Джентльмен на дороге

– И Джордж Рассел выигрывает Гран При Канады! Сразу за ним с интервалом в четыре сотых секунды финиш пересекает Макс Ферстаппен. Невероятный накал драйва на протяжении всех шестидесяти семи кругов. Я могу с уверенностью утверждать, что еще никогда не видел подобного исполнения. Положа руку на сердце, за всю гоночную карьеру Джорджа, эта гонка была самой ненормальной. Сообщения оператора вызывали у него только одну реакцию – какого дьявола творит Ферстаппен? Макс безжалостно вытолкнул пятерых с трассы, зарабатывая штраф за штрафом. Боно пришлось сказать Кими, чтобы тот держал дистанцию с Максом и не предпринимал попыток его обогнать, не вступал в дуэли ради собственной безопасности. Двоих забрали медики. В сумме десять кругов Джордж катился за Safety car под желтыми флагами, наблюдая в зеркала, как болид Ферстаппена держался точно за ним, не отставая ни на долю секунды. На пит-стоп Макс тоже направился за ним, не выпуская свою добычу из вида. И до самого финиша преследовал его словно тень, не воспользовавшись ни единой возможностью обогнать его. Ферстаппен играл в какие-то больные игры, и хуже всего, что были пострадавшие. – Кими в порядке? – первым делом спросил Джордж, едва он пересек финишную черту и поехал остужать болид. – Кими P3. – Он в порядке? – голос Рассела сорвался. Сейчас как будто вообще было не до позиций. – Отделался легким испугом. Макс сбил ему крыло. Full defense mode. Джордж судорожно выдохнул и медленно расслаблялся. Наконец-то все закончилось. Осознание победы несмело заселялось в его голове, хотя и послевкусие от нее было горьковатым. Халк и Хэмилтон прямо сейчас были под наблюдением врачей, благо обошлось без серьезных травм. У Карлоса, Ландо и Пьера пострадали только болиды. Макс сошел с ума. Однако порадоваться заслуженной победе у Джорджа так и не вышло. – Макс все еще за мной. – Не думай о нем, просто возвращайся, – все же ответил Маркус спустя затянувшееся мгновение. – Он дышит мне в затылок. – Просто возвращайся, Джордж, – раздался в наушниках крайне довольный голос Тото. – ­Ты сделал все от тебя зависящее. Ты молодец, отличный результат! Джордж неопределенно угукнул. Молча жевал внутреннюю сторону щек, наблюдая за болидом Ферстаппена в зеркале. Вспоминал стеклянный взгляд альфы на питлейне еще два часа назад, его тяжелый запах и рваное дыхание, обнажившиеся в хищном оскале клыки. Рассел не хотел даже мысль допускать о том, что Макс все еще не пришел в себя окончательно. Опьяненный фероманами альфа в болиде на скорости 300 км/ч – это не столько скандал для FIA, сколько большая человеческая трагедия и катастрофа. Трибуны ликовали и гудели, его имя звучало со всех сторон. Джордж позволил себе отвлечься и насладиться моментом. Насколько позволяла конструкция кокпита, омега вытянул руку и помахал в ответ болельщикам, заезжая на питлейн. Парк ферме встретил Джорджа оглушающим ревом. Не поддаться всеобщей эйфории было попросту невозможно. Выпрямляясь на болиде во весь рост, раскинув руки в стороны, Рассел наконец-то почувстовал ее в полной мере. Победа. Сладкая и окрыляющая. Он не чувствовал собственного тела, когда театрально спрыгнул с колеса, последние выхлопы адреналина постепенно растворялись в крови, обрушивая на плечи многотонный груз усталости. Руки механиков сгребли его в общие объятия, подтянули к себе через ограждение, хлопали, куда придется. Джордж был счастлив и не мог остановить смех, да и не хотел в общем-то. Высвободившись, Джордж снял с себя шлем и балаклаву, краем глаза отметив, что Макс тоже уже приехал и выбрался из машины, а за ним паркуется и Кими. Омега ярко улыбался, устало