Невеста Малфоя

Прошло сорок минут. Кабинет Люциуса Малфоя уже выглядел стерильно чистым и нетронутым. Повинуясь щелчку пальцев Драко, домовики дрожа от страха за своего хозяина, что предстал перед ними разбитый и несобранный, мгновенно убрали всё. Не было больше ни разлитых чернил, ни разбросанных пергаментов - ничего что напоминало случившееся. Запах секса был перекрыт средством для полировки дерева. Когда они закончили, тишина оглушила человека, что остался один в комнате. Драко сидел в кресле у окна, всё еще в расстегнутой рубашке. Он не двигался, глядя в одну точку на стене, где висел портрет одного из его предков. В его руках был стакан с огневиски, но он к нему даже не притрагивался. Внутри него всё выгорело, он ощущал себя еле живым. Как человек, который готовится к своему последнему вздоху. Он оглядел кабинет, тут все было таким же как он и помнил всегда, словно не здесь сорок минут назад рушились две жизни. Дверь открылась, впуская Люциуса. Патриарх вошел неспешно, его трость постукивала по полу. Он окинул взглядом убранный кабинет и остановил взор на сыне. - Тебе лучше выпить, - сухо бросил Люциус, не отводя взгляда. - Твоя магия фонит так, что в подвалах скоро начнут дрожать эльфы. Это недостойно, Драко. Твое поведение сегодня перешло все границы допустимого. Осквернить мой кабинет... устроить сцену перед всеми... Ты Альфа нашего рода, а вел себя как несдержанный подросток. Притащить Омегу в мой кабинет и устроить здесь... это. - он скривился. - Ты выставил себя дикарем. Драко медленно поднял голову на отца. В его глазах, красных, от лопнувших сосудов, горело нечто, что заставило даже Люциуса на мгновение осечься. Это была не ярость, это была агония. - Дикарем? - прохрипел Драко, и его голос сорвался. - Тебя действительно волнует только то, как это выглядело со стороны? - Меня волнует то, что ты теряешь контроль, - Люциус подошел ближе, его лицо оставалось непроницаемым. - Тебе стоит пойти к ней. Нарцисса сказала, что девочка не в себе. Она твоя Омега, и то, что ты сделал... было жестоко. Она не только напугана, она разбита. Как Патриарх я говорю тебе - ты должен сейчас же пойти к ней и извиниться. Сгладь этот конфликт, пока он не превратился в пропасть между вами. К тому же, Гермиона повела себя на удивление хладнокровно в кафе. Благодаря её игре “Пророк” не узнает о скандале. Она защитила репутацию Рода. Драко неожиданно и резко вскочил на ноги. Тяжелое кресло с грохотом отодвинулось назад. Стакан с огневиски полетел в стену. Магическая волна его злобы заставила стекла в шкафах звякнуть. - Как ты смеешь?! - взревел он, но в его голосе теперь отчетливо слышалась отчаянная, почти жалкая попытка оправдать собственное безумие. А в это время внутри него нарастало удушающее осознание собственной вины. - Как ты можешь защищать, когда я... я видел всё своими глазами! Я должен был что-то сделать, отец! Я должен был... но я только всё испортил. Как и всегда, верно? Они сидели в этой проклятой чайной, и я... я увидел, как она держит его за руку. Я увидел её улыбку и просто ослеп. Она улыбалась той самой нежной улыбкой, которую я считал своей... предназначенной только мне! Это не было похоже на шоу, понятно? Откуда мне было знать? Ты говорил она пошла к девчонке Уизли, а я нашел её с ним....Я хотел верить. Понятно? Верить что она предала меня. Потому что так было проще, чем признать, что я жалкий трус. Который неуверен в своей паре!  А потом? В переулке, она говорила ему что конечно, она хочет уйти с ним.! Просто отлично! Вместо того чтобы доверять ей, я... я просто сорвал на ней всё своё никчемное отчаяние. Я хотел защитить нас, но я просто... Скажи мне, что я имел право... ну же, отец, давай, солги мне. Скажи, что я был прав, потому что я сам себя уже ненавижу! - Это была часть стратегии, Драко... - начал Люциус, нахмурившись. - Заткнись! Не смей, слышишь? Не смей! К чёрту твою стратегию! - Драко ударил кулаком по столу, по тому самому месту, где еще недавно лежала она. - Мне надоело! Понял меня?! Надоело плясать под твою грёбаную дудку! “Сделай её своей”, “привяжи её”, “будь Альфой”. Я всю жизнь только и делал, что исполнял твои наставления и приказы. Пытался соответствовать твоему проклятому имени! Ты сам, отец... ты сам вылепил из меня это чудовище! Ты годами