Баллада о мертвом Робине[The Ballad of Dead Robin]

Первое, что он увидел, когда открыл глаза, — солнечный свет: ослепляющий, столь неестественный для мрачного Готэма. Он лился подобно осуждению — слишком яркий, слишком тёплый. Тим вздрогнул, вскидывая руку, чтобы прикрыть лицо; из его горла вырвался сдавленный стон, когда резкая боль прошибла всё тело. Отчаянное желание вновь провалиться во тьму было нестерпимо, однако мигрень настойчиво вцепилась в него своими когтями, не желая отпускать. Тошнота подступала всё ближе. Он упал на колени, свернувшись калачиком и дрожа от подступающей желчи. Кисловатый привкус осел у него в горле. — Господи, как же я жалок, — прохрипел Тим, вытирая рот рукавом от остатков рвоты, что своим зловонием пропитала ткань. Все мысли были словно за пеленой густого тумана — ничего не вязалось между собой. Он не знал, где находится. Не имел представления, как он сюда попал. Он не помнил ничего. Кроме одного. Одного имени. Тим Дрейк. Это всё, что у него было. Вспышка света посреди ничего, сменившаяся тишиной. Тишиной настолько глухой, словно кто-то стёр его разум, оставив лишь зубчатый шрам, как издёвку над его беспомощностью. Тим сжал челюсти до скрипа, пока паника начала пробираться в его сознание. Он пытался ухватиться за что-нибудь — воспоминание, имя, причину, — но чем дольше он искал, тем сильнее билось его сердце, а каждый его удар был пропитан страхом. Тим Дрейк. Имя поднялось над белым шумом, подобно руке утопающего. Он — Тим Дрейк. Затем — ещё имя. Красный Робин. Едва он успел вздохнуть, едва страх успел смениться ясностью, как за его спиной раздался голос, прорезавший тишину. — Добро пожаловать в твой новый мир, Детектив. Холодный и настолько знакомый, что Тим невольно замер, распахивая глаза. Медленно, с растущим в груди отчаянием, он обернулся, поднимая взгляд на фигуру, стоявшую позади. Мужчина словно сошёл со страниц кошмара, который Тим помнил слишком хорошо. Тёмные волосы, припорошенные серебром. Длинный изумрудный плащ, внушавший трепет. Поза, твёрдая, как камень. И глаза — пронзительные, хищные, горящие тихим безумием, — от которых у Тима по коже побежали мурашки. Он чувствовал себя так, будто его разрывали на части. Это был взгляд одержимого безумца. В его разуме мелькнула тень. Непрошеное имя, что бродило по обломкам сознания подобно призраку. Это имя, что возникло само собой и бродило по осколкам сознания Тима. Ра’с аль Гул. Тим знал это имя. Помнил его вес. Понимал цену возможности услышать его. Но во всём этом что-то было не так. Маленькие фрагменты, незаметные на первый взгляд, скреблись когтями о его инстинкты. Ра’с аль Гул казался шире. Возможно, всё дело было в элегантном и бездушном костюме, больше похожем на броню. Возвышаясь над ним с хищной улыбкой, Ра’с скорее походил на хладнокровного бизнесмена, чем на завоевателя, искупавшего этот мир в крови. Но подобным Тима не одурачить. Ра’с никогда не вёл переговоры. Он пожирал, подобно змею в человеческой шкуре, что всегда ползёт к своей цели, примеряясь, выискивая угол, чтобы напасть. — Должен признать, — пробормотал Ра’с, его голос был обволакивающим и отстранённым, как клинок, опутанный шелками, — Я ожидал, что ты будешь… постарше. Он скользнул по Тиму пристальным взглядом, словно тигр, загоняющий жертву. И, возможно, сейчас именно ей Тим и был. Подростка пробила дрожь, холодный пот медленно стекал по спине. Он упрямо сжал кулаки, пытаясь скрыть тряску рук. Здесь явно что-то было не так. И тут до него дошло. “Что ты будешь… постарше”. У Тима перехватило дыхание. Его брови сошлись к переносице, и новая вспышка боли резанула по глазам, ослепляя его. Проморгавшись и размеренно вздохнув через нос, отгоняя от себя остатки боли, он попытался привести мысли в порядок. На