Сорок четыре

Одиннадцать цифр мобильного номера, три часа времени, один комп и десять лет опыта в программировании — это всё, что есть у Феликса. Должно хватить. Он взломал охранную систему главы мафии! Найти информацию на человека — раз плюнуть. Уже через час Феликс знает имя, социальные сети, счета в банках, адреса и в каких ресторанах обедает этот упырь: на экране покупки, бронирования и даже походы к стоматологу. Феликс — профи в своём деле, и не раз действовал далеко за рамками закона. Но этот чел его смущает — явно не простой. Феликс не бухгалтер, но дебет с кредитом у него не сходятся. Пан Пенхва числится рядовым сотрудником в Пэм групп, а траты такие, будто он деньги печатает. Только за последний месяц — ежедневные походы в самые дорогие рестораны Сеула, президентские люксы в пятизвёздочных отелях, покупки в бутике Картье на десятки миллионов вон. Это подозрительно. Хотя, скорее всего, Хван не просто так его ищет. Найденного Феликсом вполне достаточно, но он не отказывает себе в небольшой шалости: взламывает пару соцсетей и опубликовывает на страницах Пан Пенхва сфотканный в темноте фак. Всю информацию на объект Феликс отправляет господину Хвану, и буквально через пятнадцать минут на пороге его крохотной квартиры стоит молодой и борзый, верный пёс господина — Ян Чонин. Хитрая моська этого парня ещё в первый день знакомства насторожила Феликса. Вот и сейчас, не сильно церемонясь, малец буквально заталкивает Феликса в тонированную тачку. Куда везут — хуй знает. Его в известность не ставят. В итоге их машина останавливается возле какого-то элитного жилого комплекса недалеко от головного офиса. Поднявшись на последний этаж, они оказываются возле очень знакомой двери. Вот чёрт. Им открывает Хван, и Феликс проходит в ту самую прихожую, примыкающую к кухне-гостиной с большим островом. На полу ещё не стёрты следы крови… — Ты справился быстрее, чем я ожидал, — вместо приветствия холодно отмечает Хван. Феликс мысленно засчитывает это за комплимент. — Нини, можешь идти, — командует Хван, и верный пёс ретируется. Они остаются одни. Ситуация вообще не располагает, но по всему телу разливается лёгкое возбуждение — Феликс в его квартире. Даже чертовщина, увиденная несколько часов назад, почти не имеет значения. Для Феликса. Но, видимо, не для Хвана — тот указывает на остров: — Открой коробку. Феликс оборачивается. Большая красная, с неким гербом на крышке, напоминающем татуировку Хвана, выглядит подозрительно, особенно в соседстве с перчатками. Содержание коробки оказывается ещё более странным: фольгированная, она заполнена по бокам льдом и бутонами алых роз, а в центре для чего-то оставлено место. Господин Хван вальяжно восседает на кресле, попивая из рокса то ли виски, то ли яблочный сок, и спрашивает, ухмыляясь: — Коробка не кажется пустоватой? — он делает паузу, а у Феликса в голове обезьянки на тарелках играют. Он гонит безумные догадки, но Хван этому препятствует, — в холодильнике есть то, что отлично завершит композицию. Это пиздец. Феликс сейчас сильно не рад своей сообразительности. Очень хочется включить дурачка и, глупо хихикая, уточнить у Хвана, что именно. Но Феликс знает. Знает, что перчатки на столе не просто так, и опасливо косится на холодильник. — Умница, — довольным котом улыбается Хван. Даже если бы у Феликса был кинк на похвалу, это вряд ли бы сработало сейчас. — Ты знаешь, что делать, — добивает господин. Феликс начинает натягивать перчатки на пальцы. С каждым движением дрожь ощущается всё сильнее, а к горлу подступает неприятный ком. Ещё и пристальный взгляд Хвана неприятно обжигает. Медленно подходя к холодильнику, Феликс чувствует мороз по коже, будто сам там лежит. Он никогда не был на похоронах, не видел мёртвых, а сейчас должен открыть эту чёртову дверцу и своими руками взять мёртвую голову. На видео-то было жутко, а в реале он даже боится представить… Берётся за ручку… Медлит. — Ну же, Феликс, — мурлычет позади Хван, — я думал, ты смелый. Уёбок. Феликс