выжигал во мне всё живое, дрессировал меня как холодную, бездушную собаку, которой запрещено чувствовать, запрещено сомневаться в себе, запрещено просто... быть счастливым! Ты вбивал мне в голову, что Малфои не любят, только владеют. Теперь, когда я люблю её так, что  я задыхаюсь от этого чувства, ты просишь меня быть кем? Чего ты хочешь от меня? Внезапно включить человечность, которую ты сам во мне убил? Я устал вечно играть роль, устал всегда быть сильным и никогда собой! Я хотел отменить все твои расчеты, контракты, твою долбанную политику! Я просто хотел, чтобы она была моей, а не частью твоего чертового плана! Я в Париже... я всю эту неделю в Париже сходил по ней с ума! Я не спал, я думал о том, как я вернусь... Я скупил все эти чертовы платья, репетировал, как признаюсь ей в любви! В любви, отец! Ты можешь это понять?! Или ты считаешь только ты единственный из Малфоев имеешь права любить свою жену? Он начал лихорадочно мерить кабинет шагами, задыхаясь от слов и чувств, которые слишком долго держал внутри. Люциус молча смотрел на него. На короткое мгновение его образ холодного Патриарха дрогнул. Он посмотрел на дрожащие руки сына и на пропасть отчаяния в его глазах. В глубине души Люциус почувствовал укол чего-то горького. Возможно это было чувство вины или сожаления? Он сам приложил руку к тому, чтобы этот мальчик вырос неспособным справляться с сильными чувствами. На секунду он захотел подойти и просто положить руку ему на плечо, но многолетний опыт отстраненности оказалась сильнее. Вместо этого он лишь опустил бокал на стол. - Любовь? - повторил он, и на этот раз в его голосе не было издевки, только усталость. - Ты винишь меня в том, кем ты стал... Но посмотри на себя, Драко. Тебе больно именно потому, что я не смог выбить из тебя всё человеческое до конца. Я воспитал тебя для выживания, а не для счастья, и теперь я вижу, какова цена этого выбора. Однако, ты смеешь говорить о любви, когда у тебя не хватило выдержки даже на то, чтобы дождаться и услышать объяснения? Он вздохнул. Это был вздох отца, который видит, как его ребенок совершает ту же роковую ошибку, что и многие поколения до него. - Сегодня ты, ведомый гормонами, уничтожил труд последних месяцев. И мне жаль, Драко. Конечно, как отцу мне жаль, что твоя первая настоящая привязанность началась с такого сокрушительного провала. - Люциус снова замолчал, рассматривая игру света в своем бокале. - Но вернемся к фактам. Ты видел, как она улыбалась? И видел папарацци, которые облепили витрину этой лавки как навозные мухи? Ты заметил их, Драко? - Я... я наверное… - Драко запнулся на полуслове - Тебе было плевать, - подсказал ему Люциус и медленно поднялся. Его аура Альфы, древняя и мощная, мгновенно заполнила пространство, заставляя Драко инстинктивно выпрямиться. - А ей нет. Ты идиот, Драко. Ты импульсивный, ослепленный гормонами дурак. Твоя Омега, обладает умом, который, видимо в разы превосходит твой в моменты ярости. Она разыграла единственно верную партию. Она была в публичном месте. На виду у всего магического Лондона. Если бы она устроила скандал, завтрашние газеты во всю трубили бы о том, как несчастную девушку насильно удерживают кровожадные Малфои. - Люциус подошел к сыну вплотную. - Она защищала нашу репутацию! Она мило беседовала, чтобы ни один репортер не заподозрил неладное. Она держала его за руку, чтобы этот импульсивный баран не взорвался и не начал орать на всю округу! Её слова о том, что она пойдет с ним... Неужели ты настолько ослеп? Она уводила угрозу подальше от камер, чтобы разобраться с этим тихо. Она действовала как истинная Малфой. И она была лучшим Малфой чем ты, в тот момент. Проявила выдержку и тактическое мышление, пока ты, наследник великого Рода, копил слюни для истерики. - Люциус брезгливо скривился. - Ты разрушил всё, Драко. Ты пришел и растоптал её старания, показал ей что не доверяешь. Ты унизил её в моем кабинете, когда она, скорее всего, пыталась объяснить тебе всё это! Ты обвинил её в предательстве, хотя сам предал её первым. И сделал ты это своим недоверием. - Я... я сорвался, отец. - Драко побледнел. - Её испуганный взгляд в переулке... Её жалобное “ты всё не так понял”... Его магия бурлила в нём и хотела вырваться наружу, он с силой удерживал себя на плаву. - Ты не просто