блестели. А еще в глазах Тэхёна… Чонгук видел себя. «В глазах человека можно увидеть многое…» Чон прикрыл глаза, обхватывая губы Кима, и потянул на себя. Почувствовал, как старший положил руки ему на талию, и как губы в ответ начал сминать, сдерживая улыбку. Плыть по течению — было отличным решением.

***

— Кстати… — начал Чонгук, скидывая шлепки. — Мой отец уезжает на четыре дня. Мне кажется, что отсутствие миссис Лин как-то с этим связано… — Что? — Ким поставил рюкзак около дерева, где они были в прошлый раз. — Во-первых…у тебя уезжает отец, а ты только сейчас об этом говоришь? — Тэхён стянул футболку, откидывая её. — Во-вторых, ты думаешь, что он и миссис Лин… — Боже, нет, — младший засмеялся, стягивая вещи, и помотал головой. — Она его главная фанатка. Я думаю, что она ебала ходить в церковь, когда его нет, — пожал плечами, а после выпрямился, поворачиваясь к озеру. — Что ты…ого, — Тэхён подошел ближе, приложил ладонь ко лбу Чона, и нахмурился. — Температуры вроде бы нет… — О чем ты? — Чонгук приподнял брови. — Сквернословишь, Cookie, — Тэхён театрально закрыл глаза, кладя руку на сердце, а Чонгук вновь засмеялся. — Ты дурак, Тэхён, — с улыбкой до ушей ответил младший, а после направился к воде. Людей вокруг практически не было, потому что они пришли довольно поздно. Просидели у Тэхёна несколько часов. Точнее, провалялись. В обнимку. Чонгук об этом когда думал, сразу скакать от счастья хотелось, потому что это было так…комфортно. Он поглаживал блондинистую голову, а старший водил пальцами по его спине. И это было так приятно… Совсем не вызывало никакого отвращения. Наоборот, хотелось еще. — Какого черта?! — крикнул Чонгук, падая в воду. Не глубоко, конечно, но нырнуть получилось, из-за чего в нос вода попала, а от контраста температур по телу пошли мурашки. Парень вынырнул, вытирая ладонями лицо, и недовольно посмотрел на Тэхёна, который прикрыл рот и посмеивался. — Ты! Ты скотина! — заорал Чонгук, поднимаясь и выходя из воды. Старший тут же попятился назад, а после и вовсе развернулся и побежал. — Стой, козляра, я не договорил! — Чонгук побежал следом, пока Тэхён хохотал вовсю. Но далеко уйти не вышло — Чонгук бегал быстро, поэтому нагнал его буквально в три прыжка, хватая за голые плечи. Тэхён ойкнул, теряя равновесие, и они вместе повалились на траву у кромки воды, чудом не свалившись в озеро. Ким перевернулся на спину, а Чонгук тут же уперся коленями по обе стороны чужих бедер, наклоняясь, и уместил руки около головы. — Сюда! — победно выдохнул Чонгук, придавливая старшего своим весом. Вода с волос начала капать, попадая Тэхёну на лицо и грудь, но тот даже не попытался вырваться. Раскинул руки, посмеиваясь, и перевел взгляд в глаза. — Сдаюсь! — сквозь смех прохрипел Ким, перемещая ладони на талию младшего. — Ты победил, Cookie. Чонгук улыбнулся довольно, смотря ответно в чужие глаза, а после вдруг осознал, в какой позе они оказались и насколько близко находились. Дышать почему-то стало сложнее, и младший поджал губы, слегка сжимая траву около блондинистой головы. — Знаешь, — тихо произнес Тэхён, поднимая руку и касаясь щеки младшего. — Тебе очень идет быть таким… свободным, — он провел пальцами по лицу, заправляя прядь волос за ухо. Чонгук сглотнул, глядя в чужие глаза. Ощущения были странными. Так неловко, но и так…приятно. Младший подался чуть вперед, не разрывая зрительного контакта, и коснулся чужих губ своими, сразу же обхватывая их. Тэхён выдохнул, запустил пальцы в волосы на затылке младшего, и притянул ближе к себе, сминая губы в ответ, чуть оттягивая нижнюю, а после и верхнюю, отчего по телу вновь пошли мурашки, и Чонгук отстранился, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Я так…привыкну, — прохрипел Ким, прикрывая глаза, и откинул голову назад. — Я так хочу тебя поцеловать… постоянно, — негромко сказал младший, выпрямляясь и перемещая руки с травы на чужую грудь. Впервые. Коснулся Тэхёна вот так…впервые. — Я тоже, — прошептал Ким. — Но, Cookie…Давай-ка мы встанем, — парень сглотнул, приподнялся, рывком оттолкнувшись от травы, и осмотрелся. — Те подростки всё еще в ста метрах от нас, — добавил, улыбаясь и глядя в глаза, а Чонгук скользнул руками от груди к шее. Нужно вызывать какую-то службу, потому что Чон сам себе диагноз поставить не мог. С чужих бедер вставать не хотелось, руки убирать — тоже. И это, вообще-то, смущало дико, щеки горели, по ощущению, да и Тэхён еще так смотрел… Оказался так близко, нос к носу, и встать просил. Что за человек? Кто так делает? — Может мы домой вернемся? — спросил Чонгук, чуть наклоняясь. Откуда столько смелости? Чонгук не знал. Просто захотелось. Когда он думал об этих отношениях в одиночестве — ему становилось неловко, странно, и мысли наслаивались одна на другу. Но когда Тэхён вот так, рядом, буквально под ним, хотелось что-то сделать. Попробовать, потрогать, поцеловать, коснуться… действовать. — Ты чего…? — прошептал Тэхён, замирая, а младший губами коснулся чужой шеи, проводя вверх, к щеке. — Ты же сам говорил, что я теперь могу…делать, что захочется, — Чонгук выдохнул рвано, отстранился, и улыбнулся слегка. — Я и делаю. Или тебе не нравится? — склонил голову набок, закусывая нижнюю губу. — Чонгук… — Тэхён выдохнул, а после резко сжал талию, рывком переворачивая их, меняя местами. Чонгук стукнулся затылком о траву, зашипел, а Ким оперся рукой около его головы. — Ты меня удивляешь, клянусь. Ты… — Тэхён обвел взглядом лицо младшего, спускаясь к мокрой груди и обратно, к глазам. — Давай мы всё-таки искупаемся, — и встал резко, отряхивая ладони, после чего пошел к воде. Чонгук приподнялся на локтях, глядя Киму вслед. Боже, господи, вашу ж мать. Что он только что сделал…? Вообще, ничего криминального. Он просто трогал своего парня. Что в этом такого? Может то, что встречаться они начали…день назад. А он уже такое вытворял. Есть же какие-то тайминги, нормы? Ему надо почитать об отношениях… Чон поднялся с травы, направляясь к воде. Тэхён уже отплыл чуть дальше, и младший постепенно зашел, окунаясь. Вот только плавать почему-то не хотелось. Почему Тэхён его…это даже не назовешь оттолкнул. Но оборвал. Да. Почему Тэхён его оборвал? Ему не понравилось? Или ему… Чонгук поджал губы, опуская голову, и попытался сдержать улыбку. Это точно что-то ненормальное. Потому что мысль о том, что старшему слишком нравилось — вызывала такую волну эмоций и ощущений внутри, что невозможно было думать о чем-то другом. Какая, к чертям собачьим, мерзость? Как, блять, «смотри в пол, если придется»? Чонгук если и будет смотреть «в пол», то только когда Тэхён под ним, потому что взгляд упирался в это тело. — Тэ, подожди меня! — парень поднялся с улыбкой, прыгнул в воду подальше, и поплыл к Киму, пока тот остановился, смотря на него.       В итоге они пробыли в воде еще около часа. Брызги, смех, от которого начинало сводить живот, и попытки Тэхёна научить младшего держаться на воде «звездочкой». Заканчивалось это стабильно тем, что Чонгук барахтался и шел ко дну, утягивая за собой смеющегося Кима. Это ощущалось так… правильно. Прохладная вода, свобода, взгляды, касания. Чонгуку это так нравилось, что уходить совсем не хотелось. Но вечерний ветер начал вызывать мурашки, да и пальцы от воды совсем сморщились, поэтому пришлось выходить, слегка ежась от холода. Тэхён подошел к дереву, облокотился о него спиной, присаживаясь, и достал пачку чипсов, тут же открывая. Чонгук опустился рядом, подтягивая колени к груди, и обхватил их руками, чтобы немного согреться. Небо над головой уже потеряло свои краски, переходя в сумерки, вода потемнела, а между ними повисло спокойствие. Эмоциональный всплеск прошел, оставляя лишь легкую усталость. Да и спать хотелось… — Будешь ночевать у меня? — нарушил тишину Тэхён, закидывая в рот несколько чипсинок. — Буду, — сразу ответил младший, поворачивая голову. Тэхён кивнул, продолжая хрустеть, а Чонгук не мог оторвать взгляда. Звезды светили ярко, на старшего падали тени от листьев с дерева, и он выглядел так эстетично, что хотелось сфотографировать. Тэхён красивый. Такой красивый, что это сложно описать словами. А еще он умный до чертиков, и шутил смешно. Особенно, когда они играли в приставку. А еще Тэхёна хотелось коснуться…и целовать тоже хотелось. Прямо сейчас. Но Чонгук отвернулся, устремляя взгляд в небо. Он, наверное, слишком много всего хотел. Слишком спешил. Может, еще правда было рано. Но ведь… Почему? Кто так сказал и где это написано? Есть какая-то энциклопедия об отношениях? Почему всё так сложно? — Пойдём домой? — спросил Ким, поворачивая к младшему голову. — Угу, — негромко ответил тот, нащупывая рукой свою футболку.

