Невеста Малфоя

Утро нового дня для Гермионы началось позже обычного. Мягкий золотистый свет ласково освещал комнату. Она лежала неподвижно и смотрела в потолок, прислушивалась к себе и своему телу. Сейчас течка не была такой сильно болезненной, не была обжигающим костром. Ощущение сменилось на пульсирующую истому. Каждое движение отзывалось в теле желанием, оно было слишком чувствительно, и, вязкая тяга между ног не давала покоя, но магическое ядро было спокойным. Она будто находилась в состоянии томительного ожидания. Повсюду ощущалось присутствие Малфоя, его запах будто пропитал все вокруг. А его тихим шепотом – «моя» – постоянно всплывало в голове и каждый раз вызывало сладкую судорогу по всему телу. Перекатившись на бок, она подложила одеяло под щеку, устраиваясь поудобней, принимая комфортную для себя позу. В этом мягком коконе из одеяла она чувствовала себя как в гнезде. Это ощущение дарило чувство безопасности. Её взгляд упал на тумбочку около кровати. Она увидела ответ на свою вчерашнюю просьбу. Три массивных тома, обтянутых кожаной обложкой с гербом Малфоев, лежали ровной стопкой. Поверх них покоился пергамент. Она протянула руку и развернув дорогой пергамент уставилась на почерк Драко – ровные, вытянутые буквы, написанные уверенной рукой. Линии были настолько четкие и контролируемые, что ей подумалось, что, наверное, в детстве он брал отдельные уроки письма. Написанное заставило её сердце пропустить удар, а потом забиться чаще. «Начни с первой. Вечером проверю. Д.» Она прижала записку к груди, чувствуя себя глупой девочкой от того, как сильно забилось её сердце от одной только мысли, что он придет к ней. Это мгновенно отозвалось в её омежьей сущности, окутав её влажной волной жара. Она почувствовала, как её белье снова стало мокрым насквозь. Пытаясь выровнять дыхание она дрожащими пальцами потянулась к верхней книге. «Слияние ядер: Путь Первородных.» – гласило название. Мир для неё перестал существовать. Гермиона погрузилась в чтение, строки написанного расцветали в её голове живыми картинками прошлого. Она читала жадно, впитывая в себя каждое прочитанное слово, позабыв о завтраке и о том, что её должна была навестить Мадам Помфри для осмотра. Оказывается, во времена Мерлина разделение на Альф и Омег не было столь явным социальным ярлыком. Они не описывали омег как покорных служанок, скорее как хранительниц мирового баланса. Древние тексты гласили о том, что Альфа это стихия, неукротимая и разрушительная, как шторм. Омега же являла собой колыбель, способную принять этот шторм и превратить его в созидательную мощь. Первородные омеги и тогда были редчайшим даром. Обычная омега могла лишь временно облегчить гон и обуздать магию таких «штормовых» Альф. Она уставилась на строчки, в которых писалось, что брак между такими омега-альфа, это не просто союз двух людей, но еще и создание единого магического контура. Без запечатывания Первородная Омега тоже была в опасности от той энергии, что разрывала её. Гермиона провела рукой по его укусу на плече, а после медленно подняла руку к шее туда, где Альфы запечатывали своих Омег. Теперь немного прояснялся смысл и она даже могла позволить себе думать, что Драко спасал не только себя, но и её. Она потянулась к другой книге, где было написано о законах защиты рода. Здесь писалось, что «Омега Рода – это сердце его дома. Альфа обязан окружить свою пару защитой. Запечатанная омега переходит под защиту магии Крови Рода, в который вступает. Она становится неприкосновенной для любых законов смертных». Она также нашла заметки оставленные кем-то от руки. Вероятно это был один из Малфоев. Возможно, Люциус или его отец, или прадед. Затаив дыхание Гермиона исследовала написанное. Оказалось, что магия их рода была и великим даром и проклятьем. Альфы-Малфой были с таким сильным ядром, что эта концентрированная сила была разрушительна для человеческого тела. Без омеги, способной впитывать эту мощь, они были обречены. Она с ужасом прочитала о чистокровных союзах, где несчастные омеги, неспособные справиться с таким Альфой, просто выгорали через десяток лет. Они чахли, как цветы обиженные солнцем, теряя магию, здоровье, были не способны зачать и, в конце концов, теряли жизнь. Она захлопнула книгу и откинулась на подушки. «Любовь и магия…», — пронеслось в её мыслях и на нее навалилось осознание. — «Так вот почему я… всегда хотела его». Теперь она, кажется, начала понимать, что её Омега выбрала его еще до того, как они узнали обо всех этих рангах. Мысли унесли её в далекое прошлое. Она вспомнила их первый курс, когда им было по 12-13 лет. Вспомнила их первую встречу и, даже тогда, в тот момент, когда он был высокомерным мерзавцем, она почувствовала то пугающее магнетическое притяжение. Она ненавидела его последующие годы: за грубость, за каждое брошенное «грязнокровка», за всё презрение и ядовитые взгляды. Но её глаза все равно всегда искали его в толпе, она горела, когда спорила с ним, тратила всю энергию и силы, чтобы последнее слово осталось за ней. На втором курсе она обнаружила, что влюблена в него так сильно, что было тяжело дышать. Она злилась на него, постоянно чувствовала потребность в том, чтобы он смотрел на неё, говорил с ней даже, если и причина разговора была его ненависть к ней. Это был зов самой Магии. Она никогда не любила так Рона. К нему она испытывала привязанность, комфорт, дружеское доверие и, возможно, симпатию, но не больше. Она согласилась потому, что была морально уничтожена, она просто–напросто устала от разрушающих её чувств. Потому что с Драко… это была буря в её душе, это была больная тяга, от которой подкашивались ноги, это было так разрушительно… она просто была больше не в состоянии это терпеть. Но сейчас её снова тяготило это чувство, оно вернулось к ней и обратилось ледяной волной. Что если Драко делает это только из