Невеста Малфоя

Гостиная Забини встретила его полумраком. Она была пропитана ароматом дорогого выдержанного алкоголя и нотой восточных благовоний. К ним Блейз пристрастился из-за одного из многочисленных отчимов, Драко уж и не вспомнит как того зовут и под каким номером он был в списке. Тут не было музейной красоты и торжественности, что царила в Малфой-Мэноре. Дом Забини был меньше и наполнен был итальянским шиком. Тяжелые шторы темно-вишневого бархата, низкие диваны заваленые золотыми шелковыми подушками, а на стенах висели полотна с античными, весьма откровенными сюжетами. Такое представить в Мэноре точно было невообразимо. Мать Забини постоянно была в разьездах и почти не жила тут. Для Малфоя этот дом всегда был местом где они обсуждали свои секреты между обновлением бокалов с алкоголем, что лился рекой. В центре комнаты, на низком светлом диване сидел Теодор Нотт. Рубашка его была расстегнута почти до середины торса, огромная редкость для них, появляться в таком виде. Хотя надо отдать должное Тео, он часто нарушал правила. Сейчас они были в неформальной обстановке и могли себе позволить, но Малфой предпочитал всегда быть собранным. Рука Тео, собственнически покоилась на талии девушки, что свернулась у него на коленях. Пэнси Паркинсон не стеснялась своего откровенного наряда, когда взбиралась на его колени. На ней было только платье-комбинация из струящегося изумрудного шелка, которое сильно подчеркивало фигуру. Она казалась расслабленной в ауре своего Альфы, но стоило камину вспыхнуть зеленым пламенем, как её тело мгновенно напряглось. Драко шагнул из огня, стряхивая с плеч остатки пепла. Первой кто его заметила была Пэнси. На секунду ему показалось, что в её темных глазах вспыхнуло то самое старое, ничем не прикрытое обожание. Кажется она не собиралась предавать свои правила что зародились еще на младших курсах, а может и далеко в детстве. Любить Драко Малфоя, даже если он разбивает сердца. Теодор конечно не мог не заметить как участился её пульс. Он проследил за её взглядом. Он всегда знал кому принадлежит часть её души. Та самая, до которой он никогда не сможет добраться, хотя и стоит близко. Все что сделал Тео, это крепче сжал пальцами её талию. Да, он принимал эту неприятную правду и уже давно с этим смирился. Пэнси вздрогнула от его хватки и накрыла его руку своей ладонью. Она была счастлива с Тео, он стал её спасением и тихой гаванью. Малфой никогда бы не стал для нее кем-то таким. Напротив них, в мягком кресле в тон портьерам, сидела Дафна Гринграсс. Они были полными противоположностями с Пэнси. Дафна была сдержана во всем, вот и сейчас она сидела с прямой осанкой и идеальной укладкой на светлых длинных волосах. Её голубое платье, делало её похожей на ледяную фею. Дафна задумчиво крутила ножку своего бокала, плеская в нем вино. Малфой прошел вглубь гостинной и разговор друзей оборвался. Блейз Забини, стоявший у бара, уже наливал в бокал алкоголь для друга, обернулся закидывая туда лед. Он очень удачно смотрелся в этой жилетке, которую надел на рубашку с закатанными предплечьями. Глаза сузились, сканируя друга с головы до ног, считывая каждую деталь, которую только мог подметить. - А вот и наш сбежавший принц, - протянул он с насмешливой улыбкой. В его голосе и глазах было желание и предвкушение услышать всю историю от и до. - Мы уж думали, брать Мэнор штурмом, что бы освобождать тебя, дорогой друг. Драко не отвечая прошел в центр комнаты, чувствуя как эмоции, державшие его в тонусе последние сутки, начинают отступать. Еще он ощущал странное чувство, будто он был сыто-удовлетворенный. Он завалился в свободное кресло, перед этим сняв пиджак и подозвал домовика что бы тот повесил его в гардероб. В этот момент Пэнси странно принюхалась к нему. Её ноздри хищно раздулись, а в голосе проскользнула плохо скрытая ревность. Она резко выпрямилась на коленях Тео, впиваясь взглядом в Драко. - Салазар, Драко… Ты пахнешь как течная омега, которую трахали всю ночь! Серьезно? Тео, собственнически положив руку на бедро Пэнси, словно напоминая ей, кто здесь её Альфа. Его глаза оставались холодными. Он знал, что этот запах причиняет ей боль. Драко встал и подошел к Блейзу. Он вскочил слишком быстро, теряя самообладание хватая бокал в руку, осушив его одним глотком. Жидкость обожгла горло, но ему показалось что это привело его в чувства. - Всё сделано, - произнес он, поворачиваясь к друзьям. В его глазах больше не было безумного голода или ярости, что пугали их последний месяц. Сейчас он был расслаблен и уверен в своей силе. - Она запечатана и меткой, и первым узлом. Наша магия идеально гармонирует между собой и Гермиона Грейнджер теперь часть Рода Малфоев. В комнате повисла тишина. Пэнси побледнела, её пальцы судорожно вцепились в рубашку Тео. Тот немедленно прижал её к себе, пряча её лицо у себя на груди. Выглядело так будто он давал ей время пережить эту новость. Драко отвернулся от них не желая наблюдать за этой сценой. Он всегда думал в эти моменты о том что бы делал он, если бы был на месте Тео. Он знал, что он никогда бы не мог оказаться на его месте, Малфои не делятся. Даже самую малость, самую мелкую крупицу что принадлежит им, ни один Малфой никогда бы не отдал никому. Одно он знал точно, он никогда не желал и не мог позволить себе, что бы их дружба с Тео разрушилась из-за чувств девчонки. Даже если эта девчонка была тоже их подругой. - Драко, ты и правда сделал это, - удивленно выдохнула Дафна, и в её голосе смешались ужас и восхищение. - Ты действительно присвоил Первородную. - У меня не было выбора, Даф, - Драко посмотрел на неё тяжелым взглядом, все еще стараясь увести взгляд в любую другую сторону , только бы не смотреть на Пэнси. Он знал, что делает ей больно каждым словом о другой. Однако жалость к ней была роскошью. Он не мог себе позволить пожалеть её или обнять в знак поддержки. После того как Тео сделал её своей Омегой , он вообще старался поменьше с ней общаться. Подойдя к окну он взглянул на темный сад поместья. - Кингсли в бешенстве. Отцу передают что готовится пакет законов. Наверное если бы я не забрал её вчера, она была бы в Отделе Тайн. Прикованная к койке, рожающая бастардов. И все во имя и для «блага магической Британии». Полнейший абсурд! - он скривился просто подумав об этом, а мысли с визуализацией резали по нему с двойной силой. Пэнси оторвалась от плеча Тео. Её глаза были сухими, в них горел мрачный огонь. - Кто бы мог подумать! Грязнокровка будущая Леди Малфой, - прошипела она. Было непонятно чего в этом шепоте больше боли или ненависти к Гермионе. Она презирала один лишь факт того, что кто-то занял место, о котором она мечтала с детства. В которой ей отказал сам Малфой. - Хочу посмотреть на тебя, когда узнает Астория. Вот кто действительно будет в истерике. Она до последнего верила, что Люциус выберет её. - Придется повзрослеть, - отрезал Драко. - Говоря об этом... Нам бы тоже не помешало взяться за головы - он усмехнулся смотря на друзей. - Вы получили приглашение на наш Бал? - Тео и Блейз чуть ли не синхронно кивнули. - Отлично, на этом балу состоится Ритуал Розалии. По тому что пригласительные до сих пор рассылаются, кажется в нашем поместье, собирается все общество. И живое и мертвое. - он тепло улыбнулся, но скрыл улыбку, когда продолжил. - Люциус пригласил всех. Что бы вы понимали компанию - Кингсли, Поттера, весь "Священный список” , французское руководство и вероятно даже игроков в квиддич - тут они засмеялись, видимо вспомнив Виктора Крама что таскался за Гермионой как пёс. . - Розалии? - удивленно воскликнул Блейз. Не встретив на лице друга ни единого опровержения и поняв что не ослышался он присвистнул, наливая себе новую порцию. - Люциус решил пойти ва-банк и устроить публичное клеймение? Этим ритуалом давно никто не пользовался. - Это будет публичная демонстрация силы, - поправил его Драко. - Было бы неплохо показать что древний род еще способен скалить зубы. Очень символично, ведь я укушу её на глазах у нашего дорогого Министра. Если после этого кто-то посмеет заикнуться о том, что она удерживается силой или что её нужно “спасти”... Мы сможем считать это нападением на члена семьи. Он прямо смотрел на своих друзей. Это были люди с кем он вырос, кто тоже мог попасть под новый режим Кингсли. Они всегда были друг за друга и сейчас он крайне нуждался в том что бы они его поняли. - Мне нужно, чтобы вы были рядом. Не только как мои друзья, как мои союзники. Я не знаю какой будет план у Кингсли, но уверен он рассматривает все. От изоляции до похищения или насилия над золотой ученицей Хогвартса. Мне нужно, чтобы вы и все наши стояли стеной. - Он смотрел жестко, и его взгляд уперся в Тео. - Вы должны понимать и обьяснить другим что стоит на кону. Дело не только во мне и Грейнджер. Она может стать прецедентом и тогда у них развяжутся руки. Конечно если им удастся вытащить её из Мэнора после того как я её уже пометил. Не думаю, что он сможет доказать то что печать Министерства выше законов Магии и Крови…но мы должны быть начеку. - Драко, о чем ты говоришь? - испуганно и напряженно спросила Дафна, инстинктивно приближаясь ближе к Забини и ища его взгляд. -Отец не рассказывал дома о законе что рассматривается? «Распределение Магического Потенциала» - мрачно ответил Драко. - Они преследуют только одну цель - контроль. Полный контроль над популяцией, магический мир все еще не восстановлен. Омеги для них сейчас стратегический ресурс, который нельзя доверять "частным лицам”. Конечно они не хотят отдавать их нам - чистокровным и могущественным семьям. У Кингсли паранойя, он повсюду стал видеть заговоры и жажду власти. Поэтому если им удастся снести Малфоев, они придут за остальными. Тео смотрел на него, взгляд был анализирующим. Он пытался понять насколько сильно его друг увяз в этом. Ранее он не замечал за ним такого рвения к политике. Все они предполагали что займутся делами что ведут их семьи. И хотя Люциус Малфой действительно был еще и тем кто участвовал в делах государства, сын его не был введен в эту часть его работы. Никто не планировал для Драко такого будущего. И сейчас глядя на него он пытался разобрать, что вызвало у него такой интерес и желание справедливости: истинное увлечение политикой или увлечение одной заумной гриффиндоркой. Тем временем Драко кивнул ему на Пэнс, которая притихла у него в руках. - Думаю рано или поздно это приведет к спискам. Если Омега не замужем, её всегда можно "женить" на заслуженном сотруднике Министерства. Отличный план для повышения магического фона и рождаемости. Вероятно так же они ищут закон о аннулирование ради "общего блага". Они хотят лишить нас права выбирать, с кем спать и с кем заводить наследников. Сделать женщин безвольными инкубаторами для нового, "правильного" общества Кингсли. Теодор Нотт медленно кивнул, его лицо было жестким. Он обдумывал слова друга. Аннулировать брак… юридически может и возможно. Хотя чистокровные семьи не просто расписывались в министерстве, они проводили ритуалы на крови или связывающие души. Однако, все равно именно связь между Альфой и клейменной Омегой...расторгнуть его... Это ужаснейший, болезненный процесс для обоих. Но больше всего страдает Омега. Он поцеловал Пэнси, жест был нежным, но в его глазах была холодная ярость. Защищая выбор Драко, он защищает и своё счастье с Пэнси, перед лицом государственной машины. - Ты прав, - глухо произнес Тео. - Если они заберут Грейнджер, это развяжет им руки. Сегодня они «спасают» маглорожденную из семьи что раньше свято верила в идеалы чистоты крови, а завтра придут “спасать” чистокровную Пэнси от меня, потому что мой чистокровный отец был осужден за свои злодеяния. Я с тобой, Драко. - Я попробую что-то узнать у отца - тихо сказала ему Дафна, все еще прижимаясь к Забини. - Я уверена Гринграссы должны поддержать вас. Даже если Тори и моя мать будут настраивать отца. Я должна обьяснить Тори, что выживание важнее девичьих обид, но ты знаешь, какой упертой она бывает… Драко молча смотрел в пустоту. Он ругал себя за то что когда-то вообще дал этой девушке шанс. Не стоило ему связываться с ней, он ведь видел ее маниакальное желание завладеть статусом миссис Малфой. Даже Пэнси при всей своей любви никогда не желала этого так сильно. Ее скорее волновал сам Драко, чем этот статус. - Даф, Пэнс. У меня к вам просьба. Завтра на балу, да и вообще в целом… вы примете её в свой круг. Вы не будете просто стоять и игнорировать её. Я настаиваю на этом, Пэнси. - он обратился к обоим девушкам, но его взгляд был приковал только к одной из них. - Мне нужно что бы вы помогли ей в будущем, войти в наше общество. Она должна чувствовать себя одной из нас. Пэнси недовольно фыркнула, скрестив руки на груди. Она смотрела на него будто он только что сбежал из Мунго и теперь она раздумывает не сдать ли его туда обратно. - Ты просишь слишком многого, Драко. Признать её статус, которым ты ее наделишь одно. Сделать её одной из нас и дружить с ней? Ты серьезно? Ей никогда не стать с нашим обществом на одну ступень, и ты знаешь это. К тому же, она ходячая энциклопедия с комплексом зазнайки. Мы с ней на разных полюсах. Я не собираюсь... Теодор вдруг издал низкий, вибрирующий рык. Сейчас в нем не говорило его человеческое нутро, наружу прорвался Альфа. С всегда сдержанным Теодором такое случалось редко, почти никогда. Драко попытался вспомнить, когда он был свидетелем дикого Альфы Тео и бывал ли вообще? Но сейчас сигнал Альфы Тео, свидетельствовал о том что он защищает решение своего вожака. Его рука на талии Пэнси сжалась. - Пэнси, - произнес он тихо, в голосе звенела надвигающиеся угроза. - Ты сделаешь то, что он просит. Иначе мне придется приказать тебе, не опускайся до унижений. Это вопрос выживания нашего круга. Прекрати вести себя как капризный ребенок и будь благоразумна. Паркинсон вздрогнула и тут же притихла, опустив глаза. Она знала этот тон и не могла сопротивляться ему. Она уважала силу своего Альфы. - А я не против, - неожиданно для всех спокойно произнесла Дафна. Она пожала плечами и отпила вина. - Если честно, я всегда считала её... интересной. У неё живой ум, она не боится говорить правду в лицо. Помню даже на младших курсах она всегда могла постоять за себя. Она добрая, всегда хотела изменить мир и спасти всех угнетённых. Она даже ко мне была добра. - и тут на лице ледяной королевы, пролегла какая-то ностальгическая улыбка. - Когда-то у меня рассыпались книги в коридоре, это было прямо перед гриффиндорцами. Они все смеялись, но не она. Гермиона единственная помогла собрать. Так что, да я думаю, мы поладим. Рука Теодора замерла на пол пути так и не донеся бокал к губам. Такие простые и честные слова в этом кругу снобов, просто сорвали с них броню. Блейз зарылся в волосы Дафны, целуя ее в макушку. Но они думали лишь об одном, что сейчас происходит у Малфоя в душе? Потому что в этот момент он выглядит как будто его огрели чем то по голове. Бокал в его руках лопнул и по его руке потекла струйка крови, но он казалось не замечал этого. Он будто сейчас увидел себя в жестоком зеркале, в котором отчетливо отразилось его уродство. Волна стыда затопила его сознание. Его поведение в прошлом было ему омерзительным. После всего этого дерьма, что он заставил её пережить от самого себя… Нахрена он вообще так поступал? Ответа не последовало. Бездушное чудовище, вот кем он себя считал. Он достал из кармана черный шелковый платок, и протер ладонь. Блейз взмахнул палочкой и убрал осколки. Все сделали вид что ничего не произошло. - Вот и отлично, - еще раз поцеловал Дафну Блейз, салютуя бокалом и разбавляя обстановку. - Слизерин всегда умел адаптироваться. Мы в этом гениальны. Грейнджер теперь Малфой, значит, она наша проблема. И наша гордость, мы с радостью поддержим её. Драко коротко кивнул ему в благодарности. Он знал что делает Блейз, он всегда ценил его за это и сейчас он принимал их верность. - За новую королеву Слизерина, получается? Кто бы мог подумать... Грейнджер. Надеюсь, она стоит того, чтобы ради неё сжигать мосты с Министерством. Перед глазами Драко всплыло её лицо в момент их полного единения. Лицо полного экстаза. Её магия, что не оттолкнула его, а раз за разом сплеталась с его и успокаивала его зверя. Тот что терзал его годами. Та сила что рвалась наружу. Она спокойно выдерживала его напор, его ярость, его власть. И он становился сильне и делал сильнее её. Она принимала его целиком - со всей его жестокостью и грубостью. Примет ли она его сломанную душу? - Она того стоит. - произнес он, и в его голосе прозвучала такая собственническая, глубинная уверенность. - Она стоит каждого галлеона в наших сейфах и каждой капли крови, которую придется пролить. Потому что она моя. - Он поставил бокал. - Мне пора. Думаю не стоит оставлять её одну надолго. Не хотелось бы что бы она думала будто я сбежал. - Кто бы мог подумать что ты такой романтик, Малфой. - Блейз фыркнул, в его ухмылке было уважение. Драко закатил глаза. - Иди уже, Ромео. Драко встал и направился в сторону камина. Он почувствовал приятное тепло, что лилось в его груди от мысли что он возвращался в Мэнор, к своей Омеге. Время давно перевалило за полночь, когда он вышел из камина в своем кабинете. Он бесшумными шагами шел по своему крылу, к спальне. Этот день был бесконечным и только сейчас он ощутил полностью как он устал. После разговора с друзьями, от которого кровь все еще била в мозг и кипела и после хорошей порции выпитого огневиски, он мечтал поскорее дойти до спальни. Но остановился он все же перед её дверью. Замерев он прислушался, свет в