Змеиная кожа

— Нет. — Да. — Нет. — Да. — Пэнси, я тебя ненавижу. — Это взаимно, Джинни. — Я серьёзно. — И я серьёзно. Пэнси сидела на полу возле дивана с видом человека, который только что получил лучший подарок на Рождество. Напротив сидели Блейз и Джинни. Вернее пытались сидеть как обычно. Получалось плохо. Потому что теперь все знали. Абсолютно все. Тео уже минут десять улыбался так, будто выиграл состояние. — Вы даже не представляете, как давно я этого ждал. — Ты буквально делал ставки, — напомнил Драко. — И выиграл. — Ты отвратительный. — Но богатый. Джинни закрыла лицо руками. Гермиона смеялась уже второй раз за последние пять минут. По-настоящему. Без осторожности. Без мыслей. Просто смеялась. И почему-то каждый раз, когда это происходило, Драко ловил себя на том, что смотрит. Не специально. Само получалось. — Ладно, — объявила Пэнси. — Раз мы теперь всё знаем, предлагаю отметить это как цивилизованные люди. — Боюсь спрашивать как. — Правда или действие. Комната взорвалась возмущением. — Нет. — Ни за что. — У меня адвокат. — Я не обязан отвечать. — Прекрасно, значит играем.  Через двадцать минут все уже сидели кругом на ковре. Пэнси сияла. Тео выглядел напуганным. Что уже говорило о многом. Бутылка крутанулась. Замерла. Указала на Блейза. Все разом заулыбались. — Нет, — сразу сказал он. — Да, — ответили остальные. — Правда или действие? — спросила Пэнси. — Правда. — Трус. Пэнси задумалась. Потом расплылась в самой мерзкой улыбке. — Кто кого поцеловал первым? Тишина. Джинни мгновенно покраснела. Тео рухнул на ковёр от смеха. — БОЖЕ. ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ. Блейз посмотрел на Джинни. Джинни посмотрела на потолок. — Блейзик, — сладко пропела Пэнси. — Замолчи. — Ну же. — Я его поцеловала, — вдруг ответила за него Джини. Комната взорвалась. Пэнси закричала первой. Тео второй. Даже Драко смеялся. Нормально. Открыто. Без привычной сдержанности. И Гермиона поймала себя на том, что просто смотрит на него. Потому что таким она его почти не видела. Без брони. Без маски. Живого. Он поймал её взгляд. Приподнял бровь. — Что? — Ничего. — Врёшь. — Немного. Уголок его губ дрогнул. — Тогда потом расскажешь. И почему-то от этих слов внутри стало тепло. Бутылка крутилась дальше. Джинни получила задание сидеть у Блейза на коленях десять минут. Пэнси едва не умерла от счастья. Тео катался по полу от смеха. Драко откровенно смеялся над происходящим. А Гермиона впервые за долгое время чувствовала себя просто девчонкой среди друзей. Не героиней войны. Не жертвой. Не спасительницей. Просто собой. Именно поэтому, когда бутылка остановилась напротив Тео, она улыбнулась. Очень медленно. Очень подозрительно. Тео сразу напрягся. — Нет. — Да. — Грейнджер. — Правда или действие? — Правда. — Конечно правда. Пэнси усмехнулась. — Трусишка. — Жить хочу. Гермиона откинулась назад. И посмотрела прямо на него. Тео вдруг перестал улыбаться. Потому что понял. Она знает. Давно знает. — Тогда скажи нам, Тео. Кто тебе нравится? Тишина. Абсолютная. Пэнси нахмурилась. Блейз перестал улыбаться. Джинни резко посмотрела на Гермиону. А Тео замер. Впервые за весь вечер. По-настоящему. И Гермиона увидела то, что видела уже несколько месяцев. Страх. Настоящий. Потому что самые смелые люди иногда больше всего боятся