Баллада о мертвом Робине[The Ballad of Dead Robin]

Он захлопнул за собой дверь, привалившись к ней и съезжая вниз, пока не достиг пола. Пальцы запутались в волосах, он отчаянно пытался остановить лавину мыслей, крутящихся в голове и не дающих ему ни секунды ясности. Ему нужно было подумать. Думай, Тим. ДУМАЙ. — Чёрт, — прошипел он сквозь сжатые зубы, просматривая пустую комнату отчаянным взглядом. Они сделали всё, чтобы он был беззащитен. Без гаджетов. Без инструментов. Ничего, кроме одежды и кровати. Датчики движения поблёскивали на окнах — выхода не было. В тот момент, когда он попытается сделать хоть что-то, они об этом узнают. Тихий стук разбил тишину, встряхнув его. Тим рывком отполз по полу, но остался сидеть, уставившись на дверь, будто она могла наброситься на него. — Птенчик… это я, — голос Джейсона, грубый и приглушённый дверью. Тим стиснул зубы, его мышцы напряглись. Неровный вздох прозвучал с другой стороны. — Я принёс завтрак. Ты так ничего и не съел. Тим ещё сильнее нахмурился. Его пальцы впились в рукав туники, а костяшки побелели, пока он ожидал… ожидал западни. Дверь была не заперта. У него не было оружия. Ничего, чем бы он мог защититься. Если бы они хотели ворваться — если бы они хотели его вытащить — он бы не мог ничего с этим поделать. Он был полностью в их власти. Беззащитный. Загнанный в угол. Запертый. Как животное. — Теперь ты принадлежишь мне, Тимоти. Никогда не забывай об этом, — голос Ра’са просачивался в сознание подобно яду, скользкий, сладкий, удушающий. Крупная дрожь пробила Тима насквозь. — Тим? — позвал Джейсон, а внутри Тима всё перевернулось от фальшивой тревоги в его тоне. Будто бы Тим что-то значил для него. Будто хоть кому-то было до него дело. — Птенчик, — снова нежно попытался дозваться Джейсон, почти умоляя, и Тим прикусил губу так сильно, что медный привкус наполнил его рот. Это был не Джейсон. Это был не Джейсон. Ему нужно было сосредоточиться. Выяснить, где он находится. Как он сюда попал. Как отсюда выбраться. — Я не войду, если ты не захочешь, — продолжил Джейсон. — Ты там в безопасности, Тим. В безопасности. Тим почти засмеялся. Он никогда — ни разу в жизни — не был в безопасности рядом с ними. — Я оставлю поднос около двери. Просто… попытайся что-нибудь съесть, хорошо? — затем последовал приглушённый стук об пол, а затем тяжёлые шаги, удаляющиеся по коридору, оставляя Тима одного наедине с биением крови в висках. Тим выпустил медленный дрожащий выдох, тот, что он неосознанно задержал, чувствуя, как он скребётся в груди подобно густому дыму, оставляя за собой глухую боль. Лёгкие горели, пытаясь втянуть воздух. План. Ему нужен был план. Думай, Тим. Думай. Он подскочил на ноги и приоткрыл дверь, проверяя, не притаился ли кто поблизости. Затем схватил поднос и снова захлопнул за собой дверь. Вафли с голубикой. Его любимые. Насыщенный маслянистый запах кружился в воздухе, сладко-липкий, с тающим сахаром и ягодами, лопающимися как крохотные драгоценности. Запах ударил его как пощёчина, вытаскивая со дна памяти воспоминания о тихих утрах, которых он не знал уже очень давно. Желудок болезненно скрутило, будто тело восстало против голода и щемящей тоски, которую аромат потревожил со дна. Он кинул поднос на прикроватный столик и схватил с него нож, опуская лезвие в карман. Оружие. Наконец… хоть что-то. Броня Красного Робина была потеряна. Содрана с него. Всё то немногое, что не было изрезано или сожжено во время… во время чего бы то ни было, было вне поля его зрения. Кто-то переодел его, пока он был без сознания. Резко встряхнув