Невеста Малфоя

Прошло три дня. Три дня самого странного перемирия, которое больше напоминало ей затишье перед новой бурей. Драко сдержал слово. Он практически стал тенью в её жизни. Появлялся лишь тогда, когда мир Гермионы уже погружался в сон. Он выматывал себя работой. В свободное от неё время направлял всю свою подавленную ярость и энергию в единственное правильное для него русло. Политическое будущее его Омеги, которую он едва не сломал, оказалось сейчас самым важным пунктом в его расписании. Драко ввалился в главный холл Мэнора через камин глубокой ночью. Зеленое пламя еще облизывало полы его дорогих брюк, которые были выглажены эльфами. Пошатываясь от дикой усталости и явно лишнего бокала огневиски, доковылял до ближайшего дивана. Рухнул в многочисленные подушки, срывая осточертевший галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Наконец-то он мог свободно дышать. Воздух вокруг него вибрировал от напряжения. Он вышел из грязного боя, и несмотря на удачный исход, был жутко измотан. Это не мешало ему быть бесконечно довольным собой. Эдриан Пьюси, сукин сын, задолжал Малфоям слишком много и слишком давно. Выбивать из него эти должки пришлось долго и грязно. Пьюси был скользким типом, мастером интриг, который надеялся, что время подзабыло и стерло его обязательства. Ублюдок сопротивлялся до последнего, пытаясь споить Драко в элитном клубе. Вероятно надеясь, что развязанный алкоголем язык, выдаст лишнее или заставит Драко совершить ошибку. Долбанный Пьюси не учел одного. Драко Малфой вырос в доме, где яд подавали на завтрак, вместе с огневиски. Он мог перепить любого, просто разделяя сознание на части. Запирал опьянение в одном секторе мозга и оставлял расчетливость в другом. Пока Пьюси расплывался в пьяной улыбке, думая что Малфой почти у него в рукаве, Драко медленно, дюйм за дюймом, затягивал удавку на его горле. Напоминая ему о чеках, подписях и чести, которой у того отродясь не было. Он вернулся в поместье только после того, как втащил полубессознательное тело Блейза в спальню к Дафне. Забини, как обычно, не знал меры в праздновании побед. Своих или чужих, для него это казалось не было столь важным. После Блейза, ему пришлось так же позаботиться о другом друге. Ввалив в камин гостиной Ноттов, абсолютно невменяемое тело Тео прямиком в руки разгневанной Пэнси. Паркинсон встретила их, и Драко всерьез опасался, что она проклянет обоих прямо на месте. Она метала искры молний, обвиняя Малфоя в том, что он опять споил её Альфу. Драко даже получил болезненный удар кулаком в плечо, прежде чем успел ретироваться с их дома. Справедливости в этом не было ни на кнат. Он-то как раз сохранил трезвую голову, и точно не был виноват, что его друзья теряли голову от пьянящего чувства радости. Но разве это докажешь разъяренной девушке, когда её благоверный пытается обнять роскошную статую прадеда в холле, принимая его за старого друга? Стоило помолиться Мерлину, Салазару, Моргане и всем другим известным богам и ереси, чтобы Пьюси завтра вообще проснулся. Малфой надеялся он вспомнит, что именно подписывал, иначе все сегодняшние труды пошли бы прахом. Душу грело лишь одно - теперь в его ячейке, под надежными чарами лежали уже четыре подписи старейших чистокровных семей. Четыре голоса и это только начало. Он собирает еще, не одну, и не две...еще и еще. Эти подписи на совете Визенгамота станут несокрушимой силой в поддержку проекта Гермионы. За эти три дня он почти не видел её. Он добровольно организовал себе это изгнание. Уходил очень рано, оставляя только завтрак у кровати и перекидываясь с ней парой слов. Возвращался, когда поместье уже погружалось в глубокий сон. Если он приходил поздно ночью, то она уже спала. Свернувшись в своем гнезде, окруженная его вещами. Если возвращался вечером, то шел прямо в кабинет, зарываясь в бумаги, и заходил в спальню лишь тогда, когда её дыхание становилось ровным и глубоким. Альфа конечно же скулил от тоски, требуя подойти, коснуться, зарыться лицом в её локоны… но Драко держал его на стальной цепи. Ему удавалось это делать, вероятно, только лишь благодаря столь малому времени рядом с ней. Но он старался, всеми силами пытался быть правильным для неё. Единственным светом в этих днях стало общее время утром. Короткие, неловкие минуты за чашкой кофе, где они обменивались вежливыми фразами о погоде или планах на день. Она так и продолжала спать в его кровати. Подарки из Парижа так и остались нетронутыми. Драко не спрашивал почему она так к ним и не притронулась, не разобрала сама или не попросила эльфов сделать что либо с ними… и не смел сам приказать эльфам убрать их. Он не хотел снова навязывать ей свою волю, даже в мелочах вроде уборки. Хотя ему ужасно хотелось спать на кровати, а не холодном полу. Сначала у него даже появилась мысль уйти в гостевую спальню. В поместье было полно комнат. При желании здесь можно было приютить не одного сироту. Только в их крыле пустовало семь роскошных спален, каждая из которых была верхом комфорта и уюта. Но мысль о том, чтобы быть вдали от неё. Спать за семью стенами… была невыносима. Он хотел чувствовать её присутствие, слушать её дыхание, даже если не имел права касаться её кожи и тела. Первую ночь он и правда ворочался на полу, упрекая себя и мучаясь от бессонницы. Пол может и был холодным, но совесть была еще леденей. Заснув лишь под утро, он, конечно, проспал. Гермиона проснулась первой, вызвав эльфа и попросив завтрак. Она так ничего и не сказала ему. Только долгий, нечитаемый взгляд скользнул по его фигуре, когда он наконец-то проснулся и встал. Он тоже не стал комментировать ничего из случившегося, когда открыл глаза. Однако на второй день гордость и затекшая, ноющая спина все таки взяли свое. Драко не выдержав, попросил Тинки организовать в спальне хотя бы кушетку. Она была в разы меньше кровати. Была узкой, жесткой, обтянутой темно-зелёным бархатом. Но этот вариант точно был лучше, чем ковер на полу. Он чувствовал себя случайным путником, находящимся на временной стоянке. Лежа ночью на неудобном сиденье и глядя на очертания Гермионы на огромной кровати, Драко горько усмехнулся про себя. Что ж, раз он решил вести себя как послушный пес, по крайней мере, он будет королевским пёсиком на бархатной кушетке. Сейчас полулёжа на мягком диване в холле, он закрыл глаза. Чувствовал, как алкоголь наконец берет верх над контролем. Тело обмякло, голова откинулась назад. На мгновение ему в голову пришла шальная мысль, хотя бы на сегодня остаться тут. Но в кармане лежал еще один подарок. Это было не так пафосно и кричаще, как розы или шелка. Всего лишь небольшая, потертая книга в кожаном переплете. Трактат по антимагическим законам тринадцатого века, который он выклянчил у Пьюси вместе с подписью. Зная, Гермиону Грейнджер это скорее всего будет для неё куда более ценным подарком, чем бриллианты. Он отдаст его ей завтра, утром. Застонав он снова задался вопросом, когда же она захочет впустить его обратно в свою жизнь. Захочет ли… Утро четвертого дня пахло поджаренным беконом. Драко обнаружил, что кулинария, своего рода как зельеваренье. Только можно не так тщательно следить за пропорциями и температурой под котлом. Нужно больше поддаваться интуиции, и следовать зову сердца и вкусов. Он уже даже вполне справлялся с плитой, не вызывая панику у эльфов. Сегодня его личным триумфом стали блинчики. Конечно, тесто ему сделали эльфы… но зато блинчики. Они получились у него почти что ровными и золотистыми. Такие, какими их описывала Тинки. Ну и почти такими, какими она их готовила. Он