***

      Чонгук вышел из душа, сразу направляясь в свою комнату. Завтра утром отец должен уехать и всё, свобода. Он сможет несколько дней оставаться у Тэхёна. От этой мысли на лице сразу появилась улыбка, и парень упал на кровать, захватывая с тумбочки телефон. Свет слегка резал глаза, поэтому он убавил яркость, а после зашел в мессенджер, открывая новое уведомление. Мой американец: В кровати? Чонгук улыбнулся, чувствуя себя придурком, и перевернулся на спину, приподнимая телефон над головой.

Чонгук:

да, только из душа

Чонгук:

фоток не будет (((

Мой американец: Чонгук… Мой американец: Ты, оказывается, пошляк

Чонгук:

да сам ты пошляк

я шучу

видел в сериале, что девчонка пошла в душ, а ей парень пишет типа

«в душ и без меня?»

Мой американец: Ты расстроился, что я так не написал?

Чонгук:

может быть))))

Мой американец: Что за сериал? Скажи, чтобы я никогда не смотрел

Чонгук:

ты ужасен

переводишь тему

Чонгук:

а сериал не помню

давно было

я его не досмотрел, отец забрал ноут и такой

«чонгук, ты слишком много времени уделяешь виртуальному миру, забывая о земном и духовном»

Чонгук:

ты же знаешь его

нудит

Мой американец: Можем завтра устроить марафон по фильмам Или выбрать короткий сериал

Чонгук:

да

давай не вылезать из твоей кровати

Мой американец: И…?

Чонгук:

фильмы смотреть

Чонгук:

и кто из нас пошляк

Мой американец: Cookie, скажи честно Ты выпил?

Чонгук:

??????????

Мой американец: Забей Иди спать

Чонгук:

не хочу

зачем

мне завтра впервые не нужно вставать в шесть утра

нахуй сон

Мой американец: Давай оставим идею «не спать всю ночь» на завтра Вместе веселее

Чонгук:

а что мы будем делать?)

Мой американец: Фильмы смотреть

Чонгук:

: (

Чонгук:

1:1

Мой американец: Доброй ночи, Cookie

Чонгук:

спокойной ночи, ТэТэ

Чонгук отложил телефон, понимая, что спать ему совершенно не хотелось. А еще улыбка с лица не слезала. И, что самое важное, писать Тэхёну после 23:00 — больше нельзя. Как минимум, не сейчас. Потому что мысли какие-то грешные лезли в голову, да и настроение было каким-то…подразнить. Только тот, видимо, из камня сделан — не повелся. Контрастные чувства убивали. И неловко одновременно, и сделать что-то хотелось. Проверить границы.

Чонгук:

я тут подумал

Чонгук:

[вложение]

Мой американец: ЧОНГУК Я уже думал, ты реально фотку из душа скинул… Твою же мать

Чонгук:

расстроился?)

Мой американец: СПАТЬ Чонгук еще несколько секунд смотрел на фото кота, которое скинул, а после заблокировал телефон, засовывая его под подушку. Настроение было таким хорошим, что хотелось танцевать. Тэхён забавный. Реагировал так смешно, будто это у него первые отношения. Хотя, насколько Чонгук помнил, у старшего со всеми опыт был. Точнее, и с парнями, и с девушками. Чон тогда удивился, подумав, что это как-то не по христиански, а потом понял, что вообще всё равно. «Да мне не важно, что у человека между ног. Вайб важнее, понимаешь? То, как вы понимаете друг друга. Как чувствуете себя друг с другом, сами чувства. Понимаешь?» Да. Теперь Чонгук полностью понимал, о чем Тэхён говорил. Потому что Чонгук с ним чувствовал себя прекрасно. Ему весело, интересно, а еще… Он чувствовал себя важным. Чувствовал эту заботу, внимание. А еще трогать было приятно, и целовать тоже, даже хотелось продолжить… Спать, Чонгук. Пора спать. Чон закрыл глаза, натягивая одеяло по самый нос, и зажмурился, пытаясь отогнать мысли. Это точно какая-то болезнь. Точно что-то грешное. Но Чонгуку это чертовски нравилось.

***

      Парень проснулся в прекрасном настроении. В церковь не надо, ладаном дышать не надо, фильтровать разговор и пытаться говорить «правильно» не надо. Отец уехал рано утром, даже не разбудив для прощания. Лучшие выходные в жизни официально начались.       Быстро приняв душ, парень натянул легкую рубашку, шорты, зачесал волосы назад, и вышел, направляясь на кухню, где его уже ждала мама. Телефон в кармане завибрировал, и Чонгук сразу же улыбнулся. Очевидно, кто это. — Доброе утро, — женщина улыбнулась, отпивая чай из кружки. — Доброе, — Чон кивнул, сел за стол, и достал телефон, утыкаясь в экран. Мой американец: Я в магазине, что взять?

Чонгук:

почему без меня пошел

Мой американец: Чтобы не тратить время на формальности Мой американец: Чтобы мы могли просто лежать и ни о чем не думать Мой американец: Чтобы ты расслабился и не думал о мелочах

Чонгук:

молчи

все

я понял

мама на меня странно смотрит

заткнись

Мой американец: Почему?

