Невеста Малфоя

Когда Драко переступил порог собственной спальни, уверенно неся Гермиону на руках, весь остальной мир перестал существовать. Для них пространство сжалось до одной этой комнаты. Все лишнее было отсечено, только они двое в этой умиротворяющей тишине. Время будто перестало существовать. Здесь, в самом сердце личных владений Альфы, мягкий и безопасный свет её покоев казался далеким и стертым воспоминанием. Комната Драко встречала их бархатными тенями и обволакивающим теплым воздухом от разожженного заранее камина. Все тут было пропитано ароматом теплого сандала и пронзительным, ледяным запахом Альфы. Тут царило ощущение полной власти и контроля. Она вспомнила, что раньше от этого ощущения её тело ощущало уловимый страх, и, не смотря на всю её тайную любовь к нему, Гермионе, все равно, подсознательно хотелось найти путь к отступлению. Теперь же… Теперь он будил в ней необъятные чувства, что поглощали все её существо. Это был не страх, а мучительная, сладкая жажда. Та самая, от которой пересыхало в горле и кружилась голова. Драко медленно опустил её на ноги у самого края его огромной кровати. Гермиона чувствовала, как её ступни утопают в мягком ворсе ковра. Но она вся сосредоточилась на ощущении того, как её магия эхом отбивала ритм его сердцебиения. Она будто подстраивалась под этого сильного хищника рядом. Её дыхание звучало в унисон с его тяжелыми вдохами и выдохами. «Моя», — билось в сознании Драко. Он стоял и смотрел на неё сверху вниз. — «Наконец-то мы за стенами моего дома, где никто не посмеет коснуться её даже взглядом». Он чувствовал, как зверь внутри него вырывался с цепи, требуя немедленно пометить её, завладеть каждым дюймом её хрупкого тела, овладеть ею. «Это полностью его территория», — отозвалось в мыслях Гермионы. Сердце пропускало быстрые удары. — «Здесь все пропитано его силой, его магией. Она настолько могущественная, что мне тяжело дышать». Тут ничего не могло даже отдаленно напомнить ей о Хогвартсе. Сейчас она точно не чувствовала себя лучшей ученицей на курсе. Стоя тут, перед ним, она чувствовала единение со своей Омегой. Его Омегой. И больше всего её поразила собственная мысль о том, что она хочет именно этого… стать его… больше всего на свете. — Смотри на меня, — приказал он. Голос Драко стал глубже, он шел из глубины груди и вибрировал рокотом. Иногда пробивались рычащие ноты. Все это создавало ощущение полного контроля. Он не спрашивал и не просил. Медленно и методично он расстегивал пуговицы на своей рубашке. Он не сводил с неё своего горящего серебрящегося взгляда. Каждое движение было пропитано уверенностью. Он чувствовал себя хозяином положения. Ткань, наконец-то, соскользнула с его широких плеч и упала на пол. Гермиона судорожно вздохнула, смотря на его обнаженную рельефную мускулатуру и бледную, почти мраморную кожу. Кажется, она забыла как выдыхать. Он был совершенен. Перед ней стоял опасный и мощный хищник, который добровольно впустил её в свою жизнь. Драко подошел ближе, сокращая расстояние между ними до самого минимума. Его горячие ладони легли ей на плечи. Прикосновение было обжигающим. Он медленно провел ими вниз, добираясь до прохладного шелка её ночного платья. Он вел ими по её телу, словно клеймил своими прикосновениями. — Милая Омега, ты смотришь на меня, будто я твоё личное божество и одновременно твоя погибель, — его голос был хриплым, но он не терял твёрдости. — Это хорошо, смотри. Запомни этот момент, Грейнджер. Это тот самый момент, когда всё в твоей жизни изменится навсегда. Он наклонился к ней и его губы почти касались её уха. Он опалил её своим дыханием, вызывая в её теле сладостную дрожь. — Ты так прекрасна, Гермиона, — прошептал он. Она была слаба перед его похвалой. Её тело прошибла волна слабости. — Моя чистая, нетронутая Омега. Если бы ты знала, как долго я сдерживал своего зверя, чтобы не сорваться раньше времени… Я хотел этого с того самого момента, когда впервые почувствовал твой запах в Большом зале. «Прекрасна»… Он произнес это так, будто она была величайшим сокровищем рода Малфоев. «Его руки… Мерлин, они такие горячие. Моя магия начинает плавиться, стекая вниз, концентрируясь там, где пульсирует мое желание». Он коснулся губами её ключицы, опаляя кожу поцелуем. Гермиона неосознанно запрокинула голову, подставляя ему шею. Она чувствовала, как он глубоко вдыхал, жадно впитывая в себя её аромат. В замкнутом пространстве этой комнаты её запах жасмина расцветал с неистовой силой. Он смешивался с его морозной свежестью и это создавало вокруг них дурманящий коктейль. — Ты вся дрожишь, — заметил он и в его голосе прозвучала пугающая нежность. — Тебе страшно? Или ты так сильно хочешь меня? — И то, и другое, — прикрыв глаза, выдохнула она честно. Чтобы удержаться на ногах, она вцепилась пальцами в его обнаженные, твердые предплечья. — Это правильно. Драко медленно потянул за тонкие бретельки. Шелк послушно соскользнул вниз по её телу, собираясь нежным облаком у её ног, оставляя её стоять перед ним абсолютно обнаженной. Драко замер. Это завораживало. Он хотел сохранить этот момент в памяти. Её – такую красивую. Только для него. В его спальне. Она чувствовала его взгляд, он медленно оглаживал её фигуру. Скользил от шеи, по груди, к талии и бедрам, до самых кончиков пальцев ног. Ощущение безопасности пронзало её разум, но, в то же время, она чувствовала, что