Что значит быть Леоном С. Кеннеди

Дом впереди выглядел так, словно его построили в прошлом веке и забыли снести. Стены покосились, краска облупилась, а из трубы шел слабый серый дым.  Данте подошел к крыльцу, взлетел на ступеньки и уже занес ногу, собираясь по привычке с разбегу пафосно выбить дверь кованым сапогом. Но вовремя остановился. Замер на одной ноге, балансируя. Посмотрел на свои чистые, новенькие гражданские ботинки. — Нет, — твердо сказал он сам себе, опуская ногу. — Нам нужно меняться. Я взрослый, цивилизованный человек. Госслужащий, в конце концов. Он аккуратно и вежливо постучал костяшками пальцев по гнилому дереву. Изнутри — ни звука. Полная, звенящая тишина. Данте подождал три секунды, снова посмотрел на дверь, вздохнул и ухмыльнулся: — Я честно пытался. БАМ! Дверь от мощного пинка с грохотом слетела с петель, подняв в воздух тучу вековой пыли и улетев прямиком в глубь коридора. Правая нога тут же отозвалась резкой, неприятной вспышкой боли в колене. Данте поморщился, вальяжно перешагивая через порог и на ходу отряхивая штанину. Дверь-то он вынес, но человеческие суставы явно не оценили такой каскадерский трюк. Пришлось сделать вид, что так и задумывалось. Внутри было темно, сыро и отвратительно грязно. Данте не спеша прошел по первому этажу, заглядывая во все комнаты подряд. Всюду царило запустение, но на стенах то и дело мелькали странные оккультные символы, а в углах громоздились самые настоящие человеческие черепа. Данте понимающе кивнул сам себе. — Понятно. Тут какому-то очередному чудику поклоняются, — пробормотал он, разглядывая жуткий декор. — Одно радует — это точно не Мундус. У того со вкусом было получше. На первом этаже больше никого не оказалось. Оставался второй этаж, куда вела скрипучая деревянная лестница. Поднявшись по ней, Данте зашагал по коридору и толкнул дверь, из-под щелей которой пробивался слабый свет. Внутри этой комнаты, прямо у камина и спиной к вошедшему, стоял мужчина в старой, покрытой подозрительными бурыми пятнами одежде. Он усердно помешивал что-то в чугунном котле, полностью игнорируя тот факт, что у него только что с корнем вынесли входную дверь этажом ниже. — Эй, хозяин! — Данте по-хозяйски засунул руки в карманы куртки. — Извини за вторжение, тут один мужик ушел в туалет и пропал. Не видел крупного парня в форме? Мужчина замер. Помешивание в котле прекратилось. Он медленно, со зловещим, неестественным скрипом повернул голову в сторону гостя. Его глаза были налиты кровью, кожа имела жуткий серый оттенок, а лицо исказила гримаса такой дикой ярости, будто Данте лично съел его последнюю пиццу. Вместо ответа старик хрипло зарычал, резко развернулся и схватил тяжелый, ржавый топор, стоявший у стены. Данте тяжело вздохнул и картинно закатил глаза: — Ну конечно. Почему вы, ребята, никогда не выбираете нормальный разговор? Обязательно нужно хвататься за холодное оружие. Старик, издав утробный рык, кинулся прямо на него. Данте даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, вальяжно закинув руки за голову и напрочь игнорируя угрозу. По старой полудемонической привычке он собирался просто принять удар топора на грудь. Для него, сына Спарды, это всегда было отличным, проверенным временем способом поиздеваться над врагом: постоять с лезвием в ребрах, поймать пафосный кадр, а потом эффектно вытащить оружие и размотать бедолагу. Топор со свистом рассек воздух, целясь в плечо. Хрусь! Данте планировал стоять, но тренированное тело Леона Кеннеди решило иначе. Сработали жесткие армейские рефлексы — туловище само дернулось в сторону, а левая рука на чистом автомате выставила блок. Но человеческая скорость была слишком низкой. Ржавое лезвие топора прошло по касательной, глубоко, с влажным треском полоснув по предплечью. Дорогая кожаная ткань куртки с треском лопнула. Брызнула ярко-алая, теплая кровь. — А-а-арх, твою мать! — Данте с грохотом отпрянул назад, врезавшись спиной в косяк, и мертвой хваткой зажал рану ладонью. В глазах на секунду конкретно потемнело от внезапной и острой боли. Никакого пафоса. Никакого высокомерия. Обычное, уязвимое