стянув с волос резинку и встрепав взмокшие мягкие пряди, махал руками своей команде. Он уже шел к выбравшемуся из болида Кими, чтобы разделить с сокомандником радость победы, но замер на полпути. Макс остановился прямо перед ним, отрезая путь к юному альфе и угрожающе оттесняя омегу назад. Занятый шлемом Антонелли даже не заметил странного поведения старшего гонщика рядом. Улыбка медленно сползла с лица Рассела. Он сделал несколько шагов в сторону заграждений к своей команде, но Ферстаппен совершил обходной маневр, охватив периметр закрытой стоянки, контролируя передвижения Рассела и держа дистанцию между омегой и всеми остальными, словно пастуший пес загонял отбившегося от стада ягненка. Даже через опущенный визор шлема Ферстаппена, Джордж чувствовал на себе его пронзительный взгляд. За общей радостью никто даже не понял, что произошло. Команды вокруг них весело шумели, наваливаясь на ограждение. Операторы внутри парк ферме делали привычные подъсемы толпы, болидов, пилотов, но не замечая, что уже что-то пошло не так. Два маршала стояли у дверей, ведущих к комнате отдыха, не мешая пилотам и командам наслаждаться финишем, еще двое придерживали заграждения от напирающей толпы. Джордж отступил на шаг, потом на два, не спуская взгляда с нидерландца, увеличивая дистанцию между ними. Его перегруженное сессией тело сдавало, но инстинкты вопили об угрозе как никогда. А после в его нос ударил удушающий запах Ферстаппена, и омегу буквально парализовало. Альфа снял шлем. Джордж сглотнул. Вся светлая радужка глаз Макса была залита черной пропастью зрачков. Черты лица заострились. Рот искривился в неестественном оскале, из гортани вырывался раскатистый утробный рык. Движения его тела были дерганными и рваными. Макс-мать-его-Ферстаппен одичал. В этом хищном взгляде не было ни проблеска разума. Перед Джорджем стоял одичавший зверь, полностью под контролем примитивных инстинктов. Сердце Рассела билось под горлом, его бросило в холодный пот, первобытный страх завладел его телом. Он не видел никого и ничего, кроме угрожающей фигуры перед собой, сипло хрипел от невозможности нормально дышать. Будто запертый в собственном оцепеневшем теле, он беззвучно кричал, пытаясь вырваться из ступора, привлечь внимание команды, маршалов в закрытой парковке или хотя бы чертовых операторов, что тыкались камерами всем в лицо. Никогда еще Джорджу не было так страшно, как в этот самый чертов момент, когда он утратил контроль над собственным телом от едкого запаха альфы. – Джордж! Знакомый низкий голос, перекрывший шум толпы, заставил омегу отвести взгляд от черных глаз одичалого. Торгер Вольфф выглядел обеспокоенно, но внушал свойственную старшему альфе авторитетную уверенность. — Не поворачивайся к нему спиной! Хорошо, Джордж. Вдох. Тото быстро отдавал распоряжения команде, четко жестикулируя помощникам и связываясь с кем-то по рации. В то же время он отслеживал дыхание своего первого пилота, не спуская с Рассела взгляда и не позволяя Ферстаппену перехватить над омегой контроль. Вот теперь камеры были направлены на них, хотя операторы все же поспешили уйти на безопасное расстояние, пропуская активировавшихся маршалов. – Джордж! Отступай! Заставить свои инстинкты в кризисной ситуации прислушаться к старшему альфе в иерархии, оказалось не так просто. Заложенная в подкорку мозга программа велела ему замереть перед угрозой и не спровоцировать ни одним лишним движением. – Джордж! Макс зарычал громче, перекрывая голос Тото. Джордж сделал шаг назад. Еще один. Макс не отставал, сохраняя расстояние между ними. Еще шаг. – Макс? Джордж? – Кими, наконец положив шлем на пьедестал