головой, Тим заметался по комнате короткими неровными кругами, пальцы потянулись ко рту: зубы грызли ногти, уже давно обкусанные до мяса. Его мать презирала эту привычку. Сколько раз она била его за это? Сколько серповидных царапин от своих идеальных ногтей она оставляла на его коже? Но Джанет Дрейк была мертва. И Тим был один. Он всегда был один. Неожиданно вспыхнувшая мысль заставила его замереть в полушаге. Его комната. Комната Тимоти Дрейка. Там должно было что-то быть. Он метнулся к двери, медленно её приоткрыв — глаза прошлись по пустому коридору. Никаких движений. Никакого дыхания, кроме его собственного. Тихими размеренными шагами он выскользнул из комнаты и направился в сторону, где должна находиться его комната. Каждое движение воздуха, каждый скрип половиц заставляли его сердце подскакивать к горлу. Он не хотел наткнуться на кого-нибудь из Уэйнов. Наконец, он достиг двери. Той, что должна была принадлежать ему. Он замер, сердце стучало в висках, будто бы невидимые руки пригвоздили его к изношенным половицам. — Наш Тим мёртв, — это предложение поразило его подобно выстрелу. Мёртв. Он был для них мёртв. Как же он отчаянно желал, чтобы это было правдой. Как всё было бы просто, если бы Тимоти Дрейк остался мёртвым. Тим резко вдохнул, пальцы тряслись, пока он хватался за дверную ручку. С поворотом защёлка без усилий поддалась, и холодок пробежался по спине. Темнота мгновенно его поглотила, тяжёлые шторы подавляли солнечный свет, сдавливая комнату в удушающей тени. Воздух был холодным, почти стылым, неся лёгкую нотку пыли и чего-то едва знакомого. Он тихо прикрыл дверь, каждое движение выверенное, каждый шаг — осторожные переговоры с тенями. Его пульс шумел в ушах — достаточно громко, чтобы соревноваться с шепчущей тишиной комнаты; глаза метались от стола к полке, от разбросанных предметов к углам, что, казалось, смотрели на него в ответ. Это была его комната. Пробковая доска полностью занимала одну из стен, перекрытая беспорядочно прикреплёнными фотографиями. Его компьютер. Его исцарапанный и видавший виды скейтборд, прислонённый в углу. Стол скрипел под весом папок, бумаги разливались подобно волнам, пока книги были выстроены на полках в организованном хаосе, корешки с названиями, что он помнил наизусть. Его камера и линзы были аккуратно сложены рядом. Вот так просто, оцепенело подумал Тим. Именно вот так. Все выглядело нетронутым — сохранённым — как будто он вышел всего на мгновение. С каждым ударом сердца его грудь сжималась, дыхание сбивалось, ладони скользили от холодного пота. Его взгляд метался от объекта к объекту, и ужас пробирал его, подобно льду под кожей. Все было в точности тем же. Но это было невозможно. Не имело смысла. Это место не было его домом. Оно не могло быть его домом. Тогда почему— ПОЧЕМУ? Думай, Тим. Думай. Он подскочил на ноги, адреналин звенел в его венах, когда он с силой выдернул дверь гардероба. Срывая вещи с вешалок, отправляя их прямиком на пол. Глаза поймали бледные очертания на самом дне полки, и искра отчаянной надежды зажглась в груди. Трясущимися руками он потянулся к ней — кончики пальцев прошлись по знакомой выемке около задней стены. Уверенно нажимая, он открыл фальшивое дно одним заученным движением. Там было не так много места, но достаточно для одной вещи. Одной книги. Его копия Шерлока Холмса, однажды взятая из библиотеки Брюса и никогда не отданная. Тим всегда думал, что только Альфред заметил. Вытаскивая её, он сразу начал перелистывать к концу, где твёрдая обложка была запечатана под аккуратно приклеенным листом бумаги. Он