Невеста Малфоя

Следующие несколько дней пролетели для Гермионы как в тумане. Она постоянно испытывала чувство вины. Каждое утро она просыпалась в своей спальне в башне Гриффиндора и чувствовала теперь тут себя чужой. Ей постоянно хотелось ощущать присутствие Драко. Он занимал все её мысли и её Омега находилась в постоянном беспокойстве, когда его не было рядом. Их совместные занятия были для неё единственным спасением. Официально, они делали совместный проект и переводили руны, но, на самом деле, они узнавали друг друга. Ей нравилось проводить с ним время, он был умным и интересным собеседником. После того случая Драко больше не доводил её до пика прилюдно, но его рука почти всегда лежала на её колене. Самым тяжелым в этих бесконечных днях было то, что ей приходилось притворяться перед Роном. Она пока так и не смогла разорвать с ним отношения, хотя применяла всю свою изобретательность, чтобы меньше проводить с ним времени наедине. Он повсюду следовал за ней, пытался обнять, планировал их совместное лето в Норе и каждое его прикосновение вызывало у Гермионы почти физическую тошноту. Развязка наступила во внутреннем дворике, когда он позвал её прогуляться и погреться под весенним солнцем, а она так и не смогла найти достойную причину отказать ему. Они прогуливались по вымощенным дорожкам, воздух был наполнен ароматом цветущих садов, когда Рон не сдержавшись начал разговор. — Да что с тобой происходит, Гермиона?! — Рон буквально преградил ей путь у фонтана, крепко схватив за плечо. Они стояли в маленьком, квадратном уголке, окруженным стенами школы. — Ты вышла из лазарета другой! Ты постоянно пропадаешь с Малфоем, ты не даешь мне даже взять тебя за руку… Ты постоянно где-то витаешь и стала очень холодной. Ты вообще меня любишь? Гермиона замерла и быстро оглянулась, некоторые студенты обратили на них свои взгляды. Ей было больно, но она знала, что момент истины настал и больше откладывать уже нельзя. — Рон… достаточно, я так больше не могу, — тихо произнесла она, опустив глаза вниз. — То, что было между нами… я больше этого не чувствую. Прости меня. Рон замер, его лицо начало наливаться пунцом и сливаться с цветом его волос. Шок в его глазах мгновенно сменился обидой и задетым самолюбием. — Что значит не чувствуешь? — Он сделал шаг к ней, но она все еще отводила глаза. Злость исказила его лицо и, когда он заговорил, его голос внезапно огрубел. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! Это была не просто просьба, это был приказ. Рон, ведомый инстинктом, пытался применить к ней свой Альфа-тон. Если бы его Альфа был силён, а она была бы обычной Омегой, это бы сработало как принуждение. Но сейчас у Гермионы это вызвало лишь злость, раздражение и отторжение. В это же время на террасе, возвышающейся над двориком, стояли трое слизеринцев. Блейз Забини лениво облокотился на перила, а Тео Нотт скрестил руки на груди, наблюдая за сценой внизу. Между ними стоял Драко и от него буквально исходили волны злости. — Только посмотри на этого идиота, — протянул Блейз, кивнув в сторону Рона. — Он пытается давить на неё голосом? Серьезно? Тео покосился на Драко и инстинктивно попятился назад. — Драко, успокойся и успокой свою магию, ты сейчас все тут разнесёшь. Малфой даже не обернулся на них. Его глаза сузились, в них сейчас буквально бушевало серебряное пламя. Внутри него Альфа рвал и метал. Какое-то ничтожество, слабак с едва теплящейся силой, посмел повысить голос на его Омегу? Посмел пытаться подчинить ту, кто принадлежала только Малфою? Его пальцы до хруста впились в каменные перила. — Если он еще раз откроет рот и использует этот тон, я вырву ему язык, — процедил Драко. Его голос был тихим, но в нем слышался рокот злости. Внизу, во дворе, Рон никак не мог уняться. — У тебя кто-то есть, да? — Рон сделал еще один шаг к ней, нависая всем телом. — Скажи мне правду, Гермиона! Кто этот ублюдок, из-за которого ты бросаешь меня после всего, через что мы прошли? — Рон, перестань, — Гермиона выпрямилась, злость разлилась по её венам, а в глазах мелькнула вспышка золота – её собственная магия восстала против его давления. — Нет никого и точно нет никакого ублюдка. Есть только я и мое решение. Нам обоим нужно время. Пожалуйста, уйди. Рон бросил на неё яростный, полный подозрения взгляд и сорвался с места, едва не задев её плечом. На террасе Драко медленно выдохнул, но его плечи все еще были напряжены. — Она справилась сама, — заметил Тео, пытаясь разрядить обстановку. — Твоя гриффиндорка может постоять за себя. Драко ничего не ответил. Он проводил взглядом уходящего Уизли. Он не считал его равным, но все равно был доволен, что она от него избавилась. Это к лучшему, она была свободна от этого прошлого и не будет иметь привязанностей. Вечером Гермиона вышла посидеть на берегу Черного озера с Гарри. Они давно уже не проводили время вдвоем. Солнце садилось, окрашивая воду в стальной цвет. — Гарри, ты же понимаешь, то, что случилось сегодня, это правильно, правда? — Тихо спросила она, глядя на гигантского кальмара, шевелящего щупальцами у поверхности. Гарри слушал её спокойно, без той агрессии, которую проявлял Рон. — Я ожидал, что это случится, Гермиона. Ты и Рон… вы как огонь и вода. Просто я не думал, что это произойдет так резко и грубо. — Я всегда это знала, Гарри, — призналась она, обнимая колени. — Я боялась признаться себе, боялась разрушить нашу дружбу, нашу троицу. Думала, что если соглашусь быть с ним, всё будет как прежде. А получилось, что я сделала только хуже. Теперь он злится и, что еще хуже, меня ненавидит, и я боюсь, что мы никогда не сможем просто поговорить. Гарри молчал, всматриваясь в её профиль, будто решал, стоит ли говорить то, что он собирался сказать. — Гермиона, я твой лучший друг и, мне кажется, что я вижу то, чего не видит Рон. Он ослеплен обидой и злостью, он всегда был эмоциональным. Он повернулся к ней и его взгляд стал серьезным. Гермиона пыталась понять, что именно он хочет этим сказать. — Скажи мне честно, Малфой, он тебя шантажирует? Гермиона вздрогнула, её сердце пропустило удар. — Что? Гарри, Нет! С чего ты такое говоришь? — Я заметил, что в последнее время ты защищаешь его в каждом разговоре. Ты проводишь с ним больше времени, и, ваше общение, оно не только в библиотеке. И еще я заметил, что ты часто высматриваешь его… Гермиона, если он нашел способ давить на тебя, если он угрожает тебе или что-то еще… — тут Гарри смутился, — просто скажи мне, хорошо? Мы найдем выход. — Гарри, нет! Это не то, что ты думаешь! — Она вскинулась и в её голосе прорезались нотки, которые заставили Поттера нахмуриться. — Драко… он не такой. Он помогает мне. Этот проект… он очень важен. Малфой ведет себя… достойно. Это пламенная речь и фанатичная защита Малфоя напугала Гарри больше, чем если бы она расплакалась. Он увидел в её глазах не страх, казалось, она, действительно, не была жертвой. Но её глаза, они светились и в них было нечто гораздо более глубокое. — «Драко»? — Переспросил он. — Ты называешь его по имени? Гермиона густо покраснела и отвела взгляд. — Мы… мы просто много работаем вместе. Это его имя и я устала, просто устала от вражды, Гарри. Да, и он тоже иногда называет меня по имени. Поттер вздохнул и положил руку ей на плечо, притягивая её в дружеское объятие. — Послушай. Ты должна знать, что я всегда тебя пойму и поддержу. Что бы ни происходило, но будь осторожна. Это Малфой. — Я знаю, Гарри. Спасибо, тебе не стоит переживать, правда. — Она натянуто улыбнулась. Врать другу ей правда не нравилось, она испытывала к себе чувство омерзения. В этот момент часы на башне пробили семь вечера. Гермиона спохватилась, вскакивая с травы. — О, Мерлин, я опаздываю! Прости, но мне правда пора бежать, у нас сегодня