и напившись воды, недоуменно уставился на двоих перед собой. А после юноша едва не сложился пополам от приступа тошноты, вызванного едкими феромонами. – Беги, Джордж! В этот же момент, отпихнув Кими за спины, два маршала бросились наперерез Ферстаппену, а Джордж из последних оставшихся сил бросился в сторону открытой двери по коридорам мимо комнаты отдыха, мимо лестницы на подиум на выход к гаражам. Он слышал топот Макса за спиной. Слышал его тяжелое дыхание. Слышал, как альфу пытались остановить маршалы, но гонимый инстинктами Ферстаппен был неудержим и неуправляем. – Стой, сука! Тяжело дыша, Джордж влетел в гараж Мерседеса, где его уже ждала встревоженная команда. Омегу сгребли в охапку и спрятали за широкими спинами механики. Макс ступил на территорию чужого гаража как захватчик в свои новые земли, которые он клеймил своим правом на обладание каждым тяжелым шагом. Его доминирующий запах, насыщенный чистыми концентрированными феромонами в запредельных значениях в считанные мгновения заполнил собой все помещение, душа и вынуждая других альф отступить. – С дороги! – прорычал утробно Макс, бросаясь вперед на защищавших его омегу механиков. Джордж в ужасе наблюдал за развеврнувшейся перед ним сценой откровенной жестокости. Макса пытались скрутить и повалить на пол около пяти мощных механиков, которые обычно работали с тяжелым оборудованием, но с трудом могли его удерживать. Ферстаппен не знал усталости, он выворачивался и бил в ответ беспощадно. В кого-то он запустил собственным шлемом прямо в лицо, разбив нос. – Иди сюда, сука! Джордж вздрогнул, когда черные глаза уставились прямо в его собственные. Все внутренности внутри омеги скрутило словно ледяной рукой, но хуже всего, что он снова почувствовал предательское тепло в низу живота. Несмотря на подавитель, феромоны в запахе Макса, которым он успел, судя по всему, надышаться, спровоцировали течку обратно. Джордж увлажнился. Крылья носа Ферстаппена затрепетали. Он все понял и стал рваться к нему с удвоенной силой, игнорируя попытки сбить его с ног. Рассел отступил назад, молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Видеть, как кто-то знакомый и близкий теряет все человеческие черты прямо у тебя на глазах было невыносимо. Оттолкнув от себя одного из инженеров, Макс сделал рывок в его сторону и с размаха налетел грудью в грудь подоспевшего Кими. Кими глухо охнул от удара, но выстоял. – С дороги! – Ферстаппен оскалился. – Мой омега! Кими вдруг ответил не менее угрожающим оскалом: – Он под моим патронажем! Джордж чувствовал тошноту. Не хватало, чтобы еще Кими пострадал из-за него. — Не лезь! — рявкнул Кими Джорджу через плечо, будто предугадал порыв омеги оттащить его. Макса снова скрутили, снова попытались вколоть ему блокатор, но альфа рвался, не спуская взбешенного взгляда с юного альфы, что закрывал собой омегу. — Проваливай, Макс, ты его не получишь. Джордж удивленно посмотрел на Кими, будто впервые увидел его, когда его носа коснулся новый запах — итальянец выпустил свои феромоны, с наивным бесстрашием бросая вызов буквально дикому зверю. Еще несколько часов назад эти двое беспечно болтали, пока их везли по трэку перед гонкой. Еще несколько часов назад Кими искал одобрения Макса, заглядывая ему в рот. А теперь каменной стеной встал между ним и своим сокомандником, рискуя собственной безопасностью, пытаясь вместе с остальными остановить Ферстаппена и вколоть ему наконец блокатор. – Ты на моей территории! Я здесь альфа! – рычал Кими. И Джордж никогда еще не слышал подобного низкого звука от еще вчерашнего щенка. – Убирайся! Макс снова увернулся от шприца, и игла попала в