все еще нервничал и был неуверен, когда переворачивал их, но результат стоил того. Однако оказалось что Гермиона сегодня хотела другого. - Доброе утро, - войдя в спальню, он застал её сидящей на кровати. Она была обеспокоена и поэтому он произнес слова тихо, ставя поднос на столик. - Доброе, - она подняла на него взгляд. - У тебя был хороший день вчера? Всё в порядке? Она спрашивала это каждое утро. Его даже расстраивали такие обычные фразы. Она не спрашивала где он пропадал до полуночи, не интересовалась, с кем он пил. Её будто интересовало только одно. Всё ли нормально. Её сдержанность была для него хуже любого допроса. Лучше бы она что-то спросила, хоть как то дала ему понять что он её вообще волнует. - Вполне, - Драко ответил сдержанно, стараясь не дышать на неё вчерашним перегаром и усталостью. - Я принес завтрак, на сегодня будут блинчики. Гермиона принюхалась, и её зрачки на мгновение расширились, став почти черными. - Пахнет беконом? - Да. И блинчиками. - напомнил он, стараясь обратить на это внимание. Она разве не знает как тяжело их приготовить? Она же выросла в маггловской семье. Наверняка она готовила их по утрам. - Можно мне... больше бекона? - она замялась, словно сама удивлялась своим словам, и её щеки чуть порозовели. - И, если можно, тот стейк, который остался с ужина... Холодный. Я просто... я ужасно хочу мяса, Драко. Драко замер, не донеся чашку до стола. Все таки она не заметила его стараний. Вообще-то, его даже смутила её просьба. Обычно она предпочитала легкие завтраки, фрукты или тосты. Сейчас же Гермиона смотрела на тарелку с беконом с такой жадной, почти хищной решимостью, что он был крайне удивлён этому порыву. Он вспомнил теорию из курсов магической медицины. Наверное её организм требует огромного количества протеина и железа для восстановления. Всё таки у неё был стресс. Вина снова топила его. Он смотрел на её бледное лицо и чувствовал, как внутри него растёт тревога. Был ли это “магический откат” ? Возможно ли что бы его ярость и отчуждение ударили по ней куда сильнее, чем он предполагал. Магия могла бы пожирать её физические ресурсы, пытаясь нормализоваться без привычной близости Альфы. - Я попрошу Тинки принести еще, - он заставил себя улыбнуться, хотя сердце сжалось. - Ешь. Тебе нужны силы. Вчера она спрашивала его о том может ли она навестить родителей. Позволит ли он ей. Этот вопрос до сих пор ощущался как пощечина. Она не выглядела испуганной, вовсе нет. Скорее осторожность, вот что читалось на её лице в тот момент. Будто она обращалась к зверю, чье поведение непредсказуемо и опасно. Он так и не понял, сделала она это специально, чтобы показать ему насколько отвратительно было то что он делал. Или действительно опасалась его очередной ярости. Он задавался вопросом, но не находил ответов. Когда он успел превратиться в чудовище, у которого нужно спрашивать разрешения на встречу с семьей? Как он смог это допустить вообще. Не найдя ничего лучшего, кроме как буркнуть, что его не будет весь день, и она может сообщать о своих планах Нарциссе, если пожелает. Он просто сбежал от этого разговора, как последний трус. Вот и сейчас, когда Гермиона подняла голову, явно собираясь о чем-то поговорить. Драко поспешил скрыться в ванной, не желая видеть в её глазах собственное отражение. Он быстро собрался, бросил вежливое “удачного дня” и ушел. Так и не дав ей втянуть себя в опасный диалог. Боялся, что если задержится ещё на минуту, то сорвётся. Либо накричит на неё от бессилия и осознания своей тупости. Либо упадет перед ней на колени, умоляя простить его за всё и позволить хотя бы просто обнять её. Днем, когда он сидел в выделенном кабинете в Гринготтсе, пытаясь сосредоточиться на отчетах, которые расплывались перед глазами, в окно постучала семейный филин. Письмо от матери на дорогом пергаменте, написанное безупречным почерком. “Твоя Омега сегодня навещала мисс Паркинсон. Гермиона выглядит бледной. Драко, твой сон на кушетке не заменит ей Альфу. Подумай об этом, пока не стало слишком поздно. Ваша магия на пределе”. Драко смял письмо в кулаке, чувствуя, как внутри него шевельнулось сомнение и непонимание. Пэнси? Зачем она вообще пошла к Пэнси?... Министерство Магии встретило Драко привычным гулом голосов, шорохом заколдованных самолётиков и атмосферой, пропитанной заговорами. Он шел по коридорам и ловил на себе либо настороженные взгляды, либо полного уважения и доброжелательности. Пару раз он даже видел на себе откровенно враждебное настроенные взгляды волшебников. Однако, сегодня ему было плевать на общественное мнение. В его мыслях только было то как бы получить все подписи и образ Гермионы, по которой он невыносимо скучал. Альфа был на взводе. Дистанция, которую он сам себе навязал, конечно же была пыткой. Каждый раз, когда он заходил в спальню и чувствовал её запах, его воображение рисовало картины, от которых кровь кипела. Он представлял, как она позволит ему и сама сорвет с него этот образ покаяния. Он схватит её за запястья и вожмет своим телом в матрас, сминая под ними всё это аккуратное гнездо. Он желал слышать не вежливое "доброе утро", а сорванный, стон признания - его имени, его власти, его узла. Он хотел впиться зубами в её шею, ставя настоящую, глубокую метку. Что бы каждый в этом проклятом мире чувствовал что она его. Без остатка. До последнего вздоха. Гарри Поттер сидел за столом, погребенный под горой отчетов. Его очки съехали на кончик носа, волосы напоминали воронье гнездо, а под глазами залегли тени. Поттер явно не спал столько же, сколько и Драко. Он поднял взгляд, и его лицо мгновенно приобрело вид аврора. - Малфой. - Поттер. - Что ты тут делаешь? - Гарри отложил перо, и в его зеленых глазах он увидел и удивление и злость. - Я как раз уже чуть было не отправил в Мэнор патруль. Как Гермиона? Я слышал о том, что случилось в Косом переулке. Ты запер её? Запрещаешь отвечать нам на  письма? Драко медленно потер переносицу, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с горечью. Видимо, он всё же законченный ублюдок в глазах этого мира, раз первое, что приходит в голову людям это то что он может запереть девушку. - Вам? - Драко прищурился. - Ты начал говорить о себе во множественном числе, Поттер? У тебя мания величия или просто переработал? На самом деле, внутри Драко всё сжалось. Это липкое чувство неуверенности, настигало его каждый раз. Он так и не смог от него отделаться. Хотел знать, кто именно пишет его Омеге. Кто ищет доступа к ней, пока он сам добровольно живет и страдает подле её ног. - Мне и Джинни, - отрезал Гарри, понимая зачем он задаёт этот вопрос. - Джинни сходит с ума. Скоро я просто не смогу её сдерживать, и она разнесет ворота твоего дома к чертям собачьим. Сегодня она писала Гермионе дважды. Одно письмо я еще не успел отправить совой. - Гарри кинул на край стола конверт с почерком Джинни. - Поттер, я приведу её сюда на днях. Сам сможешь убедиться, что она жива и здорова. Я не страж Азкабана, не понимаю с чего такие мысли. Она свободна и может делать что угодно. Драко забрал письмо, но не спешил уходить. Он дождался, пока секретарь в приемной закроет дверь, а затем медленно вытащил палочку. Гарри инстинктивно напрягся, его рука легла на рукоять своей палочки. Малфой же коротким, точным движением наложил на кабинет мощное оглушающее и запирающее заклинание. Воздух в комнате словно загустел, отсекая их от всех. - Малфой? - Гарри прищурился. - Что это, черт возьми, значит? - Это значит, Поттер, что мне нужна твоя помощь. Сперва, я хочу быть уверен, что этот разговор не выйдет