Искры в руках

Первые дни ничего не происходило. Хлоя даже начала подозревать, что врачи ошиблись и весь этот абсурд с кристаллами был просто крайне неудачным стечением обстоятельств. Ладони заживали слишком быстро, хотя под кожей всё ещё виднелись тонкие чёрные прожилки, похожие на сеть трещин в мраморе. Она носила длинные перчатки. Не потому что стеснялась. Потому что люди задают слишком много вопросов. _____________ — Буржуа, ты наконец решила вернуться в школу? Сабрина улыбнулась ей у входа. Хлоя посмотрела на неё несколько секунд. — Да. — Я скучала. — Это нерационально. Улыбка Сабрины дрогнула. Хлоя нахмурилась. Опять. Она снова сказала что-то не то. Судя по выражению лица, нужно было ответить иначе. — В смысле... — Хлоя потерла пальцами кольцо. — Спасибо. Сабрина тут же просияла. Значит, вот это был правильный ответ. Хлоя мысленно отметила наблюдение. Люди были сложнее математики. _____________ На уроке химии она заметила первое странное явление. Пока господин Дамокл что-то объяснял про кристаллические решетки, Хлоя машинально рисовала схему в тетради. И вдруг увидела. Не глазами. Как будто знала. Внутри лежащего на столе образца кварца проходили микроскопические дефекты структуры. Трещины. Пустоты. Примеси железа. Информация возникла в голове мгновенно. Будто кто-то загрузил готовый файл. Хлоя резко выпрямилась. — Что-то случилось, мадемуазель Буржуа? — спросил учитель. — В образце справа содержание железа выше, чем в остальных. Класс засмеялся, а господин Дамокл моргнул, после чего взял образец. Через десять минут проверки выяснилось, что она права. Смех прекратился. Хлоя почувствовала знакомое удовлетворение. Продлилось оно ровно три секунды. — Ничего себе, Хлоя! — восхитилась Алья. Хлоя нутром чувствовала сарказм. — Ты просто угадала? — Нет. — Тогда как? Хлоя открыла рот. Закрыла. Подумала. — Я... увидела. Все переглянулись. Отлично. Теперь она звучала как сумасшедшая. _____________ Вечером под кожей снова появился звон. Тот самый. Тонкий. Похожий на звук бокала, по краю которого проводят влажным пальцем. Хлоя сидела на полу своей комнаты и пыталась сосредоточиться. Звон становился всё громче. Кристаллы под кожей нагревались. А затем перед ней возникла фигура. Не вспышка. Не дым. Просто пространство вдруг стало занято чем-то ещё... Высокий человек в чёрной одежде стоял посреди комнаты так, словно находился здесь всегда. Звёзды. Вместо глаз у него были звёзды. Настоящие. Далёкие. Холодные. — Наконец-то, — произнёс незнакомец. Хлоя медленно поднялась. Страха почему-то не было. Только раздражение. — Ты кто? — Последний хранитель Пустотного Сердца. — Это должно мне что-то говорить? — Нет. — Тогда объясняй нормально. Незнакомец замолчал. Потом неожиданно усмехнулся. — Теперь понимаю, почему камень выбрал именно тебя. — Камень ничего не выбирал. — Выбирал. — Нет. — Да. — Это был булыжник за пять евро. — Артефакт возрастом несколько миллиардов лет. Хлоя задумалась. — Тогда это была очень выгодная покупка. Впервые за весь разговор незнакомец рассмеялся. Сначала странный камень. Потом больница. Теперь человек со звёздами вместо глаз стоит посреди её гостиной и разговаривает так, будто это совершенно нормально. Она медленно сняла кольцо и начала вертеть его между пальцами. — Ты настоящий? Незнакомец склонил голову набок. — Да. — Жаль. — Почему? — Если бы я сошла с ума, всё было бы гораздо проще. Несколько секунд в комнате стояла тишина. За окнами мерцали огни ночного Парижа. Где-то далеко завыла сирена. Незнакомец продолжал смотреть на неё. Не моргая. Хлоя первой отвела взгляд. Это начинало раздражать. — Ладно. Допустим, ты настоящий. Кто ты? — Моё имя давно утрачено. — Тогда придумай новое. — Люди всегда так делают? — Да. — Странный обычай. — Добро пожаловать в человеческую цивилизацию. На этот раз незнакомец действительно задумался. По-настоящему. Как будто вопрос имени был сложнее, чем существование в её гостиной. — Тогда можешь называть меня Хранителем. — Очень оригинально. — Благодарю. — Это был сарказм. — Я знаю. Хлоя удивлённо моргнула. Ладно. Хотя бы чувство юмора у него есть. Наверное. _____________ Следующие полчаса ушли на бесполезные вопросы. Откуда он? Очень далеко. Что это был за камень? Артефакт. Как он работает? Сложно объяснить. Почему выбрал её? Неизвестно. Последний ответ особенно раздражал. — Ты хочешь сказать, что древний артефакт внедрился мне в руки, а никто не знает почему? — Именно. — Это ужасная система отбора. — Согласен. Хлоя потёрла переносицу. Голова начинала болеть. — Отлично. Просто замечательно. Она поднялась с дивана и направилась к кухне. Хранитель последовал за ней. Не шагами. Он просто оказался рядом. Будто пространство между точками для него ничего не значило. Хлоя резко остановилась. — Не делай так. — Как? — Вот это. — Что именно? — Всё. Хранитель некоторое время молчал. — Постараюсь. _____________ Она поставила чайник. Скорее по привычке. Когда становилось слишком много мыслей, Хлоя всегда делала что-нибудь руками. Сортировала украшения. Перебирала счета. Перешивала одежду. Сейчас был чай. Пока вода нагревалась, она машинально посмотрела на свои ладони. Чёрные прожилки были на месте. Тонкие. Почти красивые. Если не знать, что они находятся под кожей. — Больно? — неожиданно спросил Хранитель. Хлоя замерла. Странный вопрос. Обычно люди спрашивали, как это выглядит. Или опасно ли это. Или останутся ли шрамы. Но не больно ли. — Уже нет. Это была ложь. Иногда ладони всё ещё жгло по ночам. Иногда казалось, что внутри медленно движется что-то живое. Но говорить об этом не хотелось. — Ты врёшь. — А ты слишком наблюдательный. — Это часть моей работы. — Какой именно? — Следить за тем, чтобы носитель не погиб. Хлоя поставила чашку на стол чуть сильнее, чем собиралась. — Что? — Что? — Ты только что сказал "носитель". — Да. — И "не погиб". — Да. — Ты не мог начать с этой информации несколько часов назад? — Не видел необходимости. — Я вижу! Впервые за весь вечер она повысила голос. Хранитель внимательно посмотрел на неё. Потом неожиданно произнёс: — Сердце бьётся быстрее. — Потому что я злюсь. — Нет. Хлоя нахмурилась. — Тогда почему? — Ты испугалась. Она уже открыла рот для очередного резкого ответа. И остановилась. Потому что он был прав. Совершенно прав. И именно это раздражало сильнее всего. Она действительно испугалась. Не смерти. Не артефакта. Не неизвестности. А того, что впервые за долгое время кто-то заметил то, что она пыталась скрыть.