важная часть исследования. — Опять к нему? — Смиренно вздохнув тихо спросил Гарри в след. Гермиона бежала в сторону замка, не замечая никого и ничего вокруг. После этого ужасного дня и такой ужасной ссоры с Роном, где он унизительно перешёл на альфа-тон, ей хотелось найти утешение в объятьях Малфоя. Услышать его голос и смыть с себя остатки этого липкого ощущения. Она знала, что Драко уже ждет её, он никогда не опаздывал сам и он точно будет крайне недоволен её опозданием. Она вбежала в библиотеку, двери тяжело захлопнулись за её спиной. Волосы были растрепанны, а щеки – раскрасневшимися от бега и быстрого шага по замку. Попытавшись пригладить волосы руками она прошла за стеллажи, где они обычно сидели. Она ожидала найти его там, но замерла от открывшейся перед ней картиной. За их столом сидели трое. Драко развалился в кресле, его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. По бокам расположились Блейз Забини и Теодор Нотт. Все трое подняли головы одновременно и Гермиона физически ощутила, как на неё обрушилось совокупное давление трех чистокровных Альф. Это было похоже на невидимую стену давящей и тяжелой энергии. Драко поднял на неё взгляд. В его глазах все еще догорало серебряное пламя ярости. Он видел всё, что произошло во дворике и его Альфа явно требовал крови. — Ты опоздала на пятнадцать минут, Грейнджер, — бросил он. Голос был тихим, но в нем слышалась опасная вибрация. — Задержалась, — коротко ответила Гермиона. Она подошла к столу, стараясь не выдать нервозность и сохранять достоинство под изучающими взглядами Блейза и Тео. — Мы будем работать или я могу идти? Блейз издал короткий смешок и откинулся на спинку стула. — Да брось, Грейнджер. Мы сегодня наблюдали, как твой рыжий кавалер пытался строить из себя доминанта. Это было… — он замялся, подбирая слово, — невиданной глупостью. Как ты вообще позволяешь ему так с собой разговаривать? Гермиона сжала кулаки, но прежде, чем она успела ответить, Драко резко придвинул свободный стул рядом с собой. — Сядь, — приказал он. В нем не было грубости, но чувствовался властный подтон. Как только она опустилась на сиденье, рука Драко легла ей на затылок. Его пальцы собственнически зарылись в её волосы у самого основания черепа, слегка сжавшись и поглаживая. «Она моя». Блейз и Тео, казалось, даже не обратили на это никакого внимания, будто все происходило как само собой разумеющееся. — Мы обсуждали новости из Министерства, — спокойно произнес Теодор Нотт. В отличие от Блейза, он выглядел сосредоточенным и серьезным. — Закон о Реестре Омег пройдет второе чтение в понедельник. Кингсли не может сдерживать радикальное крыло. Они хотят, чтобы каждая свободная омега, что сейчас есть, переходила под государственное распределение. Гермиона вздрогнула. Слово «распределение» звучало жутко. Это лишало девушек права голоса, даже их семьи не смогли бы ими управлять. — Они не имеют права лишать людей свободы и выбора. — В их глазах Омеги – это ценность и дефицитный ресурс, не думаю, что их очень сильно волнуют их личности и желания. — Тео посмотрел на неё с сочувствием, которое в его исполнении стало для неё неожиданностью. — Без сильного покровителя любая свободная омега станет просто разменной монетой. Это политический «шах и мат» для тех, кто не успеет закрепиться. Я пока не совсем понимаю, что именно они планируют с ними делать, но это точно не предвещает ничего хорошего. — Он еще раз бросил не неё грустный взгляд. — На самом деле, я правда надеюсь, что у вас с Драко все получится. — Допустим. Но как насчет остального «приличного общества»? — Она выпрямила спину, игнорируя то, как рука Драко гладила её по шее, спускаясь вниз. — Моя кровь не изменилась. Блейз? — Она повернулась на него и посмотрела прямо в глаза. — Вы хотите сказать, что статус Первородной внезапно стирает годы вашей фанатичной веры в чистоту родословной? Блейз пожал плечами и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение к её прямоте. — В нашем мире, Гермиона, сила Магии всегда была истинным мерилом. «Чистота крови» является лишь способом сохранить эту силу внутри круга. Но ты… ты так неожиданно приобрела дар и он перевешивает любые генеалогические древа. Оспаривать твой статус – это будто идти против самой Природы. Нам важнее выживание и стабильность, чем фамилия твоего деда. — Кроме того, —добавил Тео, — ты лучшая ученица на курсе за последние десятилетия, если верить тому, что говорят учителя. — Он улыбнулся мягкой улыбкой. — А умная Омега – подарок для Рода, а не бремя. Я принимаю этот союз не только из вежливости к Драко, а потому, что мне нравится еще и идея о балансе сил в Британии. Ты станешь частью нашего круга, покажешь всем, что то, что говорят о чистокровных, это предвзятое мнение и, к тому же, мы хотим сохранить остатки независимости от Министерства. Драко удовлетворенно кивнул. Его рука переместилась на её колено под столом, сжав его через ткань мантии. — Слышала? Вопрос закрыт и тебе больше не о чём переживать. А сейчас… — он выразительно посмотрел на друзей. Блейз и Тео поднялись. — Поняли, исчезаем, — хмыкнул Блейз. — Грейнджер, надеюсь, в следующий раз, когда твой Уизли решит поупражняться в вокале, уже можно будет показать ему, кто стоит у тебя за спиной. — И он подмигнул ей. Когда они ушли, в библиотеке повисла тишина. Гермиона чувствовала, как её трясет от избытка эмоций и напряжения. Она была благодарна ему, он позвал друзей, чтобы успокоить её и убрать её переживание о том, как они к ней отнесутся. Драко повернулся к ней и его лицо наконец-то смягчилось, хотя в глазах все еще плясали искры. — Иди сюда, — прошептал он, притягивая её к себе близко. Она почувствовала запах его парфюма и ей захотелось раствориться в этом моменте. — Мне нужно стереть с тебя этот день. Останься, только ты и я. Гермиона уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как он и его аура медленно и уверенно обволакивают её, вытесняя страх, оставляя только покой. Ей было так хорошо в руках этого сложного и опасного человека. Сейчас она чувствовала себя на своем месте. В Малфой-мэноре царила атмосфера предвкушения. Люциус Малфой готовил дом к важному событию для семьи. Изначально он подумывал о том, чтобы полностью преобразить восточное крыло замка, но Нарцисса, будучи более чуткой и лучше понимающей природу их сына, отдала слугам иной приказ. Центром преображения стало западное крыло. Тут находились личные владения Наследника. Воодушевленные слуги – домовики в панике сновали меж этажами и комнатами под строгим надзором хозяйки. В комнатах, смежных со спальней наследника, меняли темные и тяжелые ткани со стен на воздушные по текстуре шелка цвета увядающей розы и жемчужного тумана. Между спальнями находилась дубовая дверь, сейчас она была закрыта, но это был символ того, что личного пространства у новой Омеги Рода будет ровно столько, сколько позволит её Альфа. Люциус стоял в своем кабинете и перед ним на столе лежали два письма. Одно было адресовано ему. Там, сухо и по факту, сын рассказывал, как продвигается его дело. Второе же было для матери, где сквозь аристократическую сдержанность проглядывала жадная, почти пугающая, собственническая натура. Оба принес величественный филин Драко, который сейчас гордо восседал на спинке кресла, ожидая угощения. — Они все еще ищут её, — не оборачиваясь произнес Люциус, когда услышал мягкий шорох платья по полу и такие же мягкие шаги. В кабинет вошла Нарцисса. — Отдел Тайн задействовал все связи, — продолжал он, глядя в окно на разгуливающих по саду белых павлинов. — Кингсли разослал тайные указания. Они знают, что это та сила, которую нельзя оставлять в частных руках. Нарцисса подошла к мужу, её лицо было бледным и безмятежным, как античная маска, но