Баллада о мертвом Робине[The Ballad of Dead Robin]

Тим не мог дышать. Не мог двигаться. Его тело было парализовано: холодящее давление дула пистолета на череп напоминало ему, что одно неверное движение, один неуместный вдох — и Красный Робин будет не более чем воспоминанием. Он приоткрыл губы, пытаясь вымолвить хоть слово — что угодно, но ничего не вышло. Его руки неуправляемо тряслись, поэтому он сжал их в кулаки, цепляясь за последние хрупкие осколки смелости, что оставались в нём. — Я не буду повторять. Какого чёрта ты здесь делаешь? — голос его брата резко и безжалостно прорезал тишину, и нечто горькое свернулось у Тима в животе. Никто не будет скучать по Тиму Дрейку. — Я… — его горло сжалось, пока он зажмуривал глаза, проглатывая ком в горле, который грозился задушить его. Его голова трещала, мысли сливались друг с другом, впадая в хаос. Он не мог ни за что зацепиться. Бездна нежно и неумолимо звала за собой. — Я, Джейсон… И это было его ошибкой. — Что ты только что сказал? — грубые и ядовитые слова вырвались у Джейсона подобно кнуту, как будто Тим признался, что сжёг все его экземпляры "Гордости и предубеждения". Тим ненавидел себя за это. Почему он не мог просто промолчать? — Что ты сейчас сказал!? Тяжёлые шаги подобрались ближе, и в его поле зрения появились сапоги Джейсона. Пистолет ни разу не дрогнул, прижимаясь прямо ко лбу Тима, пока он беспомощно стоял на коленях; слёзы беззвучно стекали по его лицу. — Посмотри на меня, — прозвучал приказ: не подчиниться было невозможно. Тим медленно приподнял подбородок, его взгляд столкнулся с ухмылкой Джейсона, что исчезла в момент, когда их глаза встретились. Потому что за маской ярости в этих ядовито-зелёных глазах промелькнуло что-то ещё. Сомнение. И отчаяние. И Тим не мог отвести взгляд. Потому что этот Джейсон… не был его Джейсоном. Его тело было крупнее, шире, ближе к телосложению Брюса. Шрам пересекал его щёку, старый, но не забытый. Не было шлема, только красный капюшон, накинутый на голову, и маска, затемняющая лицо. Пистолеты грузно висели на его поясе, а на спине виднелись едва различимые очертания клинков. Это был Джейсон. Но… не Джейсон. Старше. Грубее. Более подготовленный. Более опасный. Тим пытался дышать, но его лёгкие отказывались. Он не мог отвести взгляд от мужчины, представшего перед ним. Он не мог пошевелиться. Его крылья были сломаны. — Птенчик? — голос Джейсона изменился, став неожиданно хрупким, словно он разговаривал с маленьким ребёнком. Возможно, в его глазах Тим именно им и был. Такое знакомое прозвище — настолько неправильное, до боли нежное — пронзило Тима насквозь. Джейсон никогда его так не называл. Он никогда не обращался к нему с теплотой. Джейсон ненавидел Тима. Тим крепко зажмурился, отчаянно молясь всем Богам, чтобы всё это оказалось лишь жестоким кошмаром. Но теплота рук, что так нежно держали его лицо, не давала усомниться в реальности происходящего. Пистолет упал на пол, и резкий звон металла отразился от стен пещеры, означая неизбежный конец. — Нет. Нет. Нет. Нет. Птенчик, пожалуйста не закрывай свои голубые глаза. Посмотри на меня… На этот раз голос Джейсона сломался и больше походил на мольбу. Каждое слово было пропитано ужасом и необъятной нуждой, от которой сердце в груди Тима болезненно сжалось. Тим проглотил всхлип, солёный вкус слёз и крови заполнил рот. Он заставил себя поднять взгляд и встретиться с ядовито-зелёным пламенем глаз Джейсона. Он чувствовал лёгкий тремор в его руках, холод пола своими коленями — и всё это заставило его натянуться в напряжении. Джейсон упал на колени перед ним, забывая всю ярость. Отчаяние затопило его, превращая выражение лица в нечто, что Тим никогда не видел — уязвимое, умоляющее, испуганное. Каждый вдох проходил сквозь него, и Тим почувствовал, как давила тяжесть несказанных слов, будто вся сущность Джейсона привязалась к нему, безмолвно умоляя не исчезать. — Тим? Тим? Это ты? Это правда