чувства долга перед Родом? Но к ней пришло и другое. Она поняла, что больше не хочет бороться. Не хочет идти против природы. Это было также разрушительно, как и чувства к нему. Стержень внутри неё, привычка сопротивляться, быть сильной и независимой плавились от одного его присутствия. Она на самом деле хотела ему поддаться. Хотела быть нежной и любящей Омегой для него – принадлежать ему. Стать той, кто будет ждать и встречать его дома, под сводами Мэнора. Окутывать его своим покоем и видеть как лед и ярость в его глазах тают из-за неё. От этих мыслей Омега внутри неё искрилась счастьем и мурлыкала. А Гермиона продолжила размышлять. Мысль о том, чтобы покориться Альфе больше не выглядела унизительной. Она подумала, что принятие своей сущности вовсе не должно означать потерю личности. Она все еще будет Гермионой Грейнджер. Той, которую он будет защищать от всего мира, той, чью покорность он будет ценить выше любых сокровищ. Эта мысль все еще пугала её, очень сильно пугала, но она также приносила странное глубокое успокоение. Она снова открыла книгу и погрузилась в изучение, но теперь она читала не только как исследователь. Она представляла себя невестой, которая изучает законы и традиции своего будущего дома. Она жадно впитывала каждое слово об обрядах запечатывания и защите Рода, понимая, что за её принятием и покорностью будет скрываться Сила, способная удержать даже самого безумного Альфу. Гермиона больше не боялась оказаться в тени Малфоев, она поняла, что в этой тени она станет истинным светом. Солнце уже начало опускаться за горизонт, а Гермиона все еще сидела на кровати, прислонившись спиной к стене и сложив ноги в позе лотоса. В руках у нее находилась книга, последнее о чем она читала, было о слиянии ядер. Она все еще чувствовала легкую шероховатость древних страниц на кончиках пальцев. Внутри нее бушевал ураган. Это была натуральная война. Одна её часть требовала немедленно швырнуть все эти фолианты в лицо Малфоя и выставить его из палаты, гордо задрав нос и больше никогда не позволять подходить к ней. Но другая её часть только что получила обоснование своей жажды и сложившейся ситуации. Была и третья часть, что всегда была в ней, и та самая, что проснулась в библиотеке, но её слушать не хотелось потому, что она была окрылённая любовью и страстью и не могла думать здравомысляще. Она сидела и ждала своего Альфу. Привычного страха не было, желания спорить тоже. По ней разливалось какое-то торжественное спокойствие. «Мой Альфа», — она произнесла это для того, чтобы ощутить это на вкус, понять как это ложится на её язык, как звучит из её губ. «Прекрасно… Мерлин… просто прекрасно». Сейчас ей не было это чуждо или обидно. Это ощущалось единственным правильным и верным. Но она не собиралась сдаваться, показывать эту слабость ему прямо сейчас. Нет, она, определенно, не скажет, что её ядро поет при его приближении, ни того, что его имя уже годы выбито на её сердце. Это будет слишком простым подарком для него. А у него и так неизмеримое эго. Когда дверь отворилась и Драко уверенно вошел и принес с собой вихрь ледяного шторма, она встрепенулась и ощутила, как он заполняет собой все пространство. Он выглядел безупречно: в белой рубашке, которая облегала его рельеф, и черных брюках. Гермиона мысленно взвыла, почувствовав как загорается только от одного его вида, долбанная модель с маггловских журналов. Он вошел со своей фирменной полуулыбкой на лице, которую она ненавидела и обожала одновременно. Малфой явно ожидал новую словесную дуэль или язвительный спор, но каково же было его удивление, когда он встретился с ней взглядом. Он замер. Гермиона сидела спокойная, она не стала в страхе поправлять одеяло, не зная куда деть руки, не было также ни поджатых губ, ни страха в глазах. Напротив, она смотрела на него снизу вверх и этот взгляд был открытым и нежным, от чего Драко на мгновение забыл как дышать. Её глаза светились. — Все еще жива Грейнджер? — Протянул он с усмешкой, стараясь скрыть свое растерянное состояние за маской высокомерия, что была привычна для него. — Латынь не утомила тебя? Где твой яд? Я ожидал, что ты накинешься на меня с порога и заявишь, что мои родовые книги, это пережиток темного средневековья. Гермиона чуть выпрямилась, внезапно желание прижаться к нему всем телом, которое захватило её как только он зашел, смешалось с волной раздражения. — Книги, и правда, были полны странной идеологии и бреда, Малфой. — Голос её был твердым, хотя внутри все дрожало. Омега же вообще была зла на неё за то, что она спорит с Альфой, вместо того, чтобы прижаться и сдирать с него одежду. — Идея о том, что Омега колыбель для стихии, выглядит просто как оправдание для того, чтобы запереть женщину в четырёх стенах Мэнора. Драко усмехнулся и подошел к ней ближе, потом чуть задумался и сел. Она не отодвинулась, лишь стала тяжелей дышать и, когда он посмотрел ей в глаза, увидел, что зрачки её расширились и горели от страсти. Он приложил руку ко лбу, это будто стало его ритуалом. Она снова горела. — Что ж, ты ошибаешься, в Мэноре намного больше, чем четыре стены. Но это так типично для тебя, ты даже нашла повод поспорить с законами природы, Грейнджер. — Он взглянул на неё, придвинул к себе её руку и начал гладить кисть костяшками пальцев. — Что же ты и твой гениальный ум думают о «штормовых» Альфах? Поделишься со мной? Тоже назовёшь это бредом? Гермиона медленно потянула к нему свободную руку. Её такая нежная и хрупкая дрожащая рука легла ему на колено. — Я прочитала, Драко, — кажется, это было впервые, когда она так спокойно и нежно произнесла его имя. — Я прочитала и я… Я поняла. Я признаю, мы, действительно, резонируем, очень. Книги объяснили мне технически, но не думай Малфой, что это делает меня твоей собственностью теперь. Биология это не контракт. Драко резко, но не болезненно, перехватил