вытащил нож из кармана и осторожно вскрыл по краю, снимая слой нервными неровными полосками, пока — Его дыхание не перехватило. Там был он. Тайный отсек. Выемка, вырезанная его собственными руками. И внутри угнездилась — Флешка. Это не было совпадением. Здесь было слишком много параллелей, слишком много идеально выстроенных невозможностей. Разум Тима метался сквозь каждую теорию, что у него была, каждый раз разбиваясь вдребезги в момент формирования. Потому что такие происшествия — вещи такой точности — они не случаются просто так. Тим Дрейк всегда был на несколько шагов впереди. Его так тренировали с самого детства. — Ты помнишь, что я тебе сказала, Тимоти? — голос его матери был холоден и безразличен. Она никогда не смотрела ему в глаза, словно Тим не стоил того. — Да, мама, — его взгляд прошёлся по бальной зале, по морю богатства и высокомерия, блестящих в золоте и шелках. От некоторых гостей уже разило алкоголем, их смех неловкий и фальшивый, пока другие приближались, чтобы прошептать полные яда сплетни, что заставляли всё внутри Тима перевернуться. Горькое отвращение клокотало в нём, но он узнавал его как инструмент, как оружие, которое он может использовать, если правильно разыграть эту комнату. — Не называй меня так, — она резко ответила, её губы скривились с видимым презрением. Наманикюренная рука приземлилась на его плечо, ногти впились в него сквозь пиджак подобно когтям. — Повтори, Тимоти. Он звучно сглотнул. — Наблюдай. Запоминай. Обращай в оружие. Её губы изогнулись — в нечто, что могло походить на улыбку на ком-то другом. Но глаза, хищные и пустые, оставались холодными. — Хорошо. Не разочаруй меня, Тимоти. Тим всегда наблюдал. Всегда думал на пять, десять шагов вперед. Всегда готовился к худшему. Эта флешка… она должна что-то значить. Потому что если Тим Дрейк спрятал её — если он спрятал её здесь — на то была причина. Достав флешку, Тим засунул её глубоко в карман перед тем, как вложить книгу в тайник и закрыть полку. Лучше оставить это в секрете, хотя бы пока. Брюс и Дик и так его ненавидели. А Джейсон… Тим не знал, что о нем теперь и думать. Его взгляд скользнул к пробковой доске, и внезапно кровь застыла в жилах. Медленно он приблизился к ней, каждый шаг тяжелел от ужаса. Грудь болезненно сжалась, когда глаза упали на фотографии. Тим всегда любил запечатлять моменты, особенно те, что имели для него значение. Там было так много фотографий. Нежно улыбающийся Альфред, что держал тарелку его фирменного печенья. Брюс, сгорбившийся над компьютером с чашкой кофе в руках и нахмурившийся в полном внимании. Дик, развалившийся на диване — щека зарыта в подушку, пока он пускал слюни во сне. Джейсон, полностью потерянный в книге, спрятавшийся в библиотеке. Дэмиан, стоящий перед холстом — с кистью наготове, с нехарактерно спокойным выражением лица. Это были кадры их жизней. Но ни одного изображения Тима. Ни одного мгновения, где он был среди них. Потому что Тим Дрейк никогда не был частью семьи. Альфред никогда не пускал его на кухню, выгоняя Тима каждый раз, когда он пытался помочь. Брюс смотрел на него как на подчинённого. Они обсуждали дела Корпорации Уэйн днём, а преступность ночью. Дик никогда не приглашал его на вечер кино, предпочитая проводить время с Дэмианом. Джейсон ненавидел его компанию, и каждое столкновение с ним оставляло новые синяки на теле Тима. Дэмиан… Тим предпочитал не находиться рядом с ним. Но несмотря на это, он всё равно видел их как своих героев. Потому что они были героями Готэма. Люди нуждались в них. И Тим смирился с тем, что он всегда