данный момент не имело значения, как он сюда попал. Было неважно, что от него хотел мужчина. Факт оставался фактом: Перед ним возвышался Ра’с аль Гул. И Тим не собирался сдаваться на милость своему врагу. — Я и не думал, что ты меня столь быстро забудешь. Память подводит на старости лет? — Его голос сорвался, но на губах играла ухмылка. Оттолкнувшись, он встал на шаткие ноги, едва удерживаясь прямо. Его сердце громыхало в ушах, трепетало, как у пойманной канарейки. Он тяжело сглотнул, проводя языком по сухим, потрескавшимся губам, ощущая подступающий ужас. Ра’с изогнул бровь. В его взгляде мелькнуло нечто, напоминающее любопытство и восторг, и почти сразу же исчезло, возвращая надменный вид. — Смело, — спокойно отметил он. — Но, возможно, это даже к лучшему. — Затем его губы растянулись в широкой улыбке, что своим видом резала по нервам. — Дисциплина формируется через страдание. Это будет честью — самолично сломать тебя, Тимоти. Тим неосознанно отступил. Его рука потянулась к бо… но наткнулась на пустоту. Его пояс бесследно исчез. Его оружие забрали. Осознание ситуации выбило у него землю из-под ног, и его сердце ушло в пятки. И, конечно же, Ра’с сразу это заметил. Его ухмылка растянулась в нечто уродливое, почти гротескное. В его глазах вспыхнул первородный, порочный блеск. Демоны плясали в его взгляде, вальсируя между собой под мотив, известный лишь Ра’су: вычурный, жестокий. Похожий на Вивальди, если бы тот писал боевые марши. И вдруг он почувствовал стремительный сдвиг, молниеносное движение позади, заставившее всё его тело вздрогнуть. Тим резко бросился вперёд, едва избегая острого лезвия клинка, что прорезал воздух, создавая порыв ветра, нежно огладивший его щёку. Резко обернувшись, он уставился на бездушную маску другого монстра, чувствуя, как страх подкатывает к горлу. Слэйд Уилсон. Подросток был окружён со всех сторон. Спереди — убийца, сзади — безумец, и оба пришли по его душу, когда Тим был один, безоружен и медленно истекал кровью, не имея ни малейшего понятия о том, как он сюда попал. — Хах, а у птички неплохие рефлексы, — тихо усмехнувшись, сказал Слэйд, вкладывая меч в ножны с обыденной лёгкостью человека, по привычке не ожидавшего долгого боя. Он взглянул на другого мужчину и с интересом склонил голову вбок. — Ты думаешь, он тот, кто тебе нужен? Сперва Ра’с не отвечал, полностью посвятив себя наблюдению за Тимом, всё тем же пронзительным, блистающим взглядом, что изучал его, разбирая до мельчайших деталей, прожигая всё его существо. Голод, столь отчётливо читавшийся в его глазах, не был разбавлен и каплей стыда. И в этот момент всё, о чём мог мечтать Тим, — чтобы Земля разверглась у него под ногами и поглотила его целиком, избавив от тяжести этого взгляда. — Если не он, то ему не жить, — наконец сказал мужчина, весёлые нотки пронизывали его тихий и твёрдый тон. Это была не угроза — это больше походило на обещание, что ядовитым терновником обвивало грудь Тима, медленно отравляя его отчаянием. Ему нужно было двигаться, бежать, но под тяжёлым взором этих двух хищников, что следили за ним, словно соколы, он не мог даже вздохнуть полной грудью, что уж говорить о планировании побега. Давай же, Тим. ДУМАЙ. ДУМАЙ ЖЕ. ХОТЬ ЧТО-ТО. — У мальчишки есть потенциал, — рассуждал вслух Слэйд. — Что ж, будем надеяться, что он не пропадёт впустую. Издёвка плясала в его тоне. Сдерживая себя, Тим прикусил язык, при этом проглатывая язвительные комментарии. Сейчас было не время для гордости. Его взгляд скользил по периметру: по родным крышам, по сидящим на краях горгульям, подобно стражам, возвышающимся в небосклоне. Готэм. Он всё ещё был в Готэме. На мгновение Тим почувствовал облегчение. Однако устрашающий вопрос занял всё место в его мыслях. Какого чёрта Ра’с