её подбородок и заставил её смотреть глаза в глаза. — Ошибаешься, моя сладкая. Как же ты ошибаешься. В нашем случае это именно контракт, который подписала магия. Ты можешь сопротивляться, но посмотри на себя, — он медленно перевел взгляд на её руки, которые покоились на его бедрах и мышцах живота. — Твоя сущность уже выбрала. Ты горишь подо мной, а твоё ядро почти что скулит от жажды. Гермиона почувствовала, что глаза снова наполнились влагой. Это было от бессилия. Она даже не заметила, что творили её руки, будто они жили от неё отдельной жизнью. Она не могла ему противиться, да, она сейчас пыталась что-то говорить ему, но на самом деле она была уже мокрой, смазка текла по её бедрам и она знала, что он это чувствует. Он знал это. И это было несправедливо. — Это низко, Малфой, использовать мою течку как аргумент в споре. — Это честно, Гермиона, — холодно сказал он, но в этом холоде не было злости. Он придвинулся к ней ближе, и она чувствовала, как воля полностью покидает её. — Ты невыносим, — прошептала она ему в грудь. — И твои методы… они ужасны. Но я думаю… я согласна. Сказать по правде, это не первый раз, когда моя магия откликается на тебя. Ты просто этого никогда не замечал. — уже тише и грустно сказала она, опустив глаза. Драко проигнорировал её последнюю реплику, не желая сейчас выяснять что-либо потому, что его Альфа прямо сейчас сошел с ума от её «согласна». Он обхватил её лицо ладонями. Поцеловал ее и усадил на колени. — Ты серьезно, Гермиона? Ты готова принять это? — Думаю, да. Я хочу принадлежать тебе, — выдохнула она тихо, будто ей было больно признавать это даже себе, не говоря уже о том, что она сказала это вслух ему. — Книги говорят, что без тебя я никогда не буду целой. Я чувствую это здесь, — она приложила его ладонь к своей груди, где бешено колотилось сердце. А потом спустила её ниже туда, где находилось магическое ядро. — Твоя магия нужна мне, Драко. С тобой мне не страшно и с тобой я чувствую себя на своем месте. Я не говорю «да», Малфой. Я просто объясняю, что поняла теорию. Драко тихо рассмеялся, и, этот звук отозвался в ней волной чистейшего удовольствия. — Ты знаешь, что ты невыносимо упрямая ведьма? Даже сидя на моих коленях, прижимаясь ко мне, такая мокрая, ты пытаешься оставить за собой последнее слово. Упрямая ведьма. Будь строптивой сколько хочешь, Грейнджер. Мне это даже нравится. Но ты будешь моей. И не только потому, что этого хочу я, ты сама без этого не сможешь. Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе боли. Ты будешь моей лучшей Омегой в этом мире. Моя маленькая, но большая гордость. Гермиона закрыв глаза застонала, чувствуя как его пальцы гладят ее грудь. Она будет, будет бороться с ним за каждый дюйм своей свободы. Но это ведь не мешает отдаться ему, чувствовать все так ярко, быть его… — Научи меня, Малфой. — Выдохнула она, не открывая глаз и обведя кончиком языка свои губы. — Расскажи про обряд. Я хочу знать каждую деталь. Драко хищно улыбнулся, прижимая её к себе крепче, запуская руки в её волосы. Он прижался губами к ней и проговорил прямо в них: — О, мы разберем каждую руну, моя дорогая Омега. Каждую чертову руну. Вечер окончательно накрыл больничное крыло уютным полумраком. Драко еще не ушел, он сидел с Гермионой прижимая её к себе. Омега давно растворилась в его присутствии, но её мозг все еще отчаянно пытался анализировать и понять происходящее. — Не уходи пока, Драко. — Попросила она нервно, когда он поправил одеяло. — Я хотела еще спросить. Ты сказал, что «узел»… это не только магия. Расскажи, как это будет? Как это будет для нас? Она запнулась на слове «узел» и густо покраснела, отчаянно надеясь, что в полумраке он не заметит. Отвернулась в замешательстве, но тут же поняла, что это не ускользнуло от его внимания, потому что Малфой уже тихо смеялся. Она уже было собиралась обидеться и сказать ему что-то язвительное, когда поняла, что этот смех не был издевательским. Он был… милым? Его, вероятно, забавляло это. Драко, действительно, позабавило и даже невероятно трогало то, как эта умная ведьма спокойно цитировала трактаты сложной нумерологии, но смущалась как маленькая школьница, когда речь заходила об обычной человеческой анатомии или биологии их союза. — Грейнджер, ты само очарование, когда краснеешь, — он мягко коснулся пальцем её пылающей скулы, заставляя снова посмотреть на него. — Ты боишься физиологии? — Просто это так непривычно. Ну знаешь… — Смущенно пробормотала она. — Я не знала ничего об этом, не интересовалась и у меня даже нормального опыта не было, а тут… В книгах об альфах и омегах весь процесс описан очень технически. — Ты должна понимать, Гермиона…описанное там просто сухое разъяснение. Секс между нами, особенно первый, будет как будто мы синхронизируем наши души. — А как будет потом? Течки… они продолжатся? Драко кивнул, его пальцы нежно поглаживали её ладонь. — Да, они продолжатся. Это цикл твоей магии, но после того, как я тебя запечатаю, всё изменится. Ты больше не будешь метаться в лихорадке, сгорая заживо в одиночестве. Они станут мягче и превратятся в период нашей глубочайшей близости. Мы будем проводить их вместе, Гермиона. Все время, пока они будут, я не отойду от тебя ни на шаг. Моя магия будет постоянно подпитывать твое ядро, а твоё успокаивать мой шторм. Это станет временем нашего… только нашего и только для нас … абсолютного мира. Гермиона закусила губу, обдумывая его слова. — Значит, синхронизация наших душ? — Именно. В тот самый момент наши запахи смешаются, мы создадим уникальный магический фон. Сейчас вокруг нас постоянно искрит магия. Это потому, что мы еще не запечатаны. Наши ядра пытаются дотянуться друг до друга, но не находят окончательного выхода. Этот резонанс будет терзать нас, пока мы не завершим начатое. — Хорошо, а что чувствует Омега? Во время узла? — Говоря это, она потерлась