сорвался, - отрезал Люциус. - ты показал, что твоя вера в неё стоит не дороже пяти сиклей. Молись Мерлину, чтобы она была достаточно милосердна, Драко… Мы продолжим этот разговор, когда ты будешь способен мыслить, а не только чувствовать. Люциус развернулся и вышел, закрыв за собой двери. Драко не нашел в себе сил ответить. Он развернулся и вышел следом, чувствуя, как слова отца выжигают в его душе ощущение полного позора. Он шел к лестнице, и каждое его движение отдавалось болью в голове, сердце…Он осознавал, что то, что он готов был принять за побег, было её отчаянной битвой за их будущее. Битвой, в которой он сам ударил её в спину. Он очнулся от своих мыслей только тогда, когда путь ему преградила Нарцисса. Она стояла хрупкая, величественная и пугающе спокойная. Магия окутывала её плотным, ледяным ореолом. В её голубых глазах Драко увидел не привычную ему нежность, а презрение. - Мама, - Драко попытался обойти её, опустив голову. - Я сейчас не в состоянии... - Встань ровно и посмотри на меня, Драко Люциус Малфой, - голос Нарциссы прозвучал необычно грубо для него. - Ты считаешь себя мужчиной? Ты считаешь себя Альфой, достойным наследовать этот Род? Твой отец учил тебя стратегии, я учила тебя манерам, но, кажется, мы оба забыли научить тебя самому главному. Тому, что сила дана Альфе не для того, чтобы ломать тех, кто слабее. - она больно схватила его за подбородок, заставляя смотреть на себя. - Она твоя пара. Твоя Омега. Твоя жизнь, которую ты сам же выбрал и запечатал. И что теперь я вижу? Вместо того чтобы стать для неё крепостью, ты стал кем? Ты бросил её в отверженном резонансе, сразу после такого... Я разочарована в тебе, сын. Ты вел себя не как мой мальчик. Ты вел себя как обиженный, гадкий мальчишка, который ломает любимую игрушку только потому, что испугался, что кто-то другой может к ней прикоснуться. Нарцисса прошла мимо него, задев его плечо краем своего шелкового халата. Драко остался стоять, не в силах пошевелиться. Слова и отчужденность матери добили его окончательно. Когда он наконец добрался до своего кабинета и захлопнул дверь, эмоции обрушились на него потоком. Уничтожая своей тяжестью. Он рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Перед глазами стояли раздавленные пионы в грязной луже, заплаканные карие глаза и та самая ярость, которой он собственноручно уничтожил свой единственный шанс на счастье. “Я чудовище”, - пронеслось в его голове, и у него не было ни одного довода, чтобы возразить этой мысли. Он просидел в кресле до глубокой ночи, часа полтора, не меньше. Просто смотрел на огонь в камине, поленья медленно превращались в серый пепел. Мысли были бессвязны, тяжелы и текли потоком, который он не всегда мог уловить. Он откинулся на спинку кресла, провел по волосам руками и потом полностью накрыл свое лицо ими. Ему было отвратительно. Он чувствовал себя последним ублюдком. Как он до этого дошёл... Когда Драко наконец заставил себя подняться, часы уже давно перевалили за час ночи. Он шел по коридору, и его собственное дыхание казалось ему преступлением. Он миновал двери её комнат, и в нос ударил приторный запах роз. Он вспомнил о тысячах роз и горы розовых лепестков, которые эльфы расставили по его приказу. Теперь этот цветочный плен казался ему издевкой, пышными декорациями к похоронам их едва зародившейся близости. Он хотел завалить её подарками, хотел сделать этот вечер сказкой, а в итоге... Блядство, он просто все разрушил. В голове всплыли воспоминания о Париже. Всё то время что он там был, все что он делал, это - сходил по ней с ума. Он не спал, сгорая от любви и бешеного желания поскорее вернуться. В перерывах между встречами он заходил в бутики на Вандомской площади и на авеню Монтень, и каждый раз видел её. Выбирал платья, их было много. Нежно-розовое, из тончайшего шелка он выбирал почти час. Представляя, как оно будет подчеркивать её фигуру и волосы. Он заставлял консультанток выносить десятки коробок с бельем, придирчиво оценивая кружева и шелк. Абсолютно не похоже на него, но он делал это мечтая о том, как сам будет снимать их с неё. Он репетировал каждое слово, каждый сюрприз. Он хотел видеть её восторг, её улыбку, когда она поймет, что он готов отменить все политические игры ради неё одной. Он представлял, как она будет