за пределы этих стен. Ты можешь это гарантировать? Гарри внимательно всмотрелся в лицо Драко. Он видел перед собой не заносчивого бывшего сокурсника, а человека, чьи глаза выдавали изматывающую усталость и решимость. В этом взгляде было нечто такое, что заставило Гарри убрать руку от палочки. - Даю слово, Малфой. Говори. - Мне нужны полные списки всех членов Визенгамота, - Драко заговорил быстро, его голос был тихим и полным решимости. - И это не те формальные списки, что висят на официальных стендах. Мне нужна подробная информация. Все что сможешь нарыть. Статус крови, состояние счетов, грязное белье и вторичный пол. Кто Альфа, кто Омега, кто Бета. Мне нужно понимать расстановку сил в этом террариуме. - Ты серьезно? - Гарри удивленно приподнял бровь. - Собираешься лично проталкивать проект Гермионы? - Я собираюсь выжечь Кингсли его же методами, Поттер. - Малфой хмыкнул, - Они не допустят её до дела. Сперва как Омегу, потом как маглорожденную. Я подам иск сам. Я уже добыл четыре подписи семей из “Священных двадцати восьми”. Но этого мало. Мне нужно знать, на кого из нейтральных я могу надавить через инстинкты, а кого купить. Гарри несколько секунд молчал, а потом едва заметно улыбнулся и одобрительно кивнул. - Черт, Малфой... Надо отдать тебе должное. Это... очень достойно. Я достану тебе эти списки. У меня есть свои допуски к архивам личных дел. - потом скривился и задорно добавил, - И болтливая секретарша. - Он потянулся к папке на краю стола, но потом замер и снова посмотрел на Драко. Взгляд Поттера стал человечным, лишенным холодности. - Знаешь, я правда не ожидал от Рона такой подлости. То, что случилось в Косом... это было ужасно. Наблюдать за тем, как твоя истинная пара… Не могу представить… - Ты и не поймешь, нужно быть Альфой. Это было не просто ужасно, Поттер, - перебил его Драко, и его голос внезапно изменился. Он подошел к окну, отворачиваясь, чтобы Поттер не видел, как судорожно сжались его челюсти. - В тот момент, когда я увидел их руки... я почувствовал, как мой мир… Мой зверь выл внутри, он хотел разорвать Уизли на куски, выпустить ему кишки прямо на глазах у толпы. Но я... я просто стоял и смотрел, как она улыбается ему. Я чувствовал себя так, словно с меня заживо сдирают кожу и обливают солёной водой или чем то кислым. Гарри встал и подошел к нему. Впервые он положил руку на плечо Драко. Не как враг, не как чиновник. Гермиона умела объединять людей, наверное это был её талант. Гарри понимал, что такое потерять почву под ногами из-за предательства. - Я знаю, Малфой. Ты должен быть уверен, она не предавала тебя. Она не сделала бы такое. Она наверное была в ужасе. Рон... он перешел все границы. Мы это понимаем. - Я натворил дел, Поттер, - Драко горько усмехнулся, не поворачивая головы. Он сам не понимал почему откровенничает сейчас. Они с Поттером даже не друзья. Возможно он делал это из-за того что Гарри был лучшим другом Гермионы. - Я сорвался на неё. Испугался, что она действительно уйдет. И кажется сделал всё, чтобы она захотела это сделать. Но она не ушла. Хотя я дал ей этот выбор. Я растоптал её доверие в тот момент, когда она защищала мой Род. И теперь... - Дай ей время, - тихо сказал Гарри. - Гермиона умеет прощать, если видит искреннее раскаяние. А то, что ты делаешь сейчас... Это лучшее доказательство твоей преданности. Она это оценит. Гриффиндорцы ценят подвиги, Малфой. - Надеюсь, - Драко выдохнул и выпрямился, возвращая себе привычный отстранённый вид. - Достань мне списки, Поттер. К завтрашнему утру. - Будут готовы, - кивнул Гарри. - И, Малфой... береги её. Иначе я за себя не ручаюсь. Драко понимающе кивнул и вышел из кабинета. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре. В кармане лежало письмо Джинни, а в душе затаилось странное чувство облегчения. Он не был один в этой войне. Знал точно, он вернет себе свою Омегу. Даже если ему придется переписать законы магии. Поздним вечером он оказался в “Кабаньей голове”. Он редко тут бывал. Это место ценилось не только тем что не смотрело на репутацию гостей, еще и тем что огневиски тут был дешевле и алкоголя можно было выпить больше. Воздух был пропитан дешевым табачным дымом и запахом немытых тел посетителей. Его воротило от этого, но именно тут он нашёл того, кого искал. Маркус Флинт сидел в самом темном углу, надеясь, что его не заметят. Он всё еще пытался быть элитным представителем общества. На деле же, его некогда могущественный Род теперь едва держался на плаву. Произошло это из-за череды скандальных судебных тяжб и крайне неудачных вложений в импорт драконьей кожи. Хотя Флинты всё еще считались безупречно чистокровными, их былое влияние почти испарилось, как впрочем и их золотые запасы. Когда тень упала на его стол, Маркус вздрогнул и инстинктивно потянулся к карману мантии. Он поднял голову и глаза округлились, перед ним был тот, кого он точно не ожидал тут увидеть. - Малфой? - Флинт нахмурился, пытаясь сохранить остатки былой наглости, хотя его голос дрогнул. - Что тебе нужно? Я не участвую в твоих играх. Оставь меня в покое. Драко сел напротив него, не снимая кожаных перчаток. Он выглядел безупречно. Идеально отутюженный пиджак, холодный блеск в серых глазах, безукоризненная осанка. Этот резкий контраст с обшарпанным, грязным пабом действовал Флинту на нервы сильнее любого раздражителя. - О, я не играю в игры, Маркус. Ты должен был понять это, еще с Хогвартса. Но я напомню. У меня всегда есть только факты. Неоспоримые факты. - Драко говорил негромко, но его голос вибрировал от скрытой угрозы. - Например, о том, как ты укрываешь налоги от Министерства. Конечно ты делаешь это через подставные счета в Швейцарии. Или как тебе факт о том инциденте в Лютном переулке три месяца назад? Когда ты, как Альфа, повел себя крайне... недостойно по отношению к той беззащитной Омеге из лавки горшков. Помнишь её? Она ведь подала жалобу, которую твой отец замял за очень большие деньги. Не из-за этого ли в вашем счете появилась последняя огромная дыра? Протоколы не горят, стоит только копнуть глубже, Маркус. Особенно если знать, где и под кого искать. Флинт побледнел настолько, что его лицо стало похоже на кусок старого пергамента. Его пальцы судорожно сжали стакан, костяшки побелели. Он опрокинул в себя сразу все и подозвал официантку, налить еще. - Ты не посмеешь, Малфой. Это уничтожит мой Род. Нас либо швырнут в Азкабан, либо просто вышвырнут из страны. - А ты подпишешь вот это, - Драко небрежно выложил на стол свиток с тяжелой сургучной печатью Малфоев. - и тогда, возможно, я забуду дорогу в Аврорат. Хотя сказать по правде, я почти что дружу с Поттером. - он хрипло засмеялся, глядя в глаза Маркусу. И сказал уже серьезно: - Мне нужна твоя подпись под проектом пересмотра закона о вторичных полах. И мне нужно, чтобы ты проголосовал "За" на ближайшем чтении. Без вопросов и без возражений. Ты сделаешь это. - он не спрашивал, утверждал. Будто согласие было уже у него в кармане. - Гриффиндорская подстилка... - прошипел Флинт сквозь зубы, но не продолжил фразу. Под ледяным, обещающим скорую смерть взглядом Драко он мгновенно осекся. - Она будущая Леди Малфой, Флинт. - Драко подался вперед, и его аура Альфы буквально прижала того к спинке стула. - Если ты еще раз назовешь её так или хотя бы подумаешь о ней в подобном ключе, налоговая инспекция покажется тебе райским садом по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Я вырву твой язык раньше, чем ты успеешь произнести имя великого Салазара. Ты будешь уважать её. Будешь здороваться и мило улыбаться. - он снова