Куклы не могут сказать нет.

Остальной вечер Боря сидел весь хмурый. Вернее, лежал на животе, так как его мягкое место просто пылало. Поэтому, когда Павел позвал его ужинать, он только горько на него глянул и утих. — Что, понял? Э... Маленький ты ещё, не смышлёный. Ладно, лежи, мучайся. Как домучаешься — иди садись за стол. — Я не могу сесть. — недовольно пробормотал Боря, уставившись на ремень отца. — А, точно. Тогда лежи, лежи. У мальчика всё подгорало внутри. Он чувствовал себя несправедливо обиженным и был зол не только на папу или на его собутыльника, но на всех и вся: На школу, на учителей, на одноклассников, то и дело хваставшихся обновками, на этот ковёр... Но не на себя. Наконец, ему полегчало. Он вспомнил про ту бумажку, которую достал из ковра, и вынул её, начав изучать подробнее. Фигура на фото стояла на небольшом барабане-бочке, разукрашенном тёмными и светлыми треугольными полосами. За спиной была видна подстёршаяся афиша, изображающая две фигуры: одна, подзакрытая фигурой шута, выделялась мешковатыми одеяниями и высоким острым колпаком. Волосы напоминали характерную причёску Гоголя. Вторая фигура была в платье, с кудрявыми волосами и бантом. В цветке, который она держала, Боря с трудом опознал штокрозу, а причёска была одного с ней оттенка, узнававшегося даже на чёрно-белой фотографии. Сама локация на фото была вроде сцены театра, на что прозрачно намекал занавес и дощатый пол. А над фигурой на фото висело большое полотно, на котором было написано:

Театр "Золотой ключик"

Спешите все.

Раздумья прервал голос из кухни: — Боря, иди ужинать, а то завтра есть нечего будет. — Иду, папа. — Брря спрятал бумажку и направился на кухню.

***

Утро выдалось довольно таки неплохим. Ясно светило солнце, зацветали деревья, улица плавно оживала. Боря двигался в школу неспеша, едва ли не волоча за собой свой рюкзак. Голова мальчика была опущена, брови нахмурены, губы искривлены в недовольстве. Впереди ждал очередной школьный день, очередная двойка, очередное огорчение отца, очередной ремень и вечер за уроками. Спустя пару минут из хмурых раздумий его вывел голос: — Привет, Боря. — Здрасьте, Сергей Антонович. — нехотя пробормотал Боря подошедшему худощавому мужчине лет сорока с хвостиком. — Оклемались? — Не хами, Боря. Я ж на тридцать лет старше тебя. А насчёт здоровья — простуда нынче не страшна. Бывает тяжело, но быстро проходит... — заметив недовольство школьника, Сергей сменил тему. — Как там твоя двойка? — Стала тройкой. Но папа всё равно ремнём выходил. — И правильно! Такому хулигану и шалопаю как ты ничего не должно сходить. Нет чтоб сесть и учиться. Тебя хлебом не корми, только дай подурачиться и нервы учителю сделать. Берись за голову, скоро каникулы. — Через месяц. — Чем не скоро? — Четыре недели с половиной это по-вашему скоро? — Скоро, разумеется. За твоими шалостями и глупостями они как четыре часа пролетят. Берись за голову, исправляй оценки. Поднажать тебе надо, а не глупить. Ей-Богу, ты бы ещё школу прогуливал! — Сергей окончил свою исповедь, отойдя в сторону аптеки — прикупить таблеток. У Бори начало подгорать мягкое место. Ему и так плохо, его и дома аж двое поучают, так ещё тут навалились! В голове лихорадочно вертелось сказанное Сергеем Антоновичем "Ты бы ещё школу прогуливал!" — Ну, пень старый, спасибо за напутствие. Гулять так гулять! — и мальчик поспешно начал пятиться в другую сторону. — Куда это ты? — крикнула ему продавщица в соседнем прилавке. — В школу. — Она ж в другой стороне! — Я знаю. — Боря показал ей нос и скрылся.

***

Так часто бывает, когда ты на что-то отважился и сразу же полегчало на душе. На радости Боря забыл и про гнев отца, и про школьное наказание, и про портфель за спиной. Всё сосредоточилось в его голове на прогуле. Вприпрыжку он нёсся по улицам и раздумывал, чем же ему заняться? Одноклассники в школе, прогульщики только старшаки, денег нет. Так в раздумиях мальчик выскакал на набережную. — Что ж делать? — Боря встал и задумался. Внезапно, его уши уловили музыку. Он побежал на звук и увидел высокое деревянное сооружение типа балагана, а вверху красовалась вывеска:

Театр "Золотой ключик"

Под руководством Б. Кнутовича

Пьеса "Тридцать три подзатыльника"

Цена за вход — 75р.

Мальчик посветлел: Мало того, что школу прогулял, так ещё и в театр сходит! И тут же радость омрачилась простым заключением: — «Денег-то нет!»

