Джентльмен на дороге

– Джо-о-ордж! Подожди меня! Ну, Джо-о-ордж! Джордж с самодовольной улыбкой ехал на самокате, наслаждаясь легким дыханием ветра в волосах, теплыми солнечными поцелуями на своем лице и по-детски обиженными воплями Кими позади себя. Рассел ненадолго сбрасывал скорость, чтобы юный альфа мог его догнать, но снова ускорялся, когда Кими уже готов был запрыгнуть на самокат и примоститься за спиной омеги. – La Vendetta, Джордж! Это вендетта! – Утренняя пробежка, Кими? Молодец, вырастешь большим и сильным, – подметил мимоходом Фернандо, обгоняя Кими на своем самокате. Юный альфа выругался на итальянском, когда Рассел и Алонсо отбили друг другу пять, обменявшись подлыми ухмылками. По уже давно сложившейся традиции они все опаздывали на церемонию гимна. Трибуны гудели, разрывая утренний воздух, – фанаты встречали гонщиков, размахивали самодельными плакатами, разогревая чувство нетерпеливого предвкушения где-то внутри грудной клетки, пуская уже знакомое волнение в сторону сердца. Совсем скоро. Услышав с трибун нестройное недовольное освистывание, Джордж расплылся в своей фирменной улыбке и помахал рукой со всей царственной непоколебимостью. Откровенно говоря, Джорджу бесконечно льстило, что одно его существование на гоночной трассе вызывали нервные срывы у некоторых индивидов и припадки в новостных порталах. Как же, омега в болиде, как он смеет доминировать в сезоне. Как он смеет доминировать над альфами. Как он посмел. Не уступить. Не пропустить. Говорить громко. Требовать. Требовать. Требовать. Истеричка. Разумеется, поведение, одобряемое для альф, было непростительным для него в Ф1 комьюнити. Поэтому Джордж смел. Смел делать все, что считал нужным. И наслаждался шоу, в котором был самопровозглашенной примой. Нет, все же, что-то откровенно было не так. Поезд мыслей медленно снижал скорость, растворяясь в гуле толпы, топоте ног сокомандника за спиной и жужжанием дронов над головой. Нахмурив брови, Джордж прислушался к себе, подмечая нетипичное поведение своего собственного тела. Кончики его пальцев немели, под коленными чашечками посасывало. Сердце будто стало биться ленивее, каждый его удар резонировал по всему телу, разливаясь теплыми волнами, что ласкали каждую клеточку, каждую каплю крови в венах. Тепло спускалось ниже, медленно сворачиваясь в тугой щекотный комок в низу живота. Который вот-вот резко раскрутится и вскружит голову своему хозяину. Течка. Какого дьявола? У Джорджа Рассела идеальный контролируемый стабильный цикл. И у Джорджа Рассела нет проблем с организацией собственных календарей, он знал, что сейчас еще не время для течки. Тогда какого черта? Почему произошел сбой? Сердце легко разогналось в груди, качая приправленную первым выбросом гормонов кровь. Тревога нарастала и питала такое ненужное сейчас возбуждение. Почему сбился цикл? Омега заставил себя остановить бурный поток тревожных мыслей, что затягивали его в водоворот чистой паники. Нет, сейчас не время для этих вопросов. Важно другое – что делать прямо сейчас? Хорошо, Джордж, вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох. Хорошо, Джордж, думай. Телефон остался в его комнате в гараже – личного тренера поставить в известность прямо сейчас он не мог. Но в гараже есть подавители: в общей аптечке и в его личной. Церемония не займет больше десяти минут в самом худшем случае. За десять минут его тело еще не разогреется так сильно, чтобы подавитель не сработал в ближайшие минут пятнадцать. После церемонии и до стартового сигнала у него будет минут двадцать. Если сделать все быстро, если не терять время, то в болид он сядет совершенно готовым с ясной головой и нормальными показателями. А уже после гонки он свяжется с доктором, и они обсудят причины, почему сбой имел место быть. Вот и все. План прост, а поэтому красив. С самоката Джордж слезал вновь довольный собой, собранный и держа все под своим контролем. Кими мстительно пихнул его плечом в плечо и умчался к платформе, где уже вставали на свои места другие пилоты, щурясь от яркого солнца. Омега бодро последовал за ним, поправляя неизменные очки на лице. Идеальный во всем. Как и всегда. Живот крутило. В голове омеги фоном отсчитывал таймер оставшееся время: 15 минут до безопасной инъекции. Покивав с улыбкой на бодрые приветствия, Джордж мимоходом пожал протянутые руки, хлопнул по плечу Ландо, и занял свое место рядом с Алексом. Обменявшись рукопожатиями с другом, Джордж взовлнованно наблюдал, как широкая улыбка сползла с лица Албона, а его взгляд стал вдумчиво напряженным. Неужели его запах уже изменился? Мысленный таймер мгновенно отнял из запаса