Эхо Облачных Глубин В Пристани Лотоса

Сичэнь медленно опустил ногу, которую уже занёс для максимально бесшумного шага, и виновато обернулся. Цзян Чэн со стоном перевернулся на спину, потирая лицо ладонями. Одеяло съехало до пояса, обнажая искусанные плечи и свежие покраснения, оставленные чужими пальцами. Он сощурился, глядя на безупречно завязанную лобную ленту Сичэня, и в его глазах вспыхнуло опасное пламя. — Пять часов утра, — хриплым от сна и недавних стонов гласом процедил Цзян Чэн. — Вы, Лани, реально прокляты своим расписанием. Ты всерьёз думал выскользнуть отсюда незамеченным? В моём ордене? — Ваньинь, я лишь не хотел компрометировать тебя перед адептами... — попытался оправдаться Сичэнь, но под суровым взглядом главы Цзян его благородный голос слегка дал осечку. — Компрометировать? — Цзян Чэн резко сел в постели, даже не думая прикрываться. — Да моя стража у дверей скорее сделает вид, что ослепла и оглохла, чем рискнет спросить, почему Первый Нефрит Гусу выходит из моей спальни на рассвете! А ну иди сюда. Сичэнь, послушный правилу «не перечь разгневанному главе ордена Цзян», послушно сделал два шага назад к кровати. Цзян Чэн протянул руку, ухватился за идеально расправленный воротник белоснежного халата и с силой дернул Сичэня на себя. Глава Лань потерял равновесие и позорно рухнул прямо на Цзян Чэна, едва успев выставить локти, чтобы не раздавить его своим весом. — Твои правила Гусу не действуют на территории Юньмэна, — прорычал Цзян Чэн прямо в его губы. — Здесь ложатся, когда хотят, и встают, когда... Договорить он не успел. Раздался оглушительный, бесцеремонный стук в тяжелую деревянную дверь покоев. — Дядя! Дядя, ты спишь?! — звонкий, нетерпеливый голос Цзинь Лина разнесся по коридору. — Пристань Лотоса окружена! То есть, не окружена, но... Короче, там на пристани стоит огромная лодка из Облачных Глубин! Адепты Лань привезли какие-то ящики с лекарствами и требуют твоей личной подписи! Дядя! В комнате повисла мертвая тишина. Цзян Чэн замер, его лицо медленно наливалось багровым цветом от ярости. Цзыдянь на его пальце, который лежал на плече Сичэня, бешено заискрил фиолетовыми разрядами, больно уколов Ланя сквозь ткань халата. Сичэнь, всё ещё нависая над Цзян Чэном, затаил дыхание. Его лобная лента съехала набок от резкого падения. — Цзинь... Лин... — сквозь зубы прошипел Цзян Чэн так тихо и страшно, что Сичэнь невольно сжался. — Если ты сейчас же не уберешься с крыльца, я сломаю тебе ноги! Какие, к черту, ящики в пять утра?! За дверью на секунду воцарилось молчание. Цзинь Лин, очевидно, почувствовал кожей смертоносную ауру Саньду Шэншоу даже сквозь толстый дуб двери. — Но дядя! Они говорят, глава ордена Лань еще вчера ушел к тебе на переговоры и до сих пор не вернулся! Они волнуются! Главный адепт Лань сказал, что Лань Сичэнь никогда не нарушает режим, и если он не лег спать в девять вечера, значит, его похитили или убили! Сичэнь мысленно проклял излишнюю исполнительность своих учеников. Цзян Чэн медленно перевел взгляд на Сичэня. В этом взгляде читалось обещание изощренной казни для всего клана Лань. — «Похитили или убили»? — переспросил Цзян Чэн зловещим шепотом. — Ну, сейчас я их главу точно убью. Второй раз.