***

— Повторяю вам: Нашли? Поймали? — Богдан пристально глядел на двух "Доберманов". — А чё ты такой резкий-то? — Я говорю, вы нашли эту мелкую засранку?! — Напали на след, но пока точная локация неизвестна. — Чего?! А когда эта дрянь сматывалась, вы где были?! — Это этот ваш "пудель" виноват! Набухал, зараза! — ЧТО я вам говорил про бухло на посту?! — Богдан встал, взяв в руки бутылку. Доберманы невольно сдали назад: Даже такие крепкие ребята были мельче громадного хозяина театра. — Ну, всё... Щас я пойду, отделаю этого мелкого... А вы ждите, я потом и вам покажу попредметнее как на посту бухать! — Он направился за кулисы, рыча в бороду. Большие шаги сотрясали сцену, могучие руки раздвинули занавески и громогласный крик раздался на всю комнатку. — АРТЁМА СЮДА! — От такого выкрика все в комнатушке подскочили и после того вжались в пол. — Кому говорю, АРТЁМ ГДЕ? — Глазищи гневного хозяина выглядывались в каждую пылинку. — Е-е-его н-н-нету... — быстро продрожал хрупкий подросток в белом мешковатом костюме. На его лице красовался недорисованный грим в виде беловатого с синим отливом покраса лица и чёрного румянца. Руки с длинными рукавами, сжимая кисточку, вздёрнулись вверх. — Как нет? Был же с вечера! — М-м-мне жаль, господин, но он... сбежал пока вы были на поисках Марии. — И вы мне сразу не сказали куда он удрал?! — Он ничего нам не сказал... Только сказал что "они придумают как вытащить нас". — Вот собака, таки просчитал... — Богдан опять рявкнул на сидящих в помещении подростков что-то невнятное и ушёл. — Эх, плохи дела... — паренёк уселся перед зеркалом, продолжая наносить белую краску на лицо. Каждый слой он тщательно присыпал пудрой. — И не поспоришь, Петька. — обратился к нему другой подросток, в шутовском колпаке и костюме. На его щеках был черноватый гримм и выразительный голубой румянец, что в сочетании делало его лицо похожим на шахматную доску. — Если его поймают, то... — договорить Петя не успел: Богдан опять показался в дверях, с новой порцией агрессии. — Пшёл за мной, щегол. — Иду, хозяин. — паренёк побежал за мужчиной, дрожа как овечий хвост. — Вытащит он вас... — Наверное... — Ты разве не хочешь бежать? Повстречаться с Артёмом, а тем более с Машкой... — Хотел бы.. — Так если встретитесь... Передай ей это от меня! — Богдан замахнулся и его тяжеленная ладонь ударила Петю в грудь. Тот упал на лопатки, едва дыша. — А потом скажи это! — последовал пинок. Парень немного подлетел и перевернулся. В спине заныло. Его схватили за воротник и приподняли. — А этим заканчивай своё обращение! — тяжеленная ладонь с треском влетела в щеку, стряхивая оттуда пудру и сбивая присхошую краску. — Скажи спасибо, что я тебя не на асфальт так кидаю. — Богдан замахнулся в очередной раз, но увидел часы и время до спектакля, так что отпустил ослабшее тело в объятия досок и просыпавшейся пудры. Петя лежал едва при памяти: из носа пошла кровь, челюсть стонала, в спине не оставалось живого места. — Иди, гриммируйся. Двадцать минут ло спектакля. Говорить дважды не пришлось: Побитый парень уполз, едва ли дыша. В гриммёрке уже ждали друзья. — Боже милый, да на тебе лица нет! — Как же он тебя, однако... — Что стоим? Вату и перекись сюда! — наконец послышался тонкий голос и фигура в шутовском колпаке двинулась к Петьке. — Саша... Ты к директору не ходи. Он сейчас злой. — Злой или не очень - сути не делает, но ещё больше его разозлит срыв спектакля ввиду твоего отсутствия. — ловкие худые руки принялись стирать остатки гримма, смешавшиеся с кровью, с лица избитого, после чего подняли его и усадили перед зеркалом. — Надо бы тебе спешить, нам ещё выход надо подготовить. — И, сунув ему в руки кисточку и краску, все удалились.

***

Боря сидел весь не в себе. Деньги надо было достать, но где? В неком разочаровании он встал и пошёл по набережной. Взгляд нервно скользил по зданиям. Больше всего его внимание привлекла вывеска "Скуплю всё". — «Всё так всё... У меня целый рюказак всего за спиной. Авось прокатит!» И Боря что есть духу побежал к вывеске и протянул мужчине за прилавком весь портфель. — Вот. Сколько это будет? — Да... — мужчина за прилавком оглядел все учебники. — В хорошем ли состоянии? — Очень. — Погоди... Будет рублей 60. — А 75 не пойдёт? — Хошь как хошь, а маловато. 75 за пару учебников. — А если... — Боря задумался и в конце концов протянул пенал. — Вот. Хорошая вещь. — Хм... — руки мужчины опять пошли по предметам, после чего взяли пенал. — 65. — А если весь портфель? — Весь? Да это 90 будет. — Тогда давайте. — Держи, щегол. — и Боре были вручены 90 рублей. — Спасибо! До свидания! — И Боря рванул обратно, ко входу в театр. — Билеты есть? — Есть. — Сколько? — Осталась пара-тройка. — В каких рядах? — Есть во втором ряду... — Беру! Продавщица охотно приняла деньги, протянув билет и сдачу. Боря кинулся в сам театр и уселся на место.