минуты три. Дело плохо. Алекс, пожевав губу, многозначительно посмотрел на Джорджа. Джордж медленно кивнул в ответ, подтверждая догадки друга. Албон покачал головой, беззвучно произнеся одними губами "пиздец". И Рассел был с ним согласен как никогда. Во истину, Алекс не просто так был его лучшим другом, альфа не стал думать слишком долго. Он быстро окинул взглядом остальных, проверяя, заметил ли кто-то еще, и придвинулся к омеге ближе, дабы скрыть его усиливающийся запах своим. В этот же самый момент альфу крайне бесцеремонно отпихнули плечом в сторону и между ними вклинился никто иной, как: – Макс, ты что творишь? – раздраженно прошипел Джордж сквозь зубы. – Встань на свое место. И мгновенно побледнел, когда почувствовал на себе тяжелую отдушку чужого запаха. Ферстаппен внаглую крыл его своими феромонами. Таймер в голове опасно мигнул, теряя запас из пяти минут. Тепло в низу живота стремительно разливалось вниз, по внутренней стороне бедер. Мышцы внутри сладко сжались. От затылка вдоль позвоночника табуном прошлись мурашки. С рваным выдохом Джордж почувствовал, как между ног стало влажно. Гребаный Ферстаппен. – Ты не на своем месте, Макс, – Джордж кивнул на означенное место в первом ряду, делая стратегический шаг в сторону, ближе к Оскару. Привлекать лишнее внимание к себе еще одного альфы не хотелось, но близость к Максу сейчас несла куда большую угрозу. Ферстаппену, очевидно, было совершенно плевать, где на самом деле определили его место организаторы на платформе. А вот дислокация омеги ему не понравилась – альфа дернул Рассела за руку обратно к себе, пригвоздив к месту нетерпящим возражения взглядом. Джордж посмотрел на Албона, взывая о помощи. За темными стеклами очков не было видно его растерянных глаз, но Алекс точно еще никогда не видел друга настолько бледным. Таец пожал плечами – сдвинуть Макса на его место обратно не представлялось возможным. На них с подозрением покосился Пиастри, после и Саинс бросил оценивающий взгляд. Леклер шепнул на ухо Норрису. Норрис пихнул Алонсо. Уши Джорджа пылали. Он не мог избавиться от ощущения, что все альфы вокруг него знали, что с ним сейчас происходит и чувствуют его запах. Он был уязвим, беспомощен и не контролировал ситуацию. Хуже кошмара не придумаешь. И эта небритая скотина усугубляла ситуацию. – Прекрати, Ферстаппен. – Заткнись, принцесса. Рык Макса утонул в многоголосье хора. Церемония гимна официально считалась открытой. Звонкие голоса разлетались к трибунам. Вокруг сновали операторы, снимая их крупным планом. Гадство. Джордж снова недоверчиво вскинул голову, глядя на Алекса, будто хотел убедиться, что все расслышал правильно. Макс Ферстаппен рычал на него прямо, блять, сейчас! Утробно и угрожающе низко, взывая к первобытным инстинктам омеги. Требуя подчинения. Рассел чувствовал, что горел теперь не только от нарастающего неконтролируемого возбуждения, но и от ярости. Голландская свинья! Скотина! Варвар! Омега старательно дышал только ртом, понемногу воруя кислород, чтобы не надышаться запахом взбудораженного альфы. Макс беззастенчиво выпускал собственные феромоны, окутывая Джорджа своим тяжелым мускусным букетом, словно плотным одеялом. Запах был едким и цеплялся за волосы и кожу, оседал на комбинезоне, пытался пробраться в нос и разнестись в крови по всему телу, захватывая омегу, словно оккупировал новую территорию. Джордж взбешенно покосился на альфу. Ферстаппен, в свою очередь, не сводил с него хищного взгляда. Мысленный таймер мигнул в последний раз и отключился. Что-то было откровенно не так. Макс был каким-то странным. Слишком странным. Его дыхание было тяжелым, щеки раскраснелись, на лбу выступила испарина. Он почти не мигал. Не нужно было быть семи пядей во лбу – Ферстаппен возбудился, это факт, но... омега внутри Рассела чувствовала необъяснимую угрозу от него. Инстинкты выли ему бежать, бежать и не останавливаться, и это липкое тревожное чувство – единственное, за что он мог сейчас зацепиться, чтобы мозг не расплавился в феромонах Макса, и он не растекся перед ним, раздвинув ноги. Прильнув ближе, Макс потянул носом воздух рядом с омегой, отчего крылья его носа жадно затрепетали, и его губы растянулись в самодовольном оскале. Гребаное животное. О чем Джордж незамедлительно сообщил Максу. Альфа лишь лающе рассмеялся. Едва хор закончил петь, Джордж развернулся и стремительно направился в сторону гаражей, ускоряясь с каждым шагом. Времени больше не было, по бедрам стекала смазка, пачкая термобелье, а спиной он чувствовал пару прожигающих в нем дыру глаз. Омега так торопился сбежать в гараж, что забыл про свой самокат. Мимо на