комбинезон, погнувшись из-за прочного материала. Ферстаппен с размаху ударил кулаком по лицу несчастного инженера и снова бросился грудью на Кими, едва не сбивая его с ног. – Закрыть бокс! – гаркнул Тото, врываясь в гараж и быстро оценивая ситуацию. Следом за ним влетел Крис Хорнер с пачкой механиков из его команды. – Не пускать сюда ни журналистов, ни маршалов. Всем приготовиться. Джордж не знал, к чему готовиться, но Тото верил — другого выбора у него не было. Смотреть, как Макс таранит Кими он больше не мог. – Блокатор, немедленно! – рявкнул Тото, ситуация усугублялась, а Вольфф никак не мог потерять сразу двух своих пилотов. – Джордж, ничего не бойся. Приготовься. Джордж кивнул. Тото схватил блокатор и скомандовал: – Отпускайте его. Отпускайте! В следующее мгновение в растерянного и напуганного Джорджа влетел Макс, вышибая воздух у него из легких. Удар был такой сильный, что омега не был уверен в целостности своих ребер. Альфа облепил его собой, подхватил под бедра и врезался им в стол, подминая под себя. – Макс... Макс, пожалуйста, хватит. Джордж остервенело отбивался, но с ужасом осознал разницу в силе его и альфы. Одичавшего альфы. Одержимого им альфы, которого не могли удержать толпой. С тем же успехом Джордж мог бы попробовать сдвинуть локомотив. Макс вжал омегу собой в стол, вклиниваясь между его бедер, вжимаясь в зад пахом, давая прочувствовать свое возбуждение. – Наконец-то... – Пожалуйста, Макс, прекрати! Тяжело и рвано дыша, Ферстаппен жадно вылизывал шею омеги, его широкие ладони хозяйски оглаживали бедра Джорджа, заставляя его течь под собой сильнее, заставляя сладкое тело реагировать и отзываться на зов покорителя. – Макс, пожалуйста... Голос Джорджа срывался, лежать под терзавшим его животным на глазах у всей команды было унизительно и страшно. Его сердце пропускало удары от накрывающей его паники. Совершенно хаотичными движениями Макс срывал с него комбинезон, желая добраться до скрытых высоким воротом заветных гланд и уже вонзить в них истекающие секретом клыки. Рывком он расстегнул собственный комбинезон, сбрасывая его с плеч, пока ладонью нырнул под термобелье Джорджа, лаская его напряженный теплый живот. А после в одно слитное движение стянул через голову гольф, чтобы не сковывал движения и не мешал ему чувствовать омегу собственным телом. – Нет, Макс, нет, пожалуйста! Уберите его! У Джорджа перехватило дыхание, а глаза увлажнились. Макс вновь уткнулся носом в сгиб шеи Джорджа, шумно дыша им, словно угашенный, втираясь бедрами в его зад. На мгновение Расселу показалось, что сухие губы Ферстаппена оставили на его плече несколько будто успокаивающих поцелуев. Именно в этот момент Джордж сквозь набежавшие слезы смог различить силуэт Тото. Схватив альфу за затылок, фиксируя его, он, наконец, ввел ему блокатор в обнаженное плечо. Это было отвратительно. Самый настоящий кошмар. Джордж лежал распластанный на столе перед всей командой, на нем дергался в конвульсиях Макс, чьи мышцы мгновенно парализовало из-за блокатора. А Тото продолжал удерживать голову альфы у шеи Джорджа, чтобы сладкий запах течного омеги немного успокоил его, и Макс не навредил сам себе собственными клыками. Тишина в гараже была до скорбного гнетущей и прерывалась лишь хриплым дыханием Ферстаппена. Тото с сочувствием смотрел на Джорджа, а Джордж отводил взгляд, униженный и раздавленный. Он знал, что еще очень долго будет видеть этот день в своих кошмарах. Знал, что будет избегать взглядов со всеми ребятами здесь еще очень и очень долго. И прямо сейчас он молился, чтобы в гараж прилетел метеорит, как бы глупо это не звучало. Госпожа Фортуна его ненавидела.