будет лишним Робином. Робином, что никогда не был сыном Бэтмена. И никогда им не станет. Фотографии перед его глазами мелькали как ужасное напоминание об этом, но Тим пытался подавить чувства, потому что фотографии перед ним были теми самыми, что он сам сделал. Точно такими же. Он помнил каждый из этих моментов. Каждую насмешку, когда они замечали его с камерой в руках. Тим пытался глубоко вдохнуть, но не мог этого сделать. Он не мог дышать. Не мог думать. Он был потерян. Он был один. Тим сжал зубы и, сжав пальцы в кулак, ударил по доске, оставляя в ней вмятину. Но этого было недостаточно. Ещё удар. В этот раз сильнее. Третий. Четвёртый. В ушах Тима было лишь белое безмолвие.[Вот это конечно отсылочка на Джека Лондона] Он ничего не чувствовал. Даже когда его костяшки превратились в кровавое месиво, боль была приглушённой. Или Тим начинал себя терять. Ты всегда был для них всего лишь призраком. Схватив доску дрожащими пальцами, Тим оторвал её от стены, будто пытаясь вырвать сами воспоминания. С саднящим, надломленным криком, вырывающимся из его горла, он кинул её через комнату. Доска врезалась в противоположную стену с резким треском, отражающимся от стен. Фотографии разлетелись по воздуху и посыпались вокруг него. Он схватил ближайший стул, кидая его с той же отчаянной силой. Разрывая бумаги, разбивая рамки, книги слетали с полок, и осколки впивались в его ладони. Каждое движение было жестоким знаком страданий, процарапывающимся сквозь его грудь, безмолвным криком против всего мира, что никогда не позволял быть его частью. С резким вдохом он схватил чёрную лампу и бросил её со всей яростью, что он не смел никогда показать. Стекло разлетелось во все стороны, осколки ловили на себе блики солнца, что пробралось в комнату, насмешливо блестя. Комната была перевёрнута вверх дном, прямо как он. Его колени наконец поддались, ударяясь о холодный пол с глухим стуком. Тим не заметил. Костяшки были разодраны, алая кровь капала на рассыпанные вокруг фотографии, что уставились на него в ответ. Грудь болела с силой вдохов, что он, казалось, не мог втянуть, тело тряслось, будто бы пытаясь сдержать вместе всё то, что давно было разбито без возможности на починку. Он чувствовал всё. И в то же время, почему–то… Он не чувствовал ничего. Дверь резко раскрылась, Дик стоял на пороге. Пронзительные глаза прошлись по разрухе в комнате, созданной руками Тима. Губы скривились в оскале: буря из гнева и ненависти, вытравленная на его лице. Обычно, Тим бы попытался уйти от бури в глазах его брата. Но сейчас… ему было всё равно. Он просто наблюдал, мёртвым взглядом, как мужчина, которого он когда-то считал своим братом, медленно приближался к нему, хватая за ворот рубашки и вздёргивая его на ноги с грубой силой. — Какого чёрта ты здесь творишь?! — прошипел Дик, голос более хищнический, чем человеческий, и Тим почувствовал, как хватка усилилась. Где-то внутри, в маленькой извращённой части своего сознания, он надеялся, что Дик просто перережет ему горло и оставит гнить. — Тебе здесь не место! — Неужели? — тихо сказал Тим, уставившись в яростные голубые глаза, видя, как пламя разгорается в них. Дик не ответил ему. Он швырнул Тима в коридор одной только силой, игнорируя свежие порезы и синяки, покрывающие его тело. — Я не хочу тебя здесь больше видеть! — прорычал Дик, захлопывая за собой дверь и указывая пальцем в коридор. — Убирайся! Тим задержался на мгновение, пытаясь понять, что только что произошло. Всё ощущалось как в сцене из фильма, сюрреалистичным и далёким, за исключением крови, засохшей на