быть честными. — Гермиона... — Нет. Ты сам выбрал правду. Комната затихла. А Пэнси вдруг медленно выпрямилась. Потому что впервые начала понимать, к чему всё идёт. И впервые за долгое время Теодор Нотт не знал, что сказать. Тишина. Настолько плотная, что даже огонь в камине будто начал гореть тише. Тео смотрел на Гермиону. Гермиона смотрела на Тео. И впервые за весь вечер никто не смеялся. Пэнси нахмурилась. — Что происходит? Никто не ответил. Потому что Тео всё понял. Гермиона знает. Давно. Возможно, даже дольше, чем он сам готов был признать. Он нервно провёл рукой по волосам. Усмехнулся. Попытался. Получилось плохо. — Это подстава. — Это правда или действие, — спокойно ответила Гермиона. — Я тебя ненавижу. — Нет. Не ненавидишь. — Сейчас начну. — Не начнёшь. Тео закрыл глаза. На секунду. Потом тяжело выдохнул. — Господи... Пэнси переводила взгляд между ними. Медленно. Подозрительно. — Почему мне начинает не нравиться этот разговор? — Потому что ты умная, — пробормотал  Блейз. — Забини. — Молчу. Джинни уже сидела с широко раскрытыми глазами. Драко рядом выглядел так, будто сейчас получит лучший спектакль года. — Тео, — тихо сказала Гермиона. — Ты сам всегда говорил, что трусость тебе не идёт. — Какая же ты иногда мерзкая. — Спасибо. — Это не комплимент. — Для меня да. Пэнси подняла руку. — Стоп. Я ничего не понимаю. И тогда Тео посмотрел на неё. По-настоящему. Без шуток. Без привычной лёгкости. Без масок. И почему-то именно это заставило Пэнси замолчать. Потому что такого взгляда она никогда раньше у него не видела. Никогда. Тео нервно усмехнулся. — Знаешь, что самое ужасное? Пэнси молчала. — Я собирался никогда этого не говорить. — Тео... — Нет, дай мне закончить. Голос впервые звучал серьёзно. Совсем серьёзно. Гермиона даже отвернулась чуть в сторону. Давая ему пространство. Он смотрел только на Пэнси. Будто остальных больше не существовало. — Я собирался промолчать. Потому что мне нравилось просто быть рядом. Слышать, как ты орёшь на меня. Спорить с тобой. Провожать тебя до спальни. Сидеть рядом на уроках. Получать угрозы. Пэнси неожиданно нервно рассмеялась. Но глаза уже выдавали её. Она не улыбалась. Она слушала. — И я думал, что мне этого хватит. Потому что если сказать вслух... Он замолчал. На секунду. Сжал челюсть. — Если сказать вслух, можно всё испортить. Тишина. Гермиона почувствовала, как Джинни рядом медленно задержала дыхание. Блейз перестал улыбаться. Даже Драко больше не выглядел расслабленным. Потому что это уже не игра. Это было настоящее. — Но раз уж Грейнджер решила разрушить мою жизнь... Гермиона широко улыбнулась. — Всегда пожалуйста. Тео покачал головой. Потом снова посмотрел на Пэнси. И тихо сказал: — Да. Мне нравишься ты. Давно. Очень давно. И если быть совсем честным... Уголок его губ дрогнул. — Катастрофически давно. Тишина. Пэнси моргнула. Раз. Второй. Третий. Будто мозг просто отказался обрабатывать информацию. — Что? Очень умный вопрос. Очень. Тео фыркнул. Нервно. — Видишь, именно поэтому я не хотел говорить. — Нет. Подожди. Подожди. Пэнси села ровнее. Совсем растерянная. Редчайшее зрелище. — Ты сейчас серьёзно? — К сожалению. — Тео. — Да? — Ты идиот? — Безусловно. — Нет, я серьёзно. — Я тоже. И вот теперь Пэнси окончательно потеряла дар речи. Что было почти историческим