мерить эти наряды, как будет смущенно смотреть на него через зеркало... Он превратил свои мечты в грязь. Драко остановился у окна в конце коридора, глядя на темный сад. Боль в груди была такой ощутимой, что он невольно согнулся, упираясь лбом в холодное стекло. Он любил её, наверное это и называют “до беспамятства”... но всё, что он умел, - это ломать. Он развернулся и медленно поплелся в свою спальню. Он точно не ждал, что она будет там. Он вообще не знал, чего ждать после того, как вышвырнул её из кабинета, оставив за собой лишь разрушенное доверие, ярость и горькую соль слез. Драко толкнул двери своей комнаты. Воздух здесь был другим. Все было пропитано ароматом Гермионы. Это резко ударило ему в ноздри, и реакция Альфы была мгновенной и болезненной. Зверь заскулил, признавая свою Омегу, требуя немедленно защитить, согреть и загладить вину, которую сам же и причинил. В центре его огромной постели, среди безупречно заправленных простыней, царил деликатный хаос. Гермиона соорудила аккуратное, почти трогательное в своей хрупкости гнездо из его вещей. Здесь были его кашемировые джемперы, тот самый злополучный халат, рубашки которые пахли им, и даже плед из кресла. Она лежала в самом центре этого тряпичного святилища, свернувшись так плотно, словно пыталась исчезнуть в складках его одежды, стать частью его мира, чтобы просто перестать чувствовать боль. Её пальцы, даже в беспокойном, прерывистом сне, мертвой хваткой впивались в воротник его сорочки, которую она, видимо, нашла в гардеробной. Она прижимала эту ткань к груди, словно его запах был единственным кислородом, способным поддерживать её жизнь в этом кошмаре. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, а ресницы всё еще были влажными. Драко замер, как в ступоре, не смея дышать. Он смотрел на эту картину, на свою гордую, сильную Гермиону, превращенную им в сломленное существо, ищущее крохи утешения в его запахе. Его сердце рассыпалось в прах. Он был чудовищем. И это гнездо, построенное из-за его любви и его жестокости, было тому самым неоспоримым доказательством. Она умирала от его холода, но искала спасения в его тени. Он сделал шаг вперед, и пол под его обовью предательски скрипнул. Гермиона во сне издала тихий, жалобный звук. Что-то среднее между стоном и всхлипом. Драко отшатнулся, словно его ударили током. Он аккуратно скинул с себя обувь, оставаясь в носках. Он чувствовал потребность Альфы сорвать с себя одежду, залезть в этот кокон и прижать её к себе так, чтобы ребра затрещали. Вымолить прощение кожей к коже. Но он не позволил себе приближаться к кровати и её гнезду. Его присутствие сейчас было ядом. Вход в это святилище без приглашения был бы актом окончательного осквернения. Он уже подавил её авторитетом, яростью, сокрушительным недоверием. Если он сейчас нарушит границы этого убежища, от Гермионы Грейнджер не останется ничего, кроме послушной оболочки. Драко медленно опустился на колени недалеко от кровати. Пол был холодным, но он приветствовал этот холод. Закрыл глаза, слушая её прерывистое дыхание. Это была его учесть. Его кара. Его искупление. Сидеть в тени собственного греха, в двух шагах от спасения, и знать, что он сам вырыл эту пропасть. Просидев так и решив что если она проснётся, и увидет его...это будет очень странно...поэтому поднявшись, Драко прошел в её комнату, намереваясь заснуть там. Комната действительно была завалена цветами. Они были повсюду. Посмотрев на кровать, он увидел, что и она завалена лепестками. А еще Гермиона водрузила на неё все пакеты и коробки, что он привез ей сегодня. Пышные платья, украшения, пакеты, всё это лежало поверх заправленного покрывала. Трогать её вещи, нарушать то, что она посчитала нужным сделать, он не хотел. Пусть у неё останется хоть что-то. Пусть она будет уверена, что хоть что-то ей принадлежит в этом доме. Она и так не считала здесь себя хозяйкой. Если он нарушит её действия, поступит снова так, как считает нужным... влезет в её личное пространство... Есть вероятность, что она воспримет это тоже как подавление её воли? Он боялся рисковать, боялся снова сделать всё не так. Во избежание этого он вернулся в свою спальню, оглядываясь. Драко чувствовал, как его Альфа находится на грани. От одной только мысли вернуться в кабинет, Альфа сходил с ума