тоже имеет власть над ним. Резонанс между ними был настолько мощным, что воздух будто вибрировал и вокруг замерцали золотистые искры их магии. Всё откликалось на соединение Истинных. «Идеальная, она идеальная», - билось в его воспаленном сознании. — «Первородная. Самое драгоценное, что когда-либо было в этих стенах. Каждая линия её тела, каждый изгиб… Она создана для того, чтобы я оставил на ней свою метку. Хочу увидеть кровь на её коже после укуса, хочу чувствовать, как она трепещет под моим телом». — Иди ко мне. В одно движение он повалил её на кровать. И накрыл её тело своим. Тяжесть Альфы придавила её к матрасу. Ощущение его тела, его жара было именно тем, в чем она так долго нуждалась. Заземление – именно то, что вымаливали у них их сущности. Драко начал исследовать её тело с мучительной неторопливостью. Его пальцы, чуть грубоватые, но уверенные, скользили по её коже. Он очерчивал линию её ребер, впадину живота, внутреннюю сторону бедра. Он был на грани, но трепет его рук выдавал его нежность. Он будто держал в руках священный артефакт, к которому наконец-то получил доступ. Гермиона выгибалась навстречу его рукам. Её дыхание сбилось, превратившись в рваные всхлипы и приглушенные стоны. Каждое его движение затягивало её в омут страсти, заставляя замирать в ожидании следующего прикосновения, которое всё никак не становилось достаточным, чтобы утолить её жажду. Она лишь только еще больше разжигалась. — Каждая клеточка твоего тела должна запомнить мои руки, — низко прорычал он, склоняясь к её лицу так близко, что их ресницы почти соприкоснулись. В его глазах полыхало пламя триумфа. — Я не пропущу ни одного дюйма, Грейнджер. Ты будешь изнывать от желания. Ты сама, слышишь меня? Сама будешь умолять меня о большем. Его губы накрыли её губы, это был дикий порыв. Он словно испивал её всю. Его поцелуи на коже были собственническими. Он оставлял за собой влажный шлейф жара, от которого кожа горела, как от огня. Медленно, спускаясь от линии челюсти к изгибу плеча, он оставлял за собой мелкие покраснения на коже, что завтра будут маленькими фиолетовыми звездами на ней. Будто он собирался нарисовать на ней свою личную звездную карту. Он впечатывал свое превосходство в её сознание каждым касанием. Гермиона чувствовала себя уже не просто раздетой телом, а обнаженной до самой души, заклейменной еще до первого укуса. «Он не просто целует… Он забирает меня себе. С каждым касанием я всё меньше принадлежу своему прошлому. Он словно стирает мою память. Под его губами я превращаюсь в податливый воск, из которого он лепит то, что ему нужно. Все сгорает в его пламени.» Его ладони, широкие и властные, скользнули ниже, накрывая её грудь. Он сминал нежную плоть, заставляя Гермиону судорожно выгнуться навстречу этой грубой ласке. — Какая же ты чувствительная… — хрипло выдохнул он, глядя на то, как её соски затвердели под его пальцами. Его горячий, влажный язык прошелся по чувствительной коже груди, дразня, а затем он прикусил сосок резко, до вспышки острой боли, которая тут же растворилась в волне тягучего удовольствия, ударившего прямиком в низ её живота. Он снова накрыл ее ладонью, чтобы почувствовать ритм её сердца, которое теперь колотилось прямо под его руками. Такое дикое и неукротимое. Оно словно танцевало вальс с его собственным. — Твое сердце бьется так быстро… — прошептал он, беря ее ладонь и кладя на то самое место, где билась её жизнь. — Ты напугана, моя Омега, но твоя магия поет от восторга. Хорошая девочка. Твоё тело куда честнее твоих слов. Его губы двинулись ниже, оставляя за собой влажную дорожку из жара и слюны. Он целовал её плоский живот так, будто был голодным зверем, который, наконец, дорвался до добычи. Драко намеренно и мучительно медленно обрисовывал широкими и влажными мазками языка каждую линию её напряженных мышц. Спускаясь все ниже и ниже. Он дразнил Гермиону, приближая к самому краю. Играл с ней. Обдавал чувствительную кожу между бёдер горячим дыханием, но не прикасаясь. Не желая давать ей быстрой разрядки. Заставлял её скулить и метаться в его руках от нетерпения. Гермиона сжимала шелковые простыни в кулаках и её бедра непроизвольно подрагивали, раскрываясь шире навстречу ему. Она окончательно потерялась в этом лабиринте грязных и таких ярких ощущений. Он выстраивал их с такой дьявольской, извращенной точностью, что ей казалось, он намеревается свести её с ума. «Боже, он так низко…» — паника окончательно растворилась в экстазе. — «Я чувствую его дыхание… Я чувствую, как всё мое существо стягивается в одну пульсирующую точку между ног. Только бы он не останавливался. Я хочу, чтобы Альфа разрушил меня этой нежностью, переходящей в его животную одержимость.» Спустившись ниже, он властно развел её бедра, устраиваясь между ними с непоколебимой уверенностью. Драко склонился к самому центру, жадно вдыхая сокровенный аромат его Омеги. Запах жасмина, который стал густым и приторным от возбуждения. Его взгляд стал абсолютно темным, он скользнул языком по внутренней стороне её ноги, все еще не касаясь самого сокровенного, обещая ей то, от чего у неё закружилась голова. «Её запах… он меня одурманивает», — мысли Драко сбивались и тонули в инстинктах. — «Я чувствую её готовность, её влагу… её так много. Хочу испить её. Она раскрывается для меня как цветок. Хочу оставить следы, которые напомнят ей утром, кому она