сел ровно. - А теперь подпиши. Живо. - Счёт закроешь сам. - Флинт вывел свою подпись. - Конечно. - хмыкнул Драко и забрал пергамент. Он кинул на стол золотые монеты, явно намного больше чем того требовал счет и не прощаясь, и вышел в ночь. Он вернулся в Мэнор, когда часы пробили два ночи. Он был измотан до предела, глаза жгло от дыма и усталости, но теперь у него было почти достаточно голосов, чтобы взорвать Визенгамот изнутри. Осталось еще парочку, среди них самым тяжелым будет Гринграсс. Драко не пошел в кабинет, он слишком устал и был слишком измотан от тоски. Ведомый нитью связи, он поднялся в спальню. Гермиона не спала. Она сидела за небольшим столиком, освещенная лишь дрожащим пламенем магических свечей. Когда Драко переступил порог комнаты, Альфа не просто зарычал он встал на дыбы. Он почти сорвал стальную цепь контроля. Гермиона была в одной только ночной сорочке. Блестящий шелк цвета темной морской волны обволакивал её тело, словно вторая кожа. Это было преступлением. Носить такое. Насыщенный синий оттенок делал её кожу еще более манящей в этом полумраке комнаты. Тонкая ткань подчеркивала каждый изгиб. Высокую грудь, узкую талию и мягкую линию бедер. Верх сорочки был отделан изысканным черным кружевом, которое глубоким V-образным вырезом спускалось к грудям, оставляя слишком мало места для его воображения. Когда она чуть развернулась боком к нему, Драко почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Спина была практически полностью открытой, лишь черная кружевная кайма обрамляла её позвоночник, заканчиваясь провокационным острым углом у поясницы. Это было очень сексуально. “Мерлин, она издевается надо мной?” - пронеслось в голове Драко. Альфа сходил с ума от этого зрелища. Ему хотелось прямо сейчас преодолеть эти несколько шагов, впиться пальцами в её обнаженную спину, чувствуя под ладонями прохладу шелка и жар её кожи. Зверь требовал сорвать эти тонкие лямки, смять кружево и целовать его грудь, пока она не будет умолять его о продолжении. Заполнить собой всё её пространство, выжигая из памяти любые следы её прошлого. Его дыхание стало тяжелым и рваным. Запах роз и жасмина, исходящий от её кожи, смешался с ароматом возбуждения, который он чувствовал так сильно, что во рту стало горько от осознания того что ему не достанется ни капли её сладости. Драко стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Он обещал. Он обещал не касаться. И этот шелк был для него более изощренной пыткой, чем любое наказание или проклятье. Драко подошел к ней, стараясь не смотреть на то, как шелк натягивается на её бедрах, и молча положил перед ней папку из тяжелой черной кожи с золотым тиснением герба Малфоев. - Что это? - она подняла на него усталые, покрасневшие от долгого чтения и письма глаза. - Это иск, - Драко вздохнув опустился на кушетку, не сводя взгляда с её лица, потому что смотреть ниже было самоубийством. - Официальная петиция о пересмотре Закона о защите прав. Я выступаю истцом. Я ставлю свою подпись под каждым твоим пунктом, Гермиона. Официально заявляю перед законом, что нынешний режим, это позор для магии и здравого смысла. Гермиона начала быстро и лихорадочно перелистывать страницы. Её пальцы дрожали, задевая края папки. - Но здесь... Драко, здесь нужны подписи... без них иск даже не примут к рассмотрению... - Они там есть. Посмотри в конец списка. Пьюси, Флинт, Нотт, Паркинсон, Булстроуд…и другие. Я собрал их все за эти три дня. Она замерла, глядя на список имен. Гермиона не была наивной. Она прекрасно знала, какой ценой достаются такие подписи в их закрытом, корыстном мире. Это была настоящая война. Драко вел её в одиночку. - Но кто будет вести это дело? - прошептала она, не смея поднять взгляд. - Твой отец согласился отдать это дело адвокатам Малфоев? - И да и нет, - Драко заставил её посмотреть себе прямо в глаза. - Вести это дело будешь ты. Ты мой официальный представитель. Ты будешь моим голосом. Я передам тебе право говорить от имени моей семьи, моей чести и моих счетов. Ты не просто автор проекта, Гермиона. Ты тот воин, который нанесет Кингсли решающий удар. От моего имени. И если пожелаешь от своего тоже, ведь ты тоже Малфой по законам магии. Я отдам тебе всю свою поддержку, всю силу своего рода и магии. Перед ней стоял не Альфа, который пытался её подчинить всё это время. Она увидела в нем впервые мужчину, который добровольно отдавал ей всё свое влияние, всю свою защиту. Оставаясь незащищенным. Признавая её не только равной себе, а давая ей право быть своим сердцем и разумом. - Драко… - она медленно сделала осторожный шаг к нему. Шелк сорочки колыхнулся, облепив её колени. - Ты понимаешь, что Кингсли захочет сделать с тобой? Он не простит такого предательства своему классу от своего же класса. - Пусть попробует, - он горько, но уверенно улыбнулся, глядя на неё снизу вверх и борясь с желанием просто потянуть её за край этого синего шелка к себе. - У него нет того, что есть у меня. У него нет тебя. С тобой я готов встретить даже конец света. Хоть сегодня, хоть завтра. Запах в комнате изменился. Сладкий, тягучий запах возбужденной Омеги, который заполнял спальню, просачивался под кожу Драко. Это был аромат её желания, её нужды. Сладкий, как переспелый персик. Драко почувствовал, как его зрачки расширяются, стирая серую радужку. Кровь прилила к низу живота. Гермиона смотрела на пергаменты, и буквы расплывались у неё перед глазами. Подписи древнейших родов, печати... и всё это он принес ей, как трофей. Это было захватывающе, он вскружил ей голову. - Ты правда делаешь это для меня? - её голос прозвучал совсем тихо и хрипло. Драко медленно поднял на неё взгляд. В его глазах сейчас плескалось нечто настолько обнаженное, что Гермионе захотелось затаить дыхание и просто смотреть в его глаза. Магическое притяжение. - Да, - просто ответил он. - Я обещал и я сделаю всё это. Гермиона... я еще раз прошу у тебя прощения. Я знаю, что наши чувства не взаимны. Я понимаю, что эта связь для тебя лишь цепи. Но я… Я хочу делать тебя счастливой. Научи меня. Научи меня, каково это. Любить, любить по-настоящему, а не просто обладать. Гермиона слушала его, и в груди у неё всё сжималось от невыносимой боли. Ей хотелось закричать, броситься к нему, объяснить, что он ошибается. Что её чувства это вообще не о магии. Что они были задолго до неё. Что она любит его так сильно и отчаянно, что это пугает её саму. Тяжелый шелк сорочки дразняще обрисовывал её бедра при каждом вздохе. Она чувствовала, как её собственное тело горит, требуя его прикосновений к обнаженной спине, рукам, груди. Но она молчала. Гордость и страх показать свою уязвимость заставили её лишь коротко кивнуть. - Хорошо, Драко. Давай попробуем. Ночь опустилась на Мэнор. Гермиона легла в кровать, а Драко устроился на своем привычном уже месте. Он пытался уснуть, но близость Гермионы в этой чертовой ночнушке выжигала ему сознание. Драко чувствовал её. Сквозь расстояние он ощущал, как концентрируется аромат её желания. Он уснул в этом бреду, видя во сне силуэт что манил и притягивал его. Шептал ему на ухо нежности, которые он так мечтал услышать от нее. Гермиона не могла уснуть. Она ворочалась, шелк сорочки, трущийся о соски, сводил её с ума. Магия внутри неё металась, требуя контакта. Она ощущала чистейшее и сильное возбуждение и желание почувствовать своего Альфу. Она терпела около двух часов, пока тошнота и холод не стали невыносимыми. - Драко... Драко! Он вскочил мгновенно. Он привык жить в собранном порядке. Ожидании вечного удара научили его возвращаться в реальность за