Баллада о мертвом Робине[The Ballad of Dead Robin]

Улицы размывались в цвета и движения, пролетающие мимо него. Возможно, это было из-за скорости, до которой Джейсон разгонял машину, возможно — из-за того, что Дик не мог заставить себя сконцентрироваться на чём-то. Мысли были слишком громкими, разум — слишком тяжёлым. И он плавал в глубоких водах своего гнева и вины. — Диквинг, — наконец пробормотал Джейсон после затянувшейся паузы. Дик медленно поднял голову, будто она весила слишком много, растеряно моргая, смотря на него. Глаза Джейсона сузились, выражение лица было вырезано из камня. В дневном свете шрамы не лице были резкими и бледными, вытянутые в тонкие гребешки, что ловили свет, как швы, стянутые слишком туго. Когда они в последний раз видели друг друга на свету, а не в тени города? Когда они в последний раз были семьёй — настоящей семьёй? Дик изучал знакомые черты лица, которые сейчас казались далёкими, будто бы время сделало из них незнакомцев, а не братьев. Глухая боль свернулась в груди, он сглотнул сквозь её горечь. Его братья не заслуживали этого. Никто из них не заслуживал. Ни Джейсон. Ни Тим. Они оба носили знак ‘R’ из-за него. Оба следовали по пути, что он проложил. Но, в их историях у Робина был только один конец, потому что было неважно, как сильны они были, одинокие робины всегда умирают. Особенно те птенчики, что только учились летать. Дик должен был научить их. Нет. Он был обязан научить их летать, как пережить падение. Как прятаться от хищников. Но вместо этого он сбежал. Как трус. Оставил их на растерзание судьбе. И ради чего? Гордость? Та самая гордость, что убила братьев раньше, чем это сделала смерть, потому что он был слишком поглощён собственным горем. Слишком поглощён своим гневом на Брюса. — … Винг, если ты планируешь ещё один раунд самобичевания, окажи мне услугу и предупреди меня в следующий раз, чтобы я не тратил силы на разговоры с каменной стеной, — прорвался раздражённый голос Джейсона сквозь шум в голове Дика. Он сделал резкий вдох и провёл усталой рукой по лицу; ситуация и так съедала его, царапая под рёбрами. — Дюк сказал, что потерял Тима возле края Аллеи Преступлений. — Дюк? — поражённо моргнул Дик. Он ещё не сказал ему о Тиме, но, по-видимому, кто-то успел переплюнуть его в этом. Дик готов был поставить все свои деньги на то, что это был Дэмиан. Несмотря на то, что Брюс официально усыновил парня, после всего, что произошло, Дюк поступил в Готэмский Университет и переехал в общежитие. Он хотел свободного пространства. Хотел расстояния после произошедшего с их братом. Дик не мог его за это винить. Он все забыли, что значит быть семьей. —... Давай же, Большая Птица, не отвлекайся, — Джейсон щёлкнул пальцами прямо перед носом Дика, резкий звук прорезал шум трафика, пока машина прорывалась сквозь пробки. — Мы можем попереживать потом. Сейчас нам надо найти птенчика раньше других хищников. Дик услышал страх в голосе Джейсона. Знакомый страх, спрятанный под слоями сарказма. Но всё ещё оставалась одна вещь, которую ему нужно было знать. — А что потом? — спросил Дик. Когда всё стало настолько сложно? Он чувствовал себя потерянным. Они уже пересекли столько черт, уже забросили все протоколы, слепо ища ответы. — Во–первых, мы убедим парня, что никто не навредит ему, — пробормотал Джейсон, его глаза сузились, будто бы проигрывая первое столкновение и поведение Брюса. Дик не мог винить… другого Тима. Он бы ни за что не потерпел бы такого. И всё же— — Не называй его так, Джей, — Дик опустошённо выдохнул, мольба выскользнула раньше, чем он успел её поймать. — Что не так, Диквинг? Чувствуешь вину? — челюсть Джейсона сжалась, раздражение закручивалось в голосе. Он резко дёрнул руль, сворачивая в узкую аллею, и Дик — не готовый к такому — ударился виском об окно. Боль прострелила, спускаясь вниз по шее, и он прошипел сквозь стиснутые зубы. Он поднял руку к голове, готовый ответить, но замер на полпути. Джейсон продолжил вести в тишине. Его холодный, нечитаемый взгляд был сконцентрирован на дороге перед ним, проносящиеся уличные огни города мелькали на лице, вырезая короткие тени