забыл в Готэме? И что важнее — как Тим оказался здесь вместе с ним? — Я разберусь, — решительно заявил Ра’с, задирая подбородок, словно генерал, что планировал очередное завоевание. У Тима спёрло дыхание, паника крепким хватом вцепилась в него, размывая чёткость взгляда. Он подавил это чувство, сосредотачиваясь на небосклоне, прослеживая взглядом контуры горгульи. Он знал этот город, знал его как свои пять пальцев. Каждый переулок вырезан в его памяти, словно шрам. Каждая пожарная лестница, каждый затенённый короткий путь, каждая лазейка, спрятанная между забытыми кирпичами. Готэм был полон секретов. А секреты были его главной специальностью. — Раз уж с этим мы определились, — ответил Слэйд, доставая телефон и, не глядя, набирая сообщение, — Не пора ли нам расходиться? Тим чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Его рука медленно поползла по костюму в сторону потайного шва, о котором мог знать только он, плотно заштопанного под рукавом, почти неразличимого, если не знать, где искать. Кончики пальцев коснулись знакомой неровности. Где-то вдалеке был слышен низкий гул вертолёта. На этом всё. У него был всего лишь один шанс. И никак иначе. — Не глупи, мальчишка, — отстранённо отметил Слэйд скучающим тоном. Но Тим уже его не слышал. Одним плавным движением он метнул дымовую шашку на пол, резкое шипение от высвобождаемого давления и вспышка окружили его, затем он сорвался с места, игнорируя лёгкую дрожь в ногах и пламя, что охватило каждый нерв в его теле. Он бежал на пределе своих возможностей, всё ближе и ближе подбираясь к краю крыши, не обращая внимания на удивлённые возгласы, раздававшиеся позади. У него не было ни оружия, ни снаряжения, ни подкрепления. Только несгибаемое желание выжить и ослепляющий ужас, что толкали его вперёд. Момент — и его нога уже на краю, а следом прыжок, и холодный ветер вплетает свои пальцы, растрёпывая его волосы в разные стороны. Мгновение — и он приземляется не столь удачно, теряя баланс, заваливаясь на колени, выставляя руки перед собой, чтобы не впечататься лицом в изгвазданную крышу. Без доли сомнения он вновь вскочил, сосредотачивая взгляд перед собой, срываясь к следующему заданию. За ним тихий шум вертолёта становился всё громче, однако всё, что он видел перед собой, — это возвышающуюся статую. Ещё немного. Чуть-чуть быстрее. Ему нужно быть проворнее. Ещё один прыжок — но в этот раз не устояв, он с силой завалился на бок, тихо вскрикивая от пронзившей его агонии. Это лишь заставило его сильнее сжать зубы. Позже. Сейчас не было времени плакать. Голова горгульи становилась всё ближе и ближе, а присутствие Ра’са, что стремительно нагонял его, подобно неотступной тени, было всего лишь на шаг позади. Тим без промедления вскарабкался на статую, цепляясь за неё, как за спасательный круг, хватая холодный камень, как последний шанс на спасение. Дрожащими пальцами он ухватился за нужный коготь и осторожно повернул его. Потайной люк под крылом статуи приоткрылся, показывая непроглядную тьму. Ни секунды не сомневаясь, Тим ринулся в темноту, позволяя ей полностью поглотить себя, скрывая от окружающего мира. Проём разом захлопнулся за ним, и впервые за всё время Тим почувствовал себя в безопасности. На данный момент. У него не было ни телефона, ни коммуникатора. Никакой возможности связаться с Бэт-пещерой. И даже если бы у него был шанс, он сомневался, что кто-нибудь придёт к нему на помощь. Ведь он не часть их семьи. Брюс отчётливо дал это понять, когда взял Тима под своё крыло. Дик никогда не пытался по-настоящему понять и принять его как равного, как своего брата, всегда предпочитая ему Дэмиана. Он был один. Робин, что так и не научился летать. В конце концов, Джейсон был прав. Возможно, он и вправду был кукушонком, подброшенным