Чонгук:

потому что я улыбаюсь, как идиотина

Чонгук:

все давай

я приду скоро

Парень отложил телефон на стол экраном вниз, пододвинул к себе тарелку с омлетом, и глянул на маму, которая неотрывно наблюдала за ним. — Что? — спросил Чонгук, беря палочки. — Ты с тем мальчиком переписывался? — спросила женщина, отодвинула стул, и присела напротив сына, отставляя чашку. — Ну…да, — кивнул парень, отправляя в рот кусочек. — Чонгук-и, ты же понимаешь… Что то, что происходит между вами — это противоречит всему, чему учил тебя отец. Противоречит вере, его принципам и ценностям, — негромко сказала женщина, заглядывая в глаза сына. У Чонгука резко пропал аппетит. Настроение так быстро еще, казалось, никогда не менялось. Почему в дни своей свободы он вновь должен слушать про отца? Про его веру? Про его какие-то принципы и ожидания? Да всё равно Чонгуку на них. Он на это не подписывался. Ему своих мыслей и терзаний хватало. Он устал. Почему с самого утра эта тема? — К чему ты это говоришь? — Чон сжал палочки в руках, опуская голову, и губы поджал, стараясь сдерживать раздражение, что начало закипать внутри. — К тому, что это…ненадолго, милый, — мама потянулась через стол, взяла свободную руку сына, обхватывая ладонь своей, и сжала слегка. — Это твоя первая влюбленность, но она не последняя. Это пройдет, понимаешь? Обязательно пройдет. Я просто не хочу, чтобы ты расстраивался и слишком привязывался к этому мальчику. Чонгук стиснул челюсти, откладывая палочки. День. Хотя бы один день когда-нибудь пройдет без того, что ему испортят настроение? К чему она это говорила? С чего вдруг она это всё взяла? И что, что первая влюбленность? Какая разница, если Тэхён…его. — Родной, послушай меня, — женщина вздохнула, отпуская ладонь. — Я не буду препятствовать. Я понимаю, что у тебя играют гормоны, и что…это возраст такой. Мы растили тебя в замкнутом пространстве, а ты вдруг попробовал что-то новое, и на тебя нахлынули чувства, — она встала, беря свою чашку в руки, и отошла к окну. — Но поверь мне…ты не будешь грешен до конца жизни. В будущем ты найдешь прекрасную девушку, с которой заведешь семью, а после у вас появятся дети, и ты поймешь, что я была права, — мама повернула голову обратно к Чонгуку. — Не думай, что этот Тэхён…этот парень, Чонгук, сможет стать для тебя семьей. Никогда это не было нормой, и нормой не станет. Но я люблю тебя, поэтому… — женщина вздохнула. — Если бы ты меня любила, ты бы не выедала мне сейчас мозг этой хренью, — перебил Чонгук, рывком поднимаясь из-за стола. — Спасибо за завтрак, мамочка, и за поддержку, — продолжил парень, забирая телефон. — Список дел скинешь, хорошего дня.       Чонгук вышел из дома так быстро, как только мог, сжимая челюсти. Вот для чего? Для чего он ей рассказал? Чтобы она теперь могла иметь над ним…какую-то власть? Не надо было. Просто не надо было ничего говорить. Её слова не имели смысла. Не имели же? Тэхён хороший, прекрасный, и заботился о нем больше, чем собственные родители. Да он знал о нем больше, чем они. Разве не это показатель семьи? Разве не этого люди ищут в другом человеке? Чонгук помотал головой, поджимая губы, и завернул за угол, направляясь к чужому дому. Единственное, в чем она права — они растили его в замкнутом пространстве. Дошло, наконец-то. Дошло, что ему было мало места, было душно, и он ничего в этой жизни, кроме разрисованных стен церкви, не видел. Зачем ему искать какую-то там девочку, если у него был Тэхён? Чтобы детей завести? «Священником станешь»… — да никогда.       Парень выдохнул рвано, перескочил сразу несколько ступенек крыльца, и в двери постучал, тут же дергая за ручку, не дожидаясь хозяина. Уже скинул шлепки, как в коридор вышел Тэхён, держа в руках полотенце. — О, ты уже как до… — не успел договорить старший, потому что Чонгук влетел в него, крепко обнимая, и уткнулся носом в шею, закрывая глаза. — А ты соскучился… — негромко добавил Тэхён, обнимая его одной рукой поперек плеч. — Они меня заебали, — прошептал Чонгук, слегка отстранившись, и заглянул в глаза напротив. — Она мне с самого утра начала втирать, что у меня гормоны, что это пройдет, и что ты… — парень поджал губы, опуская голову, и вновь уткнулся носом в шею. — Cookie, — Тэхен выдохнул, откинул полотенце на тумбочку, и обнял второй рукой, прижимаясь губами к макушке на несколько секунд. — Давай поговорим об этом наверху, хорошо? Я купил клубничный чай, — Ким слегка отстранился, чмокнул младшего в лоб, и улыбнулся, когда тот поднял глаза.        Когда на тумбочке около кровати образовались небольшие тарелки с закусками, банки с чаем, и бутылка колы со стаканами — Тэхён кивнул, приглашая младшего, и улыбнулся. Чонгук залез, отодвигаясь к стенке, накрыл стопы пледом, и облокотился на подушки. Ким забрался следом, поставил на колени ноутбук, но в итоге чуть наклонил экран вниз, поворачиваясь к Чону. — Хочешь поговорить? Хотелось отвлечься. Поднять себе настроение, не думать хотя бы час ни о чем, кроме какого-нибудь сюжета. Чонгук устал от мыслей. Мало того, что ему всё еще странно вспоминать свою…истерику на поле, так еще и все эти моменты. Правильно или неправильно, влюбленность или гормоны, первый опыт… Поведение Тэхёна. Какое-то более сдержанное. Нет, всё. Чонгук устал. — Нет…может, позже. Давай сейчас просто посмотрим что-то, — Чонгук пожал плечами, а после сел ближе, поднял экран ноутбука и уставился в список на каком-то сайте. — Хочешь поплакать, посмеяться, или, может, поприжиматься ко мне от страха? — Тэхён приподнял брови, слегка улыбаясь, и нажал на поисковую строку. — Поприжиматься я к тебе и без страха могу, — пробубнил Чонгук, а после ткнул пальцем. — Этот, обложка крутая. — Fuck, я давно хотел его посмотреть, — Ким сразу нажал на фильм, настроил качество, прибавил звук, и чуть спустился на подушках, оставляя ноутбук в районе бедер.       Какая-то девочка возле дерева. Лунатила. Блондинка мама… Чонгук уставился в экран, а Тэхён взял с тумбочки тарелку с попкорном и поставил её себе на живот. На экране — мама взяла девочку, села в машину, и поехала в город, который та постоянно повторяла во сне, ничего не сказав своему мужу. Младший потянулся за попкорном, закинул парочку в рот, и прищурился, разглядывая полицейскую, которая появилась на заправке. — Кажется, она зря везет её в этот Сайлент-Хилл, — негромко сказал Чонгук, наблюдая, как полицейская ехала за машиной. — Да в ужастиках родители вообще редко отличаются умом, — хмыкнул Тэхён, не отрывая взгляда от экрана, и закинул в рот порцию попкорна. — Главное правило: если твой ребенок во сне орет название города, сгоревшего к чертям, то определенно стоит отвезти его туда посреди ночи. Никому не сказав. Отличный план. Чонгук кивнул, соглашаясь, и снова потянулся к тарелке. Пальцами случайно мазнул по животу старшего через футболку, отчего тот чуть заметно напрягся, но промолчал, только руку, которой обнимал Чона за плечи, переместил чуть ниже, поглаживая предплечье. На экране полицейская включила мигалки, начав погоню. Машина главной героини резко вильнула, уходя от столкновения с возникшей из ниоткуда девочкой на дороге, и влетела в ограждение. Экран погас. Героиня очнулась, обнаружила пропажу дочери и выбралась из разбитой машины. Вокруг висел туман, а с неба медленно падали белые хлопья. — Снег? — нахмурился Чонгук, наблюдая. — Пепел, — поправил Тэхён. На экране появились странные силуэты в переулках. Мать бегала по городу, ища дочь, а Чонгук спустился чуть ниже, и лег Тэхёну на грудь. Тот наклонил голову, оставляя невесомый поцелуй на макушке, и опустил руку ниже, забираясь под рубашку младшего. Чон выдохнул, чувствуя, как по телу побежали мурашки от прикосновений чужих пальцев, и приподнялся. Убрал тарелку с попкорном на тумбочку, после чего умостился обратно.       Мать еле пережила первую ночь, убежав от монстров, и вновь встретила полицейскую, которая заковала её в наручники. — Гениально! — возмутился Чонгук, закатывая глаза, а Тэхён хохотнул, чуть сжимая кожу на боку под рубашкой. Младший поджал губы, прикрыл глаза на несколько секунд, а после решил, что Тэхён — скотина. Потому что его эти прикосновения от сюжета отвлекали. Чонгук обнял Кима поперек талии, кончиками пальцев поддел футболку, а после провел от бедра к ребрам, и спустился назад, копируя то, что делал сам Ким. Ноль реакции. Чонгук нахмурился, смотря в экран, где муж гениальной мамаши пытался проехать в город, разговаривая с детективом, и поднялся пальцами выше, касаясь чужой груди, случайно цепляя сосок, отчего Ким напрягся. Чону стало неловко, потому что этого в планах не было, но он оставил ладонь, удобнее устраивая голову. Зато реакция есть. И не важно, что ему самому стало стыдно.       На экране началась неразбериха. Появился сексуальный мужчина с треугольником на голове из металла, что гонялся за полицейской с блондинкой, появились какие-то верующие, начала раскрываться история о некой «Алессе». Чонгук даже забыл, что хотел что-то там вызвать у старшего, потому что сюжет действительно затягивал. — Только не она! — Чон приподнялся, смотря в экран, и упал назад на Кима. — Ну неееет, она такой персонаж, — протянул младший, закрывая лицо ладонями. Тэхён засмеялся коротко, а после обнял Чонгука крепче. Младший вновь вернул внимание к фильму. Оказалось, что Алессу спалили, а Шэрон, девочка из начала фильма, это вторая её часть — самое светлое, что может быть в человеке.       Чонгук уткнулся Киму в шею, когда увидел полицейскую, привязанную к высоким балкам, и застонал от отчаяния, потому что до конца надеялся, что она будет жива.       Несколько сцен, и отец смотрел в зеркало, не понимая, что происходит. — Хрень какая-то! — крикнул Чонгук, смотря на титры, а старший поставил на паузу и приподнялся, отставляя ноутбук на пол. — Почему всё так непонятно? — Чонгук сел, скрещивая ноги, и уставился на Кима. — В смысле непонятно? — Тэхён чуть приподнялся, опираясь на локти, и с легкой улыбкой посмотрел на возмущенного младшего. — Всё там логично. Они выжили, но остались в другом измерении, в Сайлент-Хилле. Поэтому муж их в конце не видит, хотя они ходят по одному и тому же дому. Они как бы призраки для реального мира. Чонгук нахмурился, свел брови к переносице, кусая нижнюю губу. Фанатики, сжигающие людей во имя какой-то там веры, монстры, несколько измерений и такой дерьмовый для главных героев конец. — Хрень, — наконец выдал Чонгук, откидываясь спиной на подушки и раскидывая руки в стороны. — То есть она прошла через весь этот ад с пирамидоголовыми и сектантами, чтобы просто остаться в тумане? — Ага. В этом и фишка, — Ким усмехнулся, выпрямился, потягиваясь, отчего его футболка слегка задралась. — Психологично и безысходно. Хороший финал. Чонгук выдохнул, поворачивая голову и глядя на старшего. — Знаешь что? — потер переносицу, а после перевел взгляд на пустые банки из-под чая. — Без выпивки мне сложно всё это воспринимать. Мой мозг отказывается обрабатывать этих поехавших верующих и параллельные миры на трезвую голову. — Несмотря на милое личико, алкоголичка… — протянул Тэхён, поднимаясь с кровати, и пошел к лестнице, спускаясь на первый этаж. Чонгук уставился ему вслед, поджал колени, и опустил на них голову. Отвлечься. На один фильм получилось, но что будет дальше? В каждую секунду тишины мысли заполняли голову, устраивая качели. Отец, отсутствие опыта, истерика на поле, его собственные реакции, вера, слова матери, поведение Тэхёна, чувства, противоречия, поиск своего «правильно». От этого начинала болеть голова. Сложно взять и что-то решить. Одни и те же аргументы, одни и те же контраргументы. Всю жизнь слышать «жена, дети, будущий священник», хотеть сбежать, но продолжать ходить в церковь из-за…страха? Но в итоге влюбиться в парня, увидеть его с другой, сбежать, поцеловать после этого, начать с ним встречаться. Слова о «гормонах» — всё больше походили на правду. Потому что как ещё объяснить последствия этих событий? Тэхён вернулся с двумя бутылками соджу, и Чонгук поднял голову, натягивая улыбку. Не сейчас. Хотя бы…не сейчас. Нужно просто отвлечься и начать получать наслаждение от вечера. Вот только внутри всё равно неприятно потянуло, закручиваясь в ком тревоги.