от горя и злости, готовый разорвать его. Внезапно ему пришла в голову другая мысль. Он не стал призывать эльфов. Не стал наколдовывать себе постель. Просто достал из шкафа дополнительное одеяло, аккуратно взял декоративную подушку и бросил это прямо на пол, на рассыпанные по ковру лепестки, которые он занес из её комнаты. Наследник Рода Малфой лег спать прямо на пол у её ног. Его взгляд был прикован к краю её гнезда, к кончикам её пальцев, торчащим из-под одеяла и одежды. Он слышал её рваное дыхание, чувствовал, как её магия, истерзанная, понемногу успокаивается от его близости. Он будет здесь. Хоть где угодно... даже на камнях, в пыли, на пороге ... готов на всё ради её прощения. Альфа, который хочет перестать быть хозяином и стать стражем. Он закрыл глаза, вдыхая запах роз, тянущийся из коридора, и её запах, запачканный горечью его безумия. Это была одна из самых длинных и коротких ночей в его жизни. Он был готов провести в ней вечность, лишь бы утром она позволила ему просто дышать с ней одним воздухом. Утро просочилось в спальню осторожно. Оно, ни на грамм, не принесло облегчения. Лишь подсветило солнечными лучами руины вчерашнего дня. Они проснулись почти одновременно. Драко слышал, как изменился ритм её дыхания, и знал, что она не спит. Гермиона чувствовала давящее присутствие Альфы и знала, что он здесь. Совсем рядом, но в то же время за бесконечной пропастью. На кровати она его не обнаружила. Стараясь не шуметь и не показать, что уже проснулась, вытянула шею и чуть было не выдала себя от удивления. Её охватило замешательство, когда она увидела его у подножия кровати, прямо на полу. Наследник Рода Малфой спал на брошенном одеяле и на неудобной подушке. Сейчас, когда он уже не спал, они оба неподвижно лежали, уставившись в высокий потолок. Ни один не знал, с чего начать этот разговор, боясь, что первое же слово снова приведёт к скандалу и недопониманиям. - Грейнджер, - не выдержал Драко и негромко позвал её, не поворачивая головы. Голос был хриплым, уставший от этой бесконечной ночи. - Малфой, - отозвалась она, и в её голосе скользнула странная смесь облегчения от того, что он не ушел, и боли от того, что он всё еще так далеко. Драко издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья. - Снова Малфой? Гермиона села в своем «гнезде», кутаясь в его кашемировый плед, который всё еще хранил его запах. Она саркастично приподняла бровь, глядя на него сверху вниз, пытаясь за этой маской скрыть дрожь в руках. - Снова Грейнджер? Драко наконец пошевелился. Он сел, согнув одну ногу в колене и небрежно положив на неё руку. Он выглядел помятым, рубашка была измята, светлые волосы спутаны, но в этой его помятости было больше достоинства, чем во вчерашней животной ярости. Гермиона скрестила руки на груди, словно защищаясь от него и предстоящего разговора. - Ты не можешь вести себя каждый раз так, Драко, - выдохнула она, и её голос задрожал. - Ты даже не представляешь, как мне стыдно перед твоим отцом. После того, что он увидел вчера... мне придется голодать из-за тебя, потому что я не смогу заставить себя спуститься в столовую. И это, снова, твоя вина. Драко поднял на неё взгляд. В нем уже не было льда и злости, только какая-то непривычная, робкая надежда, смешанная с глубочайшим раскаянием. - Я могу выкрасть для тебя немного еды у эльфов... если ты позволишь? - попытался отшутиться он, но улыбка вышла кривой и неуверенной. - Это всё, что ты можешь мне предложить? - Гермиона смотрела на него в упор, требуя честности. Драко замялся, чувствуя себя абсолютно безоружным перед этой гриффиндорской прямотой. - Эм... чего бы ты хотела? Я не думаю, что есть что-либо, что загладит то, что я сделал вчера. Это безумие, Грейнджер. - Так не может продолжаться, - выдохнула она, и в её карих глазах блеснули слезы. - Я не хочу, чтобы мы так жили. Не хочу такой жизни. Драко замер. Его лицо стало неподвижным и не выражало никаких эмоций, а сердце, казалось, пропустило удар. - Ты... ты хочешь уйти? - Что? Нет! - Гермиона вскинула руки в жесте отчаяния.