Любовная чепуха

      Беверли терпит ровно три недели. Три недели она смотрит, как Уилл ест ризотто из стеклянных контейнеров. Три недели она наблюдает, как Ганнибал Лектер появляется в Квантико с регулярностью, которой позавидовал бы иной сотрудник. Три недели она замечает, что Уилл больше не пахнет дешёвым кофе и одиночеством, а пахнет чем-то дорогим, древесным и определённо не своим.       На четвёртой неделе она не выдерживает. — Так, — говорит она, закрывая дверь в лабораторию и припирая Уилла к столу. — Допрос. — Что? — Уилл поднимает глаза от бумаг. — Беверли, у меня отчёт. — У тебя всегда отчёт. — Она садится напротив и складывает руки на груди. — Скажи мне, только честно: вы с доктором Лектером вместе?       Уилл смотрит на неё. Молча. Долго. Потом вздыхаёт и откладывает ручку. — Что значит «вместе»? — Вместе — это когда два человека встречаются, ходят на свидания, целуются, спят в одной постели и так далее. Ты в курсе, как работают отношения? — Теоретически. — А практически?       Уилл молчит. Беверли подаётся вперёд. — Уилл Грэм. Я твой друг. Я видела, как ты живёшь. Ты питался сэндвичами из автомата и разговаривал с собаками больше, чем с людьми. А теперь у тебя кашемировый шарф, нормальная еда и выражение лица «меня любят». Что происходит? — Ты драматизируешь. — Я криминалист. Я замечаю детали. — Беверли загибает пальцы. — Деталь первая: он привозит тебе обеды. Деталь вторая: в прошлый вторник ты сказал «мы с Ганнибалом» и не поправился. Деталь третья: у вас парные шарфы. Парные шарфы, Уилл! Это уже не флирт, это заявление.       Уилл проводит ладонью по лицу. Он выглядит уставшим, но не измученным — так, как выглядит человек, который хорошо спал, но ещё не привык к этому. — Да, — говорит он наконец. — Мы вместе. — Что именно значит «вместе»? — Это значит... — Уилл замолкает. Подбирает слова. — Это значит, что я провожу у него выходные. Что он готовит мне ужины. Что мы смотрим на звёзды с его террасы и говорим о вещах, о которых я ни с кем не говорю. Что я сплю в его доме без кошмаров.       Беверли молчит. Она ожидала сарказма, может быть, смущения. Но не этого — не тихого, спокойного признания. — Ты его любишь? — спрашивает она. — Да. — А он тебя? — Кажется, да. — Кажется? — Он... сложный человек. — Уилл смотрит в окно. — Но да. Он меня любит. Так, как умеет.       Беверли не знает, что на это ответить. Она смотрит на Уилла — на его расслабленные плечи, на спокойные руки, на отсутствие тёмных кругов под глазами, — и понимает: что бы ни происходило между ним и Ганнибалом Лектером, это работает. — Ладно, — говорит она. — Я одобряю. — Спасибо, мам. — Заткнись. — Она встаёт и направляется к двери. — Но если он тебя обидит, я пущу слух, что он носит синтетику. — Это жестоко. — Я в курсе.