***

Sibyl Vain — Kae, Santos Santana

      За окном — ночь, прохладный ветер, и, казалось, тучи. Чонгук был бы рад дождю. Не пришлось бы выходить из дома… Лежишь себе в кровати с Тэхёном, смотришь что-то, или в приставку играешь, и не думаешь ни о чем. Сказка ведь? Никто не нудит… — Чего ты задумался опять? — Ким наклонился, заглядывая в глаза. — О маме, — младший вздохнул, поставил соджу между ног, зажимая, и откинулся на стенку, прикрывая глаза. — Она выела мне мозг с утра. Говорила, что…что у меня гормоны, что вся эта влюбленность в тебя — не серьезно, и что привязываться к тебе не надо, ведь в будущем… — Чон посмотрел в потолок, поджимая губы на долю секунды. — Я стану священником, заведу семью… Точнее наоборот, у них же нельзя после рукоположения. Не важно, в общем, так вот… И молчание. Минуту, две. Чонгук опустил голову, смотря на старшего, а тот наоборот — уткнулся глазами в смятое одеяло под собой. И не моргал. Младший нахмурился, наблюдая за ним, и заметил напряженную челюсть, сжатую бутылку в руке, да и вид в целом… В груди снова неприятно потянуло, и Чонгук оттолкнулся от стенки. Только не Тэхён. — Тэ, — парень потянулся к старшему. — Ты веришь…этим словам? — Нет, — Ким наконец выдохнул, поднимая голову. — Нет, я не верю. Я не могу знать, что будет дальше, и нет ли в этом доли правды, но… В общем, Чонгук, — Тэхён отставил бутылку на тумбочку со стуком, а после встал с кровати, открыл ящик, и достал пачку сигарет под удивленный взгляд Чонгука. Старший кивнул на балкон, и Чон тут же поднялся, направляясь за ним.       Когда Тэхен сделал первую затяжку и выдохнул — перевел взгляд на Чонгука, что оперся руками о перила. Факт того, что старший курил…вызывал легкое удивление. Потому что Чон видел это впервые. Напрягало ли? Нет. Чонгуку всё равно. Точнее, да, это плохо, вредит здоровью и всё такое, но в общем и целом… Никакого отвращения или напряжения это не вызывало. Просто, как факт. Небо тоже голубое, а трава зеленая. — Cookie, — негромко позвал Тэхён, и парень перевел на него взгляд. — Я впервые чувствую себя… таким счастливым, — продолжил так же тихо, сделал затяжку, и выдохнул. — Но я тоже думал об этом. О том, что это твой первый опыт, и он может быть не последним, понимаешь? О том, что ты можешь понять, что парни не твое, или тебе станет интересно попробовать с девушками… — Ким сглотнул, а после отвернулся, опираясь локтями о перила. — Но… Потом я подумал, что это лишнее. Что ты взрослый человек, который может разобраться с чувствами. Я не хочу думать об этом, окей? Мне просто…You make me happier than anyone else*, — выпалил Тэхён, после чего опустил голову, поджимая губы, и усмехнулся. — Чего? — Чонгук приподнял бровь, неотрывно глядя на Кима. Да, может, момент он испортил, Тэхён явно сказал что-то хорошее, но сам виноват. Старший постоянно переходил на английский, когда на эмоциях, а Чонгуку потом гуглить всякие словечки приходилось. Ну плохо он знал язык, что поделать. — *Ты делаешь меня счастливее, чем кто-либо другой, — прошептал Тэхён, а Чон замер. Замолчал на несколько секунд, переваривая услышанное. Внутри неприятно закололо от слов про эти грёбаные гормоны, но Чонгук понимал. Почему-то, когда это говорил Тэхён — начал понимать. Он и сам то не до конца был уверен в том, что происходило, просто действовал по инерции, а тут — мысли о будущем… Он настолько устал от этого, что ничего в голову не лезло. Чонгука выматывали размышления, выматывало давление, которое появлялось, когда он думал обо всём. Вот только он именно сейчас вспомнил, что они собирались плыть по течению. Договорились ведь. Да, может, голова не очистилась моментально после таких слов. Не получилось. Но в этот момент — внутри начинала появляться такая уверенность в завтрашнем дне, что хотелось кричать. — Я понятия не имею, как всё должно быть, — наконец произнес Чонгук. — Я всю жизнь жил по чужим правилам. Делал то, что скажут, верил в то, во что заставляли. И когда мать сегодня утром начала расписывать мое будущее с какой-то там идеальной женой и детьми… я просто понял, что в этом её сценарии меня вообще нет. — Чонгук сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Я не знаю, что будет через год или через пять лет, Тэхён… Но прямо сейчас мне вообще никто больше не нужен. И «пробовать» я никого не хочу. Он подошел вплотную, скользнул руками по бокам старшего и крепко обнял его со спины, сцепляя пальцы на чужом животе. Сердце колотилось, голос, казалось, начал дрожать, но он лишь прижался грудью к чужой спине и уткнулся носом в район лопаток, прикрывая глаза. — Мне с тобой хорошо, — тише добавил младший. Тэхён шумно выдохнул, откинул голову назад, опираясь на Чонгука, а после накрыл его ладонь своей, переплетая их пальцы. Какая разница? Им ведь хорошо вместе. Весело, интересно, спокойно и одновременно эмоции бушевали. Чонгук был уверен в своих чувствах. Рядом с Тэхёном он был уверен во всем, потому что никто не шептал на ухо ни о грехах, ни о мерзости, ни о чем-либо другом. А что будет дальше — не знает никто. Чонгук рядом с Кимом мог делать что-то, чего просто требовала душа. Сердце. Мог не задумываться о последствиях. — Пойдем спать, малыш? — прошептал Тэхён спустя несколько минут, кладя окурок в пепельницу. — Пойдем, Тэ, — в ответ прошептал Чонгук, отпуская старшего.