под глазами. Но Дик увидел. Увидел, как глаза Джейсона, обычно окрашенные ядовитой лазаревой зеленью, сейчас были чистыми. Чистыми и мучительно голубыми. Влажными из-за слёз, которые он отказывался выпустить. Джейсон Тодд больше не плакал. После того, как он вернулся в роли Красного Колпака, Дик ни разу не видел ни единой слезы у него. Даже когда они похоронили Тима, Джейсон просто стоял там, молчаливо уставившись на гроб. С мёртвым взглядом. И пустым лицом. Будто бы его душа была опущена в землю рядом с телом его брата. Дик помнил это чётко. Слишком чётко. Он знал, что ему придется хранить это воспоминание до конца своих дней, возвращаясь к могиле из раза в раз, прося о прощении, которое никто не мог ему дать. — Джей, — тихо позвал Дик, замечая, как пальцы Джейсона сжались вокруг руля до побеления костяшек, его взгляд был упрямо направлен на дорогу перед ним, будто бы он боялся смотреть куда-либо ещё — боялся того, что Дик увидит у него на лице. — Крылышко, — еще раз попытался Дик, потому что он должен был исправить это как-то. — Если бы мог… я бы никогда никогда не позволил ему уйти одному той ночью. Если бы я только ему поверил… доверял ему… — Мы все совершали ошибки. Смерть Тима лежит на нас, — прохрипел Джейсон, будто бы каждое слово давалось ему с трудом. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, сдерживая то ли дрожь, то ли всхлип, и сердце Дика болело от этого вида. — Но я был тем, кто чуть не убил его своими руками. — Ты был под влиянием Лазаря, — незамедлительно прервал его Дик. В ответ раздался низкий ядовитый смех, в котором не было ничего весёлого. — И вместо того, чтобы выместить его на Брюса, я выбрал своей жертвой ребёнка. Ребёнка, что смотрел на меня как на какого-то героя. Жалко, не так ли? У Дика не было ответа. Потому что неважно, как сильно Тим уважал его, Джейсон всегда был его Робином. — Ещё немного, и ты будешь чертовски хорошим Робином, — ухмыльнулся Дик, наблюдая, как Тим развалился на спине на матах, грудь быстро поднималась и падала. Одежда прилипла к телу от пота, волосы торчали в разные стороны. Но глаза горели с упертостью и горем. — Думаешь, Джейсон бы гордился мной? — Мы должны связаться с Затанной, — наконец сказал Дик. У них до сих пор не было плана — это уже начинало действовать ему на нервы. Через секунду он нервно добавил, — По правде говоря, нам нужно было это сделать уже давно. — А когда конкретно стоило это сделать? — огрызнулся Джейсон, и Дик услышал ярость в голосе, что подстрекала его собственный гнев. — Когда полумёртвый парень был заперт в клетке? Или когда Брюс почти убил его собственными руками? Или — ох, подожди — сегодняшним утром, когда Брюс прямо сказал, что не доверяет ему? Не пойми меня неправильно, Диквинг, но, у Тима было ноль причин доверять кому-то из нас. Позвать Затанну без его ведома не исправит ситуацию. — Ему нужны ответы. Так же, как и нам, — спорил Дик. Он с уверенностью знал, что настоящий Тим зацепился бы за любую возможность узнать, что случилось с ним. — Мы говорим о Тиме, Дик. Ты правда думаешь, что он просто доверится нам и Затанне? Даже если наш Тим знал её, мы не знаем, что этот Тим помнит. Мы даже не знаем того, знает ли он кто она такая. Мы не знаем вообще ничего, потому что вместо того, чтобы подождать — просто подождать — и поговорить с ним, ты и Брюс решили сначала сломить его! А сейчас он сбежал, потому что он лучше выяснит всё в одиночку, чем доверится нам! И по правде, кто мог его обвинить в этом?! — Мы следуем протоколам по причине, Джей! — прорычал Дик, рука стукнула по двери машины. Резкий хлопок отразился в замкнутом пространстве, заставляя воздух вибрировать. — К чёрту протокол, если это значит, что мы снова потеряем Тима! — Мы уже потеряли его, Джейсон! Господи боже, мы уже потеряли его! — голос Дика дрожал. Дрожь прошлась по нему, злость и горе смешались в груди как колючая проволока, заставляя руки трястись, горячее и надломленное дыхание застряло в горле. — Я знаю, — неожиданно прошептал Джейсон. Слова едва слышались за гулом мотора. — Я знаю, Дик. Поверь мне. Он приподнял подбородок, глубоко вдыхая, успокаивая