принадлежит». Внезапно для Гермионы, его нежность сменилась дикой, первобытной хваткой. Он не сдерживался. Драко начал жадно прикусывать её кожу, распределяя укусы хаотично. Сперва он впился зубами в нежную поверхность бедра, заставляя Гермиону судорожно дернуться и застонать от смеси боли и удовольствия. Резко поднялся выше – к плечу и ключице. Он сжимал челюсти настолько, чтобы причинить острую, сладкую боль и оставить яркие, красные следы – его метки. Он прикусывал, а потом сладостно проводил по укусам языком, припадал губами. Завтра они посмотрят в зеркало и увидят немые, кричащие свидетельства этой ночи. Доказательство того, что она теперь его. Только Его. «Эти отметины… они будут цветами на её теле», — рычал его Альфа, пока он целовал укус на её плече. — Какая же ты послушная, — шептал он и его слова ввинчивались ей под кожу, смешиваясь с пульсирующей болью укусов и удовольствием. — Как сладко ты пахнешь и сжимаешься, когда я касаюсь тебя здесь… — Он провел языком по свежему укусу на её шее, отчего по её позвоночнику пробежала дрожь. — …и здесь… — Его ладонь легла на её низ живота, пальцы собственнически сжались, надавливая на лобок, прямо над тем местом, где пульсировал жар. — Ты создана для моих рук, Гермиона. Только для моих. — Твоя… только твоя… — зашептала она. Её мысли смешивались в бессвязные предложения, а мир сужался до его горящего взгляда. — «Теряю себя в нем… каждое его прикосновение… каждая похвала… хочу больше… чтобы он был нежным, чтобы был диким… к дракклу осторожность. Хочу почувствовать его дикость, его настоящего зверя.» Его рука скользнула ниже, к её разведенным бедрам, и Драко удовлетворенно рыкнул, обнаружив насколько она уже влажная, горячая и готовая для него. Он провел пальцами по мокрым складкам, размазывая обильную смазку. Он затаил дыхание, слушая влажный звук, который свидетельствовал о её предельном возбуждении. Не теряя ни секунды, он протолкнул один палец внутрь, сразу глубоко, до упора. Гермиона ахнула. Её бедра дернулись навстречу, пытаясь захватить его целиком. —Такая мокрая… — его голос стал хриплым, грязным шепотом. Он добавил второй палец, чувствуя, как мышцы судорожно сжимают его пальцы. Он ласкал её, подготавливая, растягивая, заставляя её выгибаться навстречу его пальцам. Это было нежно и страстно одновременно. Он вел этот танец на грани боли и удовольствия. Драко двигался внутри неё, скручивая кисть так, чтобы касаться самой чувствительной точки. И, надавливая на неё, он смотрел и ловил каждый её стон. Улыбался самой дьявольской, опьяняющей улыбкой. — Ты такая тесная, — прорычал он, глядя, как её глаза закатываются. Её губы беззвучно шептали его имя и он готов был бросить весь мир к её ногам в этот момент. — Сегодня, Гермиона, я научу тебя принадлежать мне по-настоящему. Я буду очень осторожен, любимая… Обещаю. Я хочу, чтобы ты почувствовала каждое мое движение. Каждую каплю моей страсти. Ты сделаешь это для меня? «Она едва сдерживает стоны», — его сознание фиксировало каждую судорожную дрожь её тела. — «Такая узкая, горячая девочка, сжимает мои пальцы, умоляя о большем. Она будто моя скрипка, на которой я буду играть всю ночь. Я хочу играть на ней всю ночь, пока струны не лопнут от напряжения. Её нужда, я чувствую это. Эту влагу… не могу ждать. Я должен войти в неё. Должен насадить её на себя и чувствовать, как она сжимается вокруг меня, признавая своего хозяина.» Гермиона, казалось, едва дышит, она вся была натянута и сжата. Ей хотелось раствориться, расплавиться, она была готова. Готова прекратить эту пытку ожиданием, чтобы он заполнил пустоту, что мучила её после того, как она коснулась его. Но Драко не спешил. Драко вынул пальцы и от этого она жалобно всхлипнула. Ей казалось, она потеряла тепло. Он смотрел на неё, наслаждаясь её нуждой в нем. Полная, абсолютная беззащитность перед ним. Это доставляло ему удовольствие – видеть её такой беззащитной, он продолжал, подготавливая её для того, что должно было произойти дальше. — Еще не всё, моя милая, моя Омега, еще не всё… — выдохнул он, медленно опускаясь на колени между её разведенных бедер, но не для того, чтобы войти. Он смотрел на нее таким голодным взглядом, что у Гермионы возникло инстинктивное желание попытаться прикрыться. Она протянула руки к своему телу, но он перехватил её запястья. С силой прижал их к матрасу по обе стороны от её головы, полностью лишая возможности спрятаться. — Не прячься. Раскройся для меня, — выдохнул он целуя её живот. В этом приказе было столько силы, что она повиновались прежде, чем успела осознать это. Ноги сами раскрылись шире, предоставляя ему полный обзор. — Я хочу видеть, как ты течешь для своего Альфы. Хочу знать вкус твоего желания. Позволь мне Гермиона,… «Я никогда не чувствовала себя такой беззащитной… и такой желанной. Могут ли существовать эти чувства одновременно…?”, — она металась в панике, которая граничила с восторгом. — «Он своим взглядом раздевает мою душу, оголяя меня… желаю, чтобы он увидел всю мою страсть. Каждую каплю, что я хранила только для него.» Он склонился и коснулся её самым кончиком языка. Прикосновение было мимолетным, он дразнил её легонько, проводя по самой чувствительной точке. Гермиона судорожно всхлипнула. Это было томительное ожидание, потому что Драко медлил. Он наслаждался тем, как она выгибается под ним, как её руки, прижатые его руками, собрались