в глубине её глаз застыла тревога. Она положила тонкую руку на его плечо. — Если честно, меня волнует совсем другое. Ты уверен что мы поступаем правильно, Люциус? — Тихо спросила она мужа. — Мы вводим в наш Род девушку, которую Драко, казалось, ненавидел всей душой. Это не просто политические игры. Это будет необратимо. Мы связываем их судьбы тем самым узлом, который не разрубит даже Смерть. Люциус повернулся к ней, накрыв её ладонь своей. — Тебе кажется это жестоким? — Он коротко сухо усмехнулся. — Жестоко было бы смотреть, как Магия с годами бы мучала его изнутри. Ты сама видела его письма ко мне. Даже они стали агрессивными и холодными. Его Альфа проснулся окончательно и он требует именно её. Эта девушка будет единственным сосудом, способным выдержать его мощь. Это спасение нашего наследия. И, я уверен, тебе он тоже пишет об этом. — Он кивнул на конверт, адресованный ей. Нарцисса отошла к небольшому столику, задумчиво поправляя букет роз. Раз в пару дней она обновляла розы в вазах по всему дому из своей оранжереи. — Я внимательно читаю все его письма мне, — произнесла она. — Он пишет о ней так, как никогда не говорил и тем более не писал мне ни об одной женщине. В его словах больше нет того детского презрения, что всегда было при одном только её упоминании. Ты назовешь то, что они испытывают магическим резонансом, Люциус, но я вижу в этом одержимость. Он не просто хочет её запечатлеть, он хочет её поглотить. Я отменила твой указ слугам и распорядилась готовить его крыло. Комнату для неё прямо за его стеной. Люциус приподнял бровь. — Не восточное крыло? Традиционные покои невест находятся там. — Не думаю, что Драко позволит ей быть так далеко, — Нарцисса обернулась и на её губах промелькнула понимающая улыбка. — Его Альфа сейчас в таком состоянии, что он будет чувствовать каждый её вздох через стену. Если я поселю её в другом конце Мэнора, он просто разнесет дом в первую же ночь. Я даже… — она замялась на секунду, в её глазах блеснула искра женского лукавства, — я даже спросила себя, стоит ли вообще тратить время на обстановку её отдельной спальни. Захотят ли они вообще спать в разных кроватях? Люциус вдруг искренне улыбнулся ей и эта улыбка на мгновение разгладила все морщины на его лице. В этот момент он вспомнил их собственную молодость, первые месяцы после их запечатывания, когда стены поместья едва сдерживали их общую магию. — Боюсь, дорогая, что кровать в её комнате будет служить лишь декорацией для отвода глаз эльфов. Зная темперамент нашего сына… им будет мало и одной комнаты. Нарцисса тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — О, Люциус, раньше ты был более категоричен в вопросах приличий. Но ты прав, он даже хуже чем ты. — И она снова рассмеялась, смотря на мужа, который тоже улыбался. — Еще я хотел предупредить тебя, что через три дня после их прибытия, когда Драко немного успокоит свой голод, мы проведем Ритуал Розалии. — Розалии? — Нарцисса посерьезнела, её брови сошлись на переносице. — Это древняя традиция, почему ты выбрал её? О ней не вспоминали уже сто лет. Это… это очень откровенная демонстрация владения. — Именно то, что нам нужно, — Люциус подошел к окну и заложил руки за спину. — На этом ритуале Альфа представляет гостям свою Омегу-невесту. И, несмотря на то, что она уже будет заклеймлена им в покоях, он обязан сделать это снова – прилюдно. Он укусит её на глазах у приглашенных глав Родов. Он покажет всем, что его зубы на её шее – это единственный закон, который имеет значение. После этого никто не посмеет оспорить их союз или выступить против мисс Грейнджер. К тому же, нам нужно ввести её в общество. Я посчитал, что это будет эффектно. Нарцисса медленно выдохнула, пытаясь осознать масштаб задуманного. — Значит, это будет не просто бал… Это будет церемония полного подчинения. Это почти варварство и я бы не хотела это поддерживать, Люциус. Но если так необходимо и это касается безопасности её и союза, то, хорошо, я подготовлю бальный зал. Я хочу, чтобы всё выглядело безупречно. Если мы представляем её как невесту Наследника, обстановка должна быть нежной, в девичьих тонах – пудровый розовый, серебро, тысячи живых роз. Мы создадим иллюзию хрупкости в то время как закрепим саму связь жёстким методом. Она посмотрела на мужа с хитрым блеском в глазах. — И я уже действительно не могу дождаться, когда познакомлюсь с этой девушкой. Мне нужно понять, как эта маленькая гриффиндорка умудрилась так одурманить двух Малфоев, что они готовы пойти против всего мира ради неё. Вероятно, у неё стальная воля. — Поверь мне, Цисси, воли ей не занимать, — Люциус взял письмо сына со стола. — Но под рукой Драко и зовом Природы, ты знаешь, любой становится податливым. А пока… пусть Министерство ищет призраков. Наша жемчужина прибудет домой в целости и сохранности. Нарцисса кивнула, её мысли уже были заняты выбором сортов роз и плетением защитных заклинаний для бального зала. План, запущенный Люциусом, работал без сбоев. Судьба Гермионы Грейнджер была окончательно решена в этих холодных, величественных стенах. Оставалось только дождаться момента, когда Драко привезет свою добычу в родовое гнездо Малфоев. Утро в Большом зале было пропитано переживанием учеников и необъяснимым предчувствием беды. Обычно здесь стоял гул болтающих учеников, но сейчас в тишине слышался только звон столовых приборов. Для двоих учеников это был их последний завтрак в этом зале. Гермиона сидела бледная и едва прикасалась к еде. Она то и дело бросала взгляд на учительский стол, где по правую руку от Макгонагалл, сидел Кингсли Бруствер. Рядом с ним стояли два мракоборца, чьи взгляды медленно сканировали ряды студентов, задерживаясь на каждом лице, выискивая что-либо подозрительное. Минерва Макгонагалл выглядела недовольной, на её лице застыло выражение, будто она выпила горькую микстуру и этот вкус до сих пор преследует её. Губы были сжаты в тонкую белую линию, а руки, лежавшие на столе, подрагивали от сдерживаемого негодования. Она явно была против того, что Министерство вмешивалось в школьную жизнь. Ей совершенно точно было противно принятое ими решение относительно её учеников. Однако, она не имела полномочий прекратить это вмешательство. — Внимание, — голос Макгонагалл прозвучал резко и сквозил нескрываемым недовольством, обрывая редкие шепотки. — По распоряжению Министерства Магии сразу после окончания утренней части экзаменов, будет проведена полная проверка и перепись магического статуса и стабильности ядер всех студентов шестого и седьмого курсов. По залу пронесся удивленный гул голосов. Студенты за столом Гриффиндора переглянулись в замешательстве. У Гермионы внутри всё сжалось, этот день должен был быть одним из самый волнительных для нее. Но теперь волнение, что он приносил, было противоположно тому, что их ожидало. Кингсли поднялся и его грозный голос заполнил пространство зала: — Вам не о чем беспокоиться, молодые люди. Это плановая проверка, мы, как всегда, просто хотим убедиться, что ваш магический фон остается в пределах нормы. Также, вне зависимости от ваших уже определившихся иерархических типов, эта проверка все равно является обязательной для всех. По спине пробежал холодок. «В пределах нормы». Это звучало размыто, не объясняя ни причины, ни последствий. Они просто закидывали сеть и держали в неведении. Значит, скоро, совсем скоро она навсегда покинет этот чудный замок, что стал для нее домом. — Гермиона, ты как? Ты вся дрожишь, — тихо сказал Гарри. Он сидел напротив и не сводил с неё подозрительного взгляда. — Послушай, если это из-за проверки… ты что-то знаешь? — Гарри, тебе показалось. Я просто нервничаю, как и все. Но это все равно кажется мне странным. — Очень тихо, чтобы было слышно только ему