в гнездо, что никогда не станет его. Тим сглотнул ком в горле, отгоняя от себя давящие мысли, и, оперевшись на стену для опоры, он начал свой спуск по лестнице, доверив путь своей памяти. Он всё никак не мог понять, чего же именно Ра’с хочет от него. Он никак не мог вспомнить события последних дней, но Тим был упрям, и чёрт побери его, если он позволит Ра’су вновь манипулировать собой. — Ну… что теперь? — склонив голову набок, уточнил Слэйд, неотрывно глядя на край крыши, с которого мальчишка исчез во тьму. Перед ним, скрестив ноги, сидел Ра’с аль Гул — до жути спокойно, сложив пальцы домиком и прикрыв глаза, будто бы медитировал посреди поля боя. — Мы дадим ему сбежать, — его безмятежный голос был подобен стали, окутанной шёлком, полон опасности. Слэйд моргнул, и на его лице расцвело недоумение. — Разве план заключался не в том, чтобы привести его в лигу? — он опустился напротив Главы Демона, сузил глаза и внимательно изучил лицо мужчины. Ра’с был загадкой, всегда ей был. И, несмотря на весь опыт Слэйда, он до сих пор не мог полностью прочитать его. — Так и было, — согласился Ра’с, приподнимая подбородок, пока на его лице медленно расползалась улыбка. — Но скажи мне, Слэйд, кто же сможет погубить птичку лучше, чем сам Бэтмен? Его голос был пропитан тихим благоговением, подобно священнику, вещающему о священной жертве. В глубине его взгляда тьма и голод вспыхнули ярче. Это была одержимость. Слэйд медленно выдохнул через нос. Даже он чувствовал нотки сдержанного восхищения мальчишкой, которого выбрал Ра’с. Тимоти. Паренёк был прямо у них перед носом, но Ра’су не было нужды гнаться за ним. Пока. — Он сам придёт ко мне, — прошептал Ра’с, голос был полон непоколебимой уверенности. — Когда осознает, что никогда не был одним из них. Когда выстроенная иллюзия семьи разобьётся вдребезги, — его улыбка превратилась в оскал. — Тимоти приползёт ко мне на коленях, жаждя предназначения. Именно я буду тем, кто даст его ему. Тим, подобно призраку, мчался по потайным артериям Готэма, проскальзывая между переулками, перебегая по крышам, пока наконец не добрался до безопасного места — дома. Пещера — лишь она одна всегда приветствовала его с распростёртыми объятиями, несмотря на то, насколько сломан или окровавлен он был. Он приложил руку к биометрическому сканеру, ожидая подтверждение доступа, тихое убеждение о его принадлежности. Но вместо знакомого звука его встретила тишина. Ни жужжания распознавания. Ни привычного зелёного света. Попробовав ещё раз, в этот раз медленнее, его пальцы слегка подрагивали, будто бы уже знали, к чему всё идёт. В доступе отказано. Не сбой. Не задержка. Простой отказ. Глухое неверие расцвело у него в груди, медленно подкрадываясь к горлу густым дымом. Он разомкнул губы, но ни слова не сорвалось с них. Они заблокировали меня? Вот так вот? Система, которая когда-то узнавала его пульс, отпечатки пальцев и голос, без колебаний стёрла его. Но инстинкт, взращённый годами преодоления предательств и разочарований, возобладал над ним. Руки двигались с механической точностью, мышечная память победила над глухой болью в груди. Он обошёл защитное поле, используя подпрограмму, что была похоронена глубоко в системе Пещеры — настолько, что даже Брюс не смог её обнаружить во время последней проверки. Вход раскрылся перед ним, но даже вступив за его черту, облегчение так и не пришло. Это была всё та же пещера. Медицинский отсек, ряды костюмов и вечное голубое сияние Бэт-компьютера — всё было на своих местах, там, где и должно быть. И всё же — Что-то было не так. Что-то не сходилось. Не просто обновлённая техника или лёгкая реновация. Нет, что-то глубже. Как будто он вступил в реплику здания, созданную кем-то, кто помнил детали, но решил изменить саму суть. Тим