в кулаки и бессильно сжимают простыни. Он начал ласкать её медленными, глубокими движениями языка. Пробовал на вкус, изучая каждую складку её нежной, разгоряченной плоти с той же сосредоточенностью и тщательностью, с которой он недавно расчесывал её волосы. — Какая же ты сладкая, Гермиона, — прошептал он прямо в самую её глубину. Она содрогалась в его руках от его горячего дыхания. — Ты так стараешься для меня, правда? Посмотри на себя… такая мокрая, такая податливая. Хорошая девочка. Моя послушная Омега. Драко пьянел от её аромата, слизывая её соки. «Такая вкусная. Лучшее, что я когда-либо пробовал. Она стонет так мелодично, срываясь на шепот. Она дойдёт до края. Я сделаю так, что она будет кричать мое имя. Даже стены этого дома запомнят, кому она теперь принадлежит.» Внутри неё закручивалась тугая, невыносимая спираль. Каждое движение его языка Гермиона чувствовала как разряд током. Он действовал уверенно, не давая ей ни секунды передышки, чередуя мягкие, широкие касания с резким, жадным всасыванием клитора. — Да, вот так, моя девочка, — его голос был низким и звучал грязно. Проникал глубоко в сознание. — Принимай это. Почувствуй, как я забираю твою чистоту. Ты ведь хочешь этого, невинная гриффиндорка? Хочешь, чтобы твой Альфа довел тебя до оргазма? Скажи мне. Скажи. Гермиона терялась в ощущениях. Каждый раз, когда она думала, что вот сейчас она сможет развязать этот тугой узел, он снова менял направление движения. Он мучал её этим наслаждением. — Пожалуйста, Драко… — простонала она, её голова металась по кровати. Волосы разметались, пряди покороче, что обрамляли её лицо, ударялись о её щеки, когда она мотала головой. — Пожалуйста, я больше не могу… я сейчас… «Мне кажется, я сойду с ума… это слишком сильно», — сознание Гермионы плавилось в огне. — «Его похвала… его ласка и грубость. Теряюсь в этом… растворяюсь в этом ощущении. Только бы он не останавливался. Хорошая девочка… Мерлин, почему эти слова делают меня такой слабой?” Драко почувствовал её близость к краю и в этот раз он усилил темп. Его руки легли на её бедра, удерживая их крепче. Зафиксировал их, не давая ни единого шанса на спасение от этого удовольствия. Он упивался её стонами, глотая их вместе с её соками, не отрываясь от своего занятия ни на секунду. Её мышцы начали судорожно сжиматься в преддверии пика. — Вот так, милая. Отдайся этому. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — прорычал он прямо в её влажную плоть, балансируя на грани Альфа-тона. Гермиона окончательно сорвалась после этих слов. Оргазм накрыл её ослепительной белой вспышкой. Он будто повалил её вниз, даже когда она уже лежала. Она выкрикнула его имя – «Драко-ооо» – и её тело вытянулось и выгнулось дугой. Она дрожала в его руках в мощном и продолжительном спазме. Он не остановился, продлевая её наслаждение. Она чувствовала движение его языка, который продолжал безжалостно ласкать её даже в момент пика, выпивая её удовольствие до последней капли. «Как она вспыхивает в моих руках», — Драко торжествовал, чувствуя её сокращение и то, как она еще больше текла под его языком. — «Моя Омега. Её магия сейчас полыхает золотом, ослепляя моего Альфу. Она прекрасна в этом изнеможении. И она реагирует так, хотя я еще даже не вошел в неё.» Когда последняя волна наслаждения утихла, Гермиона осталась лежать совершенно обессиленная, раскинувшись на смятых простынях. Её дыхание было рваным, тяжелым, грудь вздымалась. Драко медленно поднялся, он стоял перед ней на коленях и смотрел сверху вниз. Его лицо выражало неистовое темное желание. Глаза рассматривали её, горя серебристым огнем. Он демонстративно, глядя прямо ей в глаза, слизнул каплю её влаги со своих губ, медленно проводя по ним языком. Этот жест был настолько диким, интимным и собственническим, что у неё снова перехватило дыхание. — Это было всего лишь приветствие, Гермиона, — прошептал он, нависая над ней, как скала. — Ты была очень хорошей Омегой. А теперь… теперь я научу тебя принадлежать мне по-настоящему. «Я пуста и наполнена одновременно. Его взгляд… он обещает мне большее. Страшное и прекрасное. Я готова, действительно готова.» — Мысли текли вяло, как патока. Он начал ласкать её снова. Сейчас его ласки были жестче и требовательнее. Он подготавливал её тело к тому, что произойдет дальше. К первому для неё проникновению. Оно навсегда запечатает их связь в стенах этого древнего дома, пропитанного магией. Драко медленно поднялся по её телу, скользя разгоряченной кожей по коже. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от её. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её губы. Он не давал ей времени прийти в себя после первого оргазма. Альфа требовал продолжения, требовал полного, тотального обладания. Он накрыл её губы своими в глубоком, почти яростном поцелуе. Сейчас не было нежности, было вторжение. Язык исследовал её рот с жадностью, забирая её дыхание, её стоны, её волю. «Хочу выпить её всю», — он простонал ей в губы, потираясь о неё своим членом, что уже давно болезненно пульсировал, давая о себе знать. — «Хочу забрать каждый её вздох. Чтобы даже её дыхание принадлежало мне. Грейнджер… нет, Гермиона. Моя. Её «пожалуйста» звучит как лучшая музыка.» Гермиона тонула в поцелуях, теряя остатки контроля. — «Его руки находят мою грудь и всё мое тело снова вспыхивает, требуя большего. Так бывает? Насколько