человеческое мясо внутри отчаянно закричало о помощи. Данте уставился на свои пальцы, которые стремительно окрашивались в красный. Он ждал, что рана сейчас затянется, повалит легкий демонический дымок и боль уйдет. Но кровь продолжала течь, пачкая портупею. Рана даже не думала затягиваться. — Моя куртка... Да вы издеваетесь... — прошипел Данте сквозь плотно сжатые зубы, и в его голосе впервые за день наглость уступила место настоящей, искренней злости. — Так, ладно. Записываем новое жизненное правило. Не позволять местным бить себя топорами. Данте перехватил правой рукой пистолет, снимая его с предохранителя. — Очень... очень непривычное, блин, правило! Испанский дед тем временем снова замахнулся для удара. Первой четкой мыслью Данте было: если он сейчас получит этим ржавым лезвием по голове, то это будет конец. Настоящий, окончательный, глупый конец и для бедолаги Леона, и для него самого. Никакая демоническая регенерация не прилетит на крыльях ночи, чтобы склеить расколотый череп. Вместо паники в кровь мощной волной ударили азарт и чистый адреналин. Данте оскалился. — Ну ладно, ублюдок... Посмотрим, как ты танцуешь без магии! Топор со свистом пролетел в сантиметре от его лица. Данте вовремя пригнулся и уклонился от следующего косого удара, ловко проскользнув под рукой безумца. Тело Леона, к слову, оказалось на удивление гибким, послушным и отлично натренированным. Мышцы отзывались на команды мгновенно. — Слушай, старик, у меня для тебя плохие новости, — Данте легко отшагнул назад, когда дед попытался достать его коротким выпадом. Тратить драгоценные патроны, которых в обойме и так было кот наплакал, не хотелось из принципа. — Я в своей жизни уже имел дело с культистами, — Данте снова уклонился, картинно зевнув. Нападающий его словно не слышал. Он утробно рычал, брызгал слюной и яростно рассекал воздух топором. Данте улучил момент, резко крутанулся на пятке и оказался прямо за спиной крестьянина. — И вы, ребята... Он перехватил раненую руку, перетерпел вспышку боли, схватил с засаленного стола тяжелый глиняный кувшин и с размаху обрушил её на затылок мужчины. По комнате разнесся сочный хруст. Крынка разлетелась на мелкие глиняные осколки, старик глухо замычал и сильно покачнулся, теряя координацию. — ...обычно заканчиваете очень плохо! Не теряя ни секунды, Данте с разбегу запрыгнул на кухонный стол, сгруппировался, оттолкнулся от него, сделал эффектное сальто назад и прямо в полете со всей силы впечатал две ноги в грудь испанца. БАМ! Деревенский житель со свистом отлетел назад и с треском вылетел прямо через хлипкое деревянное окно наружу, на грязную землю, увлекая за собой обломки рамы. Данте приземлился на доски пола, и его колени тут же отозвались такой отдачей, что он едва не прикусил язык. Человеческая физика, точно. Никаких мягких приземлений с трехметровой высоты. — Ауч... Оценка за стиль — десять из десяти, оценка за амортизацию — единица, — проворчал он, ковыляя к разбитому окну. Заглянув вниз, он увидел неподвижное тело старика, лежащее в неестественной позе на грязной траве у подножия дома. Высота второго этажа не оставила бедолаге шансов. Данте тяжело задышал, разглядывая свою кровоточащую левую руку. Куртка из отличной кожи была безнадежно испорчена грязным рваным разрезом. Данте раздраженно цыкнул. Он аккуратно перехватил пистолет, крутанул его на пальце и с глухим щелчком вернул в кобуру. Первое боевое крещение в человеческом теле можно было считать успешным. Теперь оставалось понять, что делать с дырой в руке и куда идти дальше. Данте огляделся, заприметил на старом комоде какую-то относительно чистую пыльную скатерть, бесцеремонно схватил её и с треском разорвал на длинные полосы. Несколько раз туго обмотав ткань вокруг предплечья, он на чистых автоматах затянул узел зубами, на время останавливая кровотечение. — Так, ладно, — Данте вытер пот со лба тыльной стороной ладони, размазывая по лицу какую-то сажу. — Оружия нормального нет. Демонических сил нет. Тело смертное. Но стиль... Стиль у меня никто не отберет. В этот момент в кармане куртки что-то настойчиво и