о его бедра, было невыносимо просто обсуждать это. Её обдавало волной жара. — Это будет чувством завершенности. Течка – это голод магии, а Альфа будет ее пищей. Когда мы станем одним целым, «хранилище» наконец-то успокоится. Твоё тело будет умолять о моем узле, потому что именно в этот момент магия запечатывает связь. — Он наклонился к её уху и шепотом, интимно, прошептал. — Узел это как замок, физический. Когда он сформируется, это будет выброс энергии. Именно тогда я поставлю метку – укушу тебя. — Он провел языком по её шее в том самом месте, оставив влажный след. — Магия, моя магия, Грейнджер, вольется в тебя через этот укус, буря стихнет. Всё стабилизируется – ты перестанешь гореть, я перестану испытывать эту разрывающую ярость. Это было так возбуждающе. Все, что он говорил. Гермиона задрожала всем телом, в её голове она уже представляла их двоих, голыми и завершающими ритуал. Но было, то что пугало её, она хотела узнать, успокоить себя. — И это неизбежно приведет к детям? Ты упомянул что министерству нужны…дети? Драко замер, глядя на неё серьезно и вместе с тем с какой-то скрытой нежностью, он огладил её живот через ночнушку и прильнул к её губам в поцелуе прежде, чем ответить. — Да, Гермиона, это путь к продолжению Рода. Твоя природа после запечатывания сама начнет требовать этого. Ты захочешь носить моего ребенка, и это будет твоим самым естественным желанием в мире. Первородные омеги созданы для того, чтобы давать жизнь сильным Альфам. — Я… я не думаю, что готова к детям, Драко, — поспешно добавила она, видя его азарт и огонь в глазах после сказанного. Она судорожно прижала ладонь у животу. — Мне нужно столько всего сделать… Я думала … У меня были планы… Я боюсь, что потеряю себя в этом. Драко на мгновение сжал её чуть сильнее, чем следовало, но тут же ослабил хватку. Его взгляд стал тяжелым и собственническим. Его Альфе не понравилось то, как она со страхом это говорила, ему не нравилось, что она не хочет детей. Альфа требовал закрепить её в узле, заполнить её и оплодотворить. Драко постарался успокоиться и заглушить рокочущий гнев внутри себя. — Мы подумаем об этом, — процедил он, и в его голосе прорезались властные нотки. — Я не стану заставлять тебя завтра же. Но и ты не обманывай саму себя. Как только узел будет сформирован, твоя природа заговорит громче твоего разума. Наступит день, и ты сама будешь умолять меня об этом. Будешь просить, чтобы я заполнил тебя до краев и дал тебе ребенка. Это заложено в твоей крови и ты не сможешь этому сопротивляться. Гермиона хотела возразить, но слова застряли в горле. Что-то в нем сейчас пугало её. Он выглядел уверенным и опасным, пугающе убежденный в своей правоте. Это заставило её Омегу внутри вздрогнуть, она и сама горела желанием поскорее осчастливить Альфу. Она молчала некоторое время, но было еще кое-что, о чем она хотела сказать ему и это очень сильно пугало её. Она тихо произнесла: — Есть еще кое-что. Я не готова афишировать это сейчас… В школе. Гарри, Рон… они не поймут. Они возненавидят меня или попытаются «спасти». Я хочу, чтобы это осталось между нами, пока мы здесь. Пожалуйста. В ту же секунду как прозвучали её слова, атмосфера в комнате резко поменялась. Драко резко отстранился и нахмурился. Глаза вспыхнули яростным серебром. Его Альфа внутри буквально взвился на дыбы. Скрывать свою омегу? Альфа хотел заявить права на весь мир, выйти в Большой зал и показать всем, чья она. — Втайне? — Его голос был ледяным, а в груди зародился настоящий рык. — Ты предлагаешь это мне, Альфе Рода Малфой? Когда я чувствую твой запах за три этажа? Когда моя магия уже сплетена с твоей? Он резко вскочил и начал гневно мерить шагами комнату. От него исходили волны гнева, Гермиона сжалась и расширила глаза от страха. Ей это не нравилось, ей хотелось плакать, она хотела вернуть всё, как было. Она думала это правильно, она собиралась ему разъяснить все до того, как он разозлится, но не успела. Поэтому она самым нежным голосом заговорила с ним: — Драко, пожалуйста… это для моей безопасности. Я не хочу говорить им, я не знаю, что они могут сделать в гневе. Он остановился и посмотрел на неё так, будто увидел впервые. Гнев в его глазах боролся с расчетливым умом слизеринца. Через минуту он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, заставляя себя успокоиться. Разум победил, хотя Альфа внутри всё еще продолжал яростно скрестись. Она была права, чертова заучка. — Ты права, — гневно выплюнул он, всё еще тяжело дыша. — К черту мои инстинкты. Если Министерство узнает, что ты Первородная омега до того, как мы проведем обряд в Мэноре, они выкрадут тебя прямо из этой грёбаной школы. Для твоей безопасности… — Он поморщился, как от физической боли. — Мы поиграем в эту игру. Возможно, будет даже весело. Пусть долбанный Уизли и Поттер думают, что ты просто заболела. Малфои умеют хранить секреты лучше всех в Британии. Но знай – мне это ненавистно. Гермиона облегченно выдохнула и осторожно потянулась к нему. Он начал успокаиваться, кажется, это правда, она все-таки имеет на него влияние. Она задумалась, как они дошли до этого. Грязнокровка Грейнджер и Чистокровный сноб Малфой всерьёз обсуждают будущее. Просто невероятно, в это точно никто не поверил бы. — Спасибо. И… еще кое-что, я правда переживаю за это. Твои друзья и твоё окружение. Как они воспримут меня? Я для них… — Она запнулась. Было неприятно и где-то снова что-то кольнуло. Она ощущала это странно. Было чувство, как будто она не достойна его? Их? Мерлин, почему её это вообще должно волновать… Однако, волновало. — Ты знаешь, кто я для них, кем я буду. Грязнокровка. Они ведь не примут меня. Драко подошел обратно и снова сел рядом, его гнев медленно сменялся холодной решимостью. Он называл её так много раз за всё время их учебы. Раньше это, правда, было важно для него. Он презирал её за