меня хватит? Я никогда не знала, что можно хотеть кого-то так сильно.» Его ладони, широкие и горячие, сомкнулись на её груди. Он смял нежную плоть, заставляя Гермиону вскрикнуть прямо ему в губы. Его пальцы грубо и дико терзали соски, доводя их до состояния твердых жемчужин. Оторвавшись от её губ, Драко спустился ниже, захватывая одну грудь ртом, прикусывая кожу вокруг ареолы. — Такая чувствительная, — прохрипел он, переходя к другой груди. — Это так красиво: мои руки на тебе или то, как твоя плоть меняет цвет под моими пальцами. Ты само искусство, Гермиона. Я буду единственный, кто имеет право прикасаться к этому холсту. «Такая нежная кожа», — думал он, сжимая её плоть еще сильнее… Гермиона выгибалась, её пальцы запутались в его мягких платиновых волосах. Она то притягивала его ближе, то пыталась оттолкнуть от избытка ощущений. Каждое движение его губ и зубов на её груди отзывалось глубоко внизу живота там, где снова по бедрам текла тягучая влага. — Не сдерживайся, дорогая, — приказал Драко, резко поднимая голову и глядя ей прямо в глаза. Его взгляд был безумным. — Я хочу слышать твои стоны. Каждый твой крик удовольствия. Умоляй меня, Гермиона. Проси своего Альфу закончить это. Покажи мне, насколько ты испорчена моей близостью. «Я… я готова дать ему это. Я хочу кричать его имя так громко, чтобы даже стены содрогнулись. Я тут в его постели, я только его Омега. И, черт, как же мне это нравится», — осознание его просьбы пронзило её, но привычного стыда не было. Драко снова спустился вниз, но, на этот раз, он собирался действовать иначе. Он развел её бедра максимально широко, фиксируя её в самой уязвимой позе. Его пальцы снова коснулись самого входа. — Посмотри, как я тебя растягиваю, — выдохнул он, вводя сначала один, а затем сразу второй пальцы. Она задрожала от его движений внутри неё. — Ты такая тесная… Как ты собираешься принять меня, если дрожишь от такой малости? Он начал двигать пальцами внутри неё, сгибая их или раздвигая, имитируя толчки. Драко медленно и методично расширял её для себя. Из Гермионы вырвался судорожный стон, чувствуя, как её мышцы обхватывают его пальцы, пытаясь удержать их внутри. Этого было недостаточно. — Да, вот так, принимай их, — он добавил третий палец, его голос был тихим и порочным, такой откровенный. — Ты ведь чувствуешь, какая ты пустая без меня? Как сильно ты хочешь, чтобы здесь был мой член, а не просто пальцы? Попроси своего Альфу, хорошая, милая Омега. Скажи мне, как сильно ты хочешь быть заполненной мной. «Она снова сжимается вокруг моих пальцев… Салазар… Это невозможно … такая узкая», — Драко был на грани срыва. — «Блядь, я едва держусь. Я хочу войти в неё сейчас же, сорвать этот последний барьер, но я должен подготовить её. Я могу покалечить её. Мне надо… хочу, чтобы она была в экстазе, когда я заберу её девственность. Я хочу, чтобы она плакала от наслаждения, принимая меня.» Голос сорвался на хриплые мольбы. Тело изнывало от желания, жаждало заполнения. — Драко… пожалуйста… я хочу… — Гермиона всхлипнула, когда он без предупреждения добавил третий палец, растягивая её еще сильнее, почти до боли. — Я хочу тебя… заполни меня… я не могу больше… прошу! — Кончи для меня, Гермиона! — Рыкнул он, ускоряя темп пальцев и, одновременно с этим, накрывая её клитор большим пальцем, создавая невыносимое двойное давление для удовольствия. — Позволь мне услышать, как ты ломаешься! «Не чувствую ничего, кроме его рук и его голоса», - её мир сузился до этих чувств. — «Только он один мне нужен. Да! Я хочу кричать! Всё, сделаю всё, что он скажет…» Второй оргазм накрыл её гораздо быстрее и сильнее первого. Это был взрыв, лишивший её чувств, выбивший воздух из легких. Она громко и отчаянно закричала, её мышцы судорожно сжимали его пальцы. Магия в комнате трещала. Драко смотрел на её искаженное блаженством лицо. Зверь внутри ликовал. «Вот так, любимая. Разрушена. Раскрыта. Моя». — Он упивался своей властью над нею. — «Теперь она готова. Теперь она примет всё, что я ей дам.» Судороги блаженства начали стихать, оставляя её в состоянии полуобморочного изнеможения, Драко, наконец, убрал руку. Он быстро, нетерпеливыми движениями, избавился от остатков своей одежды. Гермиона, с трудом открыв затуманенные глаза, увидела его готовность во всей красе. Внушительный, пульсирующий, он был готов сделать её своей навсегда. — А теперь, — прошептал он, нависая над ней, — мы сделаем это по-настоящему. В полумраке спальни его кожа светилась белизной, а глаза превратились в два узких разреза расплавленного серебра. Он склонился к её лицу, обжигая губы своим дыханием. Его голос вибрировал от сдерживаемой дикости, когда он прошептал ей в губы то, что заставило её сердце пропустить удар: — Я войду в тебя, Гермиона. И буду входить в тебя до тех пор, пока наша кровать не превратится в озеро из твоей смазки. — Эти слова были не просто обещанием, он обозначал то, что неизбежно. «Я чувствую себя не просто человеком, а стихией», — думал он, глядя на её расширенные зрачки. — «Мой зверь внутри скулит от жадности. Грейнджер… Ты сама согласилась придти в моё логово. Я запечатаю тебя навсегда.» Он медленно огладил ее ноги пальцами, устраиваясь удобнее между её ног. Смотря на нее – беззащитную, дрожащую и абсолютно его – он испытывал чувство нежности прямо в центре этой огненной, сжигающей страсти. Гермиона инстинктивно сжалась, чувствуя