- Почему ты всегда думаешь самое худшее? И к тому же... - она отвела взгляд на его вещи, из которых было сплетено её убежище, - ты прекрасно знаешь, что я не могу от тебя уйти. Связь просто не даст мне это сделать. Драко развернулся к ней. Он поднялся с пола и встал перед кроватью на оба колена. В этом жесте не было аристократического позерства. Голая, выжженная честность, вот что это было. Он стоял перед своим “гнездом”, в котором сидела Омега, в которую он был безнадежно, до боли влюблен. На коленях. - Гермиона, просто выслушай меня, хорошо? Вчера... это было ужасно. Я знаю. Ты не заслуживаешь такого отношения. Я перешел черту, которую сам себе поклялся никогда не переступать. Я не знаю... Мне нечего сказать в свое оправдание, кроме того, что я тебя не заслуживаю. - аристократ окончательно испарился, и под ним оказался просто мужчина, испуганный силой собственных чувств и деяний. - То, что я сказал тебе вчера... я правда имел это в виду. Ты свободна. Я не хочу удерживать тебя ни силой, ни магией, ни этими проклятыми договорённостями. С ритуалом... я что-то придумаю, Гермиона. Мы найдем выход. Я найду способ защитить тебя от Кингсли другим путем. Даже если ты захочешь уйти, для тебя ничего не поменяется. Я выполню всё, что обещал, и помогу тебе сделать так, чтобы твой закон приняли. Я просто хочу, чтобы ты знала - я не стану и не хочу быть твоей тюрьмой. - Малфой, иногда ты просто непробиваемый тупица, - тихо, но твердо произнесла она. - Я же сказала тебе, что не хочу уходить. Но ты просто не слышал меня. - Ты права, - он покаянно склонил голову. - Я не слышал. Ничего не слышал, кроме собственного эго. - Мы не можем решать всё сексом, Драко. Это не лечит трещины, это просто накладывает временную повязку. - Ты права, - монотонным эхом отозвался он. - Я больше не хочу этого. Гермиона замерла, Омега истерзанная вчерашним отвержением, испуганно встрепенулась. - Ты... ты не хочешь меня больше? - Мерлин, нет! Конечно, нет! - он вскинул на неё взгляд, полный такой жажды и обожания, что у неё перехватило дыхание. - Я безумно хочу тебя. Всегда. Каждую секунду, но я не хочу решать проблемы таким образом и создавать новые. Я омерзителен сам себе. Я буквально вынудил тебя вчера... принять меня. Я больше не коснусь тебя. Больше нет. Пока ты сама не захочешь, - поспешно уточнил он. Глаза Гермионы расширились. В этом обещании была и благородная жертва, учитывая что перед ней стоял Малфой и глубокая неуверенность. - Ты не доверяешь мне. Неужели твоя ревность того стоила? - Черт! - Драко резко вскочил и начал мерить комнату быстрыми шагами. - Я не знаю, ясно?! Я слышал, что ты говорила в переулке, и я видел... чувствовал, что ты искренна. Но я придурок, понятно? - Он со стоном запустил пальцы в волосы и с силой дернул себя за платиновые пряди. - Я просто испугался, что всё это лишь сон, который рассыплется, как только появится Уизли. Что всё, что мы строили, всё, что я чувствовал для тебя ничего не значит. Лишь иллюзия, которая не выдержит столкновения с твоим прошлым и той свободой что у тебя была. Он остановился у окна, подставив лицо холодному утреннему свету. Гермиона видела, как сильно дрожат его руки и он сам. Он выглядел так, будто сам едва держится. Ему было страшно быть собой, страшно позволить себе счастье, к которому его никогда не готовили. Гермиона долго молчала, собираясь с духом. Она начала рассказывать что произошло. Медленно, подробно в деталях. О том, как Рон украл письмо перехватив филина, как он заманил её в чайную, прикрываясь именем Джинни. Она описала тот страх, когда поняла, что за окном папарацци, и ту отчаянную попытку спасти репутацию их рода, улыбаясь человеку, которого хотела ударить. Драко слушал, и его лицо менялось. От ярости на Уизли до гнева на Кингсли, который, как оказалось, стоял за этой операцией спасения. Но сильнее всего по нему ударило осознание собственного ничтожества. Каждый раз, когда Гермиона упоминала его цветы…, которые он слал ей из Парижа, его плечи опускались всё ниже. - Я так ждала тебя, - прошептала она, и её голос надломился. - Каждая твоя открытка... это было так нежно. Так по-настоящему. Я думала, что когда ты вернешься, у нас всё будет иначе. А ты... Драко, ты просто всё испортил. В один момент. - Прости меня, - выдохнул он, и это было уже десятое “прости” за последние полчаса. - Гермиона, я клянусь, я... я просто придурок. - Ты не просто придурок, Драко. Ты такой Малфой, которым был в школе. Ты сам говорил, что хочешь семью. Но как ты собираешься строить её, если