комнате не горел и было тихо. Наверное она уже спала. Очень аккуратно стараясь не шуметь и не скрипеть дверью, он приоткрыл дверь ожидая увидеть ее на кровати. Он мысленно вообразил себе картину как она спит на своих светлых шелковых простынях, под лунным светом. Такая чистая и нежная. Просто убедиться что с ней все в порядке, что она в безопасности. Зайдя в комнату он обнаружил что постель пуста и не тронута. Сердце пропустило удар, но он услышал её запах. Он тянулся сладкой нитью не из глубин её покоев. Он шёл из его спальни, в которую была открыта дверь. Он медленно ступая через всю комнату прошел туда. То, что он увидел, заставило его замереть на пороге. Он боялся даже вздохнуть, что бы не спугнуть этот момент. Этот хрупкий момент его чистейшей радости. Гермиона была здесь. В его комнате. Она спала в его постели. И кажется… он присмотрелся внимательней, обращая внимание на раскиданные вещи…Она создала гнездо? Она лежала прямо посередине его огромной кровати. Такая маленькая, свернулась в беззащитный комочек, окружив себя подушками. Вокруг лежала его одежда. То что домовики не успели забрать днем, а после видимо не посмели. Жилет что он бросил на кресло, его мантия в которой он выходил на встречу, тут даже лежали его брюки, которые он переодел уходя к друзьям. Но самое главное для него было то что она спала, крепко прижимая к груди его черную рубашку. Ткань была зажата в её кулачке, поднесена к самому лицу, словно даже во сне она хотела вдыхать его запах. Будто только этот запах мог подарить ей покой. Глубоко в груди, что то сжалось и перевернулось. Броня летела в дребезги, аристократическая спесь туда же. Жестокость его Альфы, которую он взращивал в себе последний год тоже сыпалась в прах. И вот это с ним творит один только вид этой спящей девушки. Такое бессознательное доверие к нему. Заслужил ли он его? Нет, он не заслуживал. Не после того как он с ней обращался. Но она все равно раз за разом, день за днем дарила ему его. Каждый гребанный день. Он плавно, стараясь не разбудить её, подошел к кровати. Медленно опустился на колени, вглядываясь в её лицо. Она была такая хрупкая сейчас, расслабленная сном. Он хотел впитать в себя этот момент, раствориться в нем. Ресницы отбрасывали тени на щеки, губы были чуть приоткрыты, волосы лежали на подушке, откинутые наверх обнажившие шею. Драко протянул к ней руку. Его пальцы коснулись воздуха около её кожи. Он боялся коснуться, боялся что тогда она исчезнет, проснется и уйдет к себе. И он снова окажется один в своей холодной и темной спальне. Невесомо провел костяшкой указательного пальца по её локонам. - Моя... - прошептал он, практически не произнося ни звука. То чувство что сейчас тлело в его груди было больше чем страсть. Больше чем инстинкт… Оно топило его, затапливало те пустоты о которых он ранее и не подозревал. Необъяснимый трепет и благоговение. Как будто он стоит перед какой то святыней. Это пугало, но вместе со страхом этих чувств к нему пришло и осознание, того что он хочет сделать её счастливой. Заботиться о ней. Он бесшумно поднялся с колен. Все еще не желая её будить он прошел к креслу у камина. Плеснул себе огневиски из графина, следя что бы не раздался звон стекла. И сел в глубокое кресло. Он сидел так вытянув ноги и пил, не сводя с неё глаз. Алкоголь обжигал, но этот жар не сравнился бы с тем с теплом, разливавшимся в груди. Он смотрел, как спокойно вздымается её грудь, как она чуть хмурится во сне и плотнее зарывается носом в его рубашку. Драко размышлял о том что завтра он практически в лицо бросит Кингсли перчатку, и тот будет рвать и метать. Что друзья Гермионы окатят его ненавистью. Что общество в котором он был как рыба в воде, будет шептаться и обсуждать её. Он сможет защитить её. Все это совсем незначительно. Да к черту все, ради Мерлина. Пусть хоть мир горит в адовом пламени, ему то что. Плевать. Ему главное что бы она была здесь. Рядом. На своем месте, рядом с ним. Всегда. В его постели, с его именем на губах, с его запахом в легких, с его образом в мозгу и его любовью в душе. Он задумчиво смотрел на неё, когда увидел что Гермиона пошевелилась. Она глубоко вздохнула, ресницы дрогнули и она потянулась. Драко задержал дыхание, наблюдая за ней. Она медленно раскрыла глаза хлопая ресницами. Она была такой сонной, теплой и потерянной. Настоящая. Вот она, ну же, протяни руку и коснись её. Она блуждала взглядом по комнате, пытаясь сфокусировать зрение в темноте и остановилась на нем - сидящем в кресле. Она не испугалась, даже не дернулась. Будто она ждала найти тут именно его. Она ждала его. Их глаза встретились - холод льда и теплый янтарь. В моменте, будто исчезло все что казалось важным совсем недавно. Остались только они двое. Глаза в глаза. И тишина как их свидетель, их связь как клятва. Драко медленно, не разрывая зрительного контакта, поставил стакан на столик. Стекло глухо звякнуло о дерево. Он грациозно поднялся с кресла. Подошел к кровати и аккуратно смахнул на пол свою одежду, освобождая себе место. Он слегка потянул за рукав рубашки, что бы вытащить ее из цепких объятий Гермионы. Она поддалась и рубашка полетела вслед за остальными вещами. Матрас мягко прогнулся под его весом. Он лег рядом с ней, прямо поверх одеяла. Не обнимая и не касаясь ее. Закинул руку за голову и уставился в высокий потолок. Между ними было небольшое расстояние, преодолей это расстояние и коснись. Гермиона тоже затаилась, боясь пошевелиться. Она ощущала жар его тела, манящий аромат Альфы смешанный с огневиски. Между ними разгорался огонь желания. Они лежали рядом, два существа, два человека…связанные самой мощной магией, но разделенные не высказанными чувствами. В лунном свете его профиль казался ей слишком идеальным. На его шее билась жилка, она могла бы отсчитать ритм его сердца. А по тому как ходил вверх и вниз его кадык, она могла бы отсчитать его дыхание. Но она просто смотрела на него, изучая каждую черточку его лица. Впитывая его в себя, оставляя навсегда в своей памяти. Она будто впервые его видела - длинные ресницы, острый нос, волевой подбородок. Внутри неё поднималась горячая волна. Не просто желание - жажда. Она хотела стереть с него эту отстраненность. Почувствовать тяжесть его тела на себе. Она глубоко и прерывисто вздохнула. Медленно, преодолевая сопротивление одеяла, Гермиона приподнялась на локте. Шелковая ткань соскользнула с её плеча, обнажая грудь, но её это ничуть не смутило. Она нависла над ним, заглядывая в его лицо. Драко перевел взгляд с потолка на неё. В его глазах плескалась такая бездна. Такая нечеловеческая тоска и обожание. Он смотрел на неё так, словно она была для него единственным источником света в умирающей вселенной. - Драко... - выдохнула она, и её голос сорвался. Гермиона протянула руку и легонько коснулась его груди, места прямо над его сердцем. Она провела ладонью вверх, очерчивая ключицу, и коснулась его щеки. - Не уходи больше, - прошептала она в смятении, наклоняясь к нему, её дыхание касалось его губ. - Пожалуйста... не оставляй меня. Она подалась вперед и накрыла его губы своими. Нежно, робко, спрашивая разрешения. Драко глухо застонал ей в губы. Этот звук вибрацией прошел через их соприкасающиеся тела, и его рука мгновенно легла ей на затылок, жестко удерживая, не давая отстраниться. Он ответил на поцелуй, но не стал забирать у неё инициативу. Позволил ей вести, взять то что она хочет. Гермиона, почувствовав это слегка осмелела. Она выбралась из под одеяла и перекинула ногу через него. Усаживаясь сверху, прямо на его бедра. Её руки скользнули по его плечам, пальцы вцепились в ворот его рубашки. Она хотела чувствовать его, ей нужна была его горячая кожа. Она пуговицу за пуговицей освобождала его от лишней ткани. Драко помог ей, сбрасывая одежду с плеч, освобождаясь, подставляя себя под её ладони. Он положил свои ладони на её талию, поглаживая через тонкий шелк. - Ты уверена? - прохрипел он, оторвавшись от её губ, его глаза лихорадочно блестели. - Я не буду нежным, Грейнджер. Мой зверь слишком желает тебя. - Я не хочу нежности, - выдохнула она, глядя ему в потемневшие глаза. Сейчас её взгляд был темным от желания. - Я хочу тебя. Всего тебя. Без остатка. Она выпрямилась, все еще сидя на его бедрах потянула сорочку вверх. Драко наблюдал, как ткань скользит по её телу, открывая сперва живот, а потом грудь с уже затвердевшими от возбуждения сосками. Когда она отбросила сорочку в сторону, оставшись абсолютно нагой, он шумно втянул воздух и выдохнул: - Совершенство. Гермиона наклонилась, прижимаясь своей обнаженной грудью к его теперь уже голой, горячей груди. Этот безумно желанный контакт голой кожи, вызвал у обоих дрожь. Она терлась об него, будто она была кошкой, чувствуя, как его сердце бьется о её ребра. Драко больше не мог терпеть. Он приподнял бедра, и Гермиона, поняв его без слов, чуть привстала, опираясь на колени. Он резким, раздраженным движением выдернул тяжелую ткань одеяла из-под себя и неё, отшвыривая на пол. Он схватил её за бедра, и снова посадил на себя так, чтобы её влажное лоно оказалось прямо над его пахом. Он все еще был в брюках, и эта ткань была единственной преградой, которая мгновенно промокла насквозь от её близости. Гермиона начала двигаться, ритмично прижимаясь к нему, чувствуя его каменную твердость через одежду. Трение было невыносимо приятным, сводящим их обоих с ума. - Мерлин... - прошипел Драко, запрокидывая голову, его руки сжались на её бедрах, большие пальцы скользнули к внутренней стороне. - Ты мокрая насквозь... Ты истекаешь для меня... Он провел ладонью между её ног и застонал. Густая, сладкая, прозрачная смазка Омеги текла из неё бесконечным потоком пропитывая его брюки. Она была настолько готова, настолько открыта для него. Её тело буквально плакало от желания принять его. Концентрированный аромат её возбуждения ударил ему в нос, окончательно срывая контроль. Драко трясущимися руками расстегнул ремень и брюки. Он освободился от одежды одним рывком , отшвыривая ее ногами. Его член, налитый желанием коснулся её скользкой, горячей внутренней стороны бедра, вызывая у нее протяжной стон. Малфой не спешил. Все его инстинкты умоляли сразу же взять её. Однако он не хотел так быстро лишать их удовольствия. Взяв её за бедра и начав водить ею по себе, он дразнил и её и себя, смазывая свою головку её обильной смазкой, смешивая их запахи. Гермиона скулила, пытаясь насадиться на него, раскачиваясь на нем, в этой луже собственной похоти. Но Драко крепко держал её, контролируя каждое движение. - Посмотри как идеально - приказал он хрипло. Его голос охрип от возбуждения. Она открыла затуманенные, пьяные глаза и опустила их вниз. - Я войду в тебя и я хочу видеть, как ты примешь меня сама. И хочу что бы ты тоже смотрела. Он направил себя к входу в её лоно, которое раскрывалось для него, но не толкнулся. Он ждал её действий. Гермиона, глядя то ему в глаза , то на точку их соединения, медленно начала опускаться. Её тело, обильно смазанное её же желанием, раскрывалось, принимая его, впуская так легко и так жадно. Она чувствовала, как он растягивает её, как заполняет пустоту внутри. Она терялась в пространстве и в этих безумных ощущениях. Громко застонала опустившись до конца, приняв его полностью. Их тела соединились в единое целое. Драко выдохнул её имя, словно проклятие и благословение одновременно. - Гермиона... Они замерли на несколько секунд, привыкая к этому единению. Её руки лежали на его груди, для точки опоры и сейчас она чувствовала, как его сердце бьется под её ладонью. Его член пульсировал внутри неё, окутанный её теплотой и влагой. Гермиона начала двигаться. Сперва ее движения были неуверенные и медленные. Она поднималась и опускалась. Драко подхватил её ритм и его руки скользили по её телу. Он гладил её от колен до груди, сжимая, лаская, запоминая каждый изгиб. Большие пальцы находили чувствительные точки на бедрах, а ладони сжимали ягодицы, направляя её. Их ритм ускорялся после того как она еще больше расслабилась и нежность сменялась животной страстью. Драко начал толкаться снизу вверх, навстречу ей, вбиваясь как можно сильнее и глубже. В такие моменты казалось он достигает самого основания её матки. Звук шлепков тела становился громче, мокрее, и неприличнее. Комнату наполняли рванные стоны, сменявшиеся иногда ругательствами или комплиментами от него. Но и Гермиона не уступала ему. Она стонала прося о большем. - Да… вот так... еще Драко, - шептала она, откидывая голову назад. Длинные волосы щекотали его тело и он терялся в этом безумии вместе с ней. Драко приподнялся, захватывая её грудь губами, посасывая и покусывая сосок, в то время как его бедра продолжали вколачивать в неё наслаждение. Он чувствовал, как её стенки туго сжимают его. Она так горячо пульсировала на нем, выжимая из него рассудок, скидывая его в бездну дикости. Похоть, вот что он ощущал. Это было на грани безумия. Они кусали друг друга, губы распухли от поцелуев, на её теле повсюду были следы от его рук, на его от её ногтей. Пот смешивался с её соками, превращая их тела в единый скользящий узел страсти. - Я так хорошо чувствую тебя... я чувствую тебя везде... - стонала Гермиона, её голос срывался на крик. Она была близка. Драко чувствовал это по тому, как часто она дышала, как было напряжено её тело, как сильно его сжимали её внутренние мышцы. Он перехватил инициативу, резким движением перевернув их так, что она оказалась снизу. Теперь он нависал над ней, глядя сверху вниз, его лицо было искажено удовольствием. Он закинул её ноги себе на плечи, Эта поза открывала её для него полностью. Драко начал входить в неё с методичной, безжалостной силой. - Моя, - рычал он с каждым толчком. Хотел вибить в неё эту истину, вписать прямо внутрь её естества. - Ты только моя. Гермиона металась под ним, простыни были измяты и скомканы. Она не замечала как царапала его плечи, утопая в ощущениях. Мир для неё сузился лишь до ощущений внизу живота, до его тяжелого тела на ней и до её влаги. - Драко! Сейчас... пожалуйста! Только не останавливайся. Он ускорился еще больше. Дыхание сбивалось и его движения стали размытыми. Он вбивал в неё свою любовь, свою ярость, свой страх потерять её. Когда оргазм накрыл её, она выгнулась и закричала его имя. Её тело сотрясали конвульсии. Продолжая сжимать его член в тиски, новый поток смазки хлынул из неё, омывая их соединение. Драко, чувствуя это, сделал последние три мощных, глубоких толчка и прохрипел. - Иди ко мне, - Одним сильным, слитным движением, не разрывая контакта ни на секунду, он снова перевернулся на спину, увлекая её за собой. От смены позиций она погрузила его в себя до самого предела. Глубже, чем когда-либо. В этот момент узел окончательно сформировался и раскрылся внутри неё, распирая стенки, запирая выход. - Ах-х-х! - Гермиона запрокинула голову и застонала, громко, протяжно, не сдерживаясь. Это было чувство предельного заполнения, сладкой распирающей тяжести. Тяжесть которую она уже знала, и которую отчаянно жаждала снова. Драко вцепился руками в её бедра, удерживая на месте. Сделал еще пару последних толчков и мощно излился в неё. Это было бесконечно. Волна за волной, он накачивал её своей спермой, с рычанием опустошаясь в самое её нутро. Узел надежно блокировал выход, не давая ни единой драгоценной капле покинуть её тело. Он не стал кусать её снова, ведь завтра ему предстояло сделать это на глазах у всех кто посетит бал в Мэноре. Но он не мог не коснуться метки. Драко притянул её к себе за шею и обрушился на неё горячими, лихорадочными поцелуями. Вылизывая кожу, втягивая её в рот. - Гермиона… - шептал он в бреду, не в силах оторваться от её шеи. Его голос был хриплым, сорванным, пропитанным похотью. Вперемешку с её именем с его губ срывались грязные, отчаянные собственнические признания. - Моя... Вся, блядь, до самого основания моя. Залью тебя так, что ты дышать сможешь только мной… Он толкнулся бедрами вперед, заставляя узел внутри неё пульсировать, и Гермиона громко, сладко всхлипнула. - Никто не посмеет коснуться тебя…Никому не позволю. - горячо бормотал он ей прямо в ключицу. - Ты будешь носить только мой запах. Будешь наполнена моим семенем, Грейнджер... Моя идеальная, жаждущая Омега... Завтра они все увидят, кому ты принадлежишь... но скулишь и течешь ты только для меня... Гермиона лишь слепо цеплялась за его широкие плечи, одурманенная его тяжелыми феромонами и этими порочными, властными словами. Она содрогалась под ним, стремительно теряла рассудок от этого сводящего с ума давления. Горячего, пульсирующего узла, распирающего её изнутри и его влажных, требовательных губ на шее снаружи. - Драко... о Мерлин... да... - задыхаясь, горячо лепетала она, пока её глаза закатывались от эйфории. - Еще... пожалуйста... не отпускай... так глубоко…Твоя…всегда… я только твоя... - отчаянно скулила она Они лежали так, пока последние отголоски оргазма не затихли, оставляя их мокрыми, опустошенными и сцепленными. Драко медленно, успокаивающе поглаживал её взмокшую спину. Его собственное сбитое дыхание постепенно выравнивалось. - Я никуда не уйду, - прошептал он в тишину, отвечая на её страх, с которого началась эта ночь. - Я всегда буду здесь. В твоей постели. В твоей голове. В твоей крови. - он просунул ладонь между ними и положил на её живот. Туда, где сейчас надежно запертое узлом, хранилось его семя, - ...