костяшках, и весом флешки, тяжело давящей в кармане. Он развернулся и пошёл прочь от разъярённой фигуры, чувствуя, как взгляд Дика прожигает затылок и опаляет насквозь подобно огню. Ему нужен был доступ к компьютеру. Но он сомневался, что они ему позволят спуститься в пещеру. Особенно после случившегося. Оставался только один вариант. — Он разрушил комнату Тима, Джей! — воскликнул Дик, нарезая круги по гостиной и взмахивая руками. Джейсон тяжело выдохнул, растирая переносицу. Он ожидал что-то подобное. Тим был на грани потери контроля. Джейсон испытал невероятное облегчение, что всё закончилось не более чем разрушенной комнатой. Но Дик не видел повода для облегчения. — Ты же знаешь, как Альфред пытался сохранить её в порядке! Ты знаешь, как Дэмиану нравилось проводить там время, разглядывая фотографии! Ты же знаешь… — слова Дика резко оборвались, когда он свалился на диван, зарываясь лицом в руки. Его глаза, спрятанные за руками, блестели от непролитых слез. — Ты знаешь, как часто я засыпал в его кровати, — прошептал он надломленным голосом. — Надеясь, что всё было просто кошмаром… что я проснусь утром с Птенчиком в моих руках. Джейсон проглотил горький ком в горле, пытаясь сохранить маску собранности. Но сквозь трещины вытекало сожаление, и он прикусил язык, молчаливо слушая признание своего брата. — Его нет с нами, Джейсон… прошло столько лет, и мы пытались жить дальше. И затем появляется он. Не жестоко ли это, Джей? — слова были резкими, режущими. Это было до невообразимого жестоко, видеть их младшего брата, которого они похоронили пять лет назад, зная, что их Тим никогда не вернётся. — Как он может… Как мы можем просто принять его? Глаза Дика поймали Джейсона, и сердце Джейсона разбилось от вида глубокого отчаяния, высеченного на лице его брата. — Как ты можешь его так просто принять, Джей? — Всё не так просто, — выдохнул Джейсон, пройдясь рукой сквозь волосы, пытаясь спрятать дрожь пальцев от пронзительного взгляда Дика. Но было очевидно, что он не преуспел в этом. Джейсон осел на стул рядом с Диком, опираясь на спинку. Хрупкая маленькая улыбка появилась в уголках губ, но глаза оставались на потолке, прослеживая трещины и тени, выискивая место для покоя мыслей. — Но… возможно, судьба дала нам шанс на искупление. Или, возможно, мне хочется в это верить. — Он не наш Тим, — пробормотал Дик, на этот раз тише. — Я знаю, — Джейсон просто кивнул. — Он так на него похож… — плечи Дика упали в растерянности, и Джейсон выдохнул с той же давящей грустью. — Я знаю, Дик. Глубокая тишина растянулась между ними. Из кухни раздавались тихий звон приборов и мягкое шуршание шагов — Альфред, без сомнений, был занят готовкой. Особняк слабо пах восковой полировкой и сырым камнем; ощущался холод, что, казалось, проникал в самые кости. Никто из них более не проводил времени друг с другом. Брюс был постоянно на работе или зарывался в пещере, поглощённый новым делом. Джейсон не мог вспомнить последний раз, когда видел Брюса без капюшона, за исключением сегодняшнего утра. Дик проводил время в особняке, но Джейсон не мог вспомнить последний раз, когда он видел улыбку брата. Улицы Готэма давно заметили изменение в Найтвинге, и преступники тряслись при виде него. Его брат часто возвращался с патрулей с тёмными пятнами, марающими костюм, каждый шаг оставлял дорожку из алых следов на полированном полу, вызывая недовольство Альфреда и тихий стук метлы и швабры, пока он убирал оставленный беспорядок. Дэмиан практически перестал с ними разговаривать. Поначалу, он просто пропускал ужины. Затем ланчи. Вскоре