ответила она, все еще не поднимая глаз со своей пустой тарелки. — Да ладно тебе, — бесцеремонно влез в их разговор Рон. После их недавней ссоры отношения между ними были сильно натянуты. Он постоянно общался с ней с очень неприятной для неё претензией на власть. — Чего вообще тебе переживать? Ты же у нас образцовая ведьма. — Сказал он с усмешкой. — Ты – не Омега. Он произнес это с такой дурацкой высокомерной уверенностью, что Гермионе захотелось закричать и дать ему подзатыльник, чтобы стереть это выражение с его лица. Рон всё еще был злой на её холодность и на то, что она его бросила. Однако, он не сдавался и всё еще продолжал пытаться вернуть себе контроль. Подавшись вперед и захватывая пространство вокруг нее, он окружал своим присутствием. Казалось, для него и этого было недостаточно, поэтому он ухватил ее за плечо. Со стороны это выглядело, как попытка её поддержать или успокоить, но Гермионе чувствовала, что это исключительное желание подчинить и надавить. От этого жеста она дернулась, как от удара током, что едва не опрокинула кубок с соком. — Рон! Не трогай меня! — Вырвалось у неё яростно. Вероятно, она произнесла это слишком громко, потому что в зале повисла тишина. Сидящие рядом гриффиндорцы замерли и уставились на них. Лицо Рона пошло пятнами от такого унижения и гнева на неё. — А тебе то что, переживаю я или нет? — Прошипела она ему в лицо, больше не заботясь о приличиях. — Конечно, тебя это не касается, это очень удобная позиция, Рон. Ты даже не подумал и не представил, что это может значить для тех, кого они преследуют. Так что оставь свои советы, как мне реагировать и держи свои руки при себе. Мне неприятно. Рон открыл было рот, чтобы ответить ей что-то резкое, но увидев её злобный взгляд и лицо Гарри, который хмурился и качал ему головой, махнул рукой и отстранился. Гарри нахмурился еще сильнее, наблюдая за тем, как Гермиона реагирует на Рона. Во время их перепалки его взгляд наткнулся на Слизеринский стол. Он видел, что Драко Малфой сидел совершенно неподвижно, даже не обращая внимания на своих друзей, которые вовлечено что-то обсуждали между собой. Но Малфой смотрел прямо на них и, когда Гермиона осадила Рона, на губах Малфоя промелькнула довольная и хищная улыбка. Поведение Гермионы выглядело как нервный срыв отличницы перед экзаменами. Но проницательный Гарри чувствовал, что за этой сценой скрывается что-то большее, чем переживание за оценки и баллы. Охота Министерства была назначена на завтра. Гермиона поймала решительный взгляд Драко и прочла в нем приказ: «Будь готова». Она медленно опустила взгляд, ей было тоскливо, ведь это, вероятно, был последний её вечер в Хогвартсе. На утро следующего дня после того, как всем факультетам был предоставлен завтрак в их гостиных, выпускные классы спустились к Большому залу. Когда массивные двери раскрылись, они не сразу узнали помещение. Зал был неузнаваем. Вместо привычных длинных факультетских столов тут стояли одиночные парты. Где каждого уже ждало перо и чернильница. Студенты топтались на месте, охваченные страхом и никак не решались войти. Это был финал семи лет обучения, вершина, к которой Гермиона шла всю свою жизнь. Но сегодня всё было иначе, совершенно не так, как она себе это представляла. Гермиона знала, что она была лучшей. Она была обязана это подтвердить. Хотела закрепить за собой этот статус, к которому она так усердно шла. Драко сел через три ряда от нее. Она чувствовала от него холодную уверенность его Альфы и это успокаивало её. Она не видела его лицо, но ей очень хотелось, чтобы он обернулся и посмотрел на неё. — Переверните листы. Можете приступать, — прозвучал голос профессора Флитвика. Гермиона взглянула на задание. Это были сложнейшие чары расширения пространства и создания иллюзорных физических объектов. Она знала эту тему очень хорошо, но все равно была нервна. Заставив себя сосредоточиться начала писать и внезапно почувствовала, как её сознание заполняет чувство успокоения. Драко негласно транслировал ей свою уверенность и спокойствие. Он словно выстраивал для неё каркас, по которому она могла пустить потоки своей магии и чувств. Она чувствовала его сосредоточенность. В ответ на его действия она отдавала ему свое тепло. Ей было так приятно от его заботы, что она не заметила как уже добрых пять минут мечтательно задумывалась и смотрела в окно. Только после того, как профессор Флитвик проходя по рядам увидел её отсутствующий взгляд и изобразил кашель, она спохватившись, в панике вернулась к написанию ответа. Когда наступило время практической части, Гермиона взмахнула палочкой. Её заклинание было настолько чистым, что даже экзаменаторы из Министерства синхронно подались вперед. Иллюзорный замок, который она создала, не просто выглядел реальным, им даже показалось, что они почувствовали запах дождя. Драко шел следом. Его магия, обычно разрушительная, под влиянием Гермионы, как Якоря, стала легко управляемой. Ему не составило труда направить ее на трансфигурацию и его практический ответ был безупречен. Каждая деталь подчинялась его воле с пугающей легкостью. Их разрыв в баллах был минимальным, они всегда были лучшими учениками на курсе. Никто не удивился тому, что они одни из первых закончили работу и сейчас ожидали остальных. Время вышло и студенты начали покидать большой зал для ожидания следующего экзамена, направляемые толпой они столкнулись в проходе между партами. Это длилось не больше пары секунд. Их руки на мгновение соприкоснулись. Кожа к коже. Драко не поменялся в лице, но едва заметно кивнул ей и его серые глаза на мгновение вспыхнули страстью. Он наклонился ниже, к самому её уху. Его дыхание обожгло кожу и, когда он зашептал так тихо, что звук потонул в шуме отодвигаемых стульев, она почувствовала, как у нее подгибаются ноги от этой близости. — Поздравляю, Грейнджер. Хотя ты ведь понимаешь… я просто поддался тебе сегодня, любимая. По телу прошла волна жара от этого вкрадчивого, собственнического тона. Драко отстранился и его лицо снова стало маской высокомерия. Он прошел мимо, даже не оглянувшись, оставив её стоять с тяжелым дыханием и сбитыми с толку мыслями. После того, как экзамены были сданы, большой зал начал постепенно пустеть, чтобы его вернули в пригодное состояние для ужина. Гул голосов после экзамена переместился в коридоры. Гермиона шла к выходу, чувствуя странную легкость, время пришло и это принесло даже какое-то странное умиротворение. Она почти пересекла порог, ища глазами в толпе Малфоя, когда чья-то рука осторожно, но твердо легла ей на локоть, заставив её побелеть и испуганно вздрогнуть. — Гермиона. Постой. Гарри стоял в тени одной из колонн, очевидно, ожидая её. Его вид пугал, потому что в его взгляде смешались подозрение и какая-то болезненная решимость. Он не кричал и не был агрессивен, но смотрел на неё так, словно пытался разглядеть за её зрачками чужую волю. — Ты ведешь себя странно, — выдохнул он, понизив голос до шепота. — Рон вообще-то думает, что ты просто нервничаешь и поэтому так отстранилась. Но я вижу, как ты на него смотришь, Гермиона. И замечаю в последнее время твои странности. И еще этот вечно находящийся возле тебя Малфой. Это Империус, да? Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. И она испуганно и умоляюще на него глянула. — Нет, Гарри… Клянусь тебе, нет! — Скажи мне правду, — он сжал её руку чуть сильнее, но с мольбой. — Если Малфой применял к тебе Империус… если ты чувствуешь провалы в сознании… если он шантажирует тебя… только моргни. Мы вытащим тебя. Я придумаю что-то, в конце концов, Кингсли стоит там, за дверями. Я не позволю ему сломать тебя. — И он опустил свой шепот еще ниже. — Гермиона, прошу… ты выглядишь так, будто твоя воля тебе больше не принадлежит. Позади послышались твердые, размеренные шаги. Драко остановился на достаточном расстоянии, чтобы не вмешиваться и дать ей право самой разобраться. Но его присутствие мгновенно изменило баланс сил. Гермиона посмотрела на Гарри в полной решимости. Она видела его искреннюю боль и непонимание. — Гарри, умоляю, доверься мне, нам пора уходить, Гарри. Прошу, — она накрыла его ладонь своей. Её голос задрожал, но она старалась говорить ровно и твердо. — Я не под Империусом, клянусь Мерлином! Никто не принуждает меня или мой разум. Всё, что я делаю… я делаю это в полном сознании. Я всё тебе расскажу, обещаю. Каждое слово, любой вопрос, который ты мне задашь, но не сейчас… Сейчас мне нужно, чтобы ты просто поверил, что я в безопасности и никому ничего не говорил. Пожалуйста, Гарри. Доверься мне, ради всего, через что мы прошли. Гарри молчал, переводя взгляд то на Малфоя, то на неё. Тот стоял уверенно, заложив руки за спину. В его лице не было привычной насмешки и он прямо смотрел на них в сосредоточенном ожидании. — Грейнджер, — негромко произнес Драко, подходя ближе. — Нам пора. Кингсли скоро начнет запрашивать архивы лазарета. Это становится опасным. Гарри напрягся, его рука инстинктивно дернулась к карману, хотя на лице было смятение. Драко сделал полшага вперед и посмотрел прямо на Поттера. — Поттер, — Драко тоже заговорил еще тише. — Ты знаешь её лучше многих, вы дружите столько лет. Посмотри на неё еще раз. Разве это взгляд сломленного человека? Гарри снова перевел взгляд на Гермиону. Он увидел румянец на её щеках, увидел живой взгляд и то, как она спокойно себя чувствует в такой близости к Малфою. Она не была похожа на пустую марионетку. Медленно Гарри разжал пальцы и обреченно вздохнул. — Если ты причинишь ей боль, Малфой… — Я – это она, Поттер, — просто ответил Драко. — Скоро ты поймешь. Я не смог бы навредить ей, даже если бы захотел. Даже сейчас навредив ей, я убиваю себя. Гарри отступил, освобождая проход, и Гермиона с Драко двинулись дальше, к главным дверям. Он смотрел им вслед и чувствовал, что поступает верно, хотя все это было ужасно странным и неправильным. У выхода из Большого зала стояли Кингсли и его помощник. Они уже разворачивали в одном из кабинетов временный штаб. Мракоборцы устанавливали магические детекторы. Кингсли выглядел усталым, но сосредоточенным. Люциус Малфой стоял рядом с ним, расслабленно оперевшись на свою трость. Он излучал спокойствие и выглядел отстранённым от происходящего. Будто бы он просто пришел сюда за тем, чтобы обсудить последние новости садоводства, а не начало облавы. — Пойми, Кингсли, — мягко, с ноткой покровительства говорил Люциус. — Попечительский совет настаивает на деликатности. Ты не можешь просто согнать детей как стадо на скотобойню. Это вызовет скандал после публикаций «Пророка». Нужно вызывать по-одному и быть терпеливыми. — У меня есть полномочия, Люциус, — сухо отозвался Кингсли, сверяясь с какими-то свитками, что ему подали. — Конечно, конечно. Тогда пока твои люди настраивают эти… игрушки, — Люциус пренебрежительно кивнул на сферы, — я бы хотел воспользоваться правом опекуна. Драко переутомился, ты, наверное, слышал что он лучший ученик на их курсе, он так долго готовился к экзаменам. Я забираю его на ужин в Хогсмид, а затем он вернется для проверки. Минерва дала добро. Кингсли поднял глаза от пергамента, как раз в момент, когда подошли Драко и Гермиона. — И мисс Грейнджер, пойдет с вами? Она тоже переутомилась? — Мисс Грейнджер любезно согласилась составить нам компанию для обсуждения её исключительных успехов. Я сказал о сыне, но ты же знаешь – она лучшая ученица. Оказалось, у них с моим сыном много тем для общения. — Люциус едва заметно улыбнулся. — Как член Совета я обязан поощрять таланты, к тому же, мой сын пригласил её. Мы вернемся через пару часов. Не так ли, Кингсли? Порядок превыше всего. Кингсли посмотрел на Гермиону. Она выглядела бледной, вероятно, переживала по поводу экзаменов, но спокойной. Под защитой Малфоев она казалась неприкосновенной, с ней не должно было ничего случиться. Министр помедлил, а затем кивнул. У него не было формальных оснований задерживать лучшую ученицу школы в присутствии двух Малфоев, пока детекторы еще не были запущены. — Два часа, Люциус. Не больше. — Безусловно, — кивнул старший Малфой и жестом указал Драко и Гермионе на выход. Люциус не пошел за ними сразу. Он остался стоять рядом с Кингсли, вновь открывая какой-то свиток и начиная длинную тираду о бюджете школы. Он играл свою роль идеально, виляя ими и вовлекая в спорный диалог, не давал Министру шанса обернуться и посмотреть вслед уходящей паре. Драко взял Гермиону за руку, как только они вышли во двор. Его ладонь была горячей. Они не бежали и не торопились, чтобы не привлекать внимание работников министерства. Они шли размеренно, как обычные студенты, направляющиеся на прогулку. Только, когда они миновали ворота Хогвартса, Драко резко сжал её пальцы. — Теперь слушай меня. Портал в трех минутах отсюда. Ты готова? Рывок портала был безжалостным. Она уже несколько раз пользовалась порталами и ненавидела этот вид перемещения. Её подбросило, вывернуло и с силой впечатало в реальность. Если бы не железная хватка Драко, державшего её за локоть, она бы неизбежно осела на холодные плиты пола. Голова кружилась и она жадно глотала воздух. Когда мир вокруг перестал вращаться, она смогла осознать, где она находится. Они стояли в главном вестибюле Малфой-мэнора. Тут пахло свежими розами, а вокруг все дышало вековой магией. Эта магия мгновенно коснулась её сознания, будто проверяя на прочность, но ощутив резонанс с кровью Драко… отступила. Ощущение было, будто дом признал в ней своего. От этих чувств её снова пошатнуло. Драко осторожно приобнял её за плечи, притягивая к себе, чтобы помочь восстановить равновесие. Она уткнулась ему в грудь, глубоко вдыхая его запах и пытаясь вернуть себе контроль над телом и чувствами. Его голос, обычно резкий и властный, сейчас прозвучал непривычно вкрадчиво и мягко: — Мы дома, Гермиона. Эти слова отозвались внутри неё странным, щемящим чувством. Гермиона подняла глаза, рассматривая интерьер. Вестибюль поражал величием, но она заметила, что Драко тоже замер, медленно оглядываясь. — Мама… — негромко произнес он и в его голосе, обращенном к глубине холла, послышалось искреннее удивление и теплота. — Дом… ты что-то сделала? Тут стало светлее? Мэнор, который он всегда знал, был строгим и суровым, теперь же – он сиял. Тяжелые портьеры сменились легкими тканями жемчужных оттенков, а магические светильники горели теплым золотистым светом, который отражался на идеально отполированном домовиками мраморном полу. В глубине холла послышался мягкий шорох шелка. Нарцисса Малфой. Она была воплощением аристократизма. Её платье из переливающегося серебристого шелка безупречно облегало её стройную фигуру. Когда её взгляд упал на сына, ледяное спокойствие леди смягчилось живой, материнской нежностью. — Родовой замок всегда должен быть отражением тех, кто в нем живет, — раздался её мелодичный голос. — Я сочла нужным внести некоторые изменения, Драко. Мэнор должен встретить ту, кто принесет в эти стены силу Первородной, светом, а не тенями прошлого. Драко сделал шаг навстречу матери и почтительно, но с явной любовью склонил голову перед ней. При этом, он не выпускал ладонь Гермионы, собственнически переплетая их пальцы. — Всё прошло гладко, мама. Кингсли поймет, что произошло, только тогда, когда мы уже будем под защитой. Нарцисса подошла ближе. Её присутствие принесло тонкий аромат дорогих духов. Она остановилась перед Гермионой, внимательно изучая её лицо. — Колдографии, что я видела, не передают и сотой доли вашей стати, мисс Грейнджер, — произнесла Леди Малфой. — У