это, считал себя выше. Но сейчас что-то изменилось. Ему была омерзительна эта мысль, это слово, то, что она так не уверена в себе. Блядь, кажется, именно из-за него это и случилось. Он сделал это с ней. Он назвал её так первый. Малфой взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на него и уверенно сказал: — Моё окружение примет тебя так, как я прикажу им, Гермиона. Я будущий глава Рода Малфой. Блейз и Тео уже знают о тебе и твоей ценности. Что касается остальных… — Он криво усмехнулся. — Те, кто посмеет косо посмотреть на тебя или вспомнить старые прозвища, быстро поймут, насколько остры клыки у Альфы, чью Омегу задели. Ты станешь в будущем Леди Малфой. И это имя заставит их склонить головы, кем бы ты ни была до этого. Гермиона уткнулась лбом в его шею, чувствуя, как его уверенность унимает её страхи. Однако, она заметила, что он говорил о её ценности. Боже, почему ей не плевать, почему её волнует это. Но Драко снова воспринял ее молчание, как согласие. Видимо, он так и не увидел, что творится у неё в душе. Возможно, оно и к лучшему, в конце концов, он не клялся ей в любви и не объяснял свой выбор ей. Он был изначально честен перед ней. — Моя нежная, глупая омега, — прошептал он, и в его голосе снова прорезался тот самый смешливый тон. Драко снова поднялся, чтобы уйти в свою гостиную, но Гермиона вдруг крепко схватила его за руку. Её пальцы мелко дрожали, а посмотрев в её глаза он увидел там такую мольбу, что у него защемило в груди. — Драко… прошу тебя… останься, — выдохнула она, покраснев еще сильнее, чем при разговоре об узле. — Не уходи сегодня. Мне… страшно одной, мне очень плохо тут, мне больно. Когда ты рядом, магия внутри затихает. Пожалуйста. Малфой замер, по её щекам в немом молчании текли слезы. Его Альфа, который все еще не угомонился от обиды из-за предложении о тайне, вдруг удовлетворенно рыкнул. Потребность омеги в защите, её прямая просьба о присутствии были высшим признанием его силы. Он медленно снял рубашку, бросив её на кресло и стащил туфли. — Подвинься, — негромко приказал он ей. Гермиона послушно отодвинулась к краю кровати, освобождая место. Драко лег рядом и потянул её на себя. Она прильнула к нему всем телом, чувствуя, как его холодная аура мгновенно начинает впитывать её лишний жар. Его рука легла ей на талию, притягивая еще ближе, а пальцы другой руки начали лениво перебирать её волосы. — Салазар, Грейнджер. Ты пахнешь так, что я едва сдерживаюсь, — пробормотал он ей в макушку. — Если бы это не было так важно… если бы я не дал слово отцу… — Драко… — Она прижалась к нему еще ближе и захныкала. Драко не ответил, вместо этого он рывком приподнял её и усадил на свои бедра, крепко вжимая в них. Гермиона вскрикнула от неожиданности и ощутила его чудовищное возбуждение через слои ткани. Его член, напряжённый до предела, упёрся прямо в её пульсирующий, истекающий соком центр. — Раз ты хочешь практики, моя милая, давай я покажу тебе… — Прорычал он и его голос вибрировал от еле сдерживаемой страсти. Он крепко сжал её ягодицы, плотно прижимая к себе, заставляя её почувствовать каждый сантиметр своего возбуждения. Гермиона обхватила его шею, чуть наклонилась к нему и целуя запустила пальцы в его светлые волосы. — Двигайся для меня, Гермиона, — прошептал он, кусая за нижнюю губу и оттягивая её назад. — Почувствуй, как твой Альфа хочет тебя. Только мы. Она начала медленно и неловко покачиваться, имитируя соитие. Он направлял ее, держа одной рукой ее бедро, а второй исследовал её тело. Трение ткани о ткань создавало мучительное, но сладкое напряжение. Гермиона застонала, пряча лицо в его плече. Её течка, подгоняемая его близостью, требовала большего, требовала избавления. Окунаясь в его запах, ловя губами его дыхание, Гермиона чувствовала, как теряет последние капли своей воли, она плавилась, медленно сходила с ума. Растворяясь в нем. Только он. Драко расстегнул брюки, освобождая свою плоть. Потянув сорочку вверх, он нетерпеливо, в одно движение, стянул её и бросил на пол. Следом за ней полетело разорванное белье. Когда его горячий, пульсирующий член коснулся её обнаженного живота, Гермиона судорожно вздохнула. Он был огромным, обжигающим и невероятно твердым. Драко перехватил её за талию и начал медленно вести её вверх и вниз так, чтобы его головка с нажимом скользила по её складкам, каждый раз задевая набухший клитор. — О-ох… — Сорвалось с губ Гермионы. Эти ощущения были слишком острыми, слишком приятными и чувственными. Трение его разгоряченной плоти о её сверхчувствительную кожу вызывало в ней электрические разряды. Она чувствовала, как капли её смазки делают скольжение еще более плавным и сводящим с ума. — Почувствуй, какой я твердый для тебя, — шептал он ей, кусая за шею и сразу целуя, чтобы смягчить боль. — Я хочу войти в тебя так глубоко, чтобы ты забыла собственное имя. Но сегодня… сегодня ты просто будешь чувствовать мою власть. Драко начал двигаться быстрее и имитировать толчки. Чуть позже, откинувшись на подушки и немного ослабив хватку, он позволил ей самой задавать ритм, но его руки продолжали направлять её. Его большой палец нашел её клитор и начал методично, с нажимом, стимулировать его. «Боги, как же она пахнет», — думал Драко, задыхаясь от близости. — «Она плавится в моих руках. Моя маленькая, гордая ведьма превратилась в жаждущую суку». Гермиона почти не соображала. Она чувствовала только твердость его тела под собой, жар его кожи и этот невыносимо прекрасный ритм. Она начала двигаться быстрее, толкаясь бедрами навстречу его нажимам. Каждый раз, когда его член проводил по её клитору, она содрогалась, а её магия выбрасывала золотистые искры. — Да, вот так, умница, — рычал Драко, его вторая рука сжала её грудь, терзая сосок. — Посмотри на меня, Грейнджер! Смотри, кто доводит тебя до этого состояния! Гермиона открыла затуманенные глаза и пыталась