долю секунды. - Что? Что случилось? Гермиона! - он в мгновение ока оказался у кровати. В лунном свете его лицо казалось мертвенно-бледным. - Тебе плохо? Он потянулся, чтобы коснуться её лба, проверить температуру, но в последний момент судорожно отдернул руку, помня о своем обещании не трогать её без её прямой воли. Этот жест был для него болезненным. Осознание самой тупой клятвы на свете, выбило его из колеи. Нужно будет обговорить детали - пронеслось в голове. - Нет... - Гермиона приподнялась на локтях, её каштановые волосы густым облаком рассыпались по плечам. Тонкая лямка соскользнула с её плеч, черное кружево опасно низко открыло грудь. Запах ударил ему в ноздри с новой силой. Сладкий, одурманивающий аромат её возбуждения. - Мне просто... совсем нехорошо без тебя. Магия... она не успокаивается. Драко... пожалуйста. Ложись со мной. Её голос был полон мольбы и скрытого, горячего желания. Драко замер, словно пораженный петрификусом. Его зрачки расширились. В комнате стало ощутимо жарче от его магического фона. - Ты уверена? - Пожалуйста, - повторила она, и в этом единственном слове было столько искренней, почти детской беззащитности, что сердце на мгновение просто перестало биться, трепеща крылышками и вознося его к райским облакам. - Разрешишь? - его голос вибрировал от еле сдерживаемого ожидания, когда он наконец окажется рядом. Она молча отодвинулась, освобождая ему место на его половине. Драко откинул одеяло и медленно опустился на простыни, чувствуя, как его собственная магия начинает гудеть и вибрировать от близости её тепла. Он лег на бок, застыв напряжённый, не решаясь сразу нарушить её личные границы и притянуть к себе. Гермиона сама сделала это, придвинулась к нему вплотную. Драко кожей почувствовал холодный шелк и обжигающий жар её тела. Боже, это было всё о чем он мечтал. Она уткнулась носом в изгиб его шеи и глубоко вдохнула запах мороза, табака и самого Драко. Он осторожно, стараясь не выдать возбужденную дрожь в руках, обнял её. Его ладонь легла на её обнаженную спину, и контраст между прохладным шелком сорочки и обжигающей кожей едва не лишил его рассудка. Кожа к коже. Магия Альфы и Омеги вспыхнула, наконец-то ощущая друг-друга. Гермиона вздрогнула, почувствовав его прикосновение. Её собственное возбуждение отозвалось пульсацией внизу живота, а соски мгновенно затвердели, царапая тонкую ткань сорочки. Запах Гермионы стал настолько сильным, что у Драко помутилось в глазах. Он вжимал её в себя, зарываясь лицом в её волосы, вдыхая её сладость. Драко почувствовал, как Альфа сорвался с цепи, требуя немедленно заклеймить эту Омегу, которая пахла так, что во рту накопились слюни от жажды. Они оба замерли, балансируя на грани. Драко стиснул зубы так, что заболели челюсти, удерживая себя от того, чтобы не перекатиться на неё, не смять это чертово кружево и не заполнить собой каждую клеточку её существа. Его тело горело, а кровь пульсировала в висках тяжелым молотом. Он чувствовал, как Гермиона тяжело дышит, как её сердце бьется в безумном ритме, вторя его собственному. Это была пытка. Чувствовать её возбуждение, её влажность, её полную готовность отдаться, и при этом держать себя в железных тисках обещания. Гермиона прижалась к нему еще плотнее, словно пытаясь впитать его магию через кожу. Её пальцы впились в его плечи, и она издала тихий, едва слышный стон, который был больше похож на призыв. Но она ничего не говорила. И он терпел. Они лежали несколько минут молча, не шевелясь. Просто чувствуя друг друга. Её дыхание постепенно выравнивается, хотя их тела всё еще дрожали от подавленных чувств и желания. В этой наэлектризованной тишине он понял, что готов провести остаток жизни вот так. Сгорая от желания, но оберегая её покой. Лишь бы она звала его по имени, когда ей становится плохо. - Спи, - прошептал он ей в макушку, зарываясь лицом в её кудри, которые пахли розами. - Я здесь. Я никуда не уйду. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё наконец-то долгожданный покой. Тонкая нить её самочувствия, которая дрожала и рвалась всё утро, наконец успокоилась под укрытием его властной ауры. Она заснула в его руках, чувствуя себя в безопасности и желанной одновременно. Драко еще долго лежал, борясь с собственным возбуждением, охраняя её сон и давая самому себе клятву. Он сделает всё, чтобы быть достойным этого хрупкого, почти невозможного доверия. Так они и уснули. Два тела, два отчаянных человека, сплетенных в попытке спастись от одиночества. Гермиона проснулась от того, что в комнате было светло. Её поразило ощущение тепла. Она была всю ночь надёжно укрыта его руками. Она приподняла голову и наткнулась на взгляд серых глаз. Драко не спал, лежал на боку, подперев голову рукой, просто смотрел на неё. В его лице не было привычного высокомерия и отчуждённости. Какая-то тихая, почти благоговейная сосредоточенность. Несмотря ни на что, Альфа всё еще был в напряжении. Мышцы плеч перекатывались под кожей, а взгляд иногда невольно соскальзывал к черному кружеву на её груди. Жадно скандируя и изучая. - Доброе утро, - прошептал он мягко, окутывая теплом своего голоса. - Доброе, - Гермиона почувствовала, как щеки обдает жаром. Она всё еще помнила, как ночью сама попросила его лечь рядом, как прижималась к нему, ища спасения в его объятиях. - Ты... ты давно проснулся? - Достаточно давно, чтобы понять и принять, что я самый везучий идиот в Британии, - он позволил себе легкую, мимолетную улыбку. - Лежи. Я скоро вернусь. Он аккуратно высвободился из её объятий, стараясь не разрушить уютный кокон, из одеяла, и бесшумно вышел из спальни. Драко чувствовал, как его тело всё еще гудит от желания, но сейчас радость за то, что она впустила его обратно, была сильнее похоти. Спустя пятнадцать минут в комнату вплыл поднос, который он левитировал с помощью палочки. На этот раз обошлось без паники эльфов. Драко поставил его на кровать, и Гермиона удивленно приподняла бровь. Вместо обычного кофе стоял чай с мятой и лимоном. - Я учел вчерашнее недомогание, - он сел на край кровати, наблюдая, как она пробует завтрак. - Тинки сказала, что в чай нужно добавить мед. Тебе нужны силы, мой маленький представитель. Гермиона улыбнулась. Завтрак был безупречен, но чай с мятой и лимоном явно не пришелся ей по вкусу. - Всё в порядке? - Драко тут же напрягся, Альфа мгновенно переключился в режим поиска того что доставило ей дискомфорт. - Возможно я переборщил с мёдом. Слишком сладко? - Нет-нет, - она сделала глубокий вдох, прогоняя неприятный вкус и противное ощущение. - Просто... Все правда хорошо. Отлично себя чувствую, но это сочетание просто не моё. Давай перейдём к делу, Драко. У нас мало времени. Она потянулась к папке с документами, которую оставила на столике у кровати. Драко показывал ей бумаги, и они вместе склонились над пергаментами, сидя прямо на кровати, даже не переодеваясь. В утреннем свете её ночной наряд выглядел еще более провокационно, чем ночью. Шелк переливался в солнечном свете, подчеркивая каждое движение её тела. Когда Гермиона наклонялась над текстом, глубокий вырез, отороченный черным кружевом, приоткрывал ему полный обзор на её грудь и Драко буквально чувствовал, как его контроль летит прямо в пропасть. Шелк был таким тонким, что сквозь него проступали очертания её сосков, возбужденных то ли прохладой комнаты, то ли его близостью. Но самым мучительным была её спина. Кружево лишь едва касалось лопаток, оставляя кожу полностью открытой до самой поясницы. Когда она тянулась за чашкой кофе, на прикроватной тумбочке, Драко видел каждое