вас удивительное сочетание гордости и мягкости. Вы по-настоящему прекрасны даже в этой дорожной мантии. Гермиона почувствовала, как щеки обдало жаром. «Она льстит мне», — мгновенно пронеслось в голове. Нарцисса прищурилась и в глубине её светлых глаз промелькнуло лукавое понимание. Она легко считала эту настороженность. И мягко улыбнулась. — Я вижу, вы принимаете мои слова за светскую лесть, Гермиона, — добавила она с легким смешком. — Напрасно, Малфои слишком ценят совершенство, чтобы размениваться на пустые комплименты. Ваша внешность теперь часть достоинств нашего Рода. И я рада, что это достоинство будет неоспоримо. Нарцисса протянула руку и кончиками пальцев, почти что по воздуху, слегка провела по щеке Гермионы. — Ты бледная, дорогая. Портал всегда вызывает стресс. Драко, отведи её в свое крыло, я распорядилась его обновить. И позволила себе выбрать самые светлые тона и убрать всё, что могло бы напомнить о строгости этого дома. Надеюсь, ты не будешь против. Молодой девушке не понравится жить в темном доме. И еще… Её спальня примыкает к твоей, думаю Гермионе захочется отдохнуть. — Я планировал, что она останется со мной, мама, — вставил Драко и в его голосе прорезался низкий собственнический тон Альфы. Нарцисса бросила на сына строгий, но понимающий взгляд. — Успокой своего Альфу, Драко. Дверь между вашими спальнями, разумеется, открыта. Но дай девочке прийти в себя. Ей нужно почувствовать, что она здесь тоже хозяйка, а не пленница. Ужин будет подан для вас через полчаса, а после я жду вас обоих в малой гостиной. Нам нужно обсудить многое за чаем. Мы должны быть едины, как семья. Драко осторожно потянул Гермиону к лестнице. Она шла по мягким коврам, рассматривая сменяющиеся картины и гобелены на стенах и чувствуя, как магия дома медленно обволакивает и убаюкивает её своим теплом. Ей казалось, что она готова была уснуть прямо сейчас. — Добро пожаловать домой, Гермиона, — еще раз, но уже тише повторила Нарцисса им вслед. Гермиона мягко улыбнулась и поблагодарила Нарциссу. Однако слова, сказанные Драко, – «Мы дома», всё еще звучали в её мыслях и дарили тепло. Она еще не знала, станет ли этот замок крепостью для неё или клеткой, но пути назад, определенно, больше не было. Драко вел её и, казалось, эти коридоры были бесконечными. Гермиона ловила себя на мысли, что поместье словно подстраивается под него. Наверное, узнавало в нём настоящего хозяина. Наконец, они остановились перед массивной дверью из белого дуба, украшенной искусной резьбой. — Твои покои, — коротко сказал Драко и толкнул дверь. Гермиона остановилась на пороге, задержав дыхание. Нарцисса не преувеличивала, когда говорила о том, что тут было красиво. Комната была залита мягким светом, проникающим сквозь огромные окна, выходившими на старый сад. Стены были обтянуты шелком цвета слоновой кости, а изящная мебель на изогнутых ножках до того была деликатной, что казалась почти невесомой. В воздухе стоял свежий аромат белых пионов, которые огромными охапками стояли в вазах, перекрывая любой другой запах. Они вносили в пространство ощущение воздушности и легкости. Их было так много, что Гермиона невольно задумалась, откуда они, но вовремя вспомнила, что в это время в Англии как раз сезон пионов. Вероятно, Нарцисса выращивала их в своей оранжерее. То, что Гермиона перед собой увидела, её поразило. Это точно не было камерой для пленицы. Эта комната была продумана до мелочей. Казалось, каждая деталь на своем месте и все тут говорило о том, сколько усилий было вложено в то, чтобы Омега чувствовала себя здесь желанной. — Тебе нравится? — Драко обошел ее и остановился сзади, его руки легли ей на талию, притягивая спиной к своей груди. Гермиона медленно кивнула. — Здесь… удивительно, очень красиво, Драко. Твоя мама постаралась. — Привыкай к тому, что ты достойна лучшего, Гермиона, — его голос вибрировал у её затылка, опаляя её тело жаром. — Но здесь есть кое-что еще. Он подвел её к стене, где среди светлых панелей выделялась тяжелая дверь из темного дуба с серебряной ручкой. Драко, смотря на Гермиону украдкой из-под опущенных ресниц, медленно нажал на ручку и распахнул дверь настежь. Гермиона невольно затаила дыхание в предвкушении. Его спальня была полной противоположностью её светлым покоям. Здесь царил полумрак, мебель была изготовлена в тонах темного дерева, а текстиль был из изумрудного бархата. Гермиона хмыкнула, ну, конечно, что еще ожидать от Слизеринца. Огромная кровать под тяжелым балдахином, массивный письменный стол и запах. Его запах. Концентрированный аромат Альфы, морозного воздуха и дорогого табака. Ей захотелось прямо сейчас уткнуться носом в его подушки и вдыхать этот аромат, не останавливаясь. Её Омега предвкушала подчиниться этому Альфе, именно тут, на этой территории власти, которая ощущалась такой жесткой и бескомпромиссной. — Моя комната, — просто сказал он, проводя носом по её скуле, нежно целуя её в висок. — Дверь всегда будет открыта, Гермиона, я не вынесу преград между нами. Он стоял на пороге своего логова и в полумраке его серые глаза напоминали две звезды, упавших с неба. Она обернулась, глядя на свои покои. Контраст между её нежной спальней и его темной был настолько красноречив, что Гермиона удивилась тому, как эти два мира теперь связаны воедино. Они вернулись в её покои и Драко помог ей снять тяжелую школьную мантию, которая теперь казалась нелепым пятном из прошлого. Его движения были медленными, почти ритуальными, руки скользили по её рукам. А когда, в самом начале, его пальцы случайно коснулись её шеи, захватывая воротник мантии, Гермиона вздрогнула. Тут, в Мэноре, его присутствие и прикосновения ощущались особо чувственно. Он казался ей абсолютным хищником на своей территории. Хищником, которого она желала. — Ты должна переодеться к чаю, — сказал он, его голос стал хриплым. Эта близость не только её выводила из равновесия. Где-то на краю сознания, она понимала, что Малфой точно знает, что с ней происходит, он почувствует её возбуждение за версту. Что уж говорить о том, что он испытывал прямо сейчас, находясь с ней в одном пространстве. Она тяжело дышала, стараясь унять нарастающий жар, получалось плохо. Она снова сфокусировалась на том, что он говорил ей. — Уверен, мама уже приготовила тебе гардероб. Я знаю, что она всегда мечтала о дочери. Тебе точно повезло, она захочет наряжать тебя как куклу. — Рассмеялся он и подвел к еще одной двери. В гардеробной, действительно, полки уже были набиты всем, чем только возможно. Нарцисса точно не скупилась, тут можно было найти все. Это был мир эстетики, который, было видно, что создавался с любовью. На нескольких манекенах висели платья, они были предназначены для приёмов. Она обвела их глазами и её взгляд упал на очень красивое платье цвета пыльной розы. Далее Гермиона прошла к полкам и провела рукой по бесконечным вешалкам с платьями, юбками и блузками. Пальцы утопали в мягкости тканей. Она решила выбрать платье из мягкого тонкого кашемира нежно розового оттенка. Никаких корсетов, только мягкость, подчеркивающая её ранг и комфорт. — Позволь мне, Гермиона, — Драко не давал шанса возразить. Он начал помогать ей расстегивать школьную блузку. Его поведение стало еще более собственническим. Он словно заново изучал её тело, каждую линию, каждый изгиб. Проводил по её телу своими длинными аристократическими пальцами, словно играл на ней как на фортепиано. Когда ее юбка упала к ногам и она осталась только в белье и гольфах. Он, грациозно опустившись на колени, снял с нее обувь. Гермиона смотрела на него завороженно, не веря в то, что сейчас происходит. Потом он мучительно медленно начал снимать с её ноги гольф, лаская её икру и ступню. Следом он проделал тоже самое со второй ногой. Потом