сфокусировать свой взгляд на нём. Его лицо было полно яростного желания, а зрачки затопили всю радужку. — Драко… пожалуйста… позволь… я сейчас… — Она уже захлебывалась в своих стонах, не понимая, где заканчивалась она и где начинался он. — Давай, моя Первородная. Отдайся мне. Кончай. Покажи, как сильно ты меня хочешь, — он ускорил движения пальцев, доводя её до грани. — Ты будешь умолять меня о большем, когда мы окажемся в Мэноре. В тот самый момент её унесло в ослепительный оргазм, Гермиона выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Она почти кричала, захлебываясь стонами, пока её мышцы судорожно пульсировали, пытаясь сжать пустоту. Золотистая вспышка озарила комнату, Драко, не выдержав, последовал за ней. Он кончил мощными толчками, орошая свой и её живот. Его рык потонул в её крике. Они тяжело дышали. Гермиона обмякла на его груди, не обращая внимание на смесь из их выделений. Сердце колотилось как у загнанного зверька, а тело все еще слегка потряхивало от пережитого удовольствия. Драко крепко прижал её к себе, вдыхая запах её удовольствия. Его Альфа был сыт, но желал большего. Он ждал того дня, когда между ними не останется никакой преграды. — Ты была идеальна, — прошептал он, когда дыхание немного выровнялось. — Теперь спать, моя маленькая ненасытная ведьма. Он бережно стер следы их близости краем простыни и уложил её рядом, накрывая одеялом. Гермиона прижалась к нему, пряча лицо в его груди. Лежа рядом с ним, переплетаясь ногами и слушая ритм его сердца под своей ладонью, она внезапно осознала, что страхи, споры и правила отступают. Магия не искрила, она текла спокойно. Ее окутывал его запах и защита, сильно хотелось спать. — Спи, — прошептал он, целуя её в щеку. — Я никуда не уйду. Уже на грани сна она почувствовала, как он поудобнее перехватил её, заключая в кольцо своих рук. Она заснула в его руках, а Драко еще долго смотрел в потолок, думая о том, насколько это было странно. Он чувствовал эту связь, связь их душ, что нашли покой друг в друге. Где-то на подкорке его сознания вертелась мысль, которую он не готов был пока подпускать ближе, но уже чувствовал всем нутром – Его жизнь принадлежит этой женщине без остатка. Слабые лучи солнца пробивались в окна, через плотно закрытые шторы, озаряя комнату золотой полоской света. Гермиона приоткрыла глаза и ощутила насколько ей хорошо. Её тело казалось лёгким, а разум чистым. Жар, кажется, почти полностью покинул её тело, оставив после себя только приятную истому в мышцах от пережитых оргазмов за эти дни. Она пошевелилась и чуть приподнялась. Драко все еще был здесь, он спал положив одну руку под нее, а второй обнимал её за талию. Это казалось ей таким правильным. Она взглянула на его лицо, во сне он был непривычно спокоен и расслаблен. Она любовалась и размышляла о случившемся. Течка закончилась, она Первородная, она согласилась принадлежать Малфою и у них была ночь, которую она точно не могла назвать просто помощью для их бушующих стихий. Внезапно она уставилась в одну точку на стене потому, что вдруг осознала, что совершенно не знает что делать. Холодный страх сковал ее тело. Рон. Его лицо всплыло перед ней, его непоколебимая вера в их совместное будущее. Он все еще считал себя её парнем, Ох Мерлин, он, вероятно, сейчас беспокоился и ждёт ее возвращения. Она настолько растворилась в Драко, что даже ничего не сказала друзьям. Не передала даже весточки Рону. Вопросы сыпались на нее градом: что он сейчас думал? Они искали её? Где они и что вообще им сказали? Ох чёрт, — она глубоко вздохнула. А что делала она сама? Наслаждалась и теряла себя в объятьях их врага. Она не любила Рона, не хотела его и её магия его не принимала точно. Его запах был для неё чужим, его прикосновения вызывали отторжение. Она сильнее прижалась к Драко. Хотелось не думать, лучше уж снова тонуть в желании к Драко. — О чем ты так громко думаешь, Грейнджер? — Раздался сонный, чуть хриплый голос около её уха. Драко открыл глаза и поцеловал её в макушку. Заглянув в его штормовые глаза, она увидела искры вчерашнего торжества. — Драко… — Она нервно съёжилась в его руках ,что заскользили по ее спине. — Что мне делать? — Она наблюдала, как он вскинул бровь в вопросе. — Что мне делать с Роном… Малфой мгновенно подобрался, расслабленность исчезла и мышцы напряглись. Взгляд из теплого превратился в хищный. — Уизли? — Он будто выплевывал горечь, когда произносил его имя. — Ты еще переживаешь об этом недоразумении? — Он мой друг и он был моим… — Видя, как темнеет его взгляд, она решила не продолжать эту фразу. — Он не заслужил, чтобы я вдруг просто исчезла. Я боюсь его реакции и Гарри тоже. Драко резко сел на кровати. Его взгляд стал жёстким. Он чуть сжал её руку. — Послушай меня, ты теперь часть моего мира. Твоя связь с рыжим закончилось в ту секунду в библиотеке. Ты не можешь с ним быть физически, твоя магия не пустит его. И друзьями вам тоже, скорее всего, не быть, не думаю, что я допущу это. Да, это жестоко, но это правда. Чем быстрее ты это поймешь и решишь, тем лучше. И тем меньше проблем будет у него. — Тут он склонил голову, давая ей время осознать сказанное. — И ты не скажешь им ни о чем-либо, что случилось с тобой. Я не доверяю им. А что касается Поттера. Ты говоришь, что он твой друг, тогда он примет любое твое решение. Мои друзья делают так. Гермиона кивнула, не желая рушить тот хрупкий мир, что сейчас царил тут, но на глазах наворачивались слезы. Её прошлая жизнь рассыпалась, как карточный домик. — А теперь тебе пора привести себя в порядок. — Драко встал и начал одеваться с безупречной грацией аристократа. Она ненавидела и любила это в нем. — Мадам Помфри будет тут через минут десять. Сегодня ты наконец-то выйдешь отсюда. Нам обоим нужно готовиться к экзаменам, ты еще помнишь о них или я смог выбить их из твоей головы? — Он усмехнулся. — Я