себя слишком хрупкой перед его мощью. «Он такой большой…» — ей будто впервые пришла эта мысль… и, внезапно, стало по-настоящему страшно. — «Как я смогу… как мы сможем стать одним целым?» — Её тело задрожало, она попробовала сосредоточиться и прекратить дрожать, но ничего не вышло. Драко обхватил свой член рукой. Его большой и указательный пальцы с силой сжали основание пульсирующего ствола, на котором вздулись вены, подчеркивая его мощь и нетерпение. Головка, влажная от её соков, блестела, налитая кровью. — Драко… — выдохнула Гермиона и в её голосе смешались благоговейный трепет и паника. — Он… он же не поместится… Слишком… — Поместится, — отрезал он усмехнувшись, но в его тоне прозвучала непривычная мягкость. — Ты создана для меня. Твоё тело знает, что делать. Он поднес руку ниже, направляя напряженную плоть к Гермионе, истекающей, полностью раскрытой для него. Головка коснулась чувствительных складок и Гермиона дернулась, чувствуя жар еще до того, как он начал входить. Он медленно провел членом вверх-вниз от клитора до самого входа, размазывая обильную смазку, дразня, давая ей ощутить его желание. Затем Драко остановился, прижимаясь головкой именно туда, где он был так необходим. Он совсем чуть-чуть надавил, лишь показывая ей намерение. Её тело отозвалось мгновенным сжатием, мышцы напряглись, пытаясь защититься от вторжения. — Боже, Драко, я не могу… — всхлипнула она, смахивая слезы страха. Вместо того, чтобы прорваться силой, Драко наклонился к ней. Он начал покрывать её лицо мелкими, невесомыми поцелуями. Её лоб, виски, трепещущие ресницы, мокрые от слез щеки. Эта неожиданная, щемящая нежность чуть расслабила её. — Посмотри на меня, — прошептал он ей в губы, не прекращая мягко надавливать бедрами, заставляя её впустить только самый кончик. — Я здесь, я рядом, я держу тебя. Ты такая смелая, Гермиона. Моя храбрая Омега. — Страшно… Драко, мне будет больно, — прошептала она, когда он надавил чуть сильнее. Он вошел еще больше. Её мышцы обхватывали его плотным, горячим кольцом. Драко замер, давая привыкнуть, и снова поцеловал её. Он делал это нежно, передавая в этом поцелуе свое спокойствие и свою силу. — Вот так… чувствуешь? Я не сделаю тебе больно больше, чем нужно. — Шептал он, глядя ей в глаза с любовью и одержимостью. Её сердце стучало так громко, вероятно, он тоже это слышал. — Ты принимаешь меня. Ты впускаешь меня в себя. Ты невероятная. Доверься мне, Гермиона. Под его ласковыми словами и уверенными руками Гермиона почувствовала, как ледяной страх исчезает и внизу живота начинает снова подниматься огонь. Она расслабилась, её бедра сами раскрылись шире, приглашая его. Она потянулась к нему, ища его губы, доверяя ему. Драко заметил эту перемену. Он не желал торопиться, его рука касалась низа её живота, поглаживая и успокаивая. — Тише, маленькая… — прошептал он и его голос был похож на бархат, скрывающий сталь. — Дыши. Просто дыши для меня. Твой Альфа здесь. Я не причиню тебе вреда, которого ты не захочешь сама. Смотри на меня, Гермиона. «Моя Омега…» — его сердце сжалось от странной смеси жалости к ней и торжества от происходящего. — «Чувствую её страх через связь. Это заставляет моего зверя выть. Я хочу сорваться. Хочу войти до конца, но я должен быть нежным. Она должна раскрыться сама.» — Потерпи, — он коснулся своим лбом её лба, заглядывая ей прямо в душу. — Только один момент. Моя омега… мой свет. Твой альфа просит тебя открыться. Дай мне забрать твою боль и превратить её в нечто иное. Когда он достиг последней преграды, Драко остановился и замер. Его дыхание стало прерывистым, он старался контролировать себя и зверя, что вырывался наружу. Он наклонился к её уху, обжигая кожу словами: — Сейчас будет больно, любимая. Но после этого… ты никогда больше не будешь одна, я навеки буду твой. Сейчас я войду до конца и в тот же миг помечу тебя. Ты готова для меня? Будь готова, моя любимая. Гермиона зажмурилась, стараясь расслабиться еще больше, она вцепилась пальцами в его плечи, крепко сжав их. — Да… пожалуйста… сделай это сейчас. Одним мощным, властным толчком он пробил преграду, полностью погружаясь в её глубину. Заполнил её до самого основания. В ту же секунду его зубы с яростной страстью сомкнулись на её шее прямо там, где пульсировала её железа. Мир вокруг них взорвался. Магия Мэнора отозвалась гулким стоном, по комнате пронеслась видимая волна силы, гася свечи и заставляя стекла в окнах жалобно задребезжать. Вокруг сияло золото, освещая их тела. Это будто был не просто секс, а магический и физический коллапс. Боль от лишения девственности и острая боль от укуса слились в один сокрушительный разряд чистого экстаза. Гермиона выгнулась дугой, она захлебнулась в криках и стонах, оглушая все вокруг. «О БОЖЕ! Это… это невыносимо!» — Гермиона рассыпалась на кусочки, магия разлеталась в искры. — «Всё исчезло. Я чувствую его, его магию, его душу… Укус горит, как клеймо. По моим венам будто разливается жидкий огонь. Я чувствую его внутри себя. Глубоко. Это безумие…» — Твоя кровь… она слаще любого вина, — Драко опьянел от вкуса её жизни на своем языке. — «Наши искры сплетаются в одну нить. Помечена. Моя. Навсегда. Вау… просто вау. Я никогда не чувствовал ничего подобного.» Следом за болью пришло наслаждение. Дикое и запредельное наслаждение. Её кровь смешалась с его слюной, запечатывая их связь на биологическом и