движение, изучал как двигается её тело и кажется высчитал каждый её позвонок, мечтая провести по нему губами и языком. Кажется он даже облизывал губы, стараясь не выпустить слюни и окончательно не опозорится. Его Альфа внутри просто выл от жажды, видя как её тело покрывается мурашками, когда она смотрела на него из под ресниц, стараясь остаться незамеченной. Как вообще заниматься чем либо серьезным, когда между ними так искрило. Все что он хотел это, прижать её к себе, провести языком по желанному телу, от кончиков пальцев ног, до самой макушки. Почувствовать этот сладкий, запах, который теперь заполнил всю постель. - Твой иск составлен безупречно, - Она явно умела контролировать себя лучше. Потому что Гермиона вырвала его из грёз, включая режим заучки. Её глаза горели профессиональным азартом, хотя дыхание всё еще было тяжёлым. - Но Кингсли будет бить по тому, что ты заинтересованное лицо. Он скажет, что ты меняешь закон под себя, чтобы упростить жизнь Малфоям. - Именно поэтому ты будешь представителем , - Драко заставил себя смотреть только в пергамент, хотя аромат её кожи, сводил его с ума. Хотя его разум играл с ним в злую шутку, и не хотел поддаваться ни на какие уговоры. - Я заявляю, что закон в его нынешнем виде нарушает магическую стабильность. Я требую пересмотра потому, что закон неэффективен. Это язык, который понимает Визенгамот. Они не верят в мораль, но они верят в выгоду. - И подписи Пьюси, Флинта и других подтверждают, что это не личная прихоть Малфоев, а позиция коалиции, - добавила Гермиона, делая пометку на полях. - Драко, если мы свяжем это с экономическими показателями…Можно сказать что Альфа менее эффективны, если их пары им совсем не подходят… нужно давить на то что они менее работоспособны. - Ты гений, Грейнджер, - он посмотрел на неё с искренним восхищением. - Грязный, расчетливый гений. Именно то, что нужно Малфоям. Они просидели так больше часа, выстраивая стратегию защиты. Драко слушал её замечания, не перебивая, принимая и обсуждая каждое исправление. Он действительно давал ей власть. Не только над этим иском, но и над собой. Но при этом его аура Альфы постоянно окутывала её, создавая невидимый барьер, в котором её тело чувствовало себя на удивление спокойно. Когда обсуждение подошло к концу, Гермиона вдруг почувствовала что безумно вымоталась. Она откинулась на подушки, прикрыв глаза. Её пугало будущее и то что они собирались сделать. Может ей не стоит в это влезать. Кингсли за ней не будет охотится в открытую. Грязно сыграть он уже не сумеет. Закончились ходы. Возможно не стоит лезть и снова быть самоотверженной. Драко же просил сделать выбор в свою пользу. Может это тот самый момент. Но глубоко в душе она знала, что не отступит. К тому же, ей хотелось полностью и точно лишить правительство власти над ней. - Устала? - Драко убрал бумаги и придвинулся ближе. Его ладонь гладила её руку, вырисовывая узоры, понятные только ему. Контакт кожи с кожей вызвал у обоих приятную и наполненную силой вспышку магии. - Немного. Странно... я вроде бы выспалась, но такое чувство, что я пробежала марафон. И чувство тревоги… Может не стоит это делать? Я постоянно нервничаю и напряжена. Меня это всё пугает. Не могу расслабиться…и уже не знаю хочу ли я этого иска. - она осеклась. Драко отправил поднос на кухню невербальным заклинанием. Тревога в его глазах стала осязаемой. Он нежно погладил её по волосам, борясь с желанием просто утащить её под одеяло и не выпускать из комнаты до конца веков. Альфа чувствовал, что с его парой происходит что-то серьезное, что-то, что требовало его максимальной защиты. - Твое сомнение нормально, ты не обязана принимать решения прямо сейчас. Возможно нам даже не придётся по настоящему подавать иск… - тихо сказал он, хотя сам уже сомневался в своих словах. - Еще твоя магия… Я чувствую тоже это. Мы слишком долго были в конфликте и вдали друг от друга. Проведи сегодня время так как любишь. Как ты делала это раньше. Тебе не стоит заниматься только изучением книг и общением с моей матерью или моими друзьями. Может есть что-то, что ты хотела бы попробовать, но никогда не решалась. Или просто не было времени? Сходи по магазинам… Что вам девушкам поднимает настроение? - он тепло улыбнулся. Гермиона кивнула, чувствуя, как его нежность убаюкивает её. Сейчас ей было просто хорошо от того, что Драко был рядом. Готовый сражаться за её спокойствие и мир с яростью и уверенностью в их правоте. - Драко... - позвала она, когда он уже встал, чтобы уйти. - Спасибо. За то, что не ушел ночью. Он обернулся, его взгляд на мгновение стал темным, хищным, полным подавленного желания, которое он так старательно скрывал всю ночь и утро. Но потом он снова скрыл эту искренность и внезапно растеряно посмотрел на неё. - Гермиона, - он замялся, подбирая слова. - Я знаю, что мы решили... дать друг другу время. Я правда рад, даже благодарен, что ты позволила мне сегодняшнюю ночь. Но я должен спросить. - он поднял на неё взгляд, в котором плескалась неприкрытая тревога. - ты сможешь по-настоящему простить меня за то, как я вёл себя? Я понимаю, что ничего не сделал, чтобы стереть то, как я поступил, поддавшись своей ревности. Я вел себя как последний высокомерный ублюдок, считающий, что может распоряжаться чужой волей. Но ты ни разу не попросила что либо… Скажи мне, что я мог бы сделать для тебя. Гермиона видела, как он напряжен, как ждет ответа, который может либо подарить ему надежду, либо окончательно разбить. Аура Альфы вокруг него пульсировала ожиданием, и её собственная магия Омеги тянулась к нему, стремясь утешить. - Прощение это не то что можно подписать и всё решится. - тихо ответила она, глядя в его серые глаза. - Это процесс. То, что ты делаешь сейчас... то, что ты просил меня научить тебя любить... это значит для меня больше, чем ты думаешь. Я вижу твоё раскаяние. И верю что ты говоришь искренне. Драко облегченно выдохнул. Он накрыл её ладонь своей. Касание было трепетным, едва - едва касаясь, словно боясь, что она исчезнет. - Я вчера был в Министерстве, - внезапно сменил он тему, вспоминая что так и не сказал ей об этом. - Видел Поттера. Гермиона вскинула голову, её глаза расширились. - Гарри? Как он? - В своем репертуаре. Геройствует, заваленный отчетами по самое горло, - Драко криво усмехнулся. - А вот твоя рыжая подружка, по его словам, готова штурмом брать Мэнор. Она написала тебе несколько раз, и Поттер даже передал мне письмо. Он... он был крайне обеспокоен, Гермиона. Спрашивал, всё ли у тебя хорошо. - он вытащил из кармана слегка помятый конверт и передал ей. - Почему ты им не отвечаешь? Эта парочка чокнутых сходят с ума от неизвестности. Поттер смотрел на меня так, будто я дементор, укравший тебя и твою душу впридачу. Гермиона посмотрела на почерк Джинни на конверте, но не спешила его открывать. Она отложила его, пряча глаза. - А что мне им писать… Я не знаю, Драко, - прошептала она. - Что я скажу? Гарри и Джинни... Мне странно обсуждать с ними их лучшего друга и брата. Они даже не понимают что он натворил… Как мне объяснить им то, что происходит между нами сейчас? Как рассказать о том, что мы по кусочкам пытаемся склеить то, что сами же разбиваем вдребезги, каждый раз? - она подняла на него глаза, в которых читалась глубокая задумчивость и тихая грусть. - Мне нужно время. Время, чтобы самой понять, где проходит та грань того, что они смогут осознать, не чувствуя боли или неловкости. Я не хочу заставлять выбирать стороны. Мне просто нужно немного тишины, чтобы найти те правильные слова, которые они смогут понять. Я