задерживает дыхание — мало ли, вдруг эта хрень уже воняет. Немного приоткрывает дверку до того момента, как загорается свет. Снова замирает. «Нужно просто это сделать. Быстро», — думает про себя Феликс и буквально спиной чувствует гаденькую ухмылку Хвана. Распахивает холодильник. Картина открывается тошнотворная. На окровавленной полке валяется голова в спутанных чёрных волосах. Лица почти не видно, только приоткрытые синеватые губы выделяются на мертвенно-белоснежной коже. Осторожно взяв за ледяной затылок, Феликс аккуратно вытаскивает голову из холодильника. На его светлые кеды начинает капать кровь — блядство. Отпрыгнув назад, Феликс максимально вытягивает в руках окровавленное нечто, как можно дальше от себя. Идёт к острову. Ватные ноги почти не слушаются, коленки так и норовят подогнуться. Феликс почти не дышит. Кладёт голову в коробку. Освобождает мёртвое лицо от волос и, насколько возможно, красиво раскладывает их на цветах со льдом. Ведь ёбаный-эстет-Хван именно этого хочет. Да? Если абстрагироваться, выглядит неплохо, и, довольный результатом, Феликс быстро закрывает крышку. Делает глубокий вдох. Выпрямившись, он поворачивается к Хвану и только честь не отдаёт. А тот встаёт с места и непринуждённо подходит к Феликсу. Ставит рокс на остров и чуть наклоняется, заглядывая в глаза: — Уже боишься меня? — тихо спрашивает он и приближается к уху. — Или всё ещё хочешь? Феликс сглатывает. Не дожидаясь ответа, господин Хван идёт на выход. Рядом с дверью нажимает на приборную панель. — Посылку можно забирать, и приберите тут всё, — приказывает кому-то он и покидает квартиру. Феликс не двигается, даже когда заходит группа людей. Милая женщина в возрасте легко дёргает его за плечо, чтобы вывести из ступора: — Господин, вы как? А Феликс резко прикрывает рот ладонью, сдерживая рвотные позывы. Не помогает. Догадливая служанка подносит мусорное ведро, и Феликса выворачивает. — Присядь, сынок, — она подхватывает его под локоть и ведёт к дивану, — боже, совсем бледный. Голова кружится, а тошнота не отступает. Женщина смотрит на него крайне обеспокоенно и кому-то звонит: — Господин, гостю совсем плохо, — молчит, видимо, слушая ответ, и скоро сбрасывает вызов, — за тобой сейчас приедут, — она нежно успокаивает Феликса. Но как тут быть спокойным… Его всё ещё потряхивает, а состояние хуже любого похмелья. Тело совсем не слушается. Дышать тяжело. Вокруг маячат люди, смывают кровь с паркета… А Феликс смотрит вперёд расфокусированным взглядом. Где он? Что он? Но вдруг цепляется за небольшую рамку, стоящую рядом с телевизором. На фото господин Хван в чёрном костюме и женщина в свадебном платье… Снова начинает тошнить. Это она. Женщина на фотографии… Это её голова. Это, блять, жена Хвана. Феликса начинает трясти с новой силой. Но неожиданно дверь распахивается, и его внимание приковывает вошедший. Ян Чонин смотрит на него с пренебрежением, но не выглядит спокойным. Уже через мгновение он аккуратно закидывает руку Феликса на своё плечо и помогает встать: — Давай, соберись и пошли, — как-то слишком мягко просит он. Выходя из квартиры, Феликс оборачивается и через приоткрытую в спальню дверь видит тело. Женское тело в красном пеньюаре. На кровати. Без головы… Вокруг всё в крови… Феликс не помнит путь до машины, но в чёрном кожаном салоне, за тонированными стёклами, он наконец чувствует себя немного спокойней. Чонин везёт его домой — Феликс знает эту дорогу. — Хуй бы я за тобой приехал, не будь ты другом Йеджи, — ядовито выплёвывает Чонин. Феликс, уже немного расслабившись, зеркалит ему: — А ты уже вовсю пытаешься к ней яйца подкатить? Ян Чонин в ответ закатывает глаза: — На кой хуй Джин нанял тебя — от тебя проблем больше, чем пользы. Джин? Это он про господина Хвана? Интересно, в каких они отношениях? Но Феликс усмиряет своё любопытство и, будучи заебавшимся в край, отвечает расслабленно: — Если нанял, значит, есть польза. Судить не в твоей компетенции. Дальнейший путь до дома проходит в полном молчании.