ты? Всё, что Тим мог — это уставиться в ответ, моргая сквозь пелену сомнений, потому что Джейсон выглядел сломленным, на грани распада, и до Тима всё никак не могло дойти. — Джейсон? — шёпотом выскользнуло имя, тонко и неуверенно. Джейсон вздрогнул из-за звука, застывая на месте, будто одно единственное слово выпотрошило его. На мгновение показалось, словно их роли сменились, и Тим больше не знал, что делать и что говорить. Ничто не имело смысла. — Что-то не так. Что-то — нет. Я не… — голос Тима скатился в панику, слова разлетались, и мир расплывался перед глазами. Он поймал последний миг — зелёный взгляд, широкий от ужаса, перед тем как темнота полностью поглотила его. — Бедный, бедный Детектив, — голос был до противного сладок, в нём слышалась издёвка, и холодное высокомерие в глазах Ра’с аль Гула заставило всё внутри Тима перевернуться. Они были наедине, запертые в комнате, стены которой становились всё ближе, крадя то малое количество кислорода, что у него было. — Никто не придёт за раненой маленькой птичкой. Ногти впились в его щёки, достаточно острые, чтобы уколоть, заставляя Тима вздрогнуть от прикосновения. Он попытался вырваться на свободу, но тяжёлые цепи, сковавшие его запястья и щиколотки, безжалостно задребезжали — напоминание его беспомощности. — Не сопротивляйся, Детектив, — Ра’с прошептал ему на ухо. Его дыхание было холодным, улыбка — хищной, а глаза блестели как клинок на свету. — Вскоре ты всё поймёшь. Грудь Тима неровно и отчаянно поднималась и опускалась, его пульс колотился об металлические путы. — В конце концов, — Ра’с поддался ближе, его голос был змеиным шипением, яд скрывался в каждом слоге, — мёртвый Робин не может мечтать о спасении. Голоса доходили до него приглушённо, словно через толстый слой ваты, далёкие и искажённые, их очертания потрескивали в черепе как помехи. Каждый слог впивался в сознание, острый и безжалостный, делая невозможным поиск спокойствия. Тим не мог найти в себе силы; его мышцы отказывались подчиняться. Он распластался на чём-то твёрдом, поверхность кусала холодом его кожу, посылая дрожь, что прошлась по позвоночнику, заставляя его зубы стучать. Каждый нерв в его теле протестовал, лёд и пламя сливались вместе, а в висках пульсировала постоянная давящая боль, из-за которой даже самый тихий звук казался невыносимым. Где-то рядом заскрипела труба и капнула вода. Каждая капля отдавалась как молот об кость, и через пелену боли и потерянности он смог уловить обрывки слов, раздававшихся рядом — бессвязные, но зловещие, как шёпот, крадущийся по уголкам его разума. — Ты не слушаешь меня, Джейсон! Он может быть опасен! Тим слегка нахмурился, в груди сжималась растерянность. Опасен? О ком они говорили? И почему голос Дика был пропитан таким ядом, а говорил он тоном, который Тим никогда не слышал в свой адрес? — Не слушаю? Ты единственный, кто не слушает! — голос Джейсона ответил с резкостью лезвия, полный ярости. — Посмотри на него, Дик! Посмотри на парня и скажи мне с невозмутимым лицом, что он ворвался в Пещеру, чтобы нас всех убить! Он еле стоял, когда я его нашёл! Крики лишь усугубляли пульсирующую боль в черепе Тима, слова расщеплялись на части, каждая из которых вызывала мигрень, от которой он сжимал челюсти. — Это неважно, — прорычал Дик, звучно скрипя зубами. — Ты поставил нас всех под угрозу, Джей. Тим с усилием поднялся, его руки тряслись, пока он держался за стену для равновесия. Он не хотел слышать этот спор, не хотел чувствовать вес этих слов, что прижимались к его рёбрам, словно ножи. Он не хотел ничего более, чем окунуться в беспамятство и тишину, но такого побега не будет — не здесь, не с ними так близко. — Что я должен был сделать, Дик? — голос Джейсона дрогнул, в ярости прозвучало нечто большее, похожее на скорбь. Наконец, глаза Тима приоткрылись, свет ослепил его, и он сильно зажмурился, пытаясь привыкнуть. И затем он замер. У него перехватило дыхание. Перед