сама выбрала этот путь, и я хочу пройти его до конца вместе с тобой. И я должна научиться говорить об этом выборе с теми, кто мне дорог. Драко молчал, переваривая её слова. В груди разливалось обжигающее тепло от сказанного ею “вместе с тобой”. Альфа торжествовал, слыша признание Омеги, но человек внутри него чувствовал лишь глубокую благодарность. - Напиши им, когда будешь готова, - тихо произнес он. - Я не буду тебя торопить, но считаю они все же не желают тебя зла. И должны принять тебя любой. Даже злой. Мои друзья принимали меня любым, а я поверь бывал в куда худшем состоянии…Быть невыносимым моё призвание. - Он поднялся. - Я пойду в кабинет, нужно подготовить бумаги. И если ты хочешь куда то уйти или заняться чем то, то не спрашивай у меня. Ты вольна делать всё что пожелаешь. Гермиона кивнула, провожая его взглядом. Её сердце пропустило удар, когда он обернулся в дверях, снова задержав на ней долгий, темный взгляд, полный невысказанного желания. Как только дверь закрылась, она всё-таки взяла письмо Джинни. Вечернее солнце уже не грело, когда Драко вошел в комнату. Гермиона сидела на самой середине огромной кровати. Она сидела на коленях, поджав под себя ноги, и казалась почти нереальной, неземным видением, сотканным из света и печали. Гермиона провела день предпочтя своим друзьям, снова его. Сегодня они с Дафной провели небольшой набег на новый открывшийся бутик итальянской обуви. Выбирая и примеряя, наверное пару десятков пар обуви. После лакомились вкуснейшим джелато на соседней улице, обсуждая последние новости из жизни старых знакомых. Ей было приятно общаться с Дафной, и она совсем не чувствовала угрызения совести что предпочла её Джинни. Отвечать на неудобные вопросы не хотелось. Она знала что Джинни будет на её стороне, но выбрала свой комфорт в угоду удовлетворения чужого любопытства... даже если оно было от искреннего сердца. К тому же, она могла объяснить это еще и тем что с Дафной она могла узнать о Малфое побольше. Они дружили давно и у неё была куча забавных историй о нём. Драко, она ощутила еще до того, как он коснулся ручки двери. Её магия, была особо чувствительная к его присутствию сейчас. Она знала, что выглядит сейчас беззащитной и вызывающей одновременно, но ей было всё равно. Честно говоря, второе она сделала специально. Ей просто хотелось быть замеченной им, по-настоящему. Сводить его с ума, заставлять желать её… это приносило ей удовольствие. Она решила сыграть хитрую игру, сводя его с ума и довести до края. На ней была новый ночной наряд. Его любимого изумрудного цвета, отделанный нежнейшим бежевым кружевом. Цвет был настолько насыщенным, что казался черным в тенях, но вспыхивал благородным блеском на изгибах её тела. Ткань едва прикрывала бедра, а тонкие бретельки, держались на одном лишь честном слове и его отчаянном взгляде. Драко стоял у двери. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отдаваясь глухой, тяжелой пульсацией во всем теле. Гермиона видела, как он смотрел на неё, как его взгляд потемнел. Её кожа горела от невидимого прикосновения и ласки. Гриффиндорка внутри неё призывала к холодному рассудку, продолжить играть в задуманную игру. Омега же, измученная днями отчуждения, жаждала лишь одного: почувствовать его вес на себе, его власть, его защиту. “Мерлин, я уверен она издевается надо мной, - вспыхнула в его голове, адским пламенем мысль - Она точно делает это специально. Издевается, мучает меня, напялив на себя мой цвет”. Где она находила эти лоскуты ткани, эти изысканные орудия пыток, которые сводили его с ума сильнее, чем любая запрещенная магия? Для него оставалось загадкой. Нужно сообщить матери, что бы она подарила ей пару хлопковых ночнушек его бабки, возможно хоть так он не будет сгорать и мучиться. Это вероятно остудило бы его пыл. Потому что прямо сейчас, все что он хотел это провести подушечками пальцев по её обнажённому бедру. Заставить задрожать под его весом, впитывая её покорный вздох, пока его магия клеймит каждую клеточку её тела. Одергивая себя от искушения этой бестии, он несколько раз вздохнул, и постарался закрыть свой разум. Она видела его борьбу и чувствовала её каждой клеточкой своего существа. Гермиона не хотела причинять ему боль, но её собственное тело, настроенное на него, предательски требовало его себе. Она сама едва сдерживала дрожь, боясь признаться, насколько сильно нуждается в его прикосновении. Грубом или нежном, ей было уже всё равно. Гермиона подняла на него глаза. Ей было невыносимо одиноко в этом большом доме, несмотря на его ночное присутствие. Тело ныло от отсутствия его рук и губ. Она видела, как ходят желваки на его лице. Ей хотелось, чтобы он просто подошел. Без слов, без извинений, без этих бесконечных кругов вокруг да около. Просто накрыл её своим телом, подавляя этот шум возбуждения, который лишал её сна и покоя. - Ты... ты разве куда-то собрался? - тихо спросила она, заметив, что он уже сменил домашнюю одежду на костюм, который сидел на нем как на Боге, подчеркивая его широкие плечи. - Я думала... предложить тебе почитать вместе... - Почитать? - Драко издал звук, больше похожий на сдавленный, утробный рык зверя. Он смотрел на неё так, как голодный волк смотрит на добычу в зимнем лесу. - Блядь, Гермиона... я хочу прочесть тебя. От первой до последней буквы. Каждую чертову строчку на твоей бархатной коже. - он сделал стремительный шаг вперед, но тут же заставил себя остановиться, словно наткнулся на невидимую стену. Её охватило отчаяние. Неужели он снова уйдет? Неужели это расстояние в несколько шагов так и останется непреодолимым между ними? - Но мне нужно в душ. У меня встреча. - Ты уйдешь? - Она подалась вперед, и кружево на груди опасно натянулось, приоткрывая больше, чем он мог вынести. - Опять? Альфа? То что она назвала его Альфой, Мерлин, это ударило его как разряд молнии. В её устах оно звучало не как социальный статус, а как вызов, как признание и мольба одновременно. Драко не понимал её. Она флиртует? Соблазняет его, зная, что он пообещал ей не трогать её? Почему же тогда просто не попросит? Она так же изголодалась по нему, как и он по ней? Когда у неё будет течка? И значит ли это что она готова прямо сейчас вернуться к нему? Вопросы кружились в его голове, разрывая разум на части. Он ничего не понимал. Но ему абсолютно точно нравилось видеть её такой. Она смотрела на него и один только его вид вызывал в её животе сладкий, тягучий спазм. Гермиона знала, что играет с огнем, что один неверный жест может разрушить его контроль, но этот огонь был единственным, что заставляло её чувствовать себя живой. - Да, - хрипло ответил он, заставляя себя смотреть ей только в глаза, а не на раскрытые перед ним колени. Они будто приглашали его. Искусительница. - Мне нужно к Блейзу. Дафна обещала помочь с голосом своего отца. Это очень важно, Гермиона. Один из последних кирпичей в стене твоей крепости. - Ты не позвал меня с собой, и Дафна сегодня ничего не говорила об этом. - она прикусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от дикой ревности. Ей хотелось быть единственной, кто занимает его мысли, единственной, ради кого он готов на любое самоубийство. Этот жест едва не лишил его последних остатков рассудка. Пока она кусала свои губы, Драко представлял, как он делает то, на что у него нет разрешения. Её блядского позволения. Он бы сминал эти губы своими, его язык нашёл бы её. Он заставил бы её забыть о гордости и обидах. Ему виделось, как он грубо, но со страстью закидывает её ноги себе на талию. Впечатывая её в матрас, и как шелк