он полностью исчез из их поля зрения. Даже Альфред иногда не знал, куда он уходил. Иногда он мог патрулировать улицы вместе с Бэтменом, но однажды Робин исчез, оставляя Готэм на грани. Только катана, часто исчезающая из пещеры, напоминала Джейсону, что Дэмиан до сих пор бродил по ночным улицам. Но Робин был мёртв. И Джейсон надеялся, что в этот раз к лучшему. — Что я наделал, Джей.. Что я наделал, — повторял Дик, выглядя преследуемым призраками прошлого. И они оба знали, что он имел в виду. Дик винил себя за смерть Тима, за то, что он был тем, кто создал символ Робина. И теперь его второй брат погиб в костюме Робина, что должен был нести надежду. — Это не твоя вина, Диквинг. Мы все виноваты, — сказал Джейсон, его глаза были пусты, уставившись в тот же треснувший потолок. — Мы были ужасными братьями. А Тим… Тим всегда ставил всех превыше себя. — Если бы мы только были более внимательными, — пробормотал Дик, и на этот раз Джейсон не нашёл для него слов. Потому что эта мысль тоже не оставляла его годами. — Мы не можем изменить прошлое, Дик, — сказал Джейсон, слегка наклоняясь вперёд, его взгляд столкнулся со взглядом брата. Дик повернул голову в его сторону, и Джейсон увидел слёзы, беззвучно стекающие по его лицу. Он попытался смягчить выражение лица, предлагая толику комфорта. — Некоторые ошибки не могут быть исправлены. Всё, что мы можем сделать, это постараться их не повторить, — рука Джейсона легла на плечо Дика: твёрдая, но нужная мимолётная попытка сократить пропасть, что горе разверзло между ними, пытаясь дать хотя бы фрагмент комфорта, в котором они оба так нуждались. Но Джейсон никогда не признается в этом. — Я знаю, что это сложно… но этот Тим, откуда бы он не пришёл, он не несёт ответственности за то, что случилось с нашим младшим братом. За то, что случилось с нашим Тимом. Джейсон видел бурю в бледно-голубых глазах: мелькающее сомнение, затем горе заняло место, и, наконец, волна болезненного сожаления. Дик чувствовал всё глубоко, позволяя чувствам захватить себя. Только после того, как они похоронили Тима, Джейсон осознал глубину способности к ненависти и отчаянию его старшего брата. Хотя, возможно, он не должен был удивляться. Как никак, Найтвинг был тем, кто убил Джокера. — Я… — начал Дик, голос был едва слышен, но его перебили до того, как он успел сформировать свою мысль. — Тимоти пропал. Они оба развернулись в сторону коридора, где Дэмиан стоял со скрещенными руками, наблюдая за ними с нервирующим спокойствием. Его лицо было маской — пустой, нечитаемой и полностью лишённой эмоций. Зелёные глаза, казалось, померкли, или, возможно, во всём виноват приглушённый свет. Он стоял идеально ровно: плечи расправлены, тёмные пряди волос зачёсаны назад с точностью. Зелёная туника обхватывала его широкие плечи и подчёркивала мускулы, закрывая шею и делая его похожим скорее на воина, чем на мальчика. Когда же он перестал быть ребёнком? Разум Джейсона был полон негодования, подмечая, что Дэмиан был почти так же высок, как и он. Но сейчас не было времени, чтобы зацикливаться на этой мысли — слова, сказанные Дэмианом, ударили в его сознание подобно весу стали. — Что ты имеешь в виду под он пропал? — нахмурился Джейсон, отпуская плечо Дика и вставая со своего места, намереваясь проверить все комнаты. Паника медленно подкрадывалась. — Ушёл… через дверь, — сказал Дэмиан мёртвым, бесцветным голосом. Зелёные глаза впивались в Джейсона с интенсивностью хищника, заставляя его замереть на месте. Медленно, они сместились на Дика, темнея, как грозовые тучи, но Дэмиан так ничего и не