нем проехал Кими, издевательски высунув язык. – Ты окончательно ебнулся, Рассел? Календарь с утра сложно проверить? Или подавитель сегодня не влез в твою блестящую косметичку? Джордж бросил на поравнявшегося с ним Макса раздраженный взгляд, снимая очки, и ускорил шаг. Ферстаппен не отставал. – У омег в гриде и так репутация паршивая, ты ее в асфальт закатать решил? Плевать на себя, пожалей новичков. Джордж скрежетал зубами, но молчал. Начнет спорить – потеряет драгоценное время. Он старательно огибал толпы людей на питлейне. Механики готовили болиды и оборудование, журналисты облепляли гонщиков в надежде перехватить для блиц-интервью перед самым заездом, операторы лезли из всех щелей и во все щели, чтобы подснять работу всех. – Или это твой очередной грандиозный план по саботажу всех гонщиков? Ты ж мой злодей-британец. – Что ты прилип ко мне, чудила? – вызверился Джордж, не сбавляя темпа. Макс раскраснелся еще больше, не отставая ни на шаг и не прекращая отчитывать его, повышая голос, дабы перекричать шум техники. Омеге оставалось лишь надеяться, чтобы его вопли не попали ни на чью камеру. Альфа себя явно плохо контролировал. – Дуй в свой гараж. Готовься к гонке. – Благодарность, как и всегда, тебе не ведома, – оскалился Макс. Они проскочили гараж Ред Булла под удивленными взглядами механников нидерландца. Кто-то из команды окликнул Макса, но тот был глух. – Я твою мокрую жопу спасаю от веселых приключений. – Моей мокрой жопе приключения только ты сейчас устраиваешь. И скажу откровенно, мне не весело. – Ах, простите, ваше высочество! – Макс отвесил шутливый полупоклон на бегу, привлекая внимание уже и механиков Мерседеса, что толпились у гаража, занятые подготовкой болида. Омега еще никогда не был так рад их видеть. Кажется, они выглядели действительно странно со стороны, потому что один за одним его тиммейты обеспокоено отвлекались от работы. – Ваш покорный шут сегодня дерьмово исполняет. Как мне искупить свою вину? Может, мне еще начать твой цикл контролировать? Раз ты сам не в состоянии. Давай, Джорджи, я о твоих течках позабочусь. Я синхронизирую наши циклы, будешь течь по расписанию у меня. Ферстаппен уже нес откровенную больную чушь. Его голос упал до хриплого рычания, он весь вспотел, вонял феромонами и не замечал бежавшего за ним админа команды Ред Булла. Рассел поймал себя на мысли, если бы не камеры кругом, он бы уже выхватил у кого-то из рук тяжелый динамометрический ключ и выбил из этого животного всю дурь. Он перешел уже все границы. Заподозрив неладное, несколько механиков Мерседеса сорвались навстречу Джорджу. – Я придумал лучше, – вкрадчиво проговорил Макс, лихорадочно сверкая светлыми глазами. – Я разберусь с твоей течкой сегодня. На девять месяцев избавлю от них. – Что? Джордж замер у самого гаража, пораженно обернувшись на Макса. Его трясло от гнева. Он расцарапает его лицо, он выцарапает ему глаза, он вспорет ему глотку, заставив захлебнуться в собственных словах. Первобытная ярость накрывала омегу с головой, Джордж шипел и сжимал пальцы в кулаки, царапая собственные ладони. Ферстаппен же выглядел крайне довольным собой. Облизав клыки, он опасно приблизился к шипящему на него Расселу, не спуская с его глаз абсолютно стеклянного взгляда, одержимо таращась на него снизу вверх. – Потрясающий... Из ступора Рассел вышел, когда механики Мерседеса и Ред Булла облепили их и растащили по гаражам. Макс сопротивлялся и возмущенно орал, чтобы его отпустили и что он нужен Джоржду прямо сейчас. Джордж устало запустил руки в волосы, медленно выдыхая, пока его сопровождали в гараж, пряча от камер. Едва Макс пропал из его поля зрения, его значительно отпустило. Чужой запах плотно въелся в него, но омега мог хотя бы сделать вдох чистого кислорода полной грудью. Почти чистого. Впрочем, дышать выхлопными газами лучше, чем Максом. Он даже думать не хотел, какую драму им припишут во всех соц. сетях, какие фото и видео были сделаны. Его руки тряслись, его самого колотило. Это Макс так сильно надышался его феромонами, что у него крышу сорвало? Он же был в полном неадеквате! Выдохнув еще раз, омега вернулся к первоначальному плану. Подавитель, потом предупредить команду о своем состоянии. Спустя двадцать минут Джордж сидел в болиде в полном обмундировании, сменив комбинезон на чистый. Посвежевший и с более-менее трезвой головой. Больше он не думал ни о Максе, ни о своем сбое, ни о ситуации в целом. Старт задерживался, давая ему дополнительное время оклематься после введенного препарата. Желтый. Хорошо, Джордж, вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох. Хорошо, Джордж. Зеленый.