ведешь себя как истеричка при первом же сомнении? - она подалась вперед, и в её взгляде вспыхнула ярость. - Посмотри на меня. Представь, если бы я была беременна сейчас. Или если бы я уже родила тебе наследника. Ты бы так же выгонял меня в приступе ревности? Ты бы так же уходил в безразличие, бросая меня одну с твоим ребенком под сердцем? Если это та жизнь, которую ты мне предлагаешь... то имей совесть признать, что я заслуживаю лучшего. Слова о ребенке ударили Драко сильнее любого Круциатуса. Перед глазами на мгновение вспыхнул образ Гермионы с округлившимся животом, и мысль о том, что он мог причинить ей боль в таком состоянии, заставила его внутренности сжаться от тошноты. - Я бы никогда... - начал он, но замолчал, понимая, что его слова сейчас ничего не стоят. - Ты права. Я... я осознаю это. Я изменюсь, Гермиона. Клянусь магией, я больше никогда не позволю своему страху встать между нами. - Слова, Малфой. Это просто слова. Докажи мне это делами. Начни с малого. - С завтрака? — он криво усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. - Именно. Можем начать с того, что ты приготовишь мне завтрак? - вдруг тихо произнесла Гермиона. Драко обернулся, его брови взлетели вверх в искреннем недоумении. - Гермиона... я не эльф. Я не умею готовить. Совсем. В Малфой-Мэноре это... не принято. - Возможно, стоит начать, Драко-о? - она протянула его имя с той самой мягкой, дразнящей интонацией, которая всегда заставляла его сердце делать кувырок. “Эта ведьма хочет меня окончательно приручить?” - пронеслось в голове. Мать до конца жизни будет подшучивать над ним, если узнает, что наследник рода жарит яичницу, чтобы заслужить прощение. - К чему этот цирк? - Драко вдруг стал серьезным. Он подошел к кровати, но остался стоять на безопасном расстоянии, боясь нарушить границы её гнезда. - Я крайне удивлен, что ты вообще разговариваешь со мной после вчерашнего. Почти нормально. Гермиона опустила взгляд на свои руки. - А у меня есть выбор, Драко? Мы связаны так сильно, что твоя боль это моя боль. И вчера, даже когда ты рычал на меня, даже когда ты выгнал меня из кабинета... я чувствовала, что тебе не менее паршиво, чем мне. Ты ломал себя, пытаясь сломать меня. - Она вздохнула, глядя в окно. - Я рассказала тебе всё. Но теперь... я действительно хочу кушать. Драко долго смотрел на неё, пытаясь осознать, что он всё еще не потерял её окончательно. Альфа, всё еще израненный, понемногу начал затихать, уступая место человеку. - Хорошо, Грейнджер. Но имей ввиду если я сожгу кухню, эльфы заставят Люциуса выселить нас обоих. Кухня Мэнора сейчас напоминала штаб секретных операций. Драко стоял у плиты, закатав рукава рубашки. Он схватился за лопатку так, словно это был меч, а он снова мальчишка на уроках фехтования. Домовики во главе с Тинки столпились в самом дальнем углу, дрожа от желания вмешаться. Драко сказал им что бы они даже не смели переступать черту. Это его задание, нужно задобрить хозяйку. - Хозяин Драко, - пропищала Тинки, прикрывая глаза ладошками, - масло... оно сейчас начнет стрелять! Нужно убавить огонь на два деления влево! Давайте я вам помогу.- Я справлюсь, Тинки! - Драко сосредоточенно нахмурился, крутя конфорку. - Просто... просто шепчи мне, что делать дальше. Это был самый странный тандем, что видели эти стены. Малфой, прислушивающийся к советам эльфов, чтобы не превратить яйца в угольки. Он действительно старался. Когда масло начало шипеть, он отпрянул, едва не уронив сковороду, но тут же встал на место, стиснув челюсти. - Теперь яйца! - пропищала Тинки, опустив уши. Драко разбил яйца. Получилось только со второй попытки, первая закончилась раздавленной скорлупой на столе. Он даже извлек крошечный кусочек скорлупы, следуя тихим подсказкам из угла. Потом дождался, пока белок станет идеально белым, а желток останется жидким. Когда он выкладывал яичницу на фарфоровую тарелку, он чувствовал триумф. Он гордился собой и это принесло удовольствие, чуть ли не столь большое и значимое, как те удачные сделки на переговорах. Когда он вошел в спальню с подносом, Гермиона всё еще сидела в гнезде. Она выглядела удивленной. Кажется она не думала что он воспримет её просьбу всерьез и ожидала завтрак от эльфа. Её глаза расширились, когда она увидела Драко, торжественно несущего завтрак. На