пронзительно запищало. Данте поморщился, запустил руку в правый карман и выудил оттуда компактное, но весьма высокотехнологичное устройство с небольшим экраном. На нем тут же появилось четкое изображение строгой брюнетки в очках и деловом костюме. — О, привет, красотка! — Кондор-1, это Гнездо, прием, — раздался собранный, профессиональный женский голос. — Каков статус миссии? Вы добрались до места? Данте посмотрел на свою окровавленную левую руку, затем перевел взгляд на валяющийся у камина окровавленный топор, поднес устройство к лицу и страдальчески вздохнул: — Статус? — Данте почесал затылок. — Слушай, детка, а ты когда-нибудь просыпалась в чужом теле? Ну, знаешь, когда просыпаешься, а у тебя прическа как у солиста поп-группы, куртка порвана, а местный дед пытается сделать из тебя фарш? На том конце провода повисла тяжелая, озадаченная тишина. Сквозь помехи было слышно, как девушка растерянно моргнула. — Кондор-1... Повторите сообщение. Вас плохо слышно. Что за дед? — Да неважно, — махнул рукой Данте, вальяжно облокотившись на подоконник. — Я уже сам начинаю привыкать к этому безумию. Проехали. — Леон, ты вообще здоров? Что у тебя с голосом? — в голосе брюнетки прорезались нотки искреннего беспокойства. — Я-то лучше всех, красавица. Но ответь мне на один экзистенциальный вопрос: почему я, отправляясь в эту глухомань, не взял с собой нормальную человеческую аптечку? С бинтами, спиртом и обезболивающим? На том конце связи снова повисла пауза, на этот раз глубокая и искренне недоумевающая. — Леон, ты сам отказался от стандартного медицинского набора перед вылетом. Ты буквально сказал, цитирую: «Мне не нужны эти химикаты, я использую исключительно какую-то там зеленую траву». Теперь завис уже сам Данте. Он тупо уставился в экран рации, пытаясь переварить услышанное. — Траву?.. — пробормотал он, прикладывая ладонь к лицу. — Серьезно? Я что, по-твоему, корова? Или этот ваш Леон в свободное от службы время подрабатывает газонокосилкой? — Леон, прекрати паясничать! — строго оборвала его девушка. — Что там с целью? Ты нашел хоть какие-то зацепки? Данте перестал кривляться и внимательно осмотрелся по сторонам. Над старым деревянным столом на стене висели какие-то пожелтевшие газетные вырезки, странные оккультные символы и, главное, глянцевая фотография. Данте подошел ближе. На снимке была изображена та самая девчонка-блондинка, которую он видел в машине. Вот только сейчас она была связана по рукам и ногам и лежала без сознания в каком-то полумраке. — Похоже, наш потерявшийся птенчик действительно находится где-то здесь, — протянул Данте, внимательно изучая фото. — Значит, разведка не ошиблась. Супер. Под снимком висела старая, потрепанная карта местности. Взгляд Данте мгновенно зацепился за жирный, нарисованный от руки красный крест на самом краю бумажного листа. Надпись над ним гласила, что это большой дом около озера. — Эти похитители мозгами явно не блещут, — хмыкнул Данте, запоминая маршрут. — Оставлять карту со своим секретным логовом прямо на видном месте... Любители. И тут из глубины туманного леса, прямо со стороны дороги, где осталась полицейская машина, раздался истошный, полный первобытного ужаса человеческий крик. Один из копов орал так громко и надрывно, словно с него прямо сейчас заживо, медленно снимали кожу. Первая автоматическая мысль Данте, как старого, циничного наемника, была привычной: «Отлично. Значит, тусовка началась, и я здесь не один». Но следующая мысль, родившаяся в его голове, мгновенно сорвала с его лица привычную ухмылку, заставив похолодеть внутри: «...Вообще-то, это был крик обычного человека. Которого прямо сейчас, возможно, очень больно убивают». Данте без лишних слов забросил рацию обратно в карман куртки. Все шутки про пиццу, траву и больную спину в одну секунду вылетели у него из головы. Пальцы правой руки намертво, до побеления костяшек, сжали холодную рукоять "Серебряного призрака". Он резко развернулся, перешагнул через выбитую дверь и на полной скорости, какую только могло выдать это тренированное тело, побежал по тропинке обратно к подвесному мосту.