я надеюсь здесь тоже. - Он поцеловал ее и Гермиона обессилено опустила голову ему на грудь, закрывая глаза. Когда Гермиона распахнула глаза, комната уже была залита ярким утренним светом. Шторы, пропускали солнечные лучи, в которых плясали блестящие пылинки. Драко еще спал. Он лежал, раскинувшись на кровати и занимал почти все пространство. Одеяло сползло до бедер, открывая вид на бледную кожу спины, исполосованную красными следами её ногтей. Одна его рука лежала на ней, удерживая её рядом даже во сне. Гермионе не хотелось его разбудить. Она чувствовала себя разбитой и одновременно невероятно цельной, странное ощущение. Тело ныло и каждая мышца, каждый сантиметр кожи помнил его прикосновения. Между ног все еще ощущалась липкая влажность. Смесь их ночной страсти, которая осталась на бедрах и простынях. Осторожно, тихо-тихо, мягким прикосновением она приподняла его тяжелую руку и стараясь не шуметь, плавно выскользнула из-под неё. Драко нахмурился во сне, его пальцы сжались, ища её, но Гермиона быстро подложила ему свою подушку под руку. Он уткнулся в неё лицом, глубоко вздохнул и снова затих. Она встала с кровати. Ноги дрожали, а при каждом её шаге вытекали остатки его семени, напоминая о ночи и о том, как глубоко и полно он её заполнил. Нагнувшись она подхватила с пола рубашку и накинула её на голое тело. У неё кружилась голова, но она собралась и дошла до ванной. Прохлада в помещения немного её освежила. Она подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела девушка с растрепанными волосами, распухшими губами и лихорадочно блестящими глазами. Шея была покрыта синяками от поцелуев. Она раскрыла рубашку и осмотрела свое тело. Грудь и бедра тоже были покрыты отметинами от его пальцев. Она была помечена, вся. Гермиона открыла кран, наполняя ванну горячей водой. Сбросив рубашку она вошла в воду, тело отозвалось благодарным стоном. Она начала смывать с себя следы этой ночи. Опустив ладонь на плоский живот она задумалась. Логичная часть её разума, та самая часть лучшей ученицы Гермионы, сейчас находилась в панике. Он хочет детей, прямо сейчас? Когда Министерство чуть ли не официально хочет объявить им войну… войну Малфоям? Она так молода для детей, ей всего девятнадцать. У неё нет карьеры, никакой стабильности, и нет даже уверенности в завтрашнем дне. Это какое-то безумие. Она задумалась о том каков был шанс, что она уже забеременела? В их первый раз или прямо вчера ночью? После того как они проводили время в сцепке… без защитных чар и зелий… Голова кружилась, а виски сдавливало от осознания того что вероятность почти сто процентов. Её внутренний голос с пугающей, звенящей ясностью. «Это не просто секс. Это магия и биология, которая направлена на одно - на продолжение рода. Драко не просто кончил в меня. Он запечатался во мне на длительное время, и он делал всё, чтобы не оставить мне шанса остаться пустой». Она вспомнила разговор и слова о «хранилище наследия», о том, что он хочет посадить в неё жизнь прямо сейчас. Тогда отдавшись порывам безумного секса, это казалось ей частью их игры. Способом свести её с ума. Ему идеально удавалось доводить её до состояния, где она переставала вообще мыслить, что уж говорить о том что бы логически размышлять. Сейчас, в утренней тишине, наслаждаясь теплой ванной она понимала что он не играл. Для него это не было пустыми словами, он был серьезен в своей одержимости. “Неужели это будет реальностью? Неужели прямо сейчас, внутри меня уже начинает зарождаться новая жизнь? Частичка Малфоев?” Омега внутри утробно замурлыкала. Это заглушало все доводы рассудка, накрывая волной иррационального счастья. Она урчала внутри, посылая волны тепла прямо в матку. "Нет, нет. Никаких зелий, никаких ожиданий подходящего времени." - шептала её внутренняя сущность, а сердце начало биться чаще. "Пусть… Пусть он наполнит меня снова. Я хочу этого, чувствовать, как его узел распирает меня, как его сперма заливает меня. Я хочу его детей. Не одного. Я хочу подарить ему сына и дочь. И снова сына. Хочу нарожать ему столько маленьких светловолосых Малфоев, сколько он пожелает”. Гермиона покраснела, чувствуя, как её соски твердеют, а сама она возбуждается от одной этой мысли. Это было так стыдно, так... дико. Мысль о том, что внутри неё может расти часть Драко, часть его силы и его души, вызывали не только страх, а дикий восторг. И это были не только чувства Омеги, это были её чувства. Полностью её… Она провела рукой по мокрой коже живота, представляя, как он округлится и станет большим. Драко будет класть на него свои ладони, перед сном он наверное будет целовать его и глаза будут светиться тем самым серебром, не от ярости и желания, а от радости и гордости. - Мерлин, что он со мной сделал... я становлюсь одержимой им… - прошептала она в тишину ванной. В ней не было ни капли сожаления, лишь благоговейный ужас от осознания своих чувств. Волна эйфории прошла так же быстро как и началась, уступая место страху перед ответственностью. Гермиона сжала губы, глядя на растворяющуюся в воде пену. Разумно ли это? Здравый смысл, вечный спутник и проклятие, настойчиво шептал, что им нужно снова обсудить это. Возможно, им не стоит торопиться. Нужно сначала укрепить позиции, обезопасить себя, а уже потом думать о наследниках. "Мне нужно поговорить с ним", подумала она, чувствуя, как внутри все сжимается от страха перед этим разговором. Я должна сказать ему, что, возможно... нам стоит повременить. Использовать зелья или заклинания хотя бы несколько месяцев. Узнать друг друга, я хотела бы что бы наши дети росли в любви. В семье где оба родителя любят друг-друга, а не я одна сгораю от безответных чувств. Она грустно улыбнулась еще раз представляя у себя на руках светловолосого малыша. Как сказать об этом Драко? Альфе, который только что пометил её и фактически объявил своей собственностью и матерью своих будущих детей? Он воспримет это как отказ или как предательство. "Это просто.. так странно и страшно." - Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катятся слезы. - "Самое необычное, что я сама этого хочу. Я хочу ребенка от него. Возможно даже сейчас, но я так боюсь. Что моя любовь и мои желания сделают нас… меня уязвимой". Она не знала чему следовать. Инстинкту что манил отдаться желанию создания новой жизни или последовать голосу разума, который кричал о том что сейчас опасно кидаться в омут. Но этот разговор неизбежен, это она знала точно. И он пугал её. Она решила для себя, что сейчас не время. Сегодня ей не хотелось нарушать ту идиллию, что они создали. Им предстоял тяжелый вечер и ночь. Сегодня день Ритуала, и ему нужны будут силы и её поддержка. Сомнения будут некстати. Они официально станут неразлучны перед лицом Магии и Закона. Она поговорит с ним после бала, это будет лучше всего. Выйдя из воды, она завернулась в большое пушистое полотенце и открыла дверь в спальню. Драко уже не спал, он полусидел в кровати и опирался спиной об изголовье. На его бедра было небрежно накинуто одеяло, открывая ей вид на обнаженный торс. Он казался таким нереальным, сошедшим с картины. Расслабленный, с растрепанными волосами и сонным взглядом, он напоминал красивое изваяние в утреннем свете. Увидев её он протянул к ней руку, ладонью вверх приглашая к себе. Гермиона подошла к кровати, улыбаясь, хотя в душе все еще были сомнения. Когда она вложила свою ладонь в его руку, он потянул её к себе. От резкого движения, полотенце слетело к её ногам и она оказалась у него в объятиях совершенно голая. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Он прижал её к себе и огладил пальцами её плечо, нежно касаясь. Внезапно замер. Он заметил что она напряжена и по её телу пробежала дрожь, которая не имела ничего общего с холодом или смущением. Внутреннее напряжение, которое она пыталась скрыть за мягкостью и улыбкой. Слегка отстранившись, удерживая её за плечи заглянул в лицо. Утренний покой испарился, и теперь на его лице было смущение и настороженность. - Что случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? - спросил он требовательно. - Почему ты так напряжена? Гермиона пыталась отвести взгляд, но он не позволил. Повернул к себе, положив руку ей на щеку. - Я... - она попыталась подобрать слова, что бы он ничего не заподозрил. - Понимаешь, просто мне так волнительно перед балом. Там будут все и я боюсь, что что-то пойдет не так. Что они попытаются... Драко сузил глаза. Он видел ложь в её словах и не мог понять почему. Она инстинктивно попыталась закрыться от него, скрестив руки на груди прикрыв свое тело. Он чувствовал её страх и ему казалось что это было что-то глубокое. Настолько личное, что она пыталась спрятать от него прямо сейчас. - Не лги мне, - прорычал он тихо. - Я вижу тебя насквозь, и сейчас это не страх перед толпою. Что-то другое. Скажи мне о чем ты думала, пока была в ванной? Гермиона сглотнула, понимая, что ходит по самому краю лезвия. Если она сейчас даст слабину, то он вытянет из неё всё. Если он узнает о её сомнениях насчет детей сейчас, вечер будет полностью испорчен. - Я боюсь не соответствовать, - выдохнула она, смешивая правду с ложью, молясь, чтобы ему этого хватило. - Боюсь, что я недостаточно хороша для этого... для нас. Что я всё испорчу. Вдруг я... не справлюсь с тем, чего ты и твои родители от меня ждут. Драко молчал минуту. Он смотрел ей в лица, ища подвох. Его взгляд скользнул по её шее, спускаясь ниже к её животу, который теперь она неосознанно прикрывала руками. Он чувствовал, что она недоговаривает, но видел и искреннюю панику в её глазах. Решив пока не давить, он медленно провел большим пальцем по её скуле, стирая слезу что покатилась из её глаз. - Ты такая глупышка, - выдохнул он, но в его голосе слышалась нотка предупреждения. - Ты не можешь ничего испортить. Ты моя и я выбрал тебя. Этого достаточно, а с твоими страхами... мы разберемся. Он притянул её к себе, укладывая на свою грудь, но в этом объятии уже не было той легкости. Теперь он тоже был напряжен, оставаясь начеку. Он решил что обязательно это выяснит чуть позже. - Доброе утро, миссис Малфой, - прошептал он ей в макушку, и это прозвучало для неё напоминанием. - Доброе утро, Драко, - ответила она, закрывая глаза и осознала, что это будет намного тяжелей чем она думала. - Я распорядился, чтобы завтрак подали сюда, - произнес он и его голос был невероятно интимным. Взгляд серых глаз скользнул по волосам и обнаженной груди. - Не хочу делить тебя ни с кем этим утром, даже с родителями. У нас есть пара часов до того, как мать украдет тебя для ваших ритуалов красоты. Я намерен потратить это время исключительно на нас. Гермиона улыбнулась, от его слов внутри разливалось тепло и страхи уходили на второй план. Сейчас именно это было нужно. Тихое, ленивое утро вдвоем. Она забралась под одеяло, и Драко прижал ее к себе, будто в коконе. Это утро стало их маленькой сокровенной тайной. Они кормили друг друга фруктами и сладостями. Он целовал её пальцы, липкие от сладкого сока, и рассказывал какие-то глупости, от которых она тихо смеялась. Это позволило ей на время забыть о Министерстве, о бале и даже о своих пугающих мыслях в ванной. Когда часы, стоящие на камине, показали полдень, Драко с неохотой выпустил её из объятий. - Мама убьет меня, если я еще задержу тебя хоть на минуту, - проворчал он, целуя её в нос. - Иди. Будь послушной девочкой для моей матери. Увидимся позже, милая. Комната была залита ослепительным светом. Нарцисса сидела в изящном кресле у окна, просматривая списки гостей и меню. При виде вошедшей Гермионы она отложила их и подняла голову. В её взгляде не было упрека, лишь легкая, понимающая искорка. - Добрый день, Гермиона, - произнесла Леди Малфой мягко, - Надеюсь, тебе удалось отдохнуть? Гермиона почувствовала, как краска заливает её лицо, шею и даже уши. Она чувствовала себя так неловко, от осознания того что вероятно Нарцисса понимала больше чем показывала или говорила. - Добрый день, Нарцисса. Простите, пожалуйста, - она неловко переступила с ноги на ногу. Сейчас было похожее ощущение как если бы её поймали после отбоя, гуляющей по коридору. Хотя в тот единственный раз, когда такое действительно случилось, их сдал именно Малфой. Это её улыбнуло. - Мы... то есть я... Мы не вышли к завтраку, и кажется я опоздала на примерку. Мне так неудобно, я конечно же понимаю, что у вас такой плотный график перед балом... Нарцисса вдруг рассмеялась. Настоящий переливающийся смех женщины, которая увидела себя в прошлом в лице этой молодой девушки. - О, дитя, перестань извиняться, - Нарцисса подмигнула ей, всё еще улыбаясь. - Ты напоминаешь мне меня саму. В первые месяцы, я вообще с трудом помнила, как выглядит солнце. Гермиона удивленно моргнула, она приоткрыла рот. Представить всегда собранного, ледяного Люциуса Малфоя, теряющего голову от страсти, было сложно. - Люциус? - вырвалось у неё, прежде чем она успела захлопнуть рот. - О да, - Нарцисса хитро прищурилась, жестом приглашая Гермиону сесть рядом. - Мой муж умеет носить маску ледяного человека, но когда дело касается того, что он считает своим... Драко сын своего отца, Гермиона. Абсолютная, тотальная собственническая одержимость. - Нарцисса накрыла ладонь Гермионы своей рукой. - Так что не извиняйся. То, что Драко задержал тебя, прекрасно. Это хороший знак для Рода, ваша связь крепка и меня это радует. Гермиона немного расслабилась, хотя разговор и был слишком откровенным. Она чувствовала тепло и искренность от будущей свекрови. Но кое-что все же её тревожило. - Нарцисса, - тихо начала она, решившись. - Насчет... Мистера Малфоя. Я... я боюсь не оправдать его ожиданий. Леди Малфой перестала улыбаться. Её лицо стало серьезным, но не выражало строгость. Она удивленно посмотрела на невестку. - Почему? Он был резок с тобой? - Нет, он был... довольно вежлив. Однако его стандарты... - Гермиона поежилась, вспоминая взгляд патриарха за столом. - Рядом с ним я всегда чувствую себя неуверенно, случайной девочкой, которая забрела в чужой и взрослый мир. Боюсь, что я для него недостаточно хороша и всегда буду такой. Что я навсегда останусь "магглорожденной", которую терпят только из-за магии. Я боюсь, что никогда не смогу стать частью вашей семьи по-настоящему. Нарцисса задумчиво погладила большим пальцем тыльную сторону ладони Гермионы. - Люциус, да он определенно перфекционист во всем, Гермиона. Он требует совершенства от всего, что его окружает. Начиная с нашего дома, до слуг. Но больше всего всегда доставалось его сыну. Драко должен был быть лучшим во всем. Это было довольно тяжело. Он любит своего сына, это его главный приоритет, но он довольно строг и четко показывает, что не потерпит невыполнения долга. Соответственно от своей невестки он будет хотеть того же. Однако он справедлив. - Она повернулась к Гермионе, и в голосе зазвучало тепло. - Я отвечу тебе, почему он так быстро принял тебя. Не только из-за магии. Он увидел твой характер. Ты выстояла в школе, будучи лучшей среди чистокровных. Ты не сломалась под давлением общества. Ты амбициозна. Мы знаем, что у тебя были планы после того как ты закончишь школу. Люциус уважает интеллект и силу духа превыше всего. Как только ты приняла предложение Драко, ты стала для Люциуса частью семьи. - Но смогу ли я когда-нибудь стать своей? - задумчиво спросила Гермиона. - Ты уже становишься, - мягко ответила Нарцисса. - Дай ему время, Люциус довольно скуп на эмоции. Он ценит преданность. Однажды, ты увидишь, как он будет гордиться тобой. Ты станешь для него дочерью, которой у нас никогда не было. А когда ты подаришь ему внуков, он даже не вспомнит, что ты не чистокровная, он будет любить вас всей душой. Просто будь собой, Гермиона. Этого всегда достаточно. Гермиона кивнула, чувствуя, как большая глыба страха, которую она носила в груди, становится чуть легче. В словах Нарциссы было обещание дома, которого она так боялась не найти здесь. - Спасибо, - тихо сказала она, смотря на Нарциссу что улыбалась ей, - Спасибо, что... принимаете меня. Для меня это так важно, я очень благодарна вам. - Ну все, хватит благодарностей и сентиментальности, иначе сегодня у нас будут красные глаза, - Нарцисса хлопнув, сложила руки перед грудью. Она умела поменять тему, создав сразу же деловую, рабочую атмосферу. - Нам пора заняться тем, ради чего мы здесь. Твое платье готово, и я уже жду когда ты его увидишь. Она встала и взмахнула палочкой. Тяжелые шторы в дальнем конце залы раздвинулись по углам, а манекен выплыл на середину комнаты в лучах солнца. Увидев платье Гермиона невольно ахнула и поднялась на ноги. - Мерлин... Это было оно. То самое платье мечты. Цвета увядающей розы, пудрово-розовый оттенок, в котором смешались пепел, закат и сама нежность. Ткань, невесомая, как воздух, была пропитана миллиардами крошечных серебряных искр. Наверное при каждом движении оно будет сверкать. - Иди ко мне, - скомандовала Нарцисса. - Будем примерять. Спустя несколько минут Гермиона стояла перед огромным зеркалом в тяжелой позолоченной раме. Нарцисса сама, распустив домовых эльфов, помогала ей затягивать корсет. Её прохладные пальцы ловко управлялись со шнуровкой. - Дыши, - командовала она, затягивая ленты еще сильней. - Еще. Вот так моя дорогая. Твоя талия и так тонкая, но мы сделаем её такой, что все девушки в зале ахнут от зависти. Когда корсет был затянут, Гермиона посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Платье сидело идеально. Лиф плотно облегал её, поднимая грудь. Оно делало силуэт хрупким и одновременно соблазнительным. Её смущал верхний лиф. Вырез был глубоким и провокационным. Он бесстыдно обнажал плечи, ключицы и шею. Пышные, воздушные рукава-фонарики спадали с плечей до локтей, создавая обманчивый воздушный образ невинности, который тут же разбивался об