***

      Голова гудела, а во рту пересохло так, будто жидкость в организм не попадала несколько суток. Чонгук еле открыл глаза, тут же зажмурился, и поднял ладонь к лицу, пальцами потирая переносицу. Как же хотелось пить. Но как же не хотелось вставать. Парень сглотнул, пытаясь игнорировать першение в горле, и аккуратно развернулся. Перед глазами — опухший Тэхён с надутыми губами. На талии рука старшего, на ногах — его нога. Чон улыбнулся машинально, и тут же губы поджал. Выбраться бы тихонько, чтобы не разбудить… Ким заворочался, когда младший скинул его ногу, а после отвернулся, лёг на живот и чмокнул губами. У Чонгука чуть не остановилось сердце от этой картины. Парень улыбнулся, встал, перебрался через старшего и спустился на первый этаж.       Стакан холодной воды взбодрил, и Чонгук удовлетворенно выдохнул, опираясь поясницей о столешницу. Бросил взгляд на настенные часы — только семь утра. Видимо, организм слишком привык к ранним подъемам. Надо чем-то себя занять. Чонгук вернулся на второй этаж, тихонько подошёл к шкафу и открыл дверцу, осматривая полки. Всё так аккуратно сложено…верх развешен, шорты и штаны на отдельных полках, даже белье лежало будто под линеечку. Тэхён — аккуратный. А еще чистюля… Парень взял себе черную футболку, выбрал такие же шорты, и пошёл вниз. Ким же не будет против, что он взял его вещи? Нет. Старший вообще пытался его в свою одежду постоянно втянуть, потому что у Чонгука, цитата: «Слишком всё какое-то…официальное, что-ли. У тебя сколько шорт вообще? Одни? Вечно в брюках ходишь». И Тэхён прав, у Чона мало повседневной одежды, потому что приходилось ходить в рубашках, каких-то светлых свитерах, максимум — в светлых футболках, но с брюками, потому что: «— Ты мой сын, Чонгук. Лицо церкви, представитель моей репутации и уважения к Его Всевышнему.» Чонгук в спортивном — это автоматически работающий Чонгук. Вымыть пол, отдраить застывший воск, переставить скамейки, подмести двор, поработать в грязи…       Приняв душ и переодевшись, Чонгук пошел на кухню. Открыв холодильник, достал яйца, молоко, нашел какую-то колбасную нарезку, и закрыл его ногой. Хотелось приготовить Тэхёну завтрак. Он постоянно что-то делал, всё покупал, заботился… А Чонгуку оставалось только принимать, наслаждаться, и чувствовать себя нахлебником. Это мило, на самом деле, Чонгуку нравилось. Но хотелось делать что-то в ответ. Завтрак — минимум, что он мог. Найдя специи, Чонгук достал миску, нашел палочки, разбил четыре яйца, на глаз налил молока, посолил, и принялся взбалтывать, держа миску чуть под наклоном. Надо будет сходить домой. Сделать то, что ему там мама подготовила, и уйти обратно к Киму. Хотелось ли? Нет. Но надо. Чонгук не хотел проблем в будущем, а они будут, если отец узнает, что он ничего не сделал. Да и извиниться перед мамой стоило, потому что та могла поменять своё мнение, и вообще отцу пожаловаться, и тогда это всё точно дойдет до греха…       Парень выключил плиту, оставляя омлет с колбасой под крышкой на сковороде, и отошел к окну, открыв его. Далее поднялся на второй этаж, глянул на Тэхёна, который обнял одеяло и продолжал спать, тихо посапывая, взял с тумбочки свой телефон, открыл камеру, и быстро сфотографировал эту картину. Улыбнувшись, пошел на балкон, заходя в мессенджер. Новое уведомление. Мама: Подстричь кусты, покосить газон, убрать в беседке С остальным я справлюсь сама. Обиделась, всё-таки. Эта точка в конце, это «сама». Чонгук поджал губы, вздохнул, и лайкнул сообщение, блокируя после телефон. Он, на деле, чувствовал вину. Это ведь его мама. Она родила его, растила, поддерживала… А он на неё вспылил, не сдержав агрессию. Да, её слова всё еще не нравились и не имели смысла, но ведь она не со зла? Мама просто хотела его защитить, помочь. Откуда она могла знать, что спасать сына нет от чего? Нужно просто поговорить с ней.       Чонгук вернулся к кровати, еще раз посмотрел на старшего, который, по ощущениям, даже не собирался просыпаться, и вновь слегка улыбнулся.

Чонгук:

не хотел тебя будить, ушел домой

завтрак на кухне, не отравись

вернусь, как сделаю пару дел

Натянув обувь, парень еще раз посмотрел на сообщения, и по привычке поджал губы. Написать или не написать?