трещит под его пальцами, обнажая её лоно для единственного Альфы, который имеет право на этот запах и эту кожу. - Ты недавно назначил эту встречу и там будет Астория, не так ли? Драко вдруг замер, выползая из своих грязных желаний где его член уже вдалбливал её в эту кровать. На его лице промелькнула слабая, почти нежная улыбка. - Ты что ревнуешь, Грейнджер? - Ты сошел с ума от того, что я просто сидела за одним столом с Роном! - вспыхнула она, и в её глазах появился тот самый гриффиндорский огонь, который он так любил. - Ты чуть не разнес чертову чайную, а потом всё же разнёс кабинет отца! Драко резко сократил расстояние между ними. Навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от её раскрытых бедер. Его запах мгновенно заполнил её легкие, заставляя дрожать от желания, она почувствовала как её бедра мгновенно покрылись влагой. - Гермиона, послушай... - его голос стал непривычно мягким. - Извини. Я говорю это снова и снова, и этого всегда будет мало. Но Астория... просто часть старой сделки, которая не состоялась. Она мне не интересна. Ни она, ни её чистая кровь, ни её послушание. Никто из них не может дать мне то, что даешь ты. Это безумие, эту борьбу, этот свет, от которого мне больно и хорошо одновременно. Все о чём она могла думать это было только пульсирующая мысль “Не уходи. Только не сегодня”. Он подался еще ближе, их губы разделяли миллиметры. - Я люблю тебя, Гермиона. Слышишь? Только тебя. И трахать я хочу тоже только тебя. - он ухмыльнулся, произнося последнюю фразу, своей самой наглой улыбкой. Её дыхание участилось. Она медленно наклонилась к нему, её губы почти коснулись его губ. Она выдохнула его имя - "Драко-о-о" - так нежно и соблазнительно, что у него заложило уши от мощного прилива крови к члену. Он уже был готов вырваться на свободу из тесных брюк и трусов. - Черт, черт, черт... Что же ты делаешь…- простонал он, на мгновение забыв обо всем и хватая её лицо в ладони. Его пальцы, обжигали её кожу. Он медленно склонился, проводя губами по её губам, едва касаясь, оставляя за собой шлейф из невыносимого ожидания и жаркого дыхания. Целая пропасть, которую он не смел перешагнуть. А она не просила. Но Драко больше не мог только дышать одним с ней воздухом. Нужно было больше. Он потянул её вверх, заставляя встать на колени и притянул к себе. Вжимаясь своим телом в её, и Гермиона почувствовала сквозь тонкий изумрудный шелк и жесткую ткань его брюк неоспоримое доказательство его страсти. Твердое, горячее, пульсирующее возбуждение, его члена который упирался прямо в неё. Её собственный вдох превратился в судорожный всхлип, когда Альфа, ведомый инстинктами, начал медленно и ритмично тереться о неё, не разрывая визуального контакта. Жар внизу живота вспыхнул с новой силой, и Омега буквально запела от признания этой силы. Каждое мимолетное движение его губ по её коже вызывало электрические разряды, а тяжесть его тела обещала такое обладание, от которого не хотелось спасаться. - Мы уедем, - он поцеловал её. - Слышишь? Как только я получу эту подпись и подам иск... - он снова поцеловал, - Мы уедем к морю. Как я и обещал. - и снова поцелуй. - Никого, только ты и я. Ладно? Гермиона едва заметно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, он должен слышать этот грохот сквозь свою одежду. Губы горели от его касания, а Омега выла от невыносимой страсти. Он почувствовал, как еще пара секунд и случится необратимое. Он был бы только рад, но она так и не попросила его нарушить эту черту. Зверь уже точил когти, готовый сорвать с неё этот изумрудный шелк и окончательно присвоить её тело, наплевав на все обеты. Драко зажмурился, впитывая её тепло. - Я должен идти, - выдохнул он, почти физически отрывая себя от неё. Драко почти что бежал в ванную комнату. Он захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной, и несколько секунд просто хватал ртом воздух, словно вынырнул из ледяного океана. За дверью осталась она. В этом проклятом изумрудном цвете, с её нежным "Драко-о-о", которое до сих пор звенело в его ушах. Гермиона осталась сидеть на кровати, обхватив себя руками. Холод мгновенно вернулся в комнату, несмотря на тепло от камина. Она слышала шум воды и понимала, какого искупления он ищет. Понимала так же чего лишила его, и чего лишила себя. Сама себя, своей гордостью и его обещанием. Чего стоило произнести всего два слова. Драко шагнул в душевую кабину, не снимая ни рубашки, ни брюк. Повернул кран, и на него обрушился поток холодной воды, потом повернул снова переводя на горячую воду. Одежда потяжелела, прилипая к телу. Драко прислонился лбом к холодному мрамору, чувствуя, как пар заполняет пространство, скрывая его от всего мира. Его рука, дрожащая от напряжения, скользнула вниз, нащупывая пуговицу на промокших брюках. Это не было похотью в чистом виде. Той грязной, животной жаждой, которую он привык утолять. Он даже не скучал по тем временам. Сейчас это было актом отчаяния. Ему нужно было вытравить этот жар из крови, прежде чем он выйдет за дверь и сорвется на ней, превратив её доверие в ничто. Он расстегнул молнию, и пальцы коснулись до боли пульсирующего члена. Драко зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли пятна. Горячая вода хлестала по плечам, но он чувствовал только призрачные касания Гермионы. В его воображении это были не его пальцы. Он представлял, как она, медленно и робко касается его. Он видел её руки - маленькие, с аккуратным маникюром. Как она обхватывает его член, как её рука скользит по его коже. - Гермиона... - выдохнул он в шум воды. Её имя было сладким на вкус, смешанным с каплями, стекающими по его губам. Он двигался медленно, почти мучая себя. Каждый дюйм, каждое движение было посвящено ей. Это было унизительно. Наследник Малфоев, спящий на кушетке у ног и ласкающий себя в душе, потому что боится напугать свою Омегу. Но в этом унижении была вся его преданность. Я не трону тебя... не возьму без воли… - эта клятва жгла сильнее, чем горячая вода. Его дыхание стало рваным. Перед глазами стоял образ изумрудного кружева на её груди. Он представлял, как прижимает её к этой холодной стене, как его зубы находят её шею, а её ноги обвивают его талию... Но реальность была другой. Реальность пахла лимонным мылом. На самом пике, когда сдерживаться стало невозможно, он запрокинул голову, подставляя лицо струям воды. Его пальцы сжались почти до боли. - Пожалуйста... - простонал он, и этот звук был полон тоски, что, казалось, сами стены Мэнора должны были содрогнуться в ужасе от этого раннего чувства. Он кончил с тихим стоном, который тут же поглотил гул воды. Тело обмякло, и он едва не сполз по стене вниз. В этот момент Драко чувствовал себя одновременно самым счастливым человеком, потому что у него была она, и самым несчастным, потому что между ними всё еще лежала пропасть его совершенного поступка в прошлом. Он стоял так еще долго, позволяя воде смыть следы его слабости. Рубашка прилипла к телу, брюки отяжелели от воды. Ему нужно было собраться. Нужно было выйти, надеть сухую одежду и отправиться к Блейзу. Ему нужно было добыть эту чертову подпись. Потому что это была единственная валюта, за которую он мог выторговать ей безопасность и вернуть веру в себя. А безопасность и состояние Гермионы было единственным, ради чего стоило дышать. Выключив воду, и стащив с себя мокрую одежду Драко вышел из душа. Его лицо снова превратилось в маску спокойствия. Единственное что выдавало его, только то что в глубине серых глаз затаилась такая нежность, которую невозможно было спрятать за пеленой окклюменции.