дерзкий, высокий разрез на многослойной юбке. Гермиона сделала шаг и шелк разлетелся, обнажая её стройную ногу. Вырез был таким что она увидела в отражении верхнюю резинку чулка. - Оно замечательное, Нарцисса, но… оно слишком открытое - прошептала Гермиона, смущенно прикрывая рукой разрез, а другой касаясь ключицы. - Все будут смотреть... - Пусть смотрят, - голос Нарциссы прозвучал у самого её уха. Она подошла сзади, укладывая тяжелые каштановые волны волос Гермионы на одно плечо, намеренно открывая вид на шею и железу. - Это будет дерзко, дорогая. Это и значит иметь власть. Она положила руки на оголенные плечи Гермионы, глядя ей в глаза через отражение с гордостью матери, выпускающей дочь в свет. - Твой Альфа должен видеть, что он защищает. Мир должен видеть, чем он владеет. Ты сокровище нашего Рода, Гермиона. Сокровища не прячут, когда хотят объявить о своей победе. Их выставляют напоказ, чтобы все видели, но никто не смел коснуться. Гермиона медленно опустила руку от шеи, выпрямляя спину. В зеркале она увидела себя яркой, опасной и заявляющей свои права. - Я готова, - тихо сказала она, и в её голосе зазвучала та самая сталь, которую так ценила Леди Малфой. Высокие двери залы с грохотом распахнулись. Драко вошел стремительно, как штормовой ветер. Он был явно раздражен какими-то распоряжениями или наставлениями отца. Лицо было жестким и непроницаемым. Он шел сюда, ведомый инстинктом, чтобы найти успокоение в запахе своей Омеги, заземлить своего зверя... но замер на полушаге, едва его взгляд упал на центр комнаты. В этот момент Гермионе, что стала обьектом его взора, мгновенно стало нечем дышать. Альфа отреагировал мгновенно и немного пугающе. Зрачки расширились, затопляя радужку чернотой, а по контуру его тела пробежали видимые серебристые искры магии. Он был готов сорваться с цепи. Медленно, хищно обошел её кругом. Звук его шагов по паркету казался Гермионе ударами молота, она старалась не дышать. Он смотрел на неё не как на невесту. Она будто была золотом, которое кто-то посмел выставить на всеобщее обозрение. Драко остановился напротив, и его тяжелый взгляд скользнул от её каштановых локонов вниз, по открытым плечам, задержался на груди, сжатой корсетом, и упал к тому самому опасному, высокому разрезу на юбке. Который прямо сейчас открывал ногу почти до бедра. - Ты наденешь это на Бал? - его голос был опасно низким, вибрирующим, почти рычащим. - Нарцисса считает, что это подходит... - начала Гермиона, но голос предательски дрогнул. - Мы подумали… Она прервалась, не докончив мысль, потому что Драко уже делал резкий шаг вплотную к ней. Он вторгся в её личное пространство. Заполняя собой все, весь её мир был только в нём. Он собственнически, грубо обхватил её за талию и рывком притянул к себе, сминая нежнейшую ткань юбки. Другая ладонь легла прямо на обнаженную кожу бедра в разрезе платья. Пальцы сжались у края резинки чулка, на мягкой плоти. Она подумала что скорее всего останется синяк. Гермиона вскрикнула от неожиданного жара охватившего её и от силы этой хватки. - Ты выглядишь слишком... доступно. Это слишком для чужих глаз, - прошептал он ей в самые губы. В его глазах полыхнула темная, дикая ревность. - Этот разрез... Я не хочу, чтобы все эти похотливые ублюдки пялились на твои ноги. Не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, знал, насколько мягкая у тебя кожа. Я хочу спрятать тебя. Запереть там, где тебя буду видеть только я. Его рука скользнула выше по бедру, опасно близко к краю белья. Словно демонстрировал ей, что он может сделать всё что угодно прямо здесь и сейчас. - Драко, прекрати. Это Бал, - подала голос Нарцисса. Она с интересом наблюдала за этой сценой со стороны. - Она должна затмить всех, и она это сделает. Твоя ревность возможно и приятна для Гермионы, но держи её под контролем. Драко, не обращая внимания на мать, впился в губы Гермионы требовательным, жестким поцелуем. Он кусал её губы, его язык вторгался в рот, подавляя, присваивая, выпивая дыхание. Он не ждал от нее ответа, лишь продолжал целовать так, будто пытался стереть саму возможность того, что кто-то другой может на неё даже посмотреть. - Хорошо, - выдохнул он, с трудом оторвавшись от её припухших губ, тяжело дыша. Его лоб уперся в её лоб. - Но я не отпущу твою руку ни на секунду. Если я поймаю на тебе хотя бы один лишний, сальный взгляд... клянусь, я готов выжечь этому ублюдку глаза прямо в зале. Он наклонился и еще раз коснулся губами метки на её шее. На этот раз не нежно, а чуть задевая зубами. Вызывая вспышку сладкой боли, закрепляя своё право. - Драко! - голос Нарциссы, наконец, прорезал пелену его дурмана. Она стояла, скрестив руки на груди, и в её позе читалось неподдельное материнское возмущение. Она пыталась отрезвить его. - Это непозволительно! Уже второй раз, ты врываешься без стука и устраиваешь сцену. Что за недопустимое поведение? Где сдержанность? Ты ведешь себя как юнец, а не как наследник рода. Драко отпустил Гермиону, хотя его рука задержалась на её талии дольше, чем было нужно. Он повернулся к матери, и жесткая ревность на его лице сменилась искренней, мальчишеской усмешкой. Его это рассмешило. Упреки матери не были угрозой, но звучали как напоминание о нормальности. - Прости, мама, - он подошел к Нарциссе, наклонился и звонко, с любовью чмокнул её в щеку. В это мгновение он превратился из опасного Альфы в любящего сына. - Но признай, в этот раз ты сама виновата. Создала шедевр, от которого невозможно оторвать взгляд. Трудно сохранять хладнокровие, когда моя Омега выглядит вот так. Нарцисса попыталась сохранить строгое выражение лица. Уголки её губ предательски дрогнули в улыбке. Она лишь покачала головой, глядя на него с нежностью и притворной строгостью. - Льстец, - фыркнула она, поправляя его пиджак. - Весь в отца. Иди уже, дай нам закончить. Постарайся не разнести дом своей одержимой ревностью до начала бала. Драко подмигнул Гермионе, которая все еще стояла у зеркала с красными щеками и сбившимся дыханием. Он вышел за двери и в комнате снова стало тихо. Гермиона посмотрела на свое отражение в облаке розового шелка. Она чувствовала себя одновременно и самой прекрасной женщиной в мире, и самой желанной добычей. Прошло несколько часов с того момента, как Драко оставил её в состоянии сладкого желания и тихой паники. Солнце уже начало заходить за горизонт, окрашивая небо над Мэнором в сиреневые тона. В покоях Гермионы царила успокаивающая тишина, нарушаемая едва слышным шелестом воздушной ткани. Гермиона снова стояла перед зеркалом. Она уже была в платье. Ткань, пропитанная серебряными искрами, мерцала при каждом её вздохе. Лиф корсета был затянут идеально, подчеркивая её хрупкость и заставляя расправить плечи. Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла Нарцисса. Она уже сменила свой дневной наряд на великолепное платье глубокого синего цвета. Тяжелая ткань тянулась до пола, а россыпь камней на подоле имитировала сияние звезд. Она выглядела как истинная хозяйка этого дома. Леди Малфой подошла к Гермионе оценивая результат их совместных усилий. Её прохладные пальцы коснулись подбородка Гермионы, заставляя ту поднять голову. - Безупречно, - тихо произнесла Нарцисса. Она провела ладонью по глянцевым волнам волос Гермионы. - Твой свет сегодня затмит всех. В этот момент в коридоре раздался звук шагов. Кто-то остановился у порога, не смея зайти. Это был Люциус Малфой. Правила этикета и уважение к личному пространству новой миссис Малфой были нерушимы. Нарцисса кивнула Гермионе и направилась к выходу. У дверей она обернулась. - Люциус ждет меня. Мы спустимся первыми, чтобы встретить гостей и подготовить почву. Драко зайдет за тобой через десять минут. Когда она открыла дверь, что бы выйти, Гермиона увидела в дверном проеме высокую фигуру Лорда Малфоя. Он стоял вполоборота, одетый в свой парадный смокинг и мантию. Заметив Гермиону через открытую дверь, Люциус медленно склонил голову в жесте признания. Он не сводил с неё своих холодных глаз, в которых сейчас читалось нечто более глубокое, чем просто расчет. - Выглядите чудесно, новая миссис Малфой, - его голос заполнил пространство. В нем слышалась аристократическая сталь, которая должна была защищать её. Люциус сделал шаг к порогу, всё еще не пересекая его, и протянул руку. Нарцисса вложила свою ладонь в его, становясь рядом с мужем. Люциус снова перевел взгляд на Гермиону. - Желаю вам удачи сегодня, - произнес он, и на этот раз его слова звучали на удивление тепло. - За вашей спиной теперь стоит вся мощь этого поместья. Никто не посмеет даже взглянуть неподобающим образом. Магия нашего Рода сегодня на вашей стороне. Он взял свободную руку Гермионы и прижал свои губы к её костяшкам. Это был официальный жест, но невероятно значимый. Клятва защиты отца своему новому члену семьи. - Мы ждем вас внизу, - добавил он, выпрямляясь. Нарцисса бросила на Гермиону последний, ободряющий взгляд, и они с Люциусом скрылись в глубине коридора, оставив за собой лишь тихий звук шагов и аромат духов. Гермиона осталась одна. Её сердце так сильно билось, что она слышала его стук. Она снова стояла перед зеркалом и выглядела потерянной. Так её нашел Драко, который вошел к ней из смежной комнаты. Он стоял на пороге, и время для Гермионы остановилось. На нем была черная парадная мантия с высоким бархатным воротником, который придавал ему вид темного принца из сказки. Под распахнутыми полами мантии виднелся безупречный костюм, белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком, белый жилет и аккуратная черная бабочка. Этот образ был строгим, но делал его невероятно притягательным, подчеркивая бледность кожи и платиновый блеск волос. Он выглядел так же, как на Святочном балу много лет назад, только теперь угловатость подростка сменилась мощью взрослого Альфы. В его глазах плескалось волнение, смешанное с инстинктом. Она смотрела на него и вновь ощутила его власть над собой. Каждый раз ловя его взгляд на себе, её колени дрожали от смеси возбуждения и волнения перед тем что их ожидало сегодня. Драко шагнул к ней, и она почувствовала, как его мощная аура окутывает её. А он еще даже не коснулся её. Его ноздри трепетали, жадно втягивая её аромат, который сегодня был особенно сладким от волнения. Он считывал её состояние по запаху, и она была раскрыта перед ним как давно прочитанная книга. - Гермиона... - выдохнул он, останавливаясь в маленьком шаге от неё. Его взгляд скользил по ней впитывая каждую деталь. - Ты пахнешь... невероятно. Такая сладкая. Моя. Мне хочется испить тебя всю. Он преодолел это незначительное расстояние и заключил её в объятия. Они были такие бережные и трепетные, словно он боялся, что она рассыплется от его грубости или страсти. Гермиона невольно потерлась щекой о его плечо, оставляя свой запах на его мантии. Это был самый обычный жест Омеги, которая хотела отметить своего Альфу. Он задохнулся от того насколько это было приятно. Знать что она тоже боится внимания обращенного на него. Что тоже ревнует. Знать что ей не всё равно. - Ты дрожишь, милая, - прошептал он, накрывая её губы легким, невесомым поцелуем. Это было слаще любого пирожного, пьяняще любого крепкого вина. - Не бойся. Я рядом. Твой Альфа будет рядом. Драко начал покрывать её оголенные плечи россыпью мелких, ласковых поцелуев. Он будто губами собирал её трепет. Касался бархатной кожи, спускаясь к ключицам, задерживаясь на мягкой груди затянутой и поднятой корсетом. - Моя нежная... моя храбрая Омега... - шептал он в её кожу. Каждое слово сопровождалось вибрирующим рокотом в груди, который успокаивал. - Такая любимая Омега... Моя единственная... Гермиона плавилась в его руках, запрокидывая голову, позволяя ему ласкать себя. Позволяя дарить эти поцелуи, что плавили её и вызывали приятную негу. Её внутренняя сущность Омеги мурлыкала от этого внимания. Ей была в радость ощущение той силы что исходила от него. Та сила что была только для того что бы оберегать её. Знала что может довериться ему. Она почувствовала, как его руки скользнули с талии ниже, но не остановила его. Драко медленно, будто был её рыцарем, преклоняющий колени перед своей королевой, опустился перед ней на пол. Гермиона ахнула от удивления, глядя на него сверху вниз. Драко Малфой стоял на одном колене у её ног. Его взгляд упал на высокий разрез платья, который при её движении распахнулся, обнажая ногу почти до бедра. Он не стал касаться ткани и прикрывать ее ноги, только смотрел на открытую кожу как на святыню, которую только ему позволено трогать. Драко наклонился к ее телу и прижался щекой к её бедру, закрывая глаза. - Всё это моё, - тихо прошептал он, и его дыхание коснулось кожи, от чего у неё побежали мурашки удовольствия. - Каждая клеточка твоего тела. Каждый твой вздох. Он начал целовать её ногу. От колена, медленно поднимаясь выше, по внутренней стороне бедра. Его губы были мягкими и опаляющими. Это не выглядело как прелюдия к сексу, скорее как поклонение или ритуал присвоения. Добравшись до самого верха, там где заканчивался разрез и начиналось самое сокровенное. Драко уткнулся носом в ластовицу её белья. Глубоко, жадно вдыхая её родной, интимный запах, он застонал, от ощущения самой сути самого сокровенного - её Омеги. В этом не было грязной похоти. Только безграничная нежность. Он потерся носом о мягкую ткань, словно зверь, который нашел свой свой источник жизни. Он впитывал её аромат, ощущал её влажность, чтобы успокоить своего зверя, чтобы напитаться ею перед боем. - Самая желанная... - выдохнул он в её тепло и провел языком прямо по её мокрым трусикам. Гермиона почувствовала, как по её телу пробежала сладостная дрожь. Её колени подогнулись, и она ухватилась руками за его плечи, чтобы не упасть. Драко медленно поднялся, снова оказываясь с ней лицом к лицу. Его глаза сияли счастьем, а лицо выражало только гордость. Он провел носом по её щеке, снимая пробу запаха, проверяя, успокоилась ли она. Сам он полностью пропах ею. - Идем, - он протянул ей руку, переплетая их пальцы. - Пора показать им, кому принадлежит мой Альфа. Малфой-Мэнор сегодня принимал гостей демонстрируя роскошь. На такую красоту и украшения была способна только Нарцисса Малфой. Зал был превращен в настоящий цветочный сад Эдема и был наполнен магической элитой, которые гудели переговариваясь и сплетничая. Все это было создано для одной-единственной Розы. Царившая тут атмосфера захватывала дух. Высокие колонны, были покрыты тонкой переливающийся голубой вуалью и напоминали сверкающий лёд. Каждое колебание света, отбрасывало на них блики. Потолок был украшен лепниной и с него свисали гигантские многоярусные хрустальные люстры. Но главным украшением и гордостью Нарциссы были цветы. Она выбрала розы. Десятки тысяч роз всех оттенков розового. От нежного кремового и пудрового до глубокого цвета в точности повторяющего оттенок платья Гермионы. Парадная лестница так же утопала в живых цветах. Пышные бутоны каскадами струились по углам ступеней и покрывали перила, переплетаясь с изумрудным плющом. Вдоль всей лестницы, прямо перед цветами, стояли высокие стеклянные цилиндры в которых горели белые свечи. Их пламя придавало романтичности и подсвечивало лепестки, создавая ореол теплоты. В одном из углов зала стоял великолепный белоснежный рояль. За ним пока что не было музыканта. Магия сама извлекала из инструмента красивые музыкальные композиции. Сейчас играла легкая мелодия. Вокруг инструмента раскинулись цветущие ветви нежно-розовой сакуры. Они склонялись над роялем, роняя бархатные лепестки на его глянцевую крышку и на отполированный до ослепительного блеска пол с золотыми узорами. Воздух был сладкий и дурманил цветочным благоуханием. Чистокровные лорды и леди в парадных мантиях кружились в танце. Бриллианты и фамильные драгоценности сверкали повсюду. Несмотря на атмосферу беззаботного веселья, у каждого в зале было норное предчувствие. Будто они будут свидетелями чего-то настолько важного, что их роль тут обязательна и необратима. То и дело, взгляды всех присутствующих возвращались к пустой, усыпанной розами лестнице. Тут были все: от надменных представителей «Священных двадцати восьми» до настороженных работников Министерства во главе с Кингсли. От сливок магического общества до высокопоставленных иностранных гостей. Все они собрались здесь с одной-единственной целью собственно запечатлить момент, когда патриарх рода объявит невесту наследника Малфоев. Сам Люциус Малфой, сейчас восседал в одном из высоких кресел, обговаривая очередные деловые предложения партнеров, и небрежно наблюдал за всеми. Он был спокоен и напоминал кукловода, который руководит этим театром. Он уловил едва заметное движение на верхней галерее, которая вела к лестнице и медленно поднял свою руку, подавая знак и призывая всех к тишине. Музыка резко оборвалась, а официанты перестали перемещаться по залу разнося напитки и закуски на подносах. Смолкли разговоры, звон бокалов, и даже шелест что создавали тяжелые ткани роскошных платьев. Белоснежный рояль взял последнюю громкую ноту и затих. Все замерли, затаив дыхание. Две фигуры показались в центре верхний галереи и остановились прямо у лестницы. Драко вел Гермиону за собой, его пальцы крепко обхватили её ладонь. Он словно боялся, что если ослабит хватку то она превратится в призрак и умчится прочь. Исчезнет в море осуждающих и завистливых глаз, которые ждали их впереди. Но Гермиона не собиралась исчезать. Она шла рядом с ним с гордо поднятой головой, её платье сияло серебряными искрами и разлеталось в сторону у подола, показывая ее ноги. Каштановые