попрошу Северуса что-то придумать для нас. Дверь в палату открылась почти сразу после того, как Драко успел наложить на себя дезиллюминационные чары и выскользнуть в коридор. Вошла Мадам Помфри. Она окинула Гермиону внимательным, изучающим взглядом, задержавшись на её лице чуть дольше обычного. — Что ж, думаю, вас можно выписывать мисс Грейнджер. — Сухо произнесла целительница. — Ваши показатели стабилизировались, вы выглядите довольно бодрой. Магический фон ровный, но советую не перенапрягаться. И еще держитесь подальше от стрессовых ситуаций. — Спасибо, Мадам Помфри, — Гермиона быстро одевалась, стараясь не смотреть ей в глаза. Ей казалось, что та видит её насквозь. Когда она вошла в большой зал, завтрак уже подходил к концу. Ученики не спешили расходиться, они болтали между собой: кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кто-то обсуждал лекции, кто-то читал книги. Гермиона старалась держаться уверенно, ей казалось, что мир видит прежнюю Гермиону, но внутри неё все было по-другому. Она подошла к Гриффиндорскому столу и её сердце забилось чаще, когда она увидела две знакомы макушки. — Гермиона, — Рон вскочил первый, едва не опрокинув кувшин с тыквенным соком. — Мерлин, наконец-то ты вернулась! Мы так волновались! Он бросился к ней и попытался её обнять. Она инстинктивно дернулась назад и это не ускользнуло от Гарри, который тоже поднялся что бы встретить её. — Рон, прошу осторожней, — она попыталась выдавить дружелюбную улыбку и почувствовала себя фальшивкой, самой худшей актрисой в мире. — Я все еще немного слаба. Мадам Помфри сказала, что у меня была тяжелая форма магического истощения, я думаю я слишком переволновалась из-за экзаменов. Ну вы знаете… как это важно для меня. — Гермиона, ты выглядишь как-то иначе. По-другому, — мягко сказал Гарри, внимательно разглядывая её. — Лихорадка прошла, мне правда было не хорошо. — Она присела на скамью, стараясь не смотреть в сторону слизеринского стола. Интересно, он сейчас там? Она чувствовала на себе пристальное внимание. Рон сел рядом с ней и накрыл её руку своей, крепко сжимая. — Мы места себе не находили. К тебе не пускали, я хотел прорваться, но Мадам Помфри что-то твердила о том, что ты на строгом карантине и тебе нужен покой. Ты в порядке? Скоро экзамены, ты пропустила лекции. Без тебя было тяжело, нам нужно столько времени, чтобы все повторить и подготовиться. Ты справишься? Гермиона смотрела на его руку, лежащую на её ладони. Ей хотелось отдернуть её и смыть это прикосновение. Она еле сдерживала себя, чтобы не быть грубой. Оно казалось… неправильным. Она отметила то, что его прикосновения не вызывали в ней ровным счетом ничего. Не было того электричества, которое прошивало её насквозь от одного голоса Драко. — Да, Рон. Все будет хорошо, я почти восстановилась и теперь мне нужно больше времени, чтобы нагнать то, что я пропустила. — Ответила она и потянулась за тостом, хотя вовсе не хотелось есть. Только так она смогла освободить свою руку из-под его. — Экзамены это очень важно. Мы должны сосредоточиться на них, от этого зависит наше будущее. Ложь ложилась горьким привкусом на её языке. Рон улыбался и строил планы на вечер, она же только думала о том, что скоро ей придется столкнуться с Драко и как ей скрывать то, что происходит между ними от друзей. Её двойная игра не сулила ей ничего хорошего, потому что ставки были высоки. Это точно было важнее, чем экзамены и это пугало её. Вечером перед ужином, она направилась в библиотеку и села за свой любимый стол в самом углу. Тут было тихо, она вытащила книги и приготовилась заниматься. Пока она переписывала лекцию, что одолжила у Парвати, рядом отодвинулся стул. Подняв глаза, её сердце замерло. Малфой опустился на стул рядом. — Что ты тут делаешь? — Зашипела она, откинув прядь распущенных волос. — Нас увидят вместе. Как прикажешь это обьяснить? — Успокойся, Грейнджер. — Он вытащил какой-то пергамент и бросил на стол. — Нам дали совместный проект для Слизнорта. — хитро подмигнул он. Она уставилась на пергамент. Это была идеальная легенда, прикрывающая то, что на самом деле происходило между ними и позволяющая им свободно находиться рядом. Малфой был зациклен на контроле. Чертов придурок. Гермиона вздохнула и продолжила заниматься. Судорожно сжимая перо склонившись над пергаментом, она пыталась перевести сложную руну, но мысли путались. Присутствие Драко рядом ощущалось властным теплом, от которого её Омега вибрировала и просила прильнуть к нему в жарких поцелуях. Она постоянно елозила на стуле, пытаясь унять свое неконтролируемое желание. Драко сидел в пол оборота к ней, лениво листая книгу. Его аура Альфы обволакивала как кокон. Внезапно его рука опустилась под стол. Гермиона вздрогнула, когда почувствовала как его ладонь уверенно легла на её бедро. Он не делал ничего резкого, только сжал пальцы, сминая ткань юбки. Жар этого прикосновения заставил ее слегка раздвинуть ноги. — Грейнджер, ты снова отвлекаешься, вернись к переводам, — его шепот был холодным, но в нем звенело желание. — Сфокусируйся. Малфои не терпят посредственности, даже в учебных проектах. Его пальцы дразняще скользили под край юбки. Гермиона затаила дыхание. Она чуствовала, что была уже насквозь мокрая. Влага пропитала шелк белья. Когда Драко добрался до ее трусиков, он усмехнулся. Бесцеремонно отодвинув край белья, коснувшись, он провел пальцами по ней, собирая влагу и растирая, а потом погрузил пальцы в её горячее нутро. Гермиона зажмурилась, вцепляясь в край стола. Драко начал методично терзать её изнутри, то загибая пальцы, то проталкивая их глубже, вызывая тем самым новые всплески влаги, которая уже стекала по его руке. — Ты такая мокрая там, — довольно зашептал он ей на ухо и усилил напор. — Такая горячая. Так сжимаешь мои пальцы внутри. Продолжай писать, Гермиона, не отвлекайся. Будь для меня хорошей