магическом уровне. Драко начал двигаться. Его движения были осторожны, давая ей привыкнуть к ощущению заполненности. Но, вскоре, он уже не мог сдерживаться и ритм стал нарастать. Он вколачивал её в матрас с каждым толчком, забирая её стоны, её дыхание, выбивая из неё остатки разума. Гермиона извивалась под ним, её пальцы то зарывались в его волосы, то царапали его спину, оставляя длинные красные полосы страсти. Она кусала губы до крови, пытаясь сдерживать хотя бы часть своих криков и стонов, потому что сейчас они будто были двумя дикими существами. Ей было так хорошо. Маска правильной девочки давно треснула и рассыпалась в прах к его ногам. Наслаждение стало настолько невыносимым, что Гермионе было мало просто чувствовать его внутри. Она хотела сгореть. Её рука, дрожащая от бесстыдного желания, скользнула вниз – в мокрую, хлюпающую тесноту между их животами. Она нашла свой клитор и начала лихорадочно, отчаянно ласкать себя. В тот миг, когда Драко увидел это, он еле сдержал себя, чтобы не кончить прямо сейчас. Он не верил своим глазам. Перед ним раскрывалась невероятно прекрасная картина. Он хотел, нет, он точно запечатлеет этот момент. Ему нужно задуматься об омуте памяти, чтобы наслаждаться этим моментом раз за разом, не веря своим глазам. Его святая Грейнджер, его скромная заучка, сейчас трогала себя прямо перед ним, потеряв всякий стыд, отдавшись только своим желаниям, сгорая от ощущения его члена внутри. Это зрелище ударило по его выдержке сильнее любого заклятия. Он издал низкий стон, в котором смешались шок и торжествующее бешенство. Его словно ударили оглушающим. Он смотрел, как её пальцы ласкают себя и прикасаются к нему. Смотрел, как соединяются их тела, как она помогает довести себя до безумия, пока он внутри неё. Прямо сейчас, в этот момент, на его глазах. Она превратилась в воплощение чистейшего, необузданного разврата. Это зрелище срывало предохранители. — Салазар… — выдохнул он и голос его дрожал от неистового восторга. — Посмотри на себя! Золотая девочка ласкает себя… для меня. Какая же ты порочная, Гермиона. Ты сводишь меня с ума. Да! Покажи мне, как сильно ты этого хочешь! Бери всё! «Моя бесстыдная, порочная Омега. Я уничтожу её этой страстью. Её разум отключается, оставляя только инстинкты.» Он наклонился и жадно поцеловал её. Они целовались так, словно хотели раствориться друг в друге. Языки сплетались в неистовом танце. Драко прикусил её нижнюю губу, тянул на себя, заставляя её рот раскрыться шире для его вторжения, пока его бедра с глухим, влажным звуком впечатывались в её. Их пот смешивался, делая кожу скользкой, горячей, невыносимо чувствительной. Драко смотрел, как каждый его толчок размазывал по её бедрам влагу вперемешку с алыми каплями её невинности, и этот вид, вид его члена, скользящего в её крови и смазке, окончательно сводил его с ума. Это было самое чистое, самое лучшее доказательство его права на неё. Запах металла смешивался с жасмином, ударяя в ноздри, заставляя его рычать от удовольствия обладания. — Еще… Драко, прошу… — выдохнула она ему в рот, задыхаясь от переполняющего её чувства. Темп был неистовым. Они будто парили, будто их тела и души разъединились, будто они смотрели на себя со стороны. Оба были на грани обморока от переполняющих их чувств. Воздух в комнате был напитан ароматом секса – жасмина, крови и морозной свежести. Гермиона выгибалась дугой, её ноги крепко обвили его талию, притягивая еще глубже. Она не желала отпускать его ни на дюйм. Она была на пике, на самом краю бездны. — Драко! Драко, я сейчас… я… — она задыхалась, её глаза закатились. — Вместе со мной! — Приказал он властно. В момент, когда оргазм сокрушительно накрыл их обоих, Драко почувствовал, как у основания его члена начинает стремительно раздуваться узел. Он вошел в неё до самого упора, до боли глубоко, запечатывая их союз. Узел Драко начал набухать внутри неё и с каждым ударом его сердца он становился всё больше. Заполняя собой всю её, растягивая до предела, не оставляя ей ни единого шанса на то, чтобы отстраниться или сделать вдох. Это было сильнейшее ощущение окончательной наполненности. Оно граничило с болью, но переходило в сильнейший, похожий на наркотический, экстаз. Драко тяжело дышал. Он опирался на локти, но вскоре понял, что его вес становится слишком тяжелым для неё, а сцепка продлится долго. Его зверь не хотел отпускать её ни на секунду, но требовал позаботиться о ней. — Иди ко мне, — прошептал он, не выходя из неё ни на миллиметр. Аккуратно, стараясь не причинить ей боли, он перекатился на бок, увлекая её за собой. Они оказались лицом к лицу. Их тела сплелись между собой. Драко закинул ногу на её бедро, надежно фиксируя, чтобы не прерывать момент и не причинять боли. Они лежали на смятых простынях, разгоряченные, усталые и отрезанные от всего мира. Он взмахнул рукой и мягкое одеяло легонько накрыло их, сохраняя тепло их тел. Драко притянул её ближе, уткнувшись носом в её волосы. Он смотрел на неё, перебирая длинные пряди и наматывая их на пальцы. Это было так спокойно и ласково, что после их недавней дикости в это трудно было поверить. Гермиона тихонько всхлипнула, прижимаясь лбом к его груди. — Тебе больно? — Услышав её всхлип, тут же спросил он. В его голосе прозвучала тревога. — Это слишком много для тебя, я знаю… — Нет… — прошептала она, а по её щекам уже катились горячие слезы. — Это