Чонгук:

ты милый, когда спишь

цем

***

      Чонгук вздохнул, открыл калитку, и увидел маму. Та сидела в саду, и что-то ковыряла в земле. По дороге домой он пытался прикинуть в голове диалог, но мысли путались. Да и ощущения были странными. Как-то не хотелось ничего говорить, но в голове красным неоном светило это чертово «надо». Парень подошел, присел рядом на корточки, и опустил голову, складывая руки в замок. — Мам… — начал негромко, а после прокашлялся, и повернул к ней голову. — Я бы хотел поговорить. В ответ — молчание. Минута, две. Чонгук поджал губы, вернул взгляд к своим рукам, и машинально начал ковырять заусенцы на пальцах. — Мам, — позвал еще раз, вздыхая. — Может зайдем? Я сделаю чай, мы сядем и… — Говори тут, если хочешь, — безэмоционально ответила женщина, продолжая медленно выдергивать траву около цветов. Чонгук вздохнул, поднял голову, и уставился в небо. Ну почему так сложно с родителями? В чем он виноват? Ладно, в том, что вспылил. Но ведь она должна понимать, что ему было неприятно? Или он должен был улыбнуться, согласиться, и…и что? — Прости за то, что я вспылил, — выдавил из себя Чон. — Я не должен был разговаривать с тобой в таком тоне, это было неуважительно, ты этого не заслужила… — менее уверенно продолжил парень. Потому что внутри начала появляться тревога, которую сложно объяснить. Как будто…он не верил в свои же слова. Он привык извиняться за каждую мелочь, и выработал сценарий: извинись — помолись — забудь. Вот только сейчас почему-то так не получалось. Хотелось высказать ей все свои обиды, все свои претензии, и уйти, забив на последствия. — Я понимаю, что ты переживаешь, и ценю это, — настроившись, сказал парень. — Просто я… устал. Я очень много думал в последнее время, и правда очень от этого устал. Я и так чувствую себя странно из-за Тэхёна, но мам… — Чонгук выдохнул, повернулся к женщине, и положил ладонь на её плечо. — Мы…всё хорошо, окей? У меня с ним всё хорошо. Может, ты права, и… Никто не знает, что будет в будущем, но сейчас у нас всё хорошо, — парень поджал губы, чувствуя, как тревога только усиливалась. Почему? Не мог объяснить. Сердце сделало несколько ощутимых ударов, будто абсолютно всё резко утратило звуки, и это ощутилось…громко. Но Чонгук лишь сильнее сжал её плечо. Женщина замерла, выпустила из рук сорняки, которые вырвала, и повернула голову к сыну. Так медленно, что у Чонгука появилось ощущение, словно они в замедленной съемке. Мама осмотрела его лицо, заглянула в глаза, и отвернулась, закрывая ладонью свои глаза. — В смысле… У вас всё хорошо? — тихо спросила женщина. — Ну…мы поговорили, и оказалось, что я тоже ему не безразличен… — пробубнил Чонгук. Неловко об этом говорить. К горлу подкатил ком, потому что он не знал, как сказать «мы теперь встречаемся». Ей сказать. — Чонгук, — женщина шумно сглотнула, посмотрела на сына, и выдохнула прерывисто. — Вы что, вступили в близость? — Что? Нет! — парень дернулся, поднимая глаза к чужим. — Ничего такого не было, просто пока встречаться начали, — выпалил Чонгук. Телефон в кармане завибрировал, и парень дернулся. Почему вибрация — такая громкая? Разве телефон не должен вообще не издавать звуков? — Это он пишет? — спросила женщина, поднимаясь с колен. — Наверное. — Чонгук положил ладонь на карман, и поднялся на ноги вслед за женщиной. — Чонгук, мне нужно подумать. Я не знаю, что тебе ответить и как на это реагировать, — сказала мама, смотря в сторону. Почему она говорила это таким тоном, будто он человека убил? Просто, блять, принять можно, а не «думать» о чем-то? Не надо как-то по особенному реагировать или отвечать. Просто принять. Раздражение вновь начало накатывать, и Чонгук стиснул челюсти, кивая.       Они простояли еще несколько минут, тупо глядя то друга на друга, то в стороны, и женщина наконец вздохнула. — Перчатки знаешь где. Сегодня покоси траву, будь добр, и можешь быть свободен, — сказала она и развернулась, вновь опускаясь на колени к своим сорнякам. Чонгук кивнул, развернулся и направился в дом, чтобы переодеться, попутно достав телефон. Пачкать вещи Тэхёна не хотелось. Мой американец: Я — проснулся, завтрак — вкусно, ты — чудо Чонгук улыбнулся, зашел в комнату, но не успел даже телефон отложить. Мой американец: О, прочитал Мой американец: Я сейчас соберусь и приду помогу, жди

Чонгук:

не надо

Мой американец: Почему? ( Не хочу, чтобы ты всё сам делал Устанешь ведь (

Чонгук:

потом расскажу

но не надо

я быстро, тут работы на полчаса

Чонгук:

но спасибо

Мой американец: Как скажешь, Cookie Сделаю тебе тогда массаж Чонгук улыбнулся еще шире и заблокировал телефон. И как у Кима получалось поднять ему настроение за…пару слов, буквально? Это какая-то магия.

***

      Чонгук сложил в пакет вещи старшего, решив, что переоденется и сходит в душ уже у него, и вышел из комнаты. Мама уже закончила в саду, поэтому парень зашел на кухню, чтобы попрощаться. — Я ушел, — сказал парень, глядя на женщину, а та лишь кивнула, не поворачивая головы. Чонгук вздохнул, развернулся, и, натянув кеды, вышел из дома. Ощущения странные. С одной стороны — он сделал работу, извинился, и углы, вроде как, были сглажены. Но это «мне надо подумать» — крутилось в голове и напрягало. О чем подумать? Точнее, о чем тут думать. Изменить она ничего не сможет, чувства его выключить — тоже. Остается лишь принять. Чонгуку хотелось в это верить. Или она не сможет?       Зайдя в дом, Чонгук скинул обувь, прошел в гостинную, после заглянул на кухню, и вздохнул. Ким опять на втором этаже. Парень направился в ванную, достав из кармана телефон.

Чонгук:

я у тебя, но я в ванную, не хочу засрать что-то

И, кинув телефон на стиралку, стянул с себя грязные вещи, к которым прилипла трава с грязью.       Прохладная вода — спасение от той духоты на улице. Чонгук ощутил такое расслабление, что все мысли перестали волновать, и на душе стало спокойнее. Перешагнув ванну, он быстро оделся, кинул телефон в карман, закинул старые вещи сразу в стиралку, и вышел из ванной. — Эй, Cookie, — окликнул Ким около лестницы, взяв младшего за запястье. Чонгук обернулся, сразу улыбаясь, и ойкнул, потому что Тэхён потянул его на себя. Парень уткнулся в чужую шею носом, вдыхая запах, и обнял старшего вокруг шеи, прижимая к себе. Спокойствие. Чонгук ощущал спокойствие, когда Тэхён рядом. Он поднял голову, заглядывая в глаза, а старший обнял поперек талии, провел губами от щеки к губами, и обхватил их мягко, сминая несколько секунд, после чего отстранился, оставляя быстрый чмок. — Почему мне нельзя было помочь? — с ходу спросил Ким, ослабляя хватку и забираясь пальцами под футболку на спине, отчего по телу побежали мурашки. — Я рассказал маме о нас, и она… Никак не отреагировала, — Чонгук пожал плечами, ловя себя на мысли, что уже даже не чувствовал никакого раздражения или давления по этому поводу. Выдохся. Или это так Тэхён влиял… — Прям никак? — старший склонил голову набок. — Ну сперва спросила, вступали ли мы в близость, а уже потом сказала, что ей надо подумать, и что она не знает, как реагировать, — Чон закатил глаза, проворачивая голову, отчего шея захрустела, и чуть выгнулся в пояснице. — Я подумал, что вам пока…не стоит пересекаться, — младший улыбнулся, а Тэхён кивнул, чуть нахмурившись. — Мне это не нравится, но изменить я ничего не могу, — выдохнул старший, заглядывая Чону в глаза. — Но у меня есть пара идей… Ты же свободен до завтра? — Полностью в твоём распоряжении, — улыбнулся Чонгук, закусывая нижнюю губу. — А что? — Сейчас я делаю тебе массаж, — Тэхён слегка сжал пальцами кожу чуть ниже лопаток, и младший прикрыл глаза от наслаждения. — А потом мы съездим в соседний город с Хосоком и Миной, ты не против? Мина это его жена, — продолжил Ким. — Я буду рад, — кивнул младший. — Great, — Ким улыбнулся, заглянул в глаза, а после резко наклонился, обхватил Чонгука чуть ниже бедер, и рывком подхватил, закидывая себе на плечо. — Fuck, Тэ, ты что творишь! — от неожиданности вскрикнул младший, хватаясь пальцами за кромку чужих шорт. Хотелось бы, блять, за футболку, вот только Тэхён вновь без неё. — Несу тебя на кровать, получать наслаждение, — смеясь ответил Ким, обнимая вокруг ног, и направился на второй этаж. — Ты идиот, — выдохнул Чонгук, пытаясь отогнать смущение, которое начало приливать к щекам. Ну вот что он творил? Зачем? Нет, ладно, Чонгуку нравилось… Но это всё равно непривычно, и смущало дико. — А ты начал мои словечки говорить, — ответил Тэхён уже около кровати, аккуратно опуская младшего на матрас. Чонгук губы поджал, залез полностью, и, посмотрев Киму в глаза, улыбнулся. Захватил пальцами края своей — чужой — футболки, потянул вверх, после откинул её, и лег на живот, утыкаясь лицом в подушку. Ким захотел его подразнить? Чонгук так тоже умеет. Или этот натуральный блондин думал, что Чонгук будет всегда смущаться, как девчонка? Нет. Вообще — да, но нет. Не в этом смысле! Тэхён застыл на несколько секунд, а после забрался на кровать, перекинул одну ногу через младшего, уперся коленями в матрас и опустился на чужую задницу, сразу руками потянувшись к плечам. Чонгук выдохнул резко, когда Ким сжал его плечи, и повернул голову в сторону, ложась на щеку. Невероятные ощущения. И первый в жизни массаж. Буквально первый. Чонгуку плечи никогда никто не мял, максимум — он сам в комнате растирал, когда они затекали, но это не помогало, и он просто начинал растягиваться или отжиматься, чтобы унять ноющую боль. А сейчас… Господи. Чонгук уверовал, наконец-то, в Бога, ибо по-другому существование Тэхёна объяснить невозможно. Парень простонал от удовольствия, когда старший провел ладонями к пояснице, надавливая, а после сжал кожу, и начал рывками подниматься к шее. — Тэ… — протянул Чонгук, слегка приподнялся, и повернул голову, глядя на старшего. — Я тебе…не знаю, что хочешь проси, но это слишком хорошо, — и уткнулся лицом обратно в подушку, заметив, как Тэхён начал широко улыбаться, сжимая его плечи. — Я запомнил, Cookie, — прошептал Ким наклонившись, а после коснулся губами шеи, оставляя легкий поцелуй. — Попрошу, — и поднялся, продолжая свои действия. Чонгуку показалось, что прозвучало это очень многообещающе, и он не уверен, что мурашки сейчас пошли от чужих пальцев на коже, а не от этого шепота. Но без разницы. Ему хорошо. И ему нравилось это чувство предвкушения, потому что их границы всё еще слишком размыты.

***

— А они будут с детьми? — спросил Чонгук, усевшись на пассажирское сиденье. — Нет, отвезли как раз к родителям. Хосок сразу набрал мне, позвал выгуляться, — ответил Ким, закрывая дверь со своей стороны. — Переживаешь? — Тэхён повернулся к нему, потянулся вперед, взял застежку ремня безопасности и протянул через Чонгука, вставив после в отсек. — Я бы и сам мог, — пробубнил младший, наблюдая за чужими действиями. — Нет, не переживаю, но… А они знают? Ну…о нас, — Чонгук посмотрел на Кима, который пристегнулся. — Знают, — кивнул, и завел машину, уткнувшись взглядом вперед.       Чонгук уселся удобно, скатившись вниз, повернулся слегка к Тэхёну, который одной рукой держал руль, второй — коленку младшего поглаживал, и откинул голову назад, улыбаясь. Это такие приятные ощущения. Чонгук и не представлял, что кто-то может так красиво выглядеть за рулем. Тэхён — сплошная ходячая эстетика. Когда купался, когда выходил из душа, когда курил, когда смеялся… когда — всегда. — Ты пялишься, — негромко сказал Ким, сжимая его коленку. — Ты красивый, — не раздумывая ответил младший, и улыбнулся шире, когда Тэхён бросил на него взгляд. — Fuck, cookie, — прошептал Тэхён, крутнув руль на повороте, и поднялся ладонью от коленки выше, скользнув к внутренней стороне. — Я за рулем, не провоцируй. Не провоцируй? Не провоцируй его, блять? Не провоцируй, сука, на что? На доведение Чонгука до греха, потому что по коже от чужих действий пошли мурашки, а низ живота так стянуло, будто там за нитку потянули? Чонгук выдохнул шумно через нос, ноги сжал машинально, но этим сделал только хуже, потому что ладонь чужую, получается, зажал. Ким вновь быстро глянул на него, а после улыбнулся. Нет, это не улыбка. Это…черт знает что, но так губы растягивали точно дьяволы, когда закрывали выгодную сделку. — ТэТэ… — выдавил из себя Чонгук, тут же кашляя, прочищая горло. — Убери, пожалуйста, руку. И перестань так улыбаться тоже, — более уверенно продолжил парень, расслабляя ноги. — Почему? — невинно спросил Ким, пытаясь придать голосу искреннее удивление. Спойлер: у него не вышло. Еще и ногу сжал, подбираясь еще выше. — Потому что, — Чонгук сглотнул, схватил старшего за запястье, и сжал. — Не доводи до греха. Тэхён засмеялся резко, откидывая голову назад, и сбросил скорость, переведя взгляд на младшего. Расслабил руку, спускаясь обратно к коленке, и вновь перевел взгляд на дорогу, мотая головой. — Мне нравится тебя трогать, малыш, — сказал Ким, поглаживая большим пальцем коленку. — Но если тебе некомфортно…я больше не буду, — пожал плечами, а после хмыкнул. — Пока ты не захочешь, — добавил чуть тише. Чонгуку стало неловко. Потому что ему не не нравилось. Наоборот. Это не дискомфорт. Это смущение, слишком резкая реакция… Он не хотел показаться пубертатником, который возбуждается от малейшего прикосновения. Вот что это. — Мне не дискомфортно, — Чонгук отвернулся к окну, поджимая губы. — Мне просто неловко, потому что я реагирую, Тэ. — Так это же прекрасно, что ты реагируешь, — ответил Тэхён, потряся его за коленку. — Я же тоже на тебя реагирую. И что? Это плохо? Отношения…это не только целоваться, ходить за ручки и ваниль. Это еще реакция тела, возбуждение, желание, — Ким пожал плечами и на несколько секунд повернул голову к младшему. — Это хорошо, cookie. Я не хочу торопить тебя, события и всё такое, но ничего плохого в, как ты говоришь, реакции — не вижу, — Тэхён улыбнулся, вернул внимание к дороге, и вновь сжал коленку. Чонгук выдохнул, повернулся к нему, и вновь засмотрелся на профиль. Мало того, что красивый, так еще и умный до чертиков… Английский знал, IT-школу открыл, выкручивался из ситуаций на ходу — читать: придумывал отмазки для его отца, — практически всегда знал, что ответить, и поговорить с ним можно на любую тему… Так, это что за идеал? Чонгук нахмурился, глядя на Кима, а потом выдохнул и отвернулся, поджимая губы, чтобы не засмеяться. Вот только смешок всё так не сдержал, и старший выгнул бровь. — Что там такое? — Да тут… Я пытался понять, почему ты такой идеальный, а потом вспомнил, что ты не любишь…tomatoes, — специально по буквам сказал Чонгук, широко улыбаясь. — Идеальный, значит? — Ким посмотрел на него и бровями заиграл, а младший всё-таки захохотал, мотая головой. — Говорю же, что нет! Помидоры всё испортили, — ответил Чонгук, а Тэхён закатил глаза. — Нам ехать еще минут пятнадцать, не хочешь музыку послушать? — спросил Ким. — О, круто…а что? — Чонгук перевел на него заинтересованный взгляд. — Что хочешь, подключись по блютузу, — старший пожал плечам, потянулся к приборной панели, включил экран, и вернул взгляд к дороге. — Audi MMI, должно показать. Чонгук поджал губы, достал из кармана шорт телефон, разблокировал его и включил блютуз. Нажав на снаряжение, зашел в спотифай, и застыл. А что включать? Они редко слушали музыку. Да и обычно это были случайные плейлисты на ютубе со старыми песнями. Чонгук знал только любимую песню Тэхёна, но если он её включит — это будет понятно, а еще…очевидно, как-то. Но Чонгук не знал, понравится ли Киму его музыкальный вкус. — Ну, чего ты? — Ким перевел на младшего взгляд. — Я все схаваю, включай что любишь. Он, блять, мысли читает? Чонгук вздохнул, зашел в любимый плейлист, который слушал каждый раз, когда нужно поднять настроение, и ткнул на песню.