ним, отделённые холодной стеклянной дверью, стояли его братья. Они сцепились в яростном споре прямо за стенами камеры, в которой он был заперт. В его груди всё сжалось, когда воспоминания обрушились на него как приливная волна, и по спине прошёлся холодок ужаса. Это был не сон. Это никогда не было сном. — Я взял образцы ДНК, — Джейсон фыркнул, в его голосе слышались усталость и вызов. — Я запер его. Я позвонил тебе. Чего ещё ты от меня хочешь? Губы Дика сжались в тонкую угрюмую линию, его грозные глаза сузились, пока он пристально наблюдал за Джейсоном. Какое-то время комната пульсировала враждебностью. Затем, наконец, Дик резко вдохнул и рвано выдохнул, беспокойно проводя рукой по волосам, разочарование исходило от него как жар. — Тц, прав. Ты прав. Я просто… — Дик рвано вдохнул, явно пытаясь успокоиться. Его следующие слова вышли тише, но были не менее значимыми. — Я просто переживаю за тебя. За всех нас. Мы не знаем, с чем мы имеем дело. — Мы выясним, Дик, — ответил Джейсон, его голос стал тише. Он положил руку на плечо Дика, его взгляд был полон сожалений, что казались старше, чем они. — Кем бы — или чем бы — он не был, мы выясним. Тим молча наблюдал за ними, напрягая все мышцы, боясь издать даже малейший звук. Но в момент, когда он пытался подняться с пола, обе пары глаз устремились к нему. Взгляд Джейсона был твёрдым, пристальным, с оттенком чего-то почти нежного. Однако глаза Дика горели, словно голубым пламенем, и от одной только интенсивности у Тима сдавило грудь. Дик смотрел на него, будто бы он был врагом. — Как ты себя чувствуешь, Птенчик? — спросил Джейсон, его голос был значительно мягче, когда он отошёл от Дика и придвинулся ближе к клетке. Его взгляд прошёлся по Тиму, осторожно изучая дрожь в его конечностях, каждый рваный вдох. — Джейсон! — рявкнул Дик, оскалив зубы в гримасе. Он плотно скрестил руки на груди и выпрямил плечи, едва сдерживая ярость. Нет, не Дик. Это был не его Дик. Он был старше, грубее, мрачнее. От него исходила тяжёлая, хищная аура. Тиму он казался не столько братом, сколько пантерой, следящей за жертвой и готовой напасть, стоит ему подойти слишком близко. — Он не наш брат. Всего лишь четыре слова. Но они разорвали мир Тима на неровные кровоточащие кусочки. Взгляд, сопровождающий его, въедался в кожу, сжигая заживо, клеймя как нечто чуждое, нежеланное, недостойное. Грудь словно опустела, разрушаясь под тяжестью отвержения и обвинений, а по венам разливалась ледяная глухая паника. Он хотел исчезнуть, ускользнуть в тени и раствориться без следа, всё что угодно, лишь бы сбежать от бушующей бури в тех голубых глазах, от безмолвного приговора, что ему здесь не место. Каждый инстинкт подсказывал ему бежать, прятаться, но камера надёжно удерживала его, насмехаясь над беспомощностью. Казалось, что тени вокруг него приближались, а воздух словно был пропитан отчаянием — тяжёлым и металлическим. Горло Тима сжалось, будто сами слова душили его. Он был в ловушке — физически, эмоционально, в полном одиночестве, на виду у людей, которых он когда-то называл семьей. — Дик, — Джейсон тяжело выдохнул, в каждом слове чувствовалась тяжесть, давящая на грудь. Изнемождение отразилось на его лице, а под глазами, что обычно горели огнём и непокорностью, проступали тёмные тени. Тим никогда не видел его таким уязвимым, что вся его бравада рушилась. — Если бы он был бы клоном, он бы не выглядел на пятнадцать лет… Тим резко вскинул голову, широко раскрыв глаза. Клон? Они думали, что он был клоном? — Мы оба знаем, что Ра’с не гнушается грязных трюков, — резко ответил Дик, его голос был ровным, а презрение резало подобно лезвию. Его взгляд оставался прикованным к Тиму, придавливая его, словно насекомое под стеклом. Под этим тяжёлым взглядом Тим чувствовал себя грязью, чем-то, что не имеет право дышать с ними одним воздухом. Его пульс участился, паника сворачивалась во внутренностях. Имя Ра’са — всегда Ра’са — было как-то связано со всем этим. Но как? Воспоминания до сих пор были размыты: разбросанные фрагменты голосов и имён, отголоски чего-то потерянного. У него не было ничего цельного, не за что было удержаться. У него ничего не было. — Возможно. Но что он сделает, Дик? Будет сверлить нас своими большими, щенячьими глазками, пока мы не упадём замертво? — голос Джейсона прорезал воздух резким, саркастическим образом. В его словах слышался гнев, но Тим чувствовал скрытую тревогу. Тишину прорезал пронзительный сигнал компьютера. Результаты. Джейсон едва слышно ругнулся и быстро двинулся в сторону консоли, оставляя Тима одного под удушающим взглядом Дика. И Тим ответил ему тем же. Этот Дик был другим. Его волосы были короче. На лице проступали едва заметные морщинки. Ни следа той мальчишеской искры, что отличала его, только закалённая серьёзность, затянувшая его ледяные глаза. Он не был одет в костюм, но Тим знал. Он смотрел на Найтвинга. Они уставились друг на друга, тишина стала напряжённой. Тим цеплялся за неё, ожидая, пока машина решит его судьбу. До тех пор, пока они не поверят, что он не клон, ничего не изменится. Он молился, чтобы Брюс вошёл в дверь. Брюс мог всё исправить. Брюс точно знал, что с ним случилось, потому что Тим больше не мог верить своим воспоминаниям. Но молчание Дика было иным. Оно не было ожиданием. Оно было приговором. И Тим с болезненной уверенностью знал: если бы Джейсона здесь не было, Дик бы давно посадил его на цепь. Мысли Тима скатывались всё глубже, пытаясь найти логику. Другая вселенная? Разлом во времени? Здесь не было другого объяснения. Но до того, как он погрузился глубже в свои размышления, Джейсон пересёк пространство несколькими стремительными шагами. Его рука врезалась в панель рядом с камерой, и стеклянная дверь, шипя, отворилась. — Джейсон! — резко прозвучал голос Дика, его тело развернулось в сторону брата, но Джейсон всунул ему лист прямо под нос и, не задумываясь, проскользнул мимо него. Он вошёл в камеру, где Тим привалился на стену, едва стоя на ногах. — Он не клон, — сухо сказал Джейсон. Его руки обхватили плечи Тима, уверенно и решительно, с удивительной осторожностью выводя его из заключения. Он обращался с Тимом как с чем-то хрупким, почти ломким, направляя его в сторону мед отсека, а после усаживая на койку. — Он ранен. Он вымотан. Ты можешь допросить его после того, как я его подлатаю. — Мы до сих пор не знаем, опасен ли он! — огрызнулся Дик, его голос нарастал до предела. Вина сдавила грудь Тима. Всё это произошло из-за него. Даже если он не понимал, что он сделал. Они знали его. Это было очевидно — даже если это была другая вселенная или другая временная линия. Тим Дрейк существовал здесь. Однако, если Дик оглядывал его с такой опаской… Кем же он здесь стал? Предателем? Злодеем? Где был Брюс? Тиму нужен был Брюс. Только Брюс мог найти ответы, в которых он сам не мог быть уверен. Брюс знал бы, как всё исправить. — Эй, Птенчик, полегче, — Голос Джейсона смягчился. Его рука прошлась по волосам Тима, соскальзывая на загривок и плечи, растирая медленные круги. Эта нежность обжигала сильнее, чем раны. Его присутствие было успокаивающим и размеренным. Слишком размеренным. Слишком добрым. Это было нереально. Это не могло быть реальностью. Джейсон Тодд ненавидел Тима Дрейка. — Брюс не будет рад этому, Джейлэд, — наконец сказал Дик, из его голоса исчез огонь, но не решимость. Он оставался рядом, прямо за Джейсоном, готовый нанести удар при первом же неверном движении. Тим был окружён. В меньшинстве. Безоружен. Один среди знакомых лиц, которые не были его семьёй. — Тогда это будет проблемой Брюса, — невозмутимо пробормотал Джейсон с мрачной сосредоточенностью, осматривая раны Тима. Он сильнее нахмурился. Он выглядел обеспокоенным — обеспокоенным за него. Если бы Тим не был столь измотан, он бы посмеялся над всей этой абсурдностью. Но в такой ситуации смех не шёл. — Его вещи промокли