медленно поднялся, не отрывая пальцев от тела, обводя ими его контур. Подав ей руку, он поставил её перед зеркалом в тяжелой золотой раме во весь рост, прежде чем расстегнул её бюстгальтер. Встал позади, положив ладони ей на тело, проводя ими по её животу и груди. Она откинула голову на его плечо, тихонько застонав, когда он легко сжал её грудь своей ладонью. Её белье, единственное, что он оставил на ней, было уже мокрым и она точно знала, что ему это отлично известно. Потому что каждый его вздох сопровождался тяжелым выдохом, ноздри Альфы давно уловили её запах. — Посмотри на нас, Гермиона, — прошептал он, глядя на их отражение. Она стояла голая с его руками на её теле и он возвышался позади неё, полностью одетый. Глаза Малфоя блестели, ему явно нравилось то, что он видел. — Ты видишь это? Ты в моем доме. В моем крыле. Под моей защитой. И скоро все увидят именно это. Омегу, которая принадлежит своему Альфе настолько глубоко, что никто, слышишь, никто не посмеет нас разделить. Его рука медленно поднялась к её горлу, большой палец чувственно очертил брачную железу. — Ты боишься, милая? — Спросил он и в его глазах вспыхнуло то самое серебро, которое всегда предвещало бурю. — Немного, — выдыхая честно ответила она. — Хорошо, — он нежно прикусил её мочку уха, вызывая у неё судорожный вздох. — Это хорошо. Страх сделает твой запах еще слаще. Ты не представляешь каких усилий мне сейчас стоит не наброситься на тебя. Однажды, я обязательно возьму тебя, перед зеркалом. Тебе понравится милая, но сейчас… — и он прижался к ней всем телом, показывая ей через брюки, насколько тяжело ему было сдерживаться, — сейчас помни, моя Омега, пока ты за этой дверью, ты неприкосновенна для всех. Я выжгу этот мир дотла прежде, чем позволю кому-то забрать тебя у меня. Он заставил её повернуться и прижал к себе, глубоко вдыхая её аромат. Его Альфа ликовал от того, что добыча была в гнезде. — Идем. Мама не любит ждать. И постарайся выглядеть… счастливой, Гермиона. Было бы неплохо, если бы все знали, что ты здесь по своей воле. Даже, если эта воля теперь не только твоя. Он подал ей новое бельё и платье, что она выбрала и не сводя с неё глаз ждал, пока она переодевалась. Потом взял её за руку, поднёс к губам и оставил поцелуй на костяшках. Гермиона почувствовала, как её собственная магия покорно ластится к его силе. Они вышли из покоев, направляясь к малой гостиной, где их ждало первое настоящее испытание их союза. Семейный совет перед лицом надвигающихся событий. Малая гостиная встретила их светлым уютом. Неожиданно для неё здесь не оказалось пафоса парадных залов. Тут стояли мягкие кресла, обитые фисташковым бархатом. Камин, в котором весело потрескивали березовые поленья и низкий столик, уже накрытый к чаю. На тончайшем фарфоре с красивым цветочным узором играли блики огня. Нарцисса уже ждала их. Она сменила серебристое платье на домашний наряд из мягкой ткани, но осталась всё такой же безупречной и изысканной. Казалось, эта женщина даже с утра просыпается уже идеально собранной. Когда Драко и Гермиона вошли, она плавным жестом руки пригласила их садиться. — Присаживайтесь, дети. Чай поможет унять дрожь после портала, — Нарцисса начала разливать напиток. Её движения были гипнотическими, все было так мягко и плавно, что Гермиона действительно завороженно засматривалась. Драко провел её и усадил в кресло, только после этого занял место рядом, накрыв её ладонь, которую она положила на подлокотник своего кресла, своей. Его Альфа всё еще был нервным и находился будто бы в состоянии боевой готовности. Это чувствовалось в каждом его вздохе и движении. Нарцисса бросила на него взгляд и тяжело вдохнула. — Я хотела рассказать вам о том, что произойдет на приеме через несколько дней. Отец выбрал ритуал и я с ним согласилась, хотя не полностью им довольна. Однако, мы выбрали ритуал Розалии не случайно, Гермиона, — Нарцисса заговорила мягко, словно продолжая неоконченный разговор. — Это один из старейших обрядов нашего Рода. «Розалия» – символ расцвета Омеги. В отличие от обычного магического брака, этот ритуал фокусируется на крови и аромате. Он сплетает ваши запахи в единое полотно, которое невозможно разорвать. После него твоя собственная магия будет кричать о принадлежности к Малфоям. — Хорошо. Это легализует её статус как будущей Леди Рода, — добавил Драко и в его голосе прозвучала сталь. — Никто не посмеет коснуться «обрученной кровью». В этот момент двери гостиной бесшумно отворились. Гермиона невольно напряглась, ожидая увидеть Люциуса в полном официальном облачении, с которым он только что покинул Хогвартс. Этот мужчина вызывал в ней не только страх, но и осуждение. Она однозначно не понимала, что ей от него ожидать и как он будет к ней относиться. Все знали, что Люциус Малфой хитер и умен, что для него власть и превосходство – высшая сила. Сегодня он был учтив с ней в обществе, дабы не вызывать подозрений. Но что ожидать от него тут, в его доме, она понятия не имела. Но вошедший мужчина выглядел совершенно иначе. Она раскрыла рот. Во-первых, Люциус Малфой был без мантии и без официального костюма. На нем были брюки и рубашка. Во-вторых, его волосы, обычно собранные в строгий хвост, были распущены и мягко ложились на плечи. В домашней обстановке он казался менее похожим на грозного чиновника и более на обычного мужчину, несомненно богатого и входящего в высшие общество, но все же – мужчину, просто находящегося в кругу своей семьи. При этом чувствующего себя комфортно. — Кингсли будет в бешенстве, — произнес Люциус вместо приветствия. Он прошел к камину и оперся на него рукой, глядя на огонь. — Думаю, скоро он все поймет, проверка почти закончена. Твоё исчезновение, Гермиона, подтвердит все его худшие опасения относительно «аномалии» в школе. Гермиона оглянулась по сторонам. Она настолько удивилась такому обращению к ней, прямому и семейному, что не сразу поняла, с кем разговаривает Люциус. Поняв, что он обращался к ней и осознав, что он говорил, она почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Драко легонько сжал её руку, давая ей поддержку. — Вы… вы думаете они придут сюда? Люциус повернул к ней голову. Его взгляд был спокойным, почти ободряющим. Казалось, его устраивало, что она задает вопрос. — Они попытаются. Кингсли скорее всего потребует немедленной аудиенции, ссылаясь на государственную безопасность. Но Мэнор – это не просто дом. Это суверенная территория Рода Малфоев. Я официально уведомлю Министерство, что ты, Гермиона, находишься под моей личной опекой на правах будущей невестки, и соответственно, дочери. Он сделал небольшую паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. И улыбнулся, видя, что её взгляд стал безумным от услышанного. — Я улажу юридические формальности. У них нет законного права входить сюда, пока мы не нарушаем Кодекс Магии. Я дам им два дня. Через два дня они прибудут сюда официально не как охотники, а как свидетели. — Свидетели чего, Мистер Малфой? — Тихо спросила Гермиона. — Твоего преображения, Гермиона, — Люциус подошел ближе и Гермиона увидела в его глазах тень уважения. — На ритуале «Розалии» ты предстанешь перед ними как будущая Малфой. Женщина, чья магия связана с нашей кровью. И, когда они увидят Резонанс… им придется склонить головы. — Он помолчал, задумавшись и хитро усмехнувшись, посмотрел на нее и сказал. — Гермиона, я думаю нам стоит опустить формальные обращения дома. Нам нужно будет подумать об этом. Он прошел и сел в кресло около Нарциссы, заведя с ней беседу и рассказывая, как прошел его день. Драко подключился к их беседе, а Гермиона все еще сидела в состоянии шока, не в силах вымолвить ни слова. Она не понимая, как на это все реагировать. Это было удивительно, всё, что