parents — YUNGBLUD

Чонгук поджал губы, смотря на Тэхёна, а старший быстро кинул на него взгляд, свел брови к переносице, и сжал его коленку крепче. — Cookie…это ты знаешь перевод, или… — Или, мне похуй. Она звучит весело, — ответил Чон, пожимая плечами. — А что? — Потому что Чонгук…это слишком make sense, я не верю, что ты не понимаешь, о чем песня, — Тэхён повернул к нему голову, сбрасывая скорость. — Клянись. — Клянусь, я только перевод одной строчки знаю… — Чонгук похлопал глазами. — Ну и какие-то отдельные слова. Я не задумывался, какая разница? — Да ну ты сейчас шутишь, — Ким сжал руль, метая взгляд то на Чонгука, то на дорогу, и открыл рот, потом закрыл, вновь открыл, и так раз пять, Чон не считал. — Да почему, блять? — And I fucked my best friends, — пропел Ким, попадая в строчки, а потом быстро добавил громкости. — Включи заново песню сейчас. Чонгук нахмурился, перемотал песню на начало, положил телефон на колени, и уставился на Кима. — Я тебе буду синхронно строчки переводить, а ты вслушайся, окей? Ты будешь в шоке. Тут что-то типа… Я родился в испорченном веке, — Ким вздохнул. — Так, не важно, подожди… Чонгук уставился на старшего, не понимая, что вообще происходило. Почему его зацепила так эта песня? Что тут, блять, такого? Чонгук знал плюс-минус, что там что-то про родителей, но переводить никогда не хотел, потому что мало ли — о любви к ним поется, а у него к своим… Не то, что бы великая. — Мой отец приставил пистолет к моей голове и сказал, что если ты поцелуешь парня, то я тебя убью, — Тэхён нащупал руку младшего, обхватил его ладонь и сжал крепко, слегка улыбаясь. — Потом я вышел в сад и трахнул своего лучшего друга. До Чонгука дошло. Это действительно настолько имело смысл, что на момент стало плохо. Получается, он около двух лет слушал песню, не интересуясь её переводом, а она… О гомосексуализме? Или как? — Ты сейчас вскипишь, малыш, — Тэхён усмехнулся, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Вообще песня о том, что родители не всегда правы. Тут и о надеждах поется, и о действиях, не только о «я поцеловал парня». Но просто…это так забавно, честно. — Я слишком в шоке, подожди, — ответил Чонгук, откинулся на спинку сиденья, и закрыл глаза, пытаясь расслышать слова. В этот момент он вдруг понял, что не учить английский в школе — было огромной ошибкой. Если Ким говорил, что тут суть не в поцелуе с парнем… Это имело смысл еще больше, потому что «родители не всегда правы». Его родители не всегда правы. Ладно, с отцом Чонгук и без песни не всегда соглашался. Но мама…его мама не всегда права. Её слова вообще могли не иметь смысла. Потому что она другой человек, с другим опытом, воспитанием, принципами и характером. Это настолько очевидная, лежащая на поверхности суть, что от её осознание столь поздно — хотелось кричать. — Я сейчас буду биться головой об стекло, — негромко сказал Чонгук, а Тэхён засмеялся, переплетая с ним пальцы. — Включай что-то другое, как раз успеем послушать, — пожал плечами старший. Чонгук потянулся к телефону, нажал на общий плейлист и ткнул не глядя на случайную песню, сразу переворачивая экран вниз. Похер, что там, лишь бы другой смысл.

Sweater Weather — The Neighbourhood

— Если там опять что-то подобное, я вообще нахер выключу свою музыку и удалю спотифай, — нахмурился Чонгук, вслушиваясь, выпрямляясь, и сжимая руку старшего в ответ. — Неа, — улыбнулся Тэхён. Чонгук выдохнул, попытался расслабиться, но в голове всё равно крутилось на репите очевидное. Родители не всегда правы. И это правда. Он столько раз боялся сказать «нет», боялся о чем-то поспорить, боялся вообще в мыслях иметь другое мнение, что это доходило до абсурда. Например, когда он ел гребаный соус, потому что на его скривленное лицо ему говорили «не выдумывай, это вкусно», или когда он заикнулся о поступлении на повара, а ему сказали «Чонгук, ну кому ты будешь нужен? Ты станешь священником», а потом загрузили работой в церкви так, что об учебе тошно было думать. Или в любой момент разговора злой взгляд отца, когда он открывал рот, чтобы что-то сказать. И таких «или» — вагон. — Она знает, о чем я думаю, — пропел Ким. — А я думаю… Одна любовь, двое губ, одна любовь, один дом. Ни рубашки, ни блузы, только мы, ты узнаешь, — продолжил, улыбаясь, а после потянул сцепленные в замок руки к себе, коснулся руки Чонгука губами, задерживаясь на несколько секунд, и вернул обратно, сбавляя скорость. — Почти приехали. Чонгук повернул к старшему голову, почувствовав, как сердце пропустило удар, и опустил взгляд на их руки, улыбаясь так широко, что щеки свело. Тэхён… Боже. Чонгук никогда ничего подобного не ощущал. С ним так просто, так легко, и так…спокойно. Будто укрываешься пледом в холодную ночь. Или будто ставишь замерзшие ноги на батарею. Он — как теплый чай, как солнце, как яркие звезды среди темного неба. Как теплая вода в озере, красивый закат, или как… — Я чувствую себя свободным рядом с тобой, — сказал Чонгук, неотрывно глядя в лицо старшего. Или как-то, чего Чонгуку не хватало всю жизнь. — А я больше не чувствую себя одиноким, когда ты рядом, сookie, — не задумываясь ответил Ким, после чего высвободил руку, припарковал машину, заглушил мотор, и повернулся всем корпусом, отстегивая ремень безопасности. Секунда — и Ким наклонился, кладя ладонь на затылок младшего, касаясь его губ своими, обхватывая, сминая, притягивая ближе. Чонгук выдохнул, потянулся навстречу, уместил руку на чужом плече и сжал его, отвечая на поцелуй. Это так хорошо… — Пошли? Нас уже ждут, — Ким чуть отстранился, а после кивнул на лобовое стекло. Чонгук перевел взгляд и увидел Хосока с какой-то девушкой — по всей видимости, с женой, — которые активно им махали. Чон улыбнулся, кивнул, и отстегнул свой ремень. — Пошли.