волны волос лежали на обнаженных плечах, то скрывая, то вновь вызывающе обнажая укус на её шее. “Она моя. Сейчас они все увидят её, узнают что этот жасмин цветет только для меня, только в моих руках.” - Альфа сегодня был особо беспокойным. Готовый в любой момент сорваться с цепи и разорвать глотку любому, кто посмеет смотреть на неё дольше дозволенного. Он чувствовал, как её маленькая ладонь мелко дрожит в его руке, хотя она всем своим видом старалась держаться стойко. Она была храброй… даже сейчас она до последнего не хотела сдаваться. Её магия… её древняя, чистая магия уже тянулась к его. Переплетаясь с ней, ластясь и признавая свою пару и защитника. Всего в нескольких десятках шагов от лестницы Драко накрыло. Эмоции, настолько мощные, стихийные и незнакомые, обрушились на него волной. Он был перед ними беспомощен. Ему казалось он сходит с ума. Что с ним творится? Он выкован из льда, контроля и амбиций, безжалостный Альфа, привык брать всё силой и никогда не поддавался сомнениям. Сейчас, идя с ней рука об руку по коридорам где ступали его предки, он физически ощущал, как его внутренний зверь, этот сильнейший хищник, беспомощно дрожит перед страхом за эту хрупкую Омегу. Что она с ним сделала? Как смогла одним своим присутствием пробить его броню? Ту самую, которую в нем сперва взращивал его отец, а потом и он сам годами продолжал её возводить. Драко резко остановился, и потянул Гермиону за руку утягивая за собой в тень к высоким окнами. Он посмотрел на неё такую невинную, такую прекрасную и беззащитную. И ему стало противно от того что он должен представить ее перед лицом той стервятнической толпы, что собралась внизу. У него появилось дикое желание прямо сейчас сорвать с себя мантию и укутать её с головой. Спрятать от всего мира и никогда никому не показывать. Нужно успокоиться, говорил он сам себе. Ему был нужен её запах, чтобы не сорваться и не потерять контроль. Ему нужна только она. Плевать на время. Плевать на то, что отец наверняка уже заметил их и подал сигнал к их выходу. Плевать на всё. Драко бережно, но с силой притянул Гермиону к себе. Он держал ее так крепко, словно пытался растворить её в себе. Зарылся лицом в водопад её каштановых волос на шее, и жадно, глубоко, до головокружения вдохнул аромат жасмина и розы, который был уже дико смешанный с запахом её волнения. - Что случилось, Драко... - едва слышно выдохнула она. Она стояла в его руках, ошеломленная внезапным порывом. Её руки инстинктивно залезли ему под мантию и пиджак и обвили его талию. - Дыши со мной, - проговорил срывающимся шепотом прямо ей в кожу. Он бормотал эти слова торопливо, почти в бреду. Словно пытаясь успокоить не её, а самого себя. Своего бьющегося в панике внутреннего зверя. Его губы скользнули по её виску, оставляя обжигающе-нежный поцелуй. Полный такой отчаянной, обнаженной преданности, от которой у него самого болезненно щемило в груди. Он не понимал, что с ним происходит. Как он, Драко Малфой, мог оказаться таким уязвимым перед девушкой? Эти чувства пугали его. Душили и ломали изнутри, он отказывался их принимать. Но прямо сейчас, прижимая её к себе, он знал лишь одно. Он готов уничтожить этот старый мир для неё. - Ничего не бойся... - выдохнул он, в этом звучала отчаянная мольба. - Слышишь? Я убью любого, кто посмеет попытаться причинить тебе вред. Ты моя жизнь. Моя. - его руки хаотично скользили по её телу, сжимая его, проверяя настоящая ли она. Гермиона зажмурилась, впитывая его силу. Она по настоящему была напугана его порывами, он вел себя так непривычно. Но она так сильно чувствовала от него защиту, готовность действительно сделать то о чем он говорил. Её дрожь сейчас отступала, и его аура окутывала полностью. Он с силой заставил себя отстраниться, хотя его инстинкт кричали ему о том что он должен остаться с ней тут, не вести их туда. Но он смог. Смог собраться и взять её за руку, смог отключить разум и поддаться инстинктам. Его глаза сияли холодным серебром его Альфы. - Пора, - произнес он. Драко и Гермиона шагнули в залитое светом пространство. Драко, в этот момент был не только аристократом, а воплощением чистой, хищной Альфа-сущности. Его магия, клубилась вокруг них невидимым, но ощутимым щитом. Рядом с ним, рука об руку, шла она. Гермиона не меркла на его фоне. Точно нет. Её мягкая магия Первородной Омеги сияла изнутри, укрощая его тьму, делая их идеальными и гармонично целым единством. Они медленно спускались по усыпанным цветами ступеням под взглядами сотен глаз. Толпа внизу буквально задыхалась от противоречивых эмоций. С одной стороны от них исходил инстинктивный страх и благоговение перед этой подавляющей, чистой мощью их пары. С другой же ядовитый снобизм, что поглотил умы британской элиты. В напряженной тишине, несмотря на страх перед убийственным взглядом молодого Малфоя, словно змеиное шипение, проносился пару раз шепот: «Неслыханно...», «Маглорожденная в Мэноре...». Многие чистокровные лорды до скрипа сжимали челюсти. Они не могли скрыть своей брезгливости. Но их одолевало не только это чувство, еще они испытывали сильнейшую зависть к их силе. Старые Леди нервно обмахивались веерами, скрывая за ними перекошенные от возмущения и шока лица. Безжалостный взгляд, как лезвие, скользнул по притихшей толпе, заставляя ближайших сплетников подавиться своими словами. Он безошибочно нашел в море лиц Теодора и Блейза. Тео стоял у колонны, напряженный, как натянутая струна. Его рука небрежно, но расчетливо покоилась у кармана с палочкой. Рядом с ним Блейз салютовал Драко бокалом. Его вальяжная поза обманчиво скрывала готовность к бою в любой момент. Встретившись глазами с Драко, оба едва заметно, глубоко склонили головы, признавая абсолютный триумф своего друга и лидера. Но стоило Драко перевести взгляд чуть в сторону, как его внутренний зверь глухо зарычал от неожиданности. Каким-то чудесным образом здесь, в самом логове змей, оказался Гарри Поттер. Любимчик Британии стоял в толпе аристократов, бледный и напряженный. Он не веря смотрел на Гермиону в её новом статусе. Сразу после этого серые глаза Драко столкнулись с тяжелым, спокойным взглядом Кингсли. Министр магии, сам был сильным и властным Альфой. Он стоял ровно, словно скала в толпе перешептывающихся аристократов. В этом столкновении не было произнесено ни звука, но пространство между ними заискрило от напряжения. Драко бросал ему безмолвный, уничтожающий вызов, притягивая Гермиону ближе к себе. "Она моя. Приди и попробуй забрать, если посмеешь". Кингсли не спасовал и не отвел глаз. Аура молодого Малфоя была сильна и была давящей. Губы министра тронула понимающая усмешка. Все еще не отпуская зрительного контакта, Бруствер медленно, с грацией приподнял свой бокал с шампанским в приветственном салюте. Это было признание хищника хищником. Признание того, что шахматная доска расставлена, борьба началась, и он принимает вызов. У подножия лестницы их ждал Люциус. Сегодня он был не только в роли хозяина Бала или политиком, что налаживал связи. Он стоял тут как глава древнего рода. Когда пара приблизилась, Люциус медленно, с глубочайшим почтением склонил голову, и протянул руку в приветствии. Он приветствовал не только своего сына, но и будущего Главу этого дома в его лице. Не просто девушку, что привел в их дом сын, а мать будущих наследников, чья первородная магия усилит их Род. Это был жест величайшего признания, заставивший самых чопорных и радикально настроенных гостей ахнуть. Гермиона плавно вложила свою ладонь в его руку. Теперь она стояла между двумя Малфоями, двумя поколениями, и они оба держали ее за руки. Люциус властным жестом, свободной рукой указал им в глубину зала. И они втроем прошли по указанному направлению. Люциус выпустил её ладонь, как только они остановились в сердце «Розалии». Это был старинный рунический круг, что создали и очертили специально для этого обряда. Огромные, сложные руны привязки, кровной защиты и плодородия были выгравированы прямо на глянцевом мраморе. Вокруг были раскиданы тысячи бархатных лепестков роз. Как только их ноги пересекли границу круга, руны слабо засветились, резонируя с их аурами. Воздух внутри «Розалии» стал горячим и магия сильная и тягучая, проходила сквозь их тела. Люциус Малфой, медленно поднял свою знаменитую палочку и обвел взглядом каждого присутствующего требуя внимания. Столп искр выпущенных им возвещали о начале священного обряда. - Магия древнее законов и сильнее предрассудков, - голос Люциуса, усиленный чарами звучал на весь зал. - Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать таинство Розалии. Обряд принятия и защиты. Обряд соединения Альфы-наследника рода Малфой с его Омегой. По залу вновь пронеслась волна вздохов, но Люциус прервал её ударом трости. - Древняя Магия не терпит принуждения в священном круге, - произнес Патриарх, подходя к границе круга. Его серые глаза впились в Гермиону. - Гермиона Джин Грейнджер. Вступаешь ли ты в этот круг и в Род Малфоев по собственной, непреклонной воле? Готова ли ты сплести свою силу с нашей, став официальной Невестой Наследника? В зале повисла мертвая тишина. Гермиона подняла голову. В её карих глазах горел огонь. - Да, - её голос прозвучал чисто и звонко, разрезая тишину. - По собственной воле. Руны у её ног вспыхнули ярким, пульсирующим светом. Люциус улыбнулся и перевел взгляд на сына. - Драко Люциус Малфой. Принимаешь ли ты эту Омегу под свою абсолютную и вечную защиту по собственной, непреклонной воле? Готов ли ты перед лицом Магии и предков назвать её своей единственной Невестой? Драко не смотрел на отца. Его горящий, потемневший взгляд был прикован только к Гермионе. - Да, - ответил он Альфа-тоном, вибрация от его твердого слова отозвалась в груди каждого присутствующего Альфы и Омеги. - По собственной воле. Руны у его ног вспыхнули золотым огнем, сплетаясь с уже горящими в единый магический вихрь, который окутал пару от ног до головы. - Тогда запечатайте свой выбор, - торжественно провозгласил Люциус, отступая на шаг назад. - А мы засвидетельствуем. Да будет так! Драко развернул Гермиону к себе. Он видел, как расширились её зрачки, как её губы, всё еще хранящие вкус его поцелуев, беззвучно приоткрылись, ловя воздух. Он не собирался быть нежным. Не собирался играть в учтивого аристократа. Пришло время показать всем Альфам в этом зале, и особенно тем стервятникам, что стояли в тени колонн, что эта территория помечена навсегда. Безвозвратно. Навеки. Драко рывком, одной рукой притянул её к себе. Вторая рука - горячая, жесткая ладонью легла ей на затылок. Длинные пальцы безжалостно, но так сладко утонули в каштановых локонах. Чуть оттянув ее волосы у корней, он заставил Гермиону запрокинуть голову и абсолютно беззащитно обнажить перед ним шею. - Ты моя, слышишь? - прорычал он ей в в шею, так что слышала только она. Его сбивчивое, раскаленное дыхание жгло её кожу. - Я запечатаю тебя прямо на их глазах. Каждый выродок здесь будет знать, кому ты принадлежишь. Он не стал дожидаться ответа или согласия. Драко склонился к ней, туда, где уже алел след их первой ночи. Сначала он провел влажным языком, слизывая вкус её кожи. Гермиона вздрогнула, из её горла вырвался тихий, прерывистый стон. А затем Драко широко раскрыл рот и с безжалостной, звериной силой вонзил клыки прямо в железу, пробивая старую метку. Гермиона вскрикнула. Звук сорванный, полный пронзительной боли и немыслимого, парализующего удовольствия прошелся по замерившему залу. Резкая боль от клыков, пробивших плоть, мгновенно сменилась слепящей эйфорией. Концентрированные, тяжелые феромоны Альфы хлынули прямо в её кровь, подавляя волю и подчиняя инстинктам. Огонь побежал по её венам, собираясь тяжелым, пульсирующим жаром внизу живота. Она вцепилась тонкими пальцами в плечи его черной мантии. Её спина выгнулась дугой, грудь судорожно вздымалась, прижимаясь к его твердому торсу, а бедра отчаянно подались вперед. Сквозь слои шелка и ткани его костюма она отчетливо ощутила его каменно-твердое, пульсирующее возбуждение. Он был вжат прямо в её живот. Это был так откровенно и так возбуждающе. Они стояли перед всеми сгорая от желания. Первобытное доказательство их желания окончательно выбило из нее последние остатки разума. - Драко... пожалуйста... - горячо и бессвязно зашептала она прямо ему в ухо, сходя с ума от потребности пока его клыки всё еще находились в её плоти. Пальцы её ног сжались в туфлях и она бы рухнула прямо на пол, если бы Драко не держал её мертвой хваткой. Он безжалостно вжимал её тело в себя. Драко властно сомкнул челюсти. В оглушительной тишине огромного зала был слышен влажный звук того, как Альфа метит свою пару. Он вплавлял в неё свою сущность. Горячий язык жадно прошелся по рваной ране, слизывая выступившие алые капли и щедро смачивая укус своей слюной. Он запустил древний механизм привязки. Магический Резонанс «Розалии» вспыхнул под их ногами столбом слепящего света. Дурманящий запах их феромонов, агрессивной морозной свежести и истекающего сладким соком жасмина, затопил бальный зал. Воздух стал настолько душным от их возбуждения, что другим Альфам в зале пришлось инстинктивно скалить зубы и сжимать кулаки, борясь с чужим, подавляющим доминированием. Женщины и девушки заливаясь густым румянцем от этой откровенной сцены. «Пусть смотрят. Смотрят, как она плавится в моих руках. Как она течет от одного моего укуса прямо под вашими взглядами. Она закреплена за мной. Только моя. Желанная. Моя. На мне» - дико ликовал Альфа, впитывая в себя её дрожь. Когда Драко наконец заставил себя разжать челюсти и отлепиться от её кожи, между его губами и её шеей протянулась тонкая, блестящая нить слюны. Он тяжело, хрипло дышал. Пьяный от её зашкаливающих запахов, он продолжал стискивать её в своих руках. Властным, успокаивающим жестом Альфы он еще раз, глубоко и жадно зализал ранку, и только тогда поднял безумный, победный взгляд на притихшую толпу. Гермиона безвольно обмякла, её ноги дрожали и окончательно перестали держать вес тела. Она доверчиво прильнула к его широкой груди, пряча раскрасневшееся лицо в складках его мантии. Драко мгновенно среагировал, и его руки сомкнулись на её спине в сильном объятии, прижимая её к себе крепко. Он прятал её от всего остального мира. Её глаза были полуприкрыты, а на лице блуждала пьяная, порочная улыбка Омеги, полностью поглощенной и подчиненной своим Альфой. Наблюдая за этим триумфом животной страсти и древней магии, Люциус Малфой позволил себе удовлетворенную полуулыбку. Шахматная партия перешла на новый уровень. Когда Драко отстранился, забирая с собой тепло, он небрежным жестом вытер губы тыльной стороной ладони. На его бледной коже осталась размазанная капля её крови. Свидетельство состоявшегося обряда словно сняло с зала оцепенение. По толпе пронесся шум голосов. Среди присутствующих был и шок и скрытое возбуждение, и вызывающие отторжение этой связи. Люциус Малфой, возвышающийся над этой суетой, удовлетворенно кивнул. Он подал знак музыкантам, которые уже ожидали официального начала бала. Музыка заиграла снова. Громкий, триумфальный, тяжелый вальс - “Waltz No 2”. - Посмотри на меня, - хрипло приказал Драко, перехватывая её талию одной рукой и собственнически переплетая их пальцы другой. Первый удар оркестра прокатывается по залу и Драко не делает шага сразу. Смотрит прямо на неё и глаза горят огнем страсти. Его ладонь ложится на её талию, утверждая свое право. Толпа задерживает дыхание наблюдая за ними. Он с легкостью повел её в танце, она вынуждена подстроиться под него, потому что он задает ритм. Он разворачивает её вокруг себя одним движением кисти и эта легкость, будто демонстрирует всем что ему не нужно прилагать усилие что бы управлять. Контроль всегда у него. Подол её платья разлетается, и мужчины смотрят на женские ноги. На третьем повороте он притягивает её ближе, чем позволяет этикет. Слышен звон разбитого стекла, кто-то уронил бокал. Тело Гермионы гудит от переизбытка феромонов и разливающейся внизу живота влаги. Драко ведет её так уверенно и жестко, что ей остается лишь следовать за ним. Этот танец, становится их заявлением. - Ты... ты сошел с ума, - рвано выдохнула она, заглядывая в его потемневшие и скрытые первобытной чернотой глаза. Её голос дрожал, но в нем не было ни капли упрека. Скорее пьянящее, отчаянное восхищение. - Это было так... откровенно. Словно ты раздел меня перед ними всеми. За краем их личного, обжигающего безумия зал разрывался от противоречий. Леди Паркинсон и другие чистокровные леди возбужденно перешептывались. Их лица были перекошены от возмущения, но расширенные зрачки и учащенное дыхание выдавали их с головой. А когда Леди Малфой подошла к ним, то они и вовсе восклицали только комплименты и восторг. Все вокруг были одурманены этой дикой демонстрацией силы. Гарри Поттер, стоящий у колонны с бокалом шампанского в руках, выглядел убийственно. Его словно ударили под дых и ему не хватало воздуха. Он физически не мог переварить эту животную, кровавую привязку. Он видел в этом лишь дикое насилие. Но смотря на них, он видел только счастливое лицо своей лучшей подруги, которая явно не была жертвой во всем этом абсурдном представлении. - Я предупреждал, Грейнджер, - его губы изогнулись в хищной усмешке, когда он снова резко, с силой закружил её. Розовый шелк взвился колоколом, а высокий разрез платья опасно распахнулся, бесстыдно обнажая её стройную ногу до самого бедра под жадными взглядами толпы. - Как ты себя чувствуешь? - Словно я горю изнутри, - она сглотнула, чувствуя, как свежий укус пульсирует в такт ударам его сердца. - Это