Accommodation

То был приятный солнечный день. Зима ещё не подошла к концу, но на улицах Смолвиля от неё не осталось и следа. Марта делала тесто, Кларк чистил яблоки. — Ты какой-то смурной в последнее время, — заметила она. — М? — отозвался Кларк, выныривая из своих мыслей. — И как будто бы витаешь в облаках. Больше обычного. Юноша пожал плечами с виноватой улыбкой. — Как дела в школе? — На нас наседают с предстоящими экзаменами. — Волнуешься? — Да не сильно. Там ведь не будет ничего нового, а старое я вроде и так знаю. — Ты умница, — умилённо улыбнулась Марта. — Горжусь тобой. — Да почему? — усмехнулся Кларк. — Ну а как иначе, у тебя столько всего на плечах. И ты справляешься. — Да ну, пара ночей без сна и всё навёрстано. Ерунда по сравнению с поступлением в колледж. — Это тоже ерунда по сравнению с твоим самочувствием. — Да всё нормально, мам. — Кларк широко улыбнулся ей, но улыбка его быстро померкла. — Это про Лекса, да? Марта оставила тесто и села за стол рядом с сыном. — Милый… — Я знаю, что вы хотели бы, чтобы этого не было. — Он понуро вернулся к чистке яблок. Марта посмотрела на него с сочувствием. Потянулась, взяла его за руку, мягко останавливая. Кларк неохотно положил нож на стол. Металлическая рукоятка была помята. — Прости, — пробормотал он. — Я почию. — Забудь об этом, — Марта покачала головой. — Кларк, пожалуйста, всегда помни, что мы с папой хотим только, чтобы ты был счастлив. — И в идеале без Лекса, знаю. — Лучше ответь мне сначала: как ты чувствуешь себя теперь, когда знаешь, что тебе нравятся и мальчики тоже? Тело Кларка окаменело. Его взгляд замер в одной точке. Марта сильнее сжала его руку. — Милый, я могу только гадать, как это влияет на тебя. Я очень хочу, чтобы мы могли поговорить с тобой об этом, как раньше. Как мы говорили обо всём другом, что было важно для тебя. Юноша как будто сделался меньше размером. Ссутулился, подпёр лоб руками. Мать не отпустила его. — Простите, — прошептал он. — Кларк… — Марта быстро поднялась со своего места, подошла к нему и крепко обняла. — Родной, тебе не за что извиняться, — нежно, но твёрдо произнесла она. — Посмотри на меня. Ну-ка, посмотри. Юноша через силу повиновался. Женщина села перед ним на корточки, сжала его руки в ладонях. — Не извиняйся за это. Ни перед нами, ни перед кем-либо ещё. Это не было каким-то твоим решением, это просто… есть. Ты никому не причинил этим вреда, чтобы просить прощения, слышишь? Лицо юноши болезненно сморщилось. — Да, это большая новость, чтобы просто взять и осознать её за раз. И я всегда рядом, если ты поймешь, что тебе тяжело и что тебе нужно поговорить. У тебя и без того много забот, не позволяй этому стать ещё одним грузом, который тянет тебя к земле. Кларк крепко зажмурил покрасневшие глаза. Марта снова поднялась на ноги и прижала голову сына к груди. — Ты меня понял? — спросила она мягко. — Угу, — выдавил из себя он. — Всё хорошо. Мы всё решили, да? Ты не винишь себя. Тебе не нужно просить прощения. Всё нормально. Второй «угу» Кларка вышел ещё более глухим. — Ты хочешь пройтись, подышать воздухом? — Нет, я… в порядке. Я сначала закончу. — Хорошо, дорогой, спасибо. Марта только собиралась вернуться к тесту, когда Кларк бросил ей в спину: — Но ты ведь начала этот разговор из-за Лекса, да? — Кларк… — Всё нормально, мам. Если мы говорим, то давай поговорим. Марта вздохнула и вернулась за стол. — Что ты хотела спросить? — Кларк не смотрел на неё. — Я хотела… хотела убедиться, что у вас всё в порядке. — В каком смысле? Марта сцепила пальцы. Она подбирала слова очень тщательно. — Что вы… не слишком торопитесь. Кларку потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать эту фразу. — Мам! — вскинулся он над стулом, стремительно краснея. Всем своим существом он в тот момент выражал возмущение и уязвлённость. — Я не прошу от тебя никаких подробностей, — Марта была крайне серьёзна. — Выслушай меня, пожалуйста. Ты непросто переживаешь новое знание о себе. Тебе нужно время, чтобы осмыслить это и принять в своём темпе. Лекс же… взрослее. Кларк вдохнул слишком резко. — Он прошёл этот этап, как я полагаю, раньше. Возможно, тяжелее, возможно, проще. И сейчас он может казаться авторитетнее в таких вопросах. Я опасаюсь, что неосознанно он может… торопить тебя. Ведь его ритм жизни… другой. Кларк сжимал челюсть до скрипа. Он хотел улететь на другой край света, но даже там пробирающий до костей стыд бы его достал. — И ты должен знать, — непреклонно продолжала Марта, глядя в стол, — что самое главное — это то, как ты себя чувствуешь. В каждый отдельный момент времени. Я хочу, чтобы ты задавал себе вопросы: что ты чувствуешь, что чувствует твоё тело. И если что-то вызывает у тебя тревогу и страх, это нормально сделать шаг назад. Если Лекс действительно… твой человек, он поймёт и даст тебе столько времени, сколько тебе необходимо. Слушая её, Кларк становился всё краснее. В какой-то момент ему пришлось спрятать дрожащие руки под стол. Марта не могла этого не заметить, но ничего не сказала. — Лекс не… такой, как вы о нём думаете, — Кларк сглотнул. — Он ни к чему меня не принуждает. И ни с чем не торопит. И ничего такого не делает. Марта чуть прикусила губу. — Хорошо, я рада это слышать, — медленно проговорила она. — Ты не надумал проветриться? — Да, я… пройдусь.