сказал. Джейсон мог поклясться, что заметил презрение, мелькнувшее в глубине этих неуступчивых, почти демонических глаз, молчаливая угроза, что обещала последствия без единого движения. Дэмиан начал разворачиваться, будто разговор был окончен, но Джейсон окликнул его. — Хей… Демоническое Отродье, куда ты идёшь? — Искать Тимоти, — холодно отозвался он, а затем продолжил свой путь, оставляя двух братьев одних в гостинной. Джейсон резко выдохнул, смесь облегчения и беспокойства сжимала грудь. — По крайней мере, он нас предупредил, — пробормотал он. Маленькая победа. Дик поднялся рядом с ним, его взгляд прошёлся по коридору, где исчез Дэмиан. Его брови были нахмурены, глаза блестели от слёз, но под всем этим таилась готовность, что Найтвинг всегда нёс за собой по улицам Готэма. — Он не мог просто уйти. Сенсоры должны были сработать. — Не забывай, мы говорим о Тиме, — ответил Джейсон, пожав плечами, пока он направлялся в сторону входа в пещеру. — Если он хоть чуточку похож на нашего, то он смог бы обойти протоколы Брюса и исчезнуть без следа. Это то, что он делает лучше всего. Никто не мог остановить Тима Дрейка, если он хотел исчезнуть, и это мысль обжигала Джейсона как пламя. Он не мог ещё раз потерять Робина. — Поспеши, Диквинг. Время не на нашей стороне. Он проник в Академию Готэма без заминки, натягивая ниже на лицо капюшон от украденного у Джейсона кардигана. Воздух гудел от разговоров, смеха и скрипа обуви об полированный пол. Шкафчики захлопывались, книги падали на пол, а едва уловимый аромат из кафетерия витал в коридорах. Время перемены — коридоры были заполнены студентами, прекрасное прикрытие для кого-то, кто хотел исчезнуть в толпе. Шаги Тима были аккуратными, приглушёнными об плитку, его пульс участился, когда он достиг компьютерного класса, глаза следили за всеми движениями, словно он знал, что не ровен час, как кто-то заметит, что он пропал. Они не доверяли ему, и он не мог их винить за это. Но слепо верить им? Это тоже не было вариантом. Если они отказываются помогать, он всё сделает сам. Он всегда делал. Проскальзывая на место в дальнем углу класса около окна, он быстро прошёлся взглядом по пустой комнате, затем принимаясь за работу. Он не рискнул использовать свои старые данные аккаунта: Брюс мог мгновенно его отследить по ним. Возможно, в нём говорила паранойя, но Тим не собирался проверять. Он безупречно взломал систему, открывая новый сервер и вшивая в него код, что обеспечивал невозможность отследить его действия. Из кармана он достал флешку, вставил её в разъем и надел наушники. Он вновь оглядел комнату, подтверждая, что он один, и открыл папку на флешке. Внутри был всего один файл, одно видео с названием “D.R.R.”. Сделав глубокий вдох, что царапнул ему горло, Тим нажал “воспроизвести”. Он прижал наушники так плотно, что его уши почти заболели, будто боясь пропустить хоть один звук. Но когда перед ним появилось его собственное лицо, его пальцы ослабли, соскальзывая с наушников и падая на шею, руки грузно приземлились на колени. Он не мог отвести взгляд, потому что это был он. Тимоти Дрейк. Те же тёмные волосы, тот же усталый взгляд, тот же едва заметный шрам около брови. Парень на экране — Тимоти Дрейк — сидел напротив камеры с маленькой тревожащей улыбкой, будто бы дразня его. — Камера записывает, — сказал Тим на экране, а затем его выражение лица изменилось. — Привет. Меня зовут Тимоти Дрейк. И если ты сейчас смотришь это видео… — его улыбка превратилась в нечто надломленное, и Тим услышал дрожь в голосе своего двойника. — … это означает, что я мёртв.