себя перед тем, как повернуть руль и припарковаться на пустой части улицы. Шины тихо прошипели на мокром асфальте. Он остановил машину, заглушил мотор и, наконец, повернулся лицом к Дику. Дик видел усталость, высеченную под его глазами, горе тяжёлым весом лежало в напряженных линиях плеч. Но руки оставались сцепленными на руле, будто бы он мог сорваться и уехать в любой момент. — И ты не должен соглашаться со мной, — прошептал Джейсон. — Но ответ один. Только один. Тишина растягивалась, столь натянутая, что, казалось, она может лопнуть. — Ты думаешь, почему Брюс не соблюдал протокол? Вопрос ударил как выстрел. Дик замер, дыхание застряло в легких. Брюс всегда соблюдал протокол. Брюс всегда делал то, что считал нужным. Брюс был самым параноидальным человеком, которого он знал. Брюс бы никогда… — … Несмотря на всю ту ненависть, направленную на… этого Тима, — пробурчал Джейсон, голос был низким, удивительно похожим на Брюса, — где-то глубоко-глубоко в душе он хотел верить в то, что его сын жив. И если Затанна может отправить Тима домой — откуда бы он не был — Брюс потеряет маленькую искру надежды вернуть своего сына обратно. В словах Джейсона была правда. Неоспоримая правда. И Дик не мог найти ни единого аргумента против. Возможно Дик не был единственным отчаянно нуждающимся в искуплении. —... Это удушающе, — прошептал Дик, оседая обратно в пассажирское сидение. Потёртая кожа скрипнула под его весом. Он уставился на жилой комплекс через улицу — его стены были треснуты, окна заляпаны, балконы просели. Готэм всегда выглядел готовым развалиться. Но внешность обманчива. Готэм пережил вторжения, злодеев, войны и смерти. Он пережил худшее в них, даже когда они не могли пережить друг друга. На долгое мгновение они сидели в тишине, просто слушая. Далекие голоса прохожих. Лай собаки где–то позади здания. Город дышал вокруг них, словно беспокойное животное. Затем Джейсон прервал тишину. — Почему ты ему не доверяешь? — спросил он. В тоне не было обвинения, просто усталость. — Потому что я уже совершил эту ошибку, — ответил Дик, едва слышнее вздоха. — Но он не клон, Диквинг, — выдохнул Джейсон. Слова были усталыми почти хрупкими. Глаза Дика потемнели, брови собрались в резкую ядовитую черту, пока слова выходили из него подобно яду. — Ра’с может пасть достаточно низко, — прошипел он, — если это означает сломать нас, — отвернувшись, он добавил без сомнения. — Если я потеряю ещё одного брата, я сожгу всё на своём пути, а затем и себя. Я клянусь в этом. Дик шёл по коридору, беспокойство глубоко осело в груди. Тяжёлое предчувствие не давало покоя — инстинкт, который он продолжал в себе подавлять. Тим был с ними. Они нашли его. Прошли недели с тех пор, как они вернули его израненное и истощённое тело из Нанда Парбата. Брюс не покидал его постели целыми днями, так же, как и Дик. Джейсон тоже вернулся в особняк, прячась в библиотеке, притворяясь, что ему всё равно. Но Дик ловил моменты: Джейсон следовал за Тимом по комнатам, бросая долгие взгляды, будто бы желая сказать что-то, только чтобы развернуться, сжав челюсти, напуская безразличие, как только Тим оборачивался к нему. Тёплая юношеская улыбка вернулась к Дюку, пока он и Тим проводили поздние вечера за играми, вместе как настоящие братья. Дэмиан находился рядом как молчаливая тень, наблюдая за ними без слов, но оставаясь рядом. Всё выглядело правильно. Все были в безопасности. И Дик должен был чувствовать облегчение. Но что-то внутри отказывалось успокоиться. Тим вёл себя так будто бы ничего никогда плохого не случалось между ними. Словно не было ни предательства, ни колебаний или сомнений. Будто бы он забыл. Или хуже — будто бы это совсем не имело для него значения. Но Дик помнил. Он помнил взгляд в глазах Тима, когда Дэмиан в первый раз вошёл в пещеру в костюме Робина. То предательство выжглось в памяти Дика, так, что он знал: время его не сотрёт. Его шаги были приглушены, пока он двигался по коридору, только вернулся с патруля — сапоги едва касались деревянных половиц. Особняк был тих в такой час. Доска под ним скрипнула — резкий разлетающийся звук прорезался сквозь