девочкой. И не бойся, никто не увидит. От этих слов закружилась голова. Она тяжело дышала. Пытаясь совладать с собой и не уронить перо, дрожащей рукой потянулась к чернильнице, когда услышала голос Гарри, где-то за разделяющими стеллажами. — Гермиона? Она замерла, но Драко не вынул руку. Напротив, он еще глубже ввел пальцы, заставляя её беззвучно раскрыть рот. Она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Его пальцы слегка пошевелились внутри неё, предупреждая о последствиях любого движения. Из-за стеллажей вышли Гарри и Рон. Рон выглядел хмурым и злым. Он, как слабый Альфа, чувствовал смутное беспокойство, но его гнев на Малфоя застилал глаза, превращая любое подозрение в простую ненависть. Гарри, будучи бетой, не ощущал этих всплесков . Однако, он знал Гермиону очень хорошо и его интуиция заставляла его обратить внимание на перемены в её поведении. — Гермиона мы получили твой патронус. Мы подумали проверить все ли нормально. — Сказал Гарри, смотря на нее из-за под очков. — Все хорошо? — Вы еще долго? — Грубо спросил Рон, обрывая его. Он не решался подойти вплотную к столу и стоял чуть поодаль. Гермиона молилась, чтобы он ничего не заметил, хорошо, что она сидела вплотную к высокому столу и освещение тут было тусклым, отбрасывая на них тень. Малфой сказал, что никто не увидит, что он имел в виду? Это было ужасно, она побелела от страха, но возбуждение её не покинуло. Малфоя же это, кажется, даже забавляло. Эта пикантная ситуация и смешанные чувства, внезапно вызвали в Гермионе просто сумасшедшую волну чувств. Она была на грани и ей казалось, еще секунда и она просто рассыпется в оргазме прямо тут – перед друзьями с рукой Малфоя между ног. Чувства, что нахлынули на неё были для неё сродни бомбы. И в этот момент Рон, не дожидаясь ответа, сел напротив и накрыл свободную руку Гермионы своей ладонью. Драко замер. Его глаза вспыхнули яростным серебром. Гермиона физически почувствовала, как его мышцы напряглись. Альфа внутри буквально взревел от ярости. Чужак посмел коснуться его Омеги. Чтобы наказать её за это прикосновение и одновременно заявить свои права, Драко резко и грубо нажал большим пальцем на её клитор, продолжая двигать остальными пальцами внутри неё. Гермиона едва не вскрикнула, её тело выгнулось, а лицо залило краской. — Рон… — Выдохнула она, пытаясь высвободить руку. — Я… я сейчас приду. Идите. Мне нужно закончить… — Ты вся дрожишь, — Рон нахмурился, сжимая её ладонь крепче. — Малфой, ты её доконал! Ты её загонял со своими переводами! Ты что, заставляешь её работать за двоих? Она только вышла с лазарета и едва держится! Драко медленно поднял голову. Под столом он продолжал безжалостно доводить её до пика, его пальцы двигались всё быстрее, выжимая из неё еще больше смазки. — Мы учимся, — процедил Драко, и его голос был похож на рычание зверя. — Это то, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия. Убери от неё свои лапы. Ты мешаешь процессу, отвлекая своей суетой. — Да как ты… — Рон встал и попытался сделать шаг вперед, но Гарри придержал его за плечо, не сводя подозрительного взгляда с Гермионы. В этот момент Драко сделал последнее, сокрушительное движение сжав её клитор пальцами. Гермиона резко уронила голову на руки, волосы рассыпались по столу пряча её лицо. Она почувствовала, как её внутренние мышцы сокращаются и сжимают его пальцы. Её тело сотряс неконтролируемый оргазм. В глазах стояли слезы. Она надеялась, что для Рона и Гарри это выглядело так, будто у неё закружилась голова или вернулась слабость после недавней лихорадки от этой стычки. Драко резко встал переводя все внимание на себя. Когда он вынимал из неё руку, она почувствовала, как он прошелся мокрыми пальцами по её коже и убрал руку в карман брюк. Он повернулся к ней и игнорируя Рона и Гарри опустил руку на её лоб, будто проверял не начался ли у неё жар. — Думаю, на сегодня хватит, Грейнджер, кажется, ты реально переутомилась. Твой почерк стал неразборчивым под конец… Я доволен тем, как мы сегодня поработали, но думаю, что завтра тебе нужно постараться лучше. — Эй! Отойди от неё, придурок! — Рон сорвался, хватая Драко за плечо. — Какого черта ты её трогаешь?! Драко резко стряхнул его руку, и его аура Альфы ударила по Рону с такой силой, что тот невольно отшатнулся. Воздух вокруг затрещал предвещая что-то нехорошее. — Не смей ко мне прикасаться, Уизли, если не хочешь провести остаток года в больничном крыле, — голос Драко был ледяным. Драко развернулся и ушел, оставив после себя звенящую тишину. Рон тяжело дышал, сжимая кулаки. — Видала, какой наглый? — Зло воскликнул он. — Совсем попутал! Миона, ты чего? Идем отсюда. Тебе надо поесть и прилечь. Гарри смотрел на все происходящее нахмурившись, в его глазах плескался ужас происходящего. Он видел расширенные зрачки Гермионы и то, как она судорожно сжимает край стола. Что-то в том, как Малфой коснулся её, показалось ему слишком… личным. Не как у врагов. С чего вообще он трогал её и заботился о её самочувствии. Рон снова потянул её за руку, и на этот раз Гермиона почти вскрикнула от отвращения. Его прикосновение жгло, оно казалось грязным после Драко. — Не трогай меня, Рон! — Резко оборвала она его. — У меня просто… голова закружилась. Наверное, последствия лихорадки. И то, что ты делал, это было отвратительно! Ты вел себя как ребёнок! Я… я сама дойду. Мне нужно в дамскую комнату. Она вскочила и быстро побросав вещи в сумку, выбежала из библиотеки, чувствуя как по бедрам растекается влага, вызванная Драко и оргазмом. В голове набатом стучали его слова: «Постараться лучше». Она чувствовала тяжелый, анализирующий взгляд Гарри Поттера. Она понимала, что так их тайна будет висеть на волоске. Гермиона зажмурилась от понимания, что внутри она была слишком сыта и довольна этим унизительным публичным актом обладания ею, чтобы по-настоящему бояться.