не из-за боли, Драко. Я просто…счастье. Я не знала, что так бывает. Что можно быть настолько полной. Настолько твоей. Драко поцеловал её в мокрую от слез щеку, сцеловывая соленые капли. — Моя, — подтвердил он и это слово прозвучало, будто он озвучивал приговор в суде. — Ты смотришь на меня и я вижу это в твоих глазах. Ты понимаешь это, Гермиона? Он провел рукой вниз по её спине, касаясь каждого позвонка и до той самой точки, где их тела были сплетены. — Ты приняла меня. Мой узел внутри тебя. Ты была девственницей, чистой и неприкосновенной, а теперь ты полна моего семени. Ты понимаешь, что это значит? — Что я принадлежу тебе, — выдохнула она, глядя в его серебристые глаза. — Больше, — он усмехнулся, легонько целуя её в нос. — Ты хранилище моего наследия. Прямо сейчас, пока мы лежим здесь, мой Род пускает в тебе корни. Ты же тоже это чувствуешь. Гермиона дернулась, чтобы дотянуться до его шеи, но каждый раз, когда она пыталась сделать глубокий вдох или чуть шевелила бедрами, узел внутри неё реагировал мощной, сладкой волной. Каждое такое движение откликалось в Альфе и он непроизвольно содрогался, выбрасывая в неё новые порции семени. Драко резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Он зашипел и его пальцы впившиеся в её талию, сжались фиксируя её бедра. — Грейнджер, замри… — прохрипел он, но стоило ей снова пошевелиться, как из его горла вырвался низкий, гортанный рык. Альфа внутри него содрогался и впадал в эйфорию от каждого её мимолетного движения. Каждое сокращение её мышц вокруг узла заставляло его тело бесконтрольно пульсировать, выбрасывая в неё новые, обжигающие порции семени. Он уткнулся лбом в её макушку и тяжело дышал.  Он качнул бедрами вперед и она застонала. Тогда он потянулся к её губам, накрывая их в требовательном, неистовом поцелуе, забирая все её стоны себе. Это был абсолютный, чистейший кайф. Будто бы полет в бесконечную бездну, где существовало только пульсация узла и это дикое, животное единство. — Ах! — Вскрикнула она, когда узел внутри неё снова отзывался мощной, невыносимо сладкой волной. Она прижалась к нему, сжав его плечи. Вызывая этим только еще больше всплесков. — Тише, маленькая, тише, — проворковал Драко, поглаживая её по животу. — Принимай это. Мое семя наполняет твою матку. Я хочу, чтобы ты была полна мной до самых краев. Я хочу, чтобы мой наследник остался в тебе прямо сейчас, в твой первый раз. Ты будешь вынашивать мою Магию, Гермиона. Разве это не прекрасно? Быть единственной, кто достоин продолжить род Малфоев? Его слова были грязными, собственническими, но в них было столько обожания, что у неё кружилась от них голова. — Да… — прошептала она, растворяясь в нем и совсем забывая о том, что совсем недавно ему об этом говорила. — Сделай это… Я хочу всего тебя. — Ты моя драгоценная девочка, — он поцеловал её в висок и его голос стал ниже, опаснее. — Моя будущая Леди Малфой. Ты будешь носить мою метку и моих детей. Я мечтаю увидеть тебя беременной, Гермиона. — Он крепче прижал её к себе. — Никто, слышишь меня, никто никогда не посмеет коснуться того, что принадлежит мне. Гермиона чувствовала себя распятой его любовью и властью. Её мышцы, что так сильно сжимали его, ныли от интенсивности ощущений. Это время, проведенное в сцепке, они лежали, укрытые от холода и согретые жаром собственных тел. Драко не переставал шептать ей о том, как она идеально подходит ему, как он любит её запах, смешанный с запахом его возбуждения. Когда узел, наконец, начал медленно спадать, выпуская его из своего сладкого плена, они оба были истощены, но абсолютно, совершенно счастливы. Драко перекатился на спину и Гермиона тут же прильнула к его боку, не желая терять контакт. Привстав на локтях, он перевел взгляд на её бедра. В свете луны они блестели от смеси её смазки, девственной крови и его семени, которое теперь начало обильно вытекать из неё. Это было прекрасное, грязное зрелище, от которого у него перехватило дыхание и он глухо застонал. Протянув руку, он провел пальцами по скатившейся лужице, собирая и размазывая эту смесь по её нежной, дрожащей от его прикосновений коже. Он смотрел на свои действия с благоговением фанатика. — Моя… — шептал он, глядя на свои пальцы, покрытые доказательствами их союза. — Это самый красивый узор, который я когда-либо видел. Ты смешалась со мной. Такая чистая, даже когда испачкана мной. Он откинулся обратно на подушки и притянул её к себе, прижимаясь всем телом, и коснулся языком свежего укуса на её шее. Она развернулась в его руках, удобнее устраиваясь спиной у его груди. Он сперва поцеловал, а потом начал вылизывать укус на её шее, заживляя своей слюной и успокаивая боль. Этот след – несмываемый знак принадлежности. — Поймана, — улыбнулся он ей в затылок, вдыхая запах её волос. — Моя крепость и моё сердце. Я никогда не отпущу тебя. Теперь ты знаешь, что такое быть Малфой. Это обещание, которое я никогда не нарушу. Ты моя пара. Моя жизнь. Он почувствовал, как она расслабляется в его руках. Простыни под ними были безнадежно испорчены, создавая на дорогой ткани узор её вечного договора с Родом Малфой. Гермиона, опустошенная и, одновременно, наполненная им до самого предела, лишь слабо прижалась к его руке, накрывая её своей ладонью. Её Омега внутри, наконец-то, успокоилась, она нашла и получила своего Альфу. «Малфой», — пронеслось в её угасающем сознании.