событием. Джинни первой закрыла лицо руками. — Я сейчас заплачу. — Ты плачешь от всего, — сообщил Блейз. — Замолчи. — Хорошо. Пэнси всё ещё смотрела на Тео. Так, будто видела впервые. А Тео неожиданно улыбнулся. Тепло. Без привычного спектакля. И Гермиона вдруг поняла одну вещь. Пэнси всегда замечала чувства других. Но никогда не замечала, когда любили её саму. — Ну скажи хоть что-нибудь, — пробормотал Тео. Пэнси открыла рот. Закрыла. Потом неожиданно выдала: — Я тебя сейчас ударю. Вся компания одновременно застонала. — ПЭНСИ! — ЧТО?! — ЭТО ВСЁ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ?! — Я НЕРВНИЧАЮ! — Мы заметили, — сухо сказал Драко. Пэнси схватила подушку и бросила её в него. Драко даже не шелохнулся. Подушка ударилась о плечо и упала на пол. — Не помогло. — Ты невозможен. — Это семейная черта. Тео смеялся. По-настоящему. Красиво. И от этого Пэнси почему-то стало ещё хуже. Потому что теперь всё было сказано. Наконец-то. После месяцев взглядов. Шуток. Случайных прикосновений. Ожидания. Всё лежало между ними. Настоящее. Живое. Без возможности спрятаться. — Так, — Джинни хлопнула ладонями по коленям. — Нет. — Что нет? — Ты не отделаешься угрозой избиения. Пэнси закрыла лицо руками. — За что мне это. — Потому что мы любим тебя. — Ужасная причина. Гермиона улыбнулась. И впервые увидела, как Пэнси действительно растерялась. Не играла. Не кокетничала. Не язвила. Растерялась. Потому что никто никогда не ставил её в положение человека, которого выбирают. Обычно выбирала она. Или делала вид, что ей всё равно. А сейчас рядом сидел Тео. Смотрел только на неё. И ждал. Ничего не требуя. Ничего не выпрашивая. Просто ждал. Гермиона вдруг поняла. Именно это её и пугает. Не признание. А то, насколько оно настоящее. — Пэнс. Голос Гермионы прозвучал мягко. Пэнси подняла взгляд. — Что? — Просто скажи честно. Тишина. Потом Пэнси перевела взгляд на Тео. И впервые за весь вечер усмехнулась. Той самой улыбкой. Только без привычной защиты. — Ты правда идиот. Тео обречённо закатил глаза. — Отлично. Спасибо. Я раскрыл душу ради оскорбления. — Заткнись. — Уже. Пэнси покачала головой. Секунду молчала. Потом тихо сказала: — Если бы ты мне не нравился... Тео замер. Вся комната замерла. Даже Блейз перестал двигаться. — ...я бы давно перестала тебя терпеть. Тишина. А потом Тео расплылся в такой широкой улыбке, что Пэнси сразу застонала. — Нет. Нет, убери это лицо. — Какое лицо? — Вот это счастливое лицо! — Не могу. — Тео! — Не могу. — Теодор Нотт! — Я буквально самый счастливый человек в этой комнате. — Я сейчас передумаю. — Не передумаешь. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты уже улыбаешься. Пэнси моментально перестала улыбаться. Тео рассмеялся. Громко. И через секунду она уже кинула в него вторую подушку. На этот раз попала. — Ну всё. Теперь официально. — Нет, — простонала Пэнси. — Да, — радостно сообщил Блейз. — У нас две пары. — Замолчи. — Две. Пары. — Забини. — Я считаю статистику. Джинни уже смеялась ему в плечо. Тео выглядел подозрительно довольным жизнью. Пэнси делала вид, что хочет кого-нибудь убить. На самом деле — никого. И это было видно. Гермиона смотрела на них и неожиданно чувствовала тепло. Настоящее. Не болезненное. Не хрупкое. Тёплое. Словно мир наконец позволил случиться чему-то хорошему.