насквозь. Пропитаны кровью, — голос Джейсона огрубел, он кинул взгляд через плечо, — Диквинг, захвати что–нибудь из гардероба Гремлина. Тим замер, глаза широко раскрылись. Гардероб Дэмиана. Его сердце замерло в груди. И до того, как Тим смог потребовать ответы, Дик его опередил. — Ты же знаешь, что он это не оценит, да? Джейсон даже не поднял взгляд от перебирания аптечки, его тон был резок от нетерпения. — Есть идея получше, Диквинг? Или мы просто позволим ему разгуливать по округе в разорванных кровавых тряпках? Дик закатил глаза, бормоча нечто себе под нос, а затем бросил на Тима последний предупреждающий взгляд. Он развернулся на пятках и вылетел из пещеры. Как только звук его шагов затих, плечи Джейсона расслабились, будто бы он всё время держал на себе тяжёлый груз. Он выдохнул и, наконец, посмотрел на Тима. Этот взгляд — пристальный, сосредоточенный — заставил кожу Тима покрыться мурашками. — Не думай о нём,— сказал Джейсон, приседая, чтобы оказаться на одном уровне с Тимом. Его голос смягчился, пока он открывал флакон с антисептиком. — В последнее время он немного на нервах. Жгучая жидкость обожгла раны Тима. Он прикусил губу, но боль была ничто по сравнению с пустотой, скручивающейся у него в груди. — Мы все такие, — добавил Джейсон, — это было тяжёлое время. — Ты выглядишь… расслабленным, — Тим услышал себя до того, как сумел остановиться. Слова вырвались слишком быстро, слишком неосторожно. Его сердце дрогнуло, и он захлопнул рот, нервно метнув взгляд на Джейсона. На секунду Джейсон замер. Удивление промелькнуло у него в глазах. А затем уголок рта дёрнулся вверх в нечто, напоминающее улыбку — резкую, мальчишескую, тревожно искреннюю. На мгновение он был похож на того Джейсона, которого помнил Тим. — Думаю, да… — пробормотал он, поворачиваясь обратно к перевязке ран. Но улыбка потухла так же быстро, как и появилась, его лицо вновь омрачилось. Вся теплота, что там была, испарилась, оставляя на своём месте нечто более мрачное. — Я рад, что ты здесь, Тим, — наконец сказал он. И то, как он сказал это, скрутило Тиму живот. Нет. Нет, Джейсон бы такого не сказал. Джейсон бы не смотрел на него так. Джейсон бы не — Грудь Тима сжалась, каждый вздох выходил острее, тяжелее, будто бы воздух обернулся против него. Сердце яростно билось о рёбра, безумно, отчаянно, словно пытаясь вырваться наружу. Отголоски новых шагов прорезались сквозь пещеру. Размытый взгляд Тима прояснился, цепляясь за фигуру, приближающуюся из тени. Знакомая. Твёрдая. Уверенная. Брюс. Брюс пришёл. Брюс всё уладит. Брюс всегда всё улаживал. На одну хрупкую секунду, когда голубые глаза столкнулись с его взглядом, Тим почувствовал, как лёгкие раскрылись. Он мог снова дышать. Он мог поверить. И затем иллюзия разбилась вдребезги. В вихре плаща и ярости, Брюс внезапно набросился на него, руки плотно сомкнулись вокруг горла Тима, откидывая его на кушетку. Удар пронзил Тима насквозь. Он задыхался, хватая ртом воздух, но железная хватка была беспощадной. Шторм в глазах Брюса был неузнаваем. Ни спокойствие, ни непоколебимая уверенность Бэтмена — это была необузданная жестокая буря, не подчиняющаяся Богам. Вся надежда, за которую цеплялся Тим, разлетелась на осколки, утонула как корабль, разорванный на части и затянутый в чёрные глубины моря. — Кто ты? — прорычал Брюс, слова прогремели словно гром. Ни тепла. Ни сомнения. Ни капли узнавания. Взгляд Тима размывался по краям, перед глазами заплясали пятна. Он пытался сказать хоть что-то, но горло сжалось под давлением: он задыхался. Где-то вдалеке, за звоном в ушах, прорвался голос Джейсона — грубый, отчаянный, ломающийся от паники. — Брюс! Брюс! Остановись! Это он — это Тим! Но слова падали как камни в пустоту, не достигая цели. Лицо Брюса походило на маску ярости, губы скривились в оскал. Его хватка только усилилась. И затем, когда он вновь заговорил, его жестокие слова высеклись в груди Тима. — Он не мой сын.