сейчас происходило, было для неё необъяснимо. Они просто принимали её в семью, просто вели себя с ней нормально. Невероятно. Она бы и продолжала витать в своих мыслях дальше, если бы не Драко, который уже встал и, склонившись к её уху, зашептал. — Два дня, — беря её руку и сжимая сильнее. Его поведение было откровенным и интимным. В семьях высшего общества так себя не ведут. Но, казалось, ни мать, ни отец не собирались его отчитывать. — Два дня, моя сладкая Омега, чтобы ты окончательно стала моей в глазах всего мира. Гермиона посмотрела на Нарциссу, затем на Люциуса. Они все же не спрашивали её мнения, они выстраивали вокруг неё крепость. И хотя её разум всё еще пытался анализировать ситуацию, её Омега внутри чувствовала только одно: здесь, за этими стенами, под защитой этих людей, она чувствует себя хорошо. — Отдыхайте, — Нарцисса поднялась, давая понять, что чаепитие окончено. — Завтра мы начнем подготовку. Ты будешь выглядеть безупречно, Гермиона. Ты наше самое драгоценное сокровище и мы покажем это всему миру. Драко проводил её до самой кровати и весь его взгляд говорил о том, что он уходит ненадолго. — Отец ждет меня в кабинете. Нам нужно закончить с некоторыми бумагами, — его голос был низким, почти хриплым. — Приготовься к ночи, Гермиона. Никуда не выходи, я скоро вернусь к тебе. Он ушел через свои покои и она услышала, как тяжелая дубовая дверь закрылась. Она осталась в тишине. Гермиона отправилась в ванную. Она уже была подготовлена домовыми эльфами. Раздевшись, она опустилась в до краев наполненную горячей водой и укрытую плотной шапкой пены ванну. Кажется, в воду добавили молоко и розовый экстракт. После ванны, наполненной ароматами роз, она надела шелковое ночное платье цвета топленого молока, которое едва касалось кожи. Она села перед туалетным столиком. Ожидание сводило её с ума и, чтобы унять дрожь и ускорить время, она взяла массивную серебряную щетку. Гермиона начала медленно расчесывать свои длинные волнистые волосы, смотря на свое отражение, в этом свете тусклых магических светильников её каштановые пряди казались блестящим шелком. Щелчок замка заставил её замереть и затаить дыхание. Зеркало отразило Драко, стоящего в проеме двери. Она смотрела прямо ему в глаза и он, не отрывая от неё взгляда, снял свой пиджак. Белая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, обнажая сильную шею. Он молча наблюдал за ней несколько секунд и этот взгляд, лишающий воли, заставил её сердце пропустить удар. Драко подошел сзади. Его присутствие мгновенно заполнило комнату запахом морозного воздуха. Он не сказал ни слова, просто мягко, но твердо перехватил её руку, забирая расческу. — Позволь мне, — прошептал он. Его пальцы коснулись её кожи, когда он начал медленно вести щеткой от самых корней до кончиков. Это было неожиданно нежно. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь томительной истомой. Драко расчесывал её волосы с такой чуткостью, будто касался самого дорогого артефакта в Мэноре. — У тебя потрясающие волосы, Гермиона, — он провел рукой по ним, перебирая локоны в пальцах. Его голос вибрировал, диссонируя с нежностью его движений. — Знаешь, я весь вечер представлял, как они будут рассыпаны по моим подушкам. Он отложил щетку и зарылся пальцами в её локоны, слегка оттягивая их назад, чтобы она была вынуждена подставить ему шею. — Ты ведь знаешь, что будет сегодня? Это твой первый раз. Я знаю, милая, ты так невинна. — Он поцеловал её макушку, задерживаясь чуть дольше, вдыхая её жасмин и тонкий шлейф розы. — Да… — Гермиона судорожно вздохнула. Она была смущена и напугана. — Я буду предельно осторожен и постараюсь не сделать тебе больно. — Он прижался губами к чувствительному месту за её ухом, обжигая дыханием. — Но я не обещаю быть тихим, моя милая. Ты узнаешь, что такое настоящий узел Альфы. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как я расширяюсь внутри тебя. Как я запечатываю нашу связь. Это тоже будет больно лишь мгновение, а потом… потом ты познаешь такое блаженство, от которого твоя Омега сойдет с ума. — Он обошел её и посмотрел на нее, такую хрупкую, нежную и напуганную, сидящую в кресле. Он возвышался над ней и это заставляло ее смотреть на него снизу вверх. «Блядски красиво. Её невинные глаза полны страха и нежности. Если она будет так смотреть на меня во время секса, боюсь, я сорвусь». Его рука легла на её горло, проведя дорожку вверх-вниз, а потом спустилась к плечу, оглаживая тонкую кожу. — Я оставлю на тебе свою метку, Гермиона. Мои зубы сомкнутся на твоей шее и этот укус свяжет нас крепче любого заклинания. Ты станешь моей по-настоящему. Кровью, телом и запахом. Драко внезапно подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Гермиона инстинктивно обхватила его за шею, вдыхая его аромат. — В мою комнату, — приказал он и в его глазах вспыхнуло серебряное пламя. — Я хочу, чтобы ты заснула в моей постели, пропитанная моим запахом. Чтобы каждое утро ты просыпалась, зная, чья ты. Он переступил порог своей темной, пахнущей сандалом и властью спальни, и дверь за ними захлопнулась. Они были будто отрезаны ото всего остального мира. Это была их первая ночь, и Мэнор, казалось, затаил дыхание вместе с ними. Ночь опустилась на Хогвартс, принеся с собой прохладный и густой туман с озера. Кингсли Бруствер сидел в кабинете, который ему временно выделила Макгонагалл. Перед ним лежал список студентов. Проверка шла уже долгие часы. Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй, Слизерин… Работающие над этим проектом и повязанные тайной работники заходили один за другим, докладывая о результатах. — Все «чисты», Министр, — доложил один из специалистов, вытирая пот со лба. — Никаких повышенных сил и никаких аномалий. Осталось всего несколько человек с седьмого курса. Кингсли хмурился. Он снова и снова пробегал глазами по списку. — Где отчет по Грейнджер? Она вернулась с обеда? В кабинете повисла тишина. Робардс, доверенный мракоборец, заглянул в свои записи, полученные пол часа назад. — Нет, Министр. В журнале посещений Хогсмида отмечено, что она вышла с мистером Малфоем-младшим. Отметки о возвращении нет. Мы не сочли ее важной в списке, в числе первых, так как она магглорожденная. А данные мистера Малфоя у нас имеются. Кингсли медленно поднялся со своего места. Чувство холодного, липкого осознания начало ползти по его позвоночнику. Он вспомнил Люциуса, который ушел всего час или два назад, вежливо распрощавшись и сославшись на головную боль. Кажется, он даже не стал дожидаться сына. — Проверьте спальни, — голос Кингсли стал подозрительно тихим. — Сейчас же. Через тридцать минут Робардс вернулся. Он был бледен. — Её нет, Министр. Постель даже не расправлена и соседки по комнате её не видели с обеда. — А Малфой? — Его комнаты тоже пусты. И… еще, Министр, Люциус Малфой вчера закрыл каминную сеть Мэнора для министерских запросов, ссылаясь на «частную жизнь Рода». — Все вон! — Прорычал Кингсли и ударил ладонью по столу. Осознание провала обрушилось на него. Люциус не просто так заговаривал ему зубы весь день. Он устроил спектакль, пока его сын, Драко, уводил главную ценность магического мира Британии прямо у него из-под носа. В его голове крутилось сейчас слишком много вопросов. Какого черта это вообще она? Как давно они знают? И была ли она уже запечатана? Почему сегодня Альфа Кингсли ничего не почувствовал? — Она и есть та самая Первородная, — прошептал Кингсли в пустоту кабинета. — Мы искали её на другом конце континента, а Малфои просто вывели её за руку через парадный вход. Хогвартс оставался молчаливым и величественным, но Кингсли знал точно, баланс сил в мире изменился навсегда. Охота не закончилась. Она только перешла на территорию, где правила устанавливали Малфои.