было так... откровенно. Драко, все на нас смотрят. Кингсли Бруствер медленно цедил крепкий алкоголь, его лицо напоминало непроницаемую маску. Желваки ходили ходуном. Глаза Министра сузились. Омега теперь была запечатана древней магией крови Рода Малфоев и отобрать её у них стало в десятки раз сложнее. Вызов, брошенный юнцом, был принят. - Пусть смотрят. Пусть захлебнутся своей завистью, - прокомментировал с наглой ухмылкой Драко, притягивая её еще ближе. Его бедро властно и горячо скользнуло между её ног в сложном танцевальном па, заставив Гермиону тихо, непроизвольно охнуть. - Они боятся тебя, Гермиона, того что ты изменишь их мир, их порядки. Чувствуют твою силу. Нашу силу. Мы одно целое. Я чувствую каждый удар твоего сердца. Я чувствую, как ты скулишь и дрожишь от желания прямо сейчас. Гермиона вскинула голову. Магия «Розалии» мощно пульсировала в её венах, сметая остатки благоразумия и стеснения. - Я и не пытаюсь скрыть это, - её голос сорвался на горячий, откровенный шепот, когда она прижалась губами почти вплотную к его уху. - То, что ты сделал... то, как ты пометил меня перед ними всеми... Моя Омега сходит с ума по тебе, Драко. Я хочу тебя. Я принадлежу тебе. В глазах Драко вспыхнул такой яркий, пронзительный свет, что на секунду радужка снова стала чистым серебром. Его истинная пара, его упрямая, гордая воительница. Добровольно отдала ему самую большую власть, признав его своим Альфой перед всеми. - Моя, - выдохнул он как клятву. - Моя жизнь и моя гибель. Он наклонился прямо в кружении вальса и запечатлел на её припухших губах долгий, глубокий поцелуй. Полный отчаянной, обнаженной нежности и безграничной преданности. Даже самые скептичные и злые языки в зале погрузились в благоговейную тишину увидев это. Пока молодая пара сгорала в пламени притяжения в центре зала, Люциус Малфой неспешно, с ледяной грацией хищника, обходил зал. Его путь был просчитан до миллиметра. Оставив позади шепчущихся дам и ошеломленных лордов, он остановился ровно в двух шагах от Министра магии. - Министр, - голос Люциуса был гладким, как полированный шелк, но в его глубине звенела откровенная насмешка. Кингсли Бруствер медленно повернул голову. Его темные глаза, всегда спокойные и рассудительные, сейчас скрывали холодную ярость уязвленного Альфы и переигранного политика. - Великолепный спектакль, Люциус. Признаться, ты превзошел сам себя, - ровно ответил Кингсли, не меняя позы, но его пальцы крепче сжали бокал. - Обвести нас вокруг пальца и заполучить главный приз... Скажи, какие чары нынче в ходу, чтобы заставить гриффиндорскую героиню так покорно подставить шею? Империус нынче оставляет слишком заметные следы, не так ли? - Чары? Империус? - Люциус снисходительно рассмеялся, отпивая шампанское. - Право слово, Кингсли, ты слишком долго просидел в министерских кабинетах, раз видишь заговоры там, где их нет. Какая политика? Это просто любовь. Юная, безрассудная любовь. Кингсли саркастически изогнул бровь, глядя на Малфоя-старшего. - Оказывается, они скрывали свои чувства годами, - продолжил Люциус, легкомысленно взмахнув свободной рукой. - Еще с младших курсов, представляешь? От ненависти до любви один шаг. Посмотри на них, - он изящно указал тростью на кружащуюся в вальсе пару. - Разве это не сказка? Настоящая идиллия. Кингсли сузил глаза. Маска благодушия на его лице стала почти каменной. - Сказка... Надо же. Обычно драконы пожирают принцесс, Люциус, а не надевают на них фамильные кольца. Министерство всегда крайне трепетно относится к благополучию наших подопечных. Особенно к тем, чья... уникальная физиологическая природа внезапно раскрывается с такой пугающей силой. Мы бы очень не хотели, чтобы кто-то воспользовался уязвимостью столь ценного для магического общества человека. Ради "общего блага", разумеется. - Забота Министерства так трогательна, - бархатно отозвался Люциус. Его улыбка осталась безмятежной. Серые глаза сверкнули холодным, смертоносным металлом. - Но она совершенно излишня. Гермиона часть моей семьи. Никакие внешние... инициативы или правительственные комитеты больше не смогут потревожить её личное счастье. Она под защитой крови Рода. Она нашла свой дом. Министр магии замер. Он смотрел в насмешливое лицо своего давнего политического друга и врага. В разные времена они проходили разные пути. И сейчас Кингсли понимал, что Малфой поставил ему безупречный мат. Они провели этот ритуал публично, при свидетелях, закрепив слияние магий. Разрыв этой связи вполне может убить обоих. Это древняя магия, и девушка сейчас неприкосновенна. Законопроект о контроле над сильными Омегами только что дал трещину и возможно навсегда потерял свой самый желанный трофей. - Знаешь, Люциус, такие яркие, вспыхнувшие из ниоткуда сказки часто вызывают зависть, - произнес Кингсли, и в его тоне прозвучала открытая, тяжелая угроза. Он кивнул в сторону бледного и скрипящего зубами Гринграсса. - Твои старые «чистокровные» друзья могут не оценить столь радикальное и эгоистичное обновление вашей родословной. Тем более если мне не изменяет память, у вас были договоренности по поводу ваших детей. Страсть ослепляет твоего Наследника прямо сейчас. Смотри, как бы этот первобытный пожар не спалил твой собственный дом. - О, не стоит беспокоиться, - Люциус изящно склонил голову в вежливом поклоне. - Мой дом построен на очень крепком фундаменте, Кингсли. Сегодня он стал абсолютно несокрушимым. Счастье моего сына для меня важнее всего, с Гринграссом я разберусь. У нас не было подписей, а слова… ты сам знаешь, они ничего не значат. - Оставив Министра в мрачном молчании переваривать свое поражение, Люциус Малфой развернулся и растворился в толпе. Гарри Поттер, сделал нерешительный шаг в их сторону. На его лице отражалось абсолютное непонимание и шок. Драко медленно, нехотя отстранился от губ Гермионы, тяжело дыша. Он проследил за её взглядом, который тоже метнулся к подошедшему другу. Альфа внутри Драко глухо зарычал, требуя отогнать того от своей Омеги. Однако воспитание и холодный рассудок взяли верх. Он должен был показать всем и ей в первую очередь, что он не безумный тиран. - Милая, твой друг выглядит так, будто сейчас упадет в обморок или заавадит меня. - усмехнулся Драко, хотя его голос был хриплым от желания. Он бережно, но крепко взял Гермиону под локоть и повел её к краю танцпола, прямо навстречу Поттеру. Остановившись в шаге от Гарри, Драко учтиво, с благородством аристократа склонил голову. - Поттер, - протянул он ровным тоном. Затем он повернулся к Гермионе и мягко провел костяшками пальцев по её пылающей щеке. - Мне нужно поприветствовать наших гостей и почтить свою мать танцем. Драко сделал шаг назад, оставляя Гермиону с Гарри. Он был спокоен, потому знал, что Поттер только друг. В этом жесте сквозило неожиданное, молчаливое доверие. Альфа вверял свою Омегу под защиту на эти несколько минут, потому что знал что Поттер костьми ляжет, но защитит Грейнджер. Но все же перед тем как развернуться, Драко окинул Гарри требовательным взглядом. «Следи за своими словами и головой отвечаешь за неё». Как только Драко растворился в толпе, Гарри выдохнул. - Гермиона... что, во имя Мерлина, тут блин произошло?! - Гарри схватил её за плечи. Зеленые глаза лихорадочно бегали по её лицу, останавливаясь на свежей метке. - Что за ужас?! Этот укус перед всеми... кровь... Ты в своем уме? Он же Малфой! - Гарри, тише, пожалуйста, - Гермиона мягко, но настойчиво высвободилась из его хватки. Она говорила быстро, постоянно оглядываясь по сторонам. - Всё не так, как кажется. Министерство... оно не то, за что себя выдает. Кингсли готовит законопроект. Демографический кризис, вырождение магии чистокровных... они хотят национализировать сильных Омег. Сделать нас инкубаторами для поддержания магического резерва страны! Гарри побледнел услышав эту информацию. Все казалось должно быть хорошо, а тут Министерство вдруг показало свои зубы. - Я всё тебе расскажу. Обещаю, при личной встрече я объясню каждую деталь, - Гермиона сжала его руку. - Но скажи мне... где Рон? Он не пришел с тобой? Лицо Гарри исказилось от боли и тревоги. - Рон в бешенстве, Гермиона. Мы не знали что с тобой, где ты. И вдруг меня приглашают на бал и ходят слухи что он в твою честь. Он просто сходит с ума прямо сейчас. Молли и Артур заперли его в Норе и наложили чары, чтобы он не наделал беды и не вломился сюда. Он не верит во всё это. Кричит, что они опоили тебя Амортенцией. Это же Малфой! Малфой, который годами смешивал нас с грязью! Для Рона дело уже даже не в любви или статусах... это просто предательство всего, чем мы жили в школе. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил ком. Она ожидала этого, но слышать всё равно было больно. Она вцепилась обеими руками в ладонь Гарри. - Гарри… послушай - её голос дрогнул, но взгляд остался твердым. - Ты же веришь мне? Правда веришь? Прошу тебя, Гарри. Скажи, что ты видишь, что я делаю это по своей воле. Гарри посмотрел в её умные и упрямые глаза, они горели живым огнем, какими были всегда, когда она доказывала свою правоту на уроках. В них не было стеклянной пустоты Империуса или безумной эйфории приворотного зелья. - Я верю тебе, - тихо, но твердо ответил он. - Тогда умоляю тебя, Гарри, следи за тем, чтобы Рон не наделал глупостей. Держи его подальше от Малфоев. Драко... мой Альфа. Если Рон попытается напасть на него или меня, Драко убьет его. Защищая меня, инстинкты даже не дадут ему задуматься о своих действиях. Я знаю, Рон твой лучший друг, но... - Да, он мой друг, - мягко перебил её Гарри, сжимая её пальцы в ответ. - Но и ты тоже мой друг, Гермиона. Прошу, не забывай это, не утаивай от меня ничего. Я присмотрю за ним. Я обещаю. - Какая трогательная сцена воссоединения, - раздался за их спинами глубокий, бархатный голос. Гарри и Гермиона резко обернулись. Кингсли Бруствер стоял в двух шагах от них. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь расчетливого политика. - Оставьте нас, мистер Поттер, - произнес Министр не терпящим возражений тоном. - Мне нужно переговорить с новой миссис Малфой наедине. Гарри бросил тревожный взгляд на Гермиону, но та лишь коротко кивнула ему. Бросив настороженный взгляд на Министра, Гарри отступил и растворился в толпе. Кингсли встал так, чтобы отгородить Гермиону от любопытных глаз, создавая иллюзию светской беседы. Блейз и Тео тут же оказались поблизости, но Гермиона предупреждающим взглядом остановила слизеринцев. - Вы блестяще сыграли свою роль, мисс Грейнджер. Подарили Люциусу его главный приз, - Бруствер слегка наклонился к ней. В его голосе зазвучала фальшивая, вкрадчивая забота. - Ответьте мне, вы хоть понимаете, во что ввязались? Вы понимаете, что только что отдали свою свободу семье, которая поколениями презирала таких, как вы? Семье, для которой статус крови всегда был важнее всего остального? Гермиона выпрямила спину. - Я понимаю всё, Кингсли, и я не играла роль. - Неужели? - Министр изогнул бровь. - Помнится, вы собирались бороться за свободу. За эльфов, за права маглов... Мы уже подготовили вам место в Министерстве… И вдруг вы добровольно надеваете на себя ошейник с гербом Малфоев? Вы отдаете себя тем, кто считает маглорожденных грязью под ногами? Не смешите меня. Люциус использовал на вас темные чары? Или феромоны мальчишки оказались слишком сильны, чтобы ваш разум мог сопротивляться? - Что вы себе позволяете! О каком ошейнике говорите? - прошипела Гермиона, и её карие глаза вспыхнули гневом. - Вы думаете, я сломленная жертва, Министр? Малфои предложили мне союз равных. Они предложили мне место за столом главы рода и статус, с которым придется считаться всем. Это не ошейник, Кингсли. Это броня и мой осознанный выбор. А еще это моя защита от ваших политических игр. Кингсли сузил глаза. Видимо, ему окончательно надоело играть роль, и маска добродушия дала трещину. - Магия Британии угасает, Гермиона. Чистокровные семьи вырождаются, рождаемость падает. Вы знаете, что являетесь Первородной Омегой с феноменальным потенциалом. Закон необходим для выживания нашего общества! Вы могли бы дать этой стране величайших магов, находясь под абсолютной протекцией и опекой Министерства. Мы бы подобрали вам лучших, проверенных партнеров... - Партнеров?! - Гермиона задохнулась от омерзения и шока. Лучше бы Кингсли ударил её наотмашь, чем предлагал такое. - Вы сейчас серьезно? Вы говорите обо мне как о какой-то легкодоступной девице! Или еще хуже, как о породистой племенной кобыле! - отрезала она, твердо говоря каждое слово. - То, о чем вы говорите, это узаконенное рабство в худшем его проявлении! Государственный инкубатор! Люциус Малфой может быть кем угодно, да он безжалостный интриган, но он плетет интриги ради своей семьи! И теперь я часть этой семьи. Он предложил мне дом и защиту, а не превратил в ресурс. Меня никто не принуждал. - Гермиона, - Бруствер покачал головой, глядя на неё с тяжелым, искренним сожалением. - Вы одурманены инстинктами. Это пройдет, и тогда вы осознаете, что заперты в золотой клетке с высокомерными снобами. Зачем вы губите себя? Зачем лжете себе? Гермиона замерла и воздуха в её легких вдруг категорически стало не хватать. Чтобы произнести следующие слова, ей пришлось сорвать с себя все выстроенные годами щиты. Обнажить душу прямо здесь. Посреди враждебно настроенного зала, перед человеком, который готов был её уничтожить. Она гордо вздернула подбородок. Её глаза заблестели от подступивших, непрошеных слез, и голос зазвучал с такой надломленной искренностью. - Я не лгу и не гублю себя, Министр. Знаете, от ненависти до любви действительно один шаг... Но… У меня никогда не было ненависти. Никогда. Я всегда была влюблена в Драко. Бруствер опешил от таких слов, но Гермиона уже не могла остановиться. Сдерживаемые чувства рухнули и потребность высказаться о подавленных, тайных чувствах всплыла наружу. - С самого детства. Я всегда любила его. Думаю это началось с первого дня как я встретила его, но точно я осознала это на втором курсе. Совершенно, безнадежно без ума от него. Вы все видете в нем лишь заносчивого наследника громкой фамилии, избалованного сноба, кичащегося своей чистой кровью. Я же всегда видела невероятно умного, гордого и глубокого человека. Он всегда был заперт в тисках чужих ожиданий. За всеми нашими злыми школьными ссорами, для меня всегда скрывалось нечто большее. Я ловила каждый его взгляд в такие моменты. Получать от него хотя бы такое внимание, для меня уже было счастье. Я засыпала в гриффиндорской башне и до слез мечтала, что однажды он посмотрит на меня не как на грязнокровку, а как на равную. Вы думаете, я продалась за статус и золото? - её голос задрожал, но в нем звучала несокрушимая уверенность. - Я отдала бы всё, что у меня есть, лишь бы просто держать его за руку. Я всегда мечтала быть частью его мира, частью их семьи. Я хочу носить его фамилию и я хочу родить ему детей. Не для вашего ублюдского государственного инкубатора, а потому что это будут наши дети. Плод моей любви к нему. Я хочу, чтобы они унаследовали его серые глаза, светлые волосы и его гордость. И теперь... теперь я дома. Он мой дом. Я правда люблю Драко. Больше собственной жизни. Она говорила эту речь четко, громко, с вызовом смотря прямо в глаза Министру. Веря в каждую произнесенную букву. Это была её самая сокровенная и болезненная правда. Гермиона не знала, что за высокой мраморной колонной, всего в несколько футах от них, скрытый за украшенной колонной, замер Драко. Он вернулся раньше, чем обещал ей. Параноидальный инстинкт Альфы не давал ему покоя. Теперь он услышал каждое её слово сказанное Кингсли. Весь разговор от начала и до конца. Когда с её губ сорвались слова о детской любви, о её тайных мечтах в башне, о том, что она видела в нем не сноба, а глубокого человека... и особенно когда она заговорила о детях... время остановилось. Сердце с оглушительным грохотом ударилось о ребра и замерло. Весь кислород разом выкачали из легких. Его Альфа, услышав это признание своей Омеги, её желание подарить ему наследников, взревел от ослепляющего восторга. Она наша. Она любит нас. Она хочет наших детей. Драко инстинктивно подался вперед, его рука судорожно потянулась вперед. Ему хотелось прямо сейчас упасть перед ней на колени, уткнуться лицом в её живот, спрятать её от всего мира и задохнуться от этого немыслимого, свалившегося на него счастья. Однако этот экстаз длился ровно удар сердца. Уже в следующую секунду ядовитый, беспощадный голос рассудка обрушился на него жестоко растаптывая эту верну в пыль. “Не смей. Не смей в это верить, кретин”, - ударила по вискам уничтожающая его мысль. Драко до боли, до хруста в челюстях стиснул зубы. Он вспомнил их школьные годы, как безжалостно изводил её, пряча за высокомерием и жестокостью свою собственную уязвимость. Неправильную, запретную тягу к ней. Как презрительно называл её грязнокровкой при всей школе, смеясь вместе с дружками. В то время как она, оказывается, судя по её словам смотрела на него с любовью. Вспомнил второй курс и тот бесконечный поток яда, который он на нее выливал, чтобы соответствовать ожиданиям отца и всех вокруг. Он ни разу не замечал за ней той самой любви о которой она говорила. Никогда. Ни разу. Любовь? Мечты о нем? О высокомерном ублюдке, который превращал её школьные годы в ад из-за слепых предрассудков общества в котором он рос. Желание рожать детей тому, кто втаптывал её в грязь? Это было невозможно, следуя любой логике. Ни один нормальный человек не смог бы полюбить того, кто так с ним поступал. Какая же ты блестящая, гениальная