не мог точно вспомнить, когда он в последний раз бывал в Бэт-пещере — границы времени как будто размылись, — но ведь прошло не так много времени, чтобы всё казалось ему настолько… чужим. Разве могло всё настолько измениться с его последнего визита? Не осознавая своих действий, он побрёл в сторону оружейного хранилища медленными, нерешительными шагами, его тело двигалось вперёд, хотя инстинкты умоляли его остановиться. Он не смел даже моргнуть, потому что какая-то часть внутри него боялась, что изображение, представшее перед ним, исчезнет, стоит ему отвести взгляд, как мираж, поддавшийся жаре. Обычно всё их оружие было выставлено там: основные комплекты, запасные, множество резервных копий. Каждая деталь тщательно каталогизирована и находится на своём законном месте. Но как только Тим вступил в его чертоги и прошёлся взглядом по стене — его дыхание спёрло в груди. Место, где раньше находилось его снаряжение… было пустым. Всё исчезло. Без следа. — Какого чёрта, — прошептал Тим, резко обернувшись, направляясь в сторону костюмов. Там, выстроенные в холодные тихие ряды, стояли все виды брони — от Робина до Бэтмена. Даже костюм Красного Колпака стоял там, дразня своим тихим присутствием, как негласное напоминание, что он не был частью семьи. Но где же костюм Красного Робина? Его там не было. Его пальцы подрагивали, тянулись к чему-то, что здесь отсутствовало, как будто одной силой воли он смог бы всё вернуть на свои места. Но всё, что он чувствовал, — это удушающее осознание, медленно тлеющее у него в душе. Они просто убрали его. Как будто бы он вовсе и не принадлежал. И в этот самый момент, уставившись в блеклое напоминание наследия, что больше не признавало его существование, к Тиму пришло осознание: это не только дело пропавшего костюма. Они наконец избавились от него. Это то, чего ты заслуживаешь. Ты всегда был лишь заменой. Его колени подогнулись ещё до того, как он понял, что падает. Удар отразился эхом в пустом пространстве, громче, чем должен был, будто бы сама Пещера объявила о его поражении. Он уставился вперёд, глаза были сухими, пока осознание правды медленно доходило до него сквозь немоту, охватившую его тело. Они забыли его. Или даже хуже. Они осознанно решили забыть о нём. Его губы приоткрылись в беззвучном, прерывистом смехе, что больше походил на выдох, чем на возглас. Что же — это был конец. Не предательство от врага, не поражение в бою, а тихое вычёркивание. И в этой гнетущей тишине, в окружении костюмов — тех, кто пустил корни в этом месте, тех, кто принадлежал, — Тим Дрейк осознал, что среди них ему не было места. Оно никогда ему не принадлежало. Давление за его веками всё нарастало, пока не вырвалось мелкими ручейками по его щекам. Горячие слёзы текли, оставляя следы ещё до того, как он попытался остановить их. Он даже не смахивал их. Подросток не двигался вообще. Сидя во тьме, маленький, тихий, под тяжестью целого мира, что продолжал свой ход. И в момент, когда боль почти переросла в очередной крик, он услышал щелчок. Резкое давление, прижавшееся к затылку, заставило его застыть. Это был пистолет. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы осознать в полной мере всю серьёзность угрозы. Не было необходимости гадать, кто мог держать его на мушке в этой пещере. — Дай мне хотя бы малейшую причину, почему я не должен вышибить тебе мозги, — прорычал голос позади него, тихий и до ужаса знакомый, пропитанный ядом. Тим не вздрогнул. Не закричал. Не умолял. Он просто вздохнул и ожидал. Возможно, это и был конец, которого он заслуживал. Возможно, быть убитым своим собственным братом было его судьбой с самого начала. Как же трагично подходяще, но в то же время до невозможности жестоко. В конце концов, Красный Робин так и не научился летать.