его щеке всё еще виднелись пятна масла, и пахло жареным беконом и тостом. - Ты... ты действительно сделал это сам? - прошептала она, когда он поставил поднос на край кровати. - Я не ожидала, что ты воспримешь мои слова настолько всерьез. - Мы же договорились, что я докажу свои слова делами, Гермиона, - он присел на край кровати, сохраняя дистанцию. - Ешь. Тинки одобрила и сказала, что это съедобно. Она осторожно попробовала кусочек. Это было... просто. Но именно этот завтрак стал самым вкусным завтраком в её жизни. Потому что в нем не было магии, только его неуклюжее старание. - Драко, мне жаль… - начала она, но он перебил её жестом руки. - Нет, Гермиона. Мне жаль. Мне жаль, что тебе пришлось проходить через этот ад с Уизли в одиночку. Сказать по правде... - он запнулся, глядя на свои руки. - Я всё равно считаю, что ты не должна была этого делать. Я не согласен с тем, что ты приняла на себя на его прикосновения и все эти гнусные слова. - Но твой отец сказал... - попыталась возразить она. - Плевать на то что говорит мой отец! - Драко откинулся назад, укладываясь на локти. В нем была не ярость, а глубокая, осознанная боль. - Мой отец всегда в первую очередь думает о фамилии. О чести предков и политических выгодах. А я... я думал о тебе. Я правда хотел бы, чтобы в тот момент, когда Уизли коснулся твоей руки, ты просто развернулась и ушла. Плевать на папарацци, плевать на скандал, плевать на то что мог сделать Кингсли! Я бы справился с этим. Я бы нашел управу юридически или магически, но я бы решил это сам.- он снова подался вперед, сокращая расстояние, но всё еще не касаясь её. - Гермиона, ты должна выбирать себя. Слышишь? Ты слишком часто жертвуешь собой ради других. Ради Поттера, ради этих рыжих, - он поморщился, - теперь ради Малфоев. Я не хочу такой жертвы. Мне она не нужна. Если тебе когда-нибудь снова придется выбирать между лицом семьи и собственным спокойствием... выбери себя. Я хочу, чтобы ты была целой, а не разбитой на осколки ради нашего благополучия. Гермиона смотрела на него, и слезы снова подступили к глазам. - Ты говоришь это сейчас… - Потому что я придурок, которому нужно время, - он горько усмехнулся. - Мне нужно время, чтобы научиться контролировать этих чертовых демонов в моей голове. Контролировать свои эмоции, прежде чем они превращают меня в зверя. Кажется... нам обоим нужно время, Гермиона. Она замерла с вилкой в руке. - Что ты имеешь ввиду? Ты хочешь дистанцироваться? - Это не значит, что я хочу тебя избегать, - поспешно добавил он, заметив тень страха в её глазах. - Напротив. Я хочу разложить всё по полочкам в собственной голове. Понять, как мне не допускать такого больше. Хочу, чтобы ты тоже разобралась со своим. Перестань заниматься самопожертвованием, даже если это касается меня. Мы не сможем быть нормальной парой, если ты будешь терпеть мою грязь, а я буду выливать её на тебя при каждой вспышке ревности. - Я правда очень устала, Драко, - она склонила голову на плечо. И тише добавила. - Я вымоталась. Я не очень хорошо себя чувствую... эмоционально. - Хочешь, я вызову целителя? - его голос мгновенно стал тревожным. - Нет, - она слабо улыбнулась. - На самом деле сегодня мне уже намного лучше. Думаю, это была нестабильная магия... из-за того, что ты был так далеко и так зол. А когда ты пришел... когда ты спал рядом ну хоть…и там… всё вроде начало успокаиваться. Драко долго смотрел на неё, борясь с желанием затащить её в свои объятия и никогда не выпускать. Он сдержался, обещал ей пространство, и он его даст. - Отдыхай, хочу что бы ты не чувствовала себя такой разбитой. Хорошо? Занимайся своим проектом. Библиотека в твоем распоряжении. Я буду в кабинете или в поместье, буду заниматься бумагами. Давай просто... побудем отдельно несколько дней? - он горько улыбнулся. - Чтобы потом мы могли быть вместе. - Хорошо, - тихо ответила она, хотя чувствовала полное сопротивление Омеги. Она требовала отказать в этом чудовищном решении. - Наверное, это правильное решение. Он встал, забрал пустой поднос и направился к двери, но на пороге обернулся. - Грейнджер? - Да? - Как тебе завтрак? - он смущенно улыбнулся. - Что бы ты не ответила, знай…Я всё равно считаю, что яичница была идеальной. Она рассмеялась. - Она была пересолена, Малфой. Но она была идеальной.