актриса, Грейнджер, - подумал Драко, и его серые глаза потемнели от невыносимой муки. Его ногти так сильно впились в ладони, что вероятно оставили следы на ладонях. - Как ты могла ударить так целенаправлено и так больно? Использовать то время, когда я был к тебе наиболее жесток. Вывернуть все это наизнанку и выдать за тайную влюбленность... Использовать самое святое. Инстинкт Омеги к материнству и образ моих будущих детей. Детей Малфоев. Всего лишь для того чтобы выстроить безупречную ложь? Как далеко ты готова зайти, чем готова торговать, лишь бы выжить? Его внутренности скрутило тяжелым спазмом от этой чудовищной уверенности в её лжи. Ему стало физически больно, почти тошно от того, насколько искусно она сыграла на его самом искреннем чувстве вины и на его желании Альфы иметь семью. Она будто выпотрошила его душу и швырнула её на политический алтарь прямо перед Министром. Лучше бы никогда не слышать этих слов. Конечно... она поняла, что Кингсли не взять ничем другим, - его разум продолжал выстраивать беспощадную логическую цепочку. - С доверчивой искренностью играет роль одержимо влюбленной с самого детства дурочки, готовой простить все оскорбления и выносить мне наследников. Все для того чтобы разбить вдребезги аргументы Министра о принуждении и защитить мой Род от его лап. Это было виртуозно. Это было невыносимо красиво. И это ломало его заживо. Она действительно достойна похвалы. Умнейшая ведьма нашего поколения. Она доказала это прямо сейчас. Да, не стоит отрицать что между ними была бешеная химия. Инстинкты стирали грань разума, она текла и сгорала в его руках от феромонов и желания... но любовь? Если бы она действительно любила его, она бы сказала это ему. Когда они были наедине. Утром в спальне или ночью в спальне. Она не такая, не превратила бы правду в оружие. Будь это правдой она не превращала бы эти святые слова, мечты о детях с его глазами, в безжалостный политический козырь. Боль в груди заставила его закрыть глаза и выдохнуть. Сейчас он пропитан ядом. Он внутри него. Кажется он вернулся к тому моменту, когда он ненавидел её. Когда он открыл глаза, в них не осталось ничего, кроме неприступного льда. Если она играет в эту игру ради выживания… он подыграет. Это было их целью. Пусть она лжет. Он заставит весь гребаный мир поверить в эту блядскую ложь. Драко сделал плавный шаг из тени колонны, мгновенно оказываясь рядом с Гермионой. Она вздрогнула от неожиданности , когда его рука властно и тяжело легла на её талию, притягивая к себе. - Какие-то проблемы, Министр? - голос Драко был обманчиво тихим. Кингсли перевел взгляд с Гермионы на Драко. Он увидел перед собой готового к убийству мужчину, чей взгляд не обещал ничего, кроме хаоса. - Никаких проблем, мистер Малфой, - ровно ответил Министр, чуть склонив голову. - Я лишь поздравлял вашу очаровательную невесту. Кингсли медленно развернулся и зашагал прочь, растворяясь в толпе. Он не получил её, но он понял, что борьба только начинается и она будет тяжелой. Драко посмотрел на Гермиону. Она улыбалась ему так мягко и преданно. В её глазах, все ещё стояли слезы, но он списал это на страх. А теплота с которой она на него смотрела… все для блестящей политической лжи. Его челюсти сжались. Он переплел свои пальцы с её пальцами, чувствуя горький, отравляющий привкус иллюзии любви, которая теперь станет фундаментом их общей войны. Драко заставил себя отстраниться, возвращая лицо хладнокровного аристократа. Зал вокруг продолжал веселиться и обсуждать сплетни. Драко заметил, как отец подает ему ясный знак глазами. - Мне нужно отойти буквально на пару минут, - сообщил Драко ей на ухо. - Отец хочет переговорить с французским министром. Он готов к неофициальной беседе. Нам нужны союзники на всякий случай…против Кингсли. Он на мгновение сжал её ладонь сильнее, вкладывая в этот жест свою защитную ярость. И всю ту боль что испытывал. Она скривилась от боли, но ничего не сказала. Лишь улыбнулась ему в ответ. Её все еще потряхивало от разговора с Кингсли. - Будь осторожна, Блейз и Тео рядом. Они следят за тобой, милая. Гермиона кивнула и Драко направился к Люциусу. Она осталась стоять там же, где он её оставил - у колонны. Блейз и Тео стояли в нескольких шагах, контролируя периметр и делали вид что увлечены светскими беседами. Она наслаждалась моментом тишины, но вскоре почувствовала, как воздух за её спиной всколыхнулся. - Грейнджер. Прости... новая миссис Малфой, - раздался вальяжный голос. Отвратительный Кормак Маклагген. Гермиона медленно обернулась, мысленно застонав. Что за грёбанная хрень? - пронеслось в её голове. Он был самым бесячим и раздражающим. За что и почему именно сегодня самые отвратительные и душные типы магической Британии выстроились в очередь, чтобы подойти и испортить этот вечер… Он был облачен в парадную мантию, подчеркивающую его широкие плечи. В его позе была выставляемая на показ наглость Альфы. Он привык считать себя выше других. Наверное поэтому он позволил себе подойти почти вплотную к ней. Похотливо оглядывая её с ног до головы. Липким и мерзким взглядом, скользил по её телу, остановился на груди и облизнул губы. - Маклагген, - Гермиона инстинктивно выпрямила спину. - Соблюдай дистанцию и отодвинься пожалуйста. Кормак усмехнулся, и его сальный, оценивающий взгляд снова прошелся по её фигуре, задержавшись на разрезе платья и свежей метке. Лучше бы он не открывал рот и просто смотрел, потому что то что полилось из него, вызывало у неё тошноту. - Знаешь, я ведь еще на шестом курсе хотел тебя прижать, - интимно заговорил он. - Малфой, везучий ублюдок, снова забрал все самое лучшее. Кто же знал что за школьными мантиями, скрывается такая сексуальная штучка. Если бы я хоть на секунду в Хогвартсе мог предположить, о твоей сексуальной энергии… Я чувствую её. Она в тебе скрыта. Я бы еще на шестом курсе оприходовал тебя. В Гриффиндорской башне, пока все спят. Гермиона открыла рот от такой наглости. Она не знала как ей вести себя. Как отвечать на такие оскорбления и открытые домогательства. Но тут Блейз Забини, стоявший неподалеку, мгновенно уловил изменение её запаха и встретился глазами с Драко через весь зал. Драко поймал этот взгляд, его серые глаза сузились. Он едва заметно наклонил голову. Короткий, разрешающий кивок. Блейз мгновенно оказался рядом, решительно вклиниваясь между Маклаггеном и Гермионой. - Гермиона, этот танец за мной, если ты не против? - Блейз ослепительно улыбнулся. - Драко просил составить тебе компанию, что бы ты не скучала за ним. Маклагген нахмурился от уязвленного самолюбия. - О, неужели новая миссис Малфой дарит танцы другим Альфам, пока Малфой лижет задницы политикам? - ядовито съязвил Кормак. - Я думал, вы, Слизеринцы, более ревностно охраняете своё имущество. Или это не настолько ценно? - Не нарывайся, Маклагген, - голос Блейза стал опасным и холодным. - Ты на чужой территории, не забывай это. - Да ладно тебе, Забини. Я просто хотел узнать, каково это танцевать с самой желанной девушкой Хогвартса. Говорили она неприступна и невинна. Никто так и не смог затащить её в койку. А твоему другу удалось. Похвально. - Маклагген пренебрежительно фыркнул, глупо и самонадеянно игнорируя угрозу в голосе Блейза. Он снова нагло повернулся к Гермионе. В этот момент магия вокруг них затрещала. За спиной Маклаггена, словно из теней, выросла фигура Драко. В радиусе пяти метров всё живое мгновенно стихло. Он не стал махать кулаками или выхватывать палочку. Не было нужды. Он стоял идеально прямо, его аура разъяренного Альфы обрушилась на Маклаггена физически тяжелой, удушающей волной. Кормак инстинктивно сделал шаг назад. - Маклагген, - произнес грозно Драко. И хотя голос его был спокойным, но в глубине слышалась смертоносная угроза. - Ты в моем доме и ты говоришь с моей Невестой. Моей Омегой. И ты смел быть неуважителен к ней? - Мы просто обменивались любезностями, Малфой, - попытался оправдаться Кормак, но его голос был жалок и дрожал. - Никто не ожидал от тебя, что ты опустишься до Грейнджер. Драко сделал шаг, сокращая расстояние. Он наклонился к самому уху побледневшего Кормака. - Если ты еще раз позволишь себе хоть один сальный взгляд в её сторону. Или назовешь её имя своим долбанным грязным ртом... я разорву тебя на куски. Никакие связи твоего высокопоставленного дяди не спасут твой род от полного позора. А теперь пошел вон отсюда. Это не было пустой угрозой. Это было предупреждение и приговор хищника. Маклагген, побледнев до синевы, сглотнул. В его глазах мелькнул страх. Он спешным, позорным шагом направился к выходу из зала. Блейз понимающе усмехнулся. - Я оставлю вас, - он учтиво кивнул Гермионе. - Пойду найду Дафну и Пэнси, Тео уже должен быть с ними. Едва Забини скрылся в толпе, Драко тут же притянул Гермиону. Он обнял её за с такой отчаянной силой она чувствовала жар его тела. - Грейнджер, тебя что, ни на минуту нельзя оставить одну? - проворчал он с наигранным раздражением. - Что за цирк здесь собирается, стоит мне только отвернуться? Гермиона тихо фыркнула, инстинктивно утыкаясь носом в лацкан его мантии, находя успокоение в его запахе. Все же для одного вечера многовато эмоций. За этой сценой из глубины зала, стоя у фуршетного стола, внимательно наблюдали Люциус и Нарцисса. - Посмотри на нашего сына, - тихо произнесла Нарцисса, изящно пригубив шампанское. - Он одержим. Даже кажется хуже, чем ты в свое время, дорогой. Люциус слегка приподнял бровь и задумчиво смотрел на то, как Драко впивается в губы Гермионы требовательным, успокаивающим своего зверя поцелуем. - Его Зверь признал её, Цисси. Это не только биологическая одержимость, это его подавленные чувства, - ровно ответил Патриарх. - Я начинаю всерьез переживать за нашу дочь, - добавила Нарцисса с мягкой, почти неуловимой улыбкой, не сводя глаз с пары. - С таким характером, как у Драко, ей будет непросто. Люциус замер. Он медленно повернул голову к жене. Одна его бровь взлетела еще выше. - "Наша дочь"? - переспросил он с легким оттенком иронии. - Ты так быстро приняла маглорожденную, Нарцисса? - в его голосе звучала ирония. Леди Малфой рассмеялась. Смех был легким и искренним. Она лукаво посмотрела на мужа из-под ресниц. - Я предпочту официально стать её "мамой" как можно скорее, но только после того как ты наберешься смелости стать для неё "отцом". Поверь, эта девочка того заслуживает. Она доказала это сегодня и не раз. Люциус ничего не ответил. Лишь снова перевел взгляд на Гермиону, которая сейчас, спрятав лицо на груди Драко, что-то очень тихо шептала ему на ухо, заставляя напряженные плечи Альфы наконец-то расслабиться. В серых глазах Лорда Малфоя не было привычного расчетливого холода. Глубокое, сосредоточенное раздумье и признание что его мир, возможно изменился к лучшему. Гермионе больше не было дела до политики. Феромоны, пульсирующая магия и пережитый стресс делали свое. Легкая, безостановочная дрожь колотила её тело. Драко инстинктивно уловил это. Его большая, горячая ладонь, медленно и властно гладила её по обнаженной спине. Он чертил успокаивающие круги вдоль позвоночника. Каждый раз, когда его пальцы касались её голой кожи, по телу пробегала сладкая дрожь. Она тяжело дышала, утыкаясь носом в черную мантию Драко. Находя в нём единственное успокоение. Подняв затуманенные глаза от желания и искренней потребности, она заговорила. - Ты обещал увести меня, Драко, - её голос дрогнул, срываясь на шепот, предназначенный только для него. - Я хочу уйти. Пожалуйста, я хочу уйти прямо сейчас. Челюсти Драко сжались так сильно, что на скулах проступили желваки. Его взгляд, всё еще хранил в себе непроницаемый лед после подслушанного разговора с Кингсли, скользнул по её лицу. Он видел её желание. Он чувствовал, как она плавится под его рукой. Но отравленный разум продолжал шептать ему: «Это инстинкты. Это просто биология и сделка. Она не твоя сердцем и душой. Только тело. Только ее биология.». Эта мысль рвала его внутри на части. Альфа ревел, сходя с ума от запахов сотен других самцов в зале. От их пошлых взглядов на его Невесту. Он требовал немедленного уединения, немедленного и абсолютного обладания ею. Только его. Его. - Хорошо, с меня тоже достаточно этого шоу. Мы уходим, - глухо, почти звериным рёвом отозвался Драко. Едва последние аккорды музыки затихли, а гости начали рассредоточиваться по залу в поисках новых сплетен, он не говоря больше ни слова впился в тонкое запястье и потянул её за собой. Они миновали боковой выход, игнорируя недоуменные взгляды слуг и опешивших аристократов, что заметили их. Тяжелые двери глухо захлопнулись за ними, отрезая свет и гудящий шум бала. Оказавшись на улице, Драко не сбавил шаг. Он буквально тащил Гермиону за собой. Его пальцы, намертво сомкнувшиеся на её тонком запястье, казались раскаленными кандалами. Гермиона едва поспевала за его широким, быстрым шагом. Она задыхалась от быстрого темпа и путалась в тяжелых складках своего роскошного платья, её каблуки звонко стучали по камню. Они стремительно пересекали внутренний двор Мэнора. Двор тоже был празднично украшен. В воздухе плавно кружили сотни зачарованных фонариков, отбрасывая теплые блики на струи фонтанов. Широкие мраморные дорожки были густо усыпаны бледными лепестками. Однако Наследник для которого все это было устроено, не замечал ничего вокруг. Он волок её сквозь эту сказочную декорацию с желанием безумца. Ведомый лишь инстинктом и жгучей внутренней болью. На середине пути Гермиона окончательно запуталась в многослойном платье и оступилась на гравии, тихо ахнув и оседая. Драко среагировал с нечеловеческой скоростью. Прежде чем она успела потерять равновесие, его рука железным кольцом обвилась вокруг её талии. Он резко впечатал её в свою грудь. Они замерли под светом парящих фонарей. Её распахнутые карие глаза встретились с его потемневшим, почти черным взглядом. Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как бешено бьется его сердце под одеждой. В этот короткий, украденный миг в его глазах промелькнула такая оглушающая нежность, смешанная с отчаянием. Ей захотелось коснуться его щеки. Она подалась к нему, но Драко судорожно стиснул челюсти, глуша в себе эту слабость, отгораживаясь от неё стеной холода. - Держись за меня, - прохрипел он, не отрывая от неё взгляда. - Я не дам тебе упасть. Он больше не тащил её за запястье. Его рука осталась на её талии, и он повел её дальше, чуть ли не неся над землей. Скрывая её своей спиной от холодного ночного ветра. Высокие кованые ворота, густо оплетенные колючими лозами, с жалобным лязгом распахнулись пропуская их внутрь. Пара мгновенно оказалась в Зачарованном Розарии. Это было самое красивое место в поместье. Уединенное и мистическое место Мэнора. Здесь, среди переплетенных стеблей старинных роз, чьи тяжелые бутоны светились в темноте, воздух былпропитан древней магией. “ Моя, - билась в висках Драко исступленная мысль. Он вел её по извилистым дорожкам всё дальше во тьму садов. - Каждая клетка её тела, каждый судорожный вдох. Всё теперь принадлежит мне. После этого шоу перед Кингсли, после этой безупречной лжи... я не могу ждать ни секунды. Я не могу дышать. Я сделаю её своей прямо здесь, под звездами. Чтобы сам Мэнор содрогнулся от нашего Резонанса. Если я не могу получить её сердце… я испью до дна её душу”. Драко вел её в самую глубь сада, туда, где кусты смыкались высоко над головой, образуя живой, непроницаемый купол. Он скрывал их от чужих глаз. Гравий под его ногами хрустел. В его голове, перекрывая шум собственной крови, непрекращающимся ором бился её срывающийся голос: “Я всегда была влюблена в Драко... Со второго курса... Я хочу родить ему детей... Я люблю его”. Эти чистые слова, которые она, как он был уверен, использовала как расчетливое оружие против Министра, сводили его с ума. Они превращали его собственные чувства к ней в невыносимую агонию. Он не искал нежности. Точно не сегодня. Точно не сейчас. Никакой жалости, сейчас в нем увы, никаких эмоций, кроме боли. Она так сильно причинила ему боль. Его зверь, взвинченный до предела ревностью и отчаянием, требовал немедленного обладания. Показать ей кто тут главный. Если она продала ему себя, то он вправе забрать всё. Едва они оказались в глубокой тени массивной мраморной колонны, увитой сверху зеленым плющом, Драко остановился и рывком развернул Гермиону к себе. Она ахнула, врезаясь грудью в его твердый торс. Его взгляд полыхал безумным пожаром в полумраке. - Ты думала, я позволю тебе просто стоять там и сиять для них всех? - хрипло и сорванно прорычал он, нависая над ней. Его грудь тяжело вздымалась. - Ты пахнешь желанием, Грейнджер, и сейчас это сводит меня с ума. В ту же секунду его длинные, сильные пальцы впились в тонкую ткань её нежно-розового корсета. Гермиона даже не успела ничего сказать. С резким, оглушительным треском, портя тишину сада, Драко рванул дорогу ткань двумя руками. От декольте до самого разреза. Магические искры, вплетенные в ткань заклинаниями, вспыхнули в воздухе в последний раз и погасли. Это было грустно, подумала она. Платье, над которым модистки так усердно трудились, оказалось уничтоженным за секунду. Оно опало к её ногам тяжелым, бесполезным розовым облаком. Гермиона осталась стоять перед ним в невероятно нежном, полупрозрачном кружевном белье бежевого цвета. Оно почти сливалось с её кожей. Искусный цветочный узор тончайшего кружева, словно созданный для первой брачной ночи, облегал её грудь и бедра. Он делал её в свете луны еще более хрупкой, порочной и невыносимо желанной. Растрепанные волосы рассыпались по плечам и сводили его с ума. Совсем как в школе - подумал он. Ночь обдала её прохладой, а взгляд Драко обжег хуже адского пламени. Малфой судорожно выдохнул и резко опустился перед ней на колени. Гордый наследник рода Малфой стоял на коленях в грязи перед маглорожденной волшебницей. Его большие, горячие и властные руки лежали на её бедрах. Тонкая полоска кружева не стала для него преградой. Он нетерпеливым, грубым рывком стянул белье вниз. Кружево послушно соскользнуло по её стройным ногам и упало к щиколоткам. Гермиона послушно переступила через него. Сейчас она оставалась обнаженной и открытой для своего Альфы. Он развел её бедра руками еще шире. Приник лицом к её животу, жадно целуя и глубоко вдыхая аромат её истекающего влагой лона. Её аромат смешался с запахом роз. Его руки скользнули на её ягодицы и сжали их. Потом намертво зафиксировали её на месте, а горячий и влажный язык, нетерпеливо начал терзать её клитор. Он ласкал её короткими, властными и безжалостными мазками и толчками. Гермиона запрокинула голову и тихо заскулила. Её пальцы инстинктивно зарылись в его идеальные платиновые волосы, сжимая их до боли. Драко не просто ласкал её. Он выпивал её без остатка, заставляя всё её нутро содрогаться в конвульсиях от невыносимо удовольствия. “Моя, - билась в его затуманенном разуме отчаянная мысль. - Каждая капля этого сладкого нектара моя. Пусть ты выдумала эту влюбленность. Пусть твои слова о моих будущих детях лишь блестящая стратегия. Твои стоны настоящие. Прямо сейчас ты стонешь. Сжимаешь меня. Стонешь и стонешь. Ты отчаянно желаешь меня. Твое тело не лжет. И я выжгу в тебе память обо всем, о всей твоей прошлой жизни. Я заставлю тебя кричать." Она будет чувствовать мой вкус и мой член даже во сне. Два пальца резко вошли в неё. Глубоко и грубо растягивая её тугие, влажные стенки, задавая сумасшедший ритм, пока его губы и язык доводили её до первого, изнуряющего, слепящего пика. Гермиона забилась в его железной хватке, не в силах сдерживать громкие стоны. Они эхом разлетались по саду и она молилась чтобы больше никому в голову не пришло придти сюда. Она теряла рассудок от его губ и языка, доводящих её до безумия, и его пальцев, которые приносили ей полноту ощущений. Её бедра мелко, безостановочно дрожали, когда первая, оглушительная волна оргазма накрыла её в этой ночной тишине, заставляя мышцы судорожно сжиматься вокруг его пальцев. - Стонешь для меня, - прошептал он ей в живот, и его голос был пропитан темным торжеством. - Какая же ты лгунья. Гермиона едва слышно всхлипнула, не понимая его слов, лишь сильнее зарываясь пальцами в его платиновые волосы и поглаживая его. Он выглядел одержимым, и не собирался останавливаться и давать ей хотя бы сминуту выдохнуть. Резко поднявшись на ноги он оказался лицом к лицу с ней. Она взглянула в его глаза и увидела там только звериную похоть и разрывающую его боль. Властно развернул её спиной к себе, грубо толкнув вперед, ставя её ладони на шершавый камень колонны. - Прогнись, - хрипло приказал он, надавливая на её поясницу. Гермиона ахнула от прикосновения с холодом что шел от камня, но инстинкты кричали ей о том что бы она послушалась своего Альфу. Она совершенно не понимала этой внезапной, глухой ярости. Что она сделала не так? Чем вызвала эту темную бурю в его глазах? Вместо того, чтобы испугаться или отстраниться, она решила просто поддаться этому. Если ему нужно было выместить на ней свою злость, свою боль… она была готова принять это. Она беззащитно прогнулась в пояснице, полностью открываясь и предлагая ему всю себя без остатка. Свое тело и свою душу. Она робко потянулась рукой за спину, вслепую находя его напряженное бедро. Её пальцы мягко, успокаивающе скользнули по ткани его брюк. - Я с тобой, Драко, - прошептала она, и в её сбитом дыхании звучала слепая преданность, что у любого другого перехватило бы дух. - Я твоя. Поверь мне, я вся твоя, до самого конца. Сейчас Драко слышал в этом лишь безупречное продолжение её блестящей игры. Он был ослеплен. Её слова, пропитанные так хорошо сыгранной безусловной любовью. Именно о ней она только что так искусно лгала Кингсли. Это резало его заживо, словно ядовитый клинок проходился прямо по его плоти. Он был уверен что она продолжает играть свою партию даже здесь. Когда они вдвоем… в темноте. Не смотря ему в глаза. Для чего это? Чтобы он поверил и не отменил их сделку? Эта покорная мягкость, такая желанная для него и точно не искренняя. Ведь Грейнджер никогда не была покорной, она никогда не прогнулась бы под него самостоятельно. Гордая и независимая. Он перехватил её ладонь и грубо вжал её запястье обратно в колонну над её головой, накрыв сверху своей ладонью. - Замолчи, - прохрипел он со злой, отчаянной мукой в голосе. Утыкнулся горячим лбом в её лопатку, чтобы не видеть и не чувствовать как она произносит эти сладкие, пробирающиеся под кожу ядовитые слова. - Не играй со мной, Грейнджер. Хватит слов. Просто отдай мне то, что я уже забрал. Гермиона вздрогнула от этих жестоких слов, как от пощечины. Она тихо, прерывисто выдохнула от его внезапной ярости, все еще не понимая, что сделала не так, но даже не попыталась вырваться. Напротив, она беззащитно опустила голову и подалась телом еще дальше назад, тесно вжимаясь в его живот, принимая его ярость и непонятную боль без остатка. Что его мучает? Почему он так холоден, почему обрушил на неё эту злость? Она докажет ему то что так сильно чувствует к нему. Она покажет ему всё, что не может сказать. Его дрожащие от нетерпения пальцы торопливо расстегивали ремень и молнию черных парадных брюк. Драко высвободил свой давно уже пульсирующий от напряжения член. Он шагнул вплотную, прижимаясь к её ягодицам, и приставил разгоряченную и влажную от предвкушения головку к её лону. Без лишних слов, движимый чистыми чувствами что одолевали его, он вошел в неё одним мощным, сокрушительным и глубоким движением. Заполнил её до самого предела. Гермиона пронзительно вскрикнула, запрокидывая голову. Её тело напряглось от этого резкого вторжения. Поза была абсолютно подчиняющей, откровенной, лишающей её любого контроля. Драко нависал над ней со спины, накрывая своим телом, и начал двигаться с примитивной безжалостной яростью. Каждый его толчок был точным, выбивающий из её легких воздух, а с губ непристойные, сладкие стоны. Звуки их животной близости разносились по саду. Влажные, сочные всплески её соков и глухие шлепки его бедер о её ягодицы. Они заполнили все пространство Розария. Ему было необходимо это сейчас. Взять её именно так. Брать не глядя в её глаза. Он был готов поверить в её ложь. Только взглянув в них. Так отчаянно боялся снова увидеть ту самую идеальную политическую ложь. Она уничтожала его изнутри. Здесь, со спины, перед ним не было гениального стратега, готового торговать самым святым ради победы. Была лишь его Омега и её дрожащее от удовольствия тело, разметавшиеся по спине и плечам волосы, что он так любил, и её беззащитная шее. Каждый его глубокий толчок был болезненным вопросом, на который он не смел требовать у неё ответа. Зачем ты сказала о детях? Зачем дала мне надежду, чтобы тут же её растоптать? Он трахал её так, словно пытался пробить себе путь прямо к её сердцу. Наказывал её за ложь. Наказывая себя за то, что отчаянно хотел в эту ложь верить. Его губы жадно целовали её плечи, спину, поднимаясь выше, к свежему укусу. Драко присосался к месту укуса, прокусывая ранку заново прямо в рваном, безумном ритме своих движений, смешивая солоноватый вкус её крови со своим отчаянием и звериным триумфом. Но Гермиона не сдавалась, в ней билось отчаянное желание. Её чувства были так сильны, желание раскрыться ему пульсировало прямо в сердце. Она так хотела что бы он хотя бы чуть-чуть испытывал к ней тоже самое. Что бы увидел её не только как Омегу. Её, Гермиону. Отвечая на его отчаянную жестокость, она лишь громко, надрывно стонала, вбирая в себя всю его тьму. Пусть так. Она отталкивалась навстречу каждому его удару, насаживаясь на него еще глубже. Она примет его злобу и боль как извращенную просьбу о помощи. Она извивалась под ним с такой оглушающей, безмолвной самоотдачей, что у Драко начал слетать рассудок. Она сжималась вокруг него так туго, так жадно, что его выдержка лопнула. Драко издал гортанный стон и вбился в Гермиону в последний раз. Он начал изливаться в неё. Она чувствовала как он горячо, пульсирующе, до краев заполняет её своим семенем. Узел расширялся внутри неё, мощно раздвигая её, заставляя Гермиону замереть с открытым в немом крике ртом. Сцепка произошла мгновенно и это было совершенно другое ощущение. Они оказались намертво скованы у колонны, сплетенные древней биологией, которую невозможно было разорвать. - Ты чувствуешь, как ты меня держишь? - прохрипел он ей в шею, обжигая кожу прерывистым, горячим дыханием. - Ты сжимаешь мой узел так, будто боишься, что я оставлю тебя… разве я могу уйти от тебя… Моя жадная Омега… Малфой не оставлял её в покое, все то время пока длилась сцепка. Его руки скользнули вперед, настойчиво лаская её чувствительную грудь. Грубо потирая чувствительные соски, вырывая из неё новые судорожные всхлипы. Каждый раз её мышцы ритмично и до боли сладко сжимали его узел, а Драко в ответ снова и снова изливался в неё короткими, раскаленными толчками. - Посмотри на меня, Грейнджер, - прошептал он, пытаясь поймать её затуманенный, пьяный взгляд в бледном лунном свете. - Ты была сегодня великолепна. Самая лучшая... Самая чистая и гениальная. Ты так безупречно всё сыграла. Ты так правильно, так покорно принимаешь своего Альфу. Хорошая девочка. Моя умная, покорная и лживая Омега. Он запустил руку в её длинные, растрепанные волосы, властно оттягивая её голову назад и заставляя прижаться затылком к его плечу. Её израненное, открытое настежь сердце сжималось в агонии от его слов. - У тебя самые красивые волосы. Я буду сам расчесывать их каждое утро, пока ты будешь носить моего наследника. Ради которого ты так отчаянно боролась сегодня. Ты моё сокровище, Гермиона. Мой идеальный трофей. Трофей? Это слово было даже не громом для неё или грубой пощечиной. Оно просто тихо и безвозвратно разбило что-то очень хрупкое внутри неё. Вся та немыслимая, отчаянная надежда на то, что за этой страстью кроется настоящая взаимность рухнула в одночасье. Она так долго и болезненно ожидала и вот… он обозначил то кем она для него является на самом деле. Она только что обнажила перед Кингсли свою душу. Призналась в любви длиною в годы, в желании стать матерью его детей. Она думала, что эта дикая, собственническая страсть в саду…его ответ, его способ сказать о том что она тоже что то значит для него…Теперь до неё с ужасающей ясностью дошло. Наконец-то она окончательно это поняла. Для него она была лишь блестящим призом, отыгравшим свою блестящую партию перед Министром. Лишь породистым ресурсом, которая сама решила упасть к нему в руки ради спасения. Он не поверил бы в её любовь, даже если бы она вырвала свое сердце и отдала ему прямо сейчас. Драко, чье чутье было обостренно до предела, мгновенно уловил перемену. Её податливое и расслабленное тело вдруг мелко, судорожно задрожало. Её спина напряглась и она прерывисто втянула воздух, отчаянно пытаясь сдержать подступившие слезы. Гермиона не обернулась к нему, не стала упрекать, вырываться или кричать. Лишь слабо, едва слышно, словно боясь собственных слов, выдохнула куда-то в темноту: - Трофей?.. Она замерла в надежде, что притаилась в глубине её души, она ждала что он исправится. Что он просто оговорился. Но Драко, абсолютно уверенный в том, что она лишь отыгрывала свою вынужденную партию, даже не подумал оскорблять её или грубить. Напротив, он мягко прижался губами к её виску, его голос звучал обманчиво нежно. Он действительно хвалил её за отлично выполненную работу: - Конечно. Мой самый ценный, самый лучший трофей, - бархатно проговорил он, ласково поглаживая её по плечу. - Моя любимая Омега. В этот момент у Гермионы просто не осталось сил. Не было смысла бороться. Этот безумный, выжавший до дна вечер забрал последние крохи сопротивления. Её вера в то, что он её полюбил разбилась вдребезги и разлетелась по всему Мэнору мелкими осколками. Если для него она лишь блестящая победа над Министерством, лишь породистый ресурс... пусть так. Она слишком сильно, слишком безнадежно любила его, чтобы бороться еще и с этим. Она закрыла глаза, позволяя горькому отчаянию полностью затопить её. Пройтись сквозь её тело. Через её сердце. Просто отдаться моменту. Просто отдаться своим безответным чувствам и этой физической близости. Они всё еще были скованы сцепкой. Драко, чувствуя её дрожь, решил успокоить и поощрить свою Омегу так, как умел Альфа. Его правая рука скользнула вниз по её животу, забираясь в горячую, влажную ложбинку между её бедер. В полумраке тускло блеснула массивное фамильное кольцо Малфоев с выгравированным гербом. Драко начал ласкать её клитор, и Гермиона сорванно охнула. Ощущение было невыносимое. К её мягкому, пульсирующему от жара лону прикоснулся холодный, жесткий метал скользя по её самым чувствительным местам. Это ледяное прикосновение принесло ей невыносимое унижение. Безусловная любовь к мужчине, который этого не понимал. Этот эмоциональный микс из душевного отчаянья и физической сверхчувствительности ударил по её нервной системе. Вскоре Гермиона громко всхлипнула и забилась в его руках. Её мышцы сильно сжимаясь, с невероятной силой стиснули его узел. Она сорвалась в такой сокрушительный, долгий оргазм, что перед глазами вспыхнули белые искры. Неконтролируемая пульсация на его члене мгновенно вырвала из Драко новый, хриплый рык. Он снова обильно заливал её изнутри. От всех этих чувств и переживаний, слезы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, хлынули по её щекам. Она надрывно всхлипнула и разрыдалась. Прижав ладони к лицу и прячась от него она сотрясалась от плача, пока их тела пульсировали в такт утихающему спазму. Тяжело дыша, он бережно обнял её. Малфой совершенно не понимал истинной причины её слез. В его искаженной реальности всё было просто. Стресс, адреналин и эмоциональная разрядка после сложного вечера и опасной игры с Министром. - Тише, тише, моя хорошая... - мягко ворковал он убирая её руки от лица и покрывая поцелуями её мокрую от слез щеку. Он зарылся носом в её волосы. - Я всё понимаю. Сегодня был такой напряженный день для тебя. Но ты невероятная молодец, Грейнджер. Ты была восхитительна. Так великолепно всё сыграла перед Кингсли. Умница, моя лучшая, самая ласковая Омега. Всё закончилось, ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду. Гермиона лишь сильнее дрожала в его объятиях, стоя к нему спиной и слушая эти утешения, которые ранили её еще сильнее. Он ничего не понимает. Он ни черта не знает, - билось в её сознании. Это безнадежная мысль о том что он поймет… Постепенно узел начал спадать и сцепка завершилась. Драко медленно, неохотно сделал шаг назад, выпуская её из своего капкана. Она пошатнулась, чувствуя внезапную пустоту. По её внутренней стороне бедра горячей, густой дорожкой потекла его сперма. Чувство подавленности заставило её опустить глаза. Желание немедленно стереть с себя. Очиститься от этого. Она наклонилась, дрожащими пальцами подхватывая с земли лоскут розового шелка чтобы стереть с себя доказательства их связи. Не успев коснуться кожи, Драко тут же грубо, но безболезненно перехватил её запястье, останавливая. Ткань выпала из её руки. - Нет, - его голос был низким, пропитанный темной одержимостью. Он сам опустился перед ней на корточки. Его длинные пальцы мягко и трепетно погладили её бедро, наблюдая за тем как они покрывались белыми дорожками. Затем он нежно, со страстью собрал двумя пальцами стекающую влагу и затолкал семя обратно в её лоно, проведя пальцами внутри, вызывая у неё новую дрожь. - Хочу остаться в тебе. Навсегда, - прошептал он с романтикой обезумевшего влюбленного, заглядывая снизу вверх в её заплаканные глаза. - Каждой каплей быть внутри. Чтобы ты носила меня в себе. Гермиона стояла окончательно дезориентированная этим жестоким диссонансом. Мужчина, который только что назвал её политическим трофеем и поздравил с "гениальной игрой", сейчас поклонялся ей так, словно она была смыслом его жизни. Драко поднялся, набросил на её озябшие, обнаженные плечи свой пиджак застегивая на все пуговицы. Бережно, придерживая за талию, вывел их из Розария и они вошли в боковой вход. Молча миновали темные коридоры для слуг ведущие в жилое крыло. У дверей её покоев он остановился. В полумраке коридора Драко посмотрел на свои длинные пальцы, всё еще блестящие от сладкой влаги. Его глаза вспыхнули и с хищной ухмылкой он поднес свою руку к её лицу. Гермиона замерла, когда он провел большим пальцем по её нижней губе, заставляя приоткрыть рот. Скользнув пальцами внутрь рта, заставляя её ощутить свой собственный терпко-сладкий вкус, смешанный с его. Гермиона судорожно облизала, не смея отвести взгляд от его почерневших глаз. Драко медленно вынул пальцы из её рта и тут же поднес к своим губам с пошлым откровенным наслаждением. - Сладкая... - прохрипел он, разделяя этот интимный момент напополам. - Жди меня в спальне. Приведи себя в порядок. Твой Альфа должен закончить дела на приеме. Он еще раз поцеловал её куда то в волосы и развернулся, скрываясь в тенях коридора. Тяжелая дубовая дверь её покоев глухо захлопнулась, отрезая Гермиону от остального мира. Она словно лишилась последних сил. Эмоциональный прилив что заставлял её держать спину прямо испарился. Осталась лишь звенящая и опустошающая боль, от которой было трудно дышать.