тишину — так что Дик остановился, задержав дыхание, пока звук не исчез. Перед тем как свалиться в кровать, он хотел проверить своих братьев. Он делал это каждую ночь. Так же, как и Брюс. Так же, как и Джейсон. Они все были в ужасе потерять друг друга опять. Дик дошел до двери Дэмиана — ближайшая комната к Брюсу, далёкая от всех остальных — и тихо опустил дверную ручку, медленно открывая, чтобы избежать характерного скрипа старых петель. Но дерево всё равно тихо поцарапало пол. Он заглянул внутрь, гдавая глазам привыкнуть к мраку, и взглянул на кровать— — а затем замер. В бледном лунном свете, кинжал, прижатый к горлу Дэмиана, отливал серебром. Дэмиан лежал полностью неподвижно, глаза открыты, не пытаясь даже сопротивляться, словно он уже принял свою судьбу. Его зелёные глаза были прикованы к Тиму — парню, что склонился над ним. И в этот раз, в тех голубых глазах, Дик увидел пустоту. Ни боли. Ни ненависти. Ни даже вспышки гнева, что могла подтолкнуть его к такому. Потому что он никогда не был их Тимом. Они были столь отчаянны чтобы поверить в то, что они его спасли, так жаждали надежды, что они позволили себя одурачить. Позволили Ра’су управлять ими. Когда клон Тима поднял свою голову, чтобы встретить взгляд Дика, его лицо оставалось полностью безжизненным. Пустым. Кукла сделанная из плоти и крови. Как Дик мог быть настолько слеп? Тяжёлые шаги приблизились к нему позади. Рука клона дёрнулась — ровно настолько, чтобы кинжал вжался глубже в горло Дэмиана. Дик почувствовал как сердце упало в пятки, лёгкие жгло от сдавленного воздуха. — Прости меня, Ахи, — прошептал Дэмиан, и до того, как Дик успел двинуться, выстрел прорезал тишину. Клинок упал на пол. Бездушное недвижимое тело последовало сразу за ним. И в ту ночь, Дик почти потерял и Дэмиана из-за своей слабости. Потому что правда была слишком болезненной, чтобы её принять, а надежда для птичек была смертоносной. В ту ночь они все усвоили этот урок. Его спина была прижата к двери, дыхание спёрло, когда он уставился на осколки, разбросанные вокруг ног Дэмиана. Даже сейчас, он не смог навредить ему. Даже сейчас, загнанный в угол хищником, Тим ощущал голод, даже если он означал собственную смерть Тима. Он должен был убежать. Он должен был спрятаться. Он должен был кричать. Что угодно. Но его тело отказывалось подчиняться. Дверь за ним была заперта — Дэмиан просчитал шаги Тима. Едва слышимый хруст стекла разрушил тишину. Дэмиан сделал несколько шагов вперёд, каждый из них медленный и намеренный, глаза прикованы к Тиму. Эти острые зелёные радужки придавили его к земле, холодные и размеренные, достаточно, чтобы заставить мурашки пробежать по телу. Этот Дэмиан ужасал его. Не потому что он был зол, а потому что он не был. Он был спокоен. Тих. Смертоносен. И он более не смотрел на Тима как на противника. Это должно было успокоить его, но что-то в этом заставляло ужас сильнее скручиваться внутри. — … Прости меня, Ахи, но я не могу позволить тебе сбежать вновь, — голос Дэмиана был ровен, точен, но Тим уловил нечто потрёпанное под поверхностью. Нечто близкое к отчаянию. Но у него не было времени разбирать чувства. Ничто не имело значения в ситуации, что разворачивалась перед ним. Ему нужны были факты. Ему нужна была правда. Ему нужно было знать цвета сцены, в которую его пририсовывали. — Как ты меня нашёл? — спросил Тим. Это место никак не было связано с Тимом Дрейком. Он был уверен, что другой он уничтожил все нити, ведущие к его имени. Дэмиан склонил голову, опуская подбородок и взглянул на него из под ресниц. Движение было почти что осторожным — почти что смущённым — и растерянность промелькнула в разуме Тима. Откуда это взялось? Где был наследник Главы Демона? Где был истинный сын Бэтмена? Где был ребёнок, что когда-то кричал Тиму, что он не является частью семьи? Что он был недостоин быть Робином? — Моя одежда, — неожиданно сказал Дэмиан, глаза сцепились с Тимом, будто бы примеряясь как бы проглотить его целиком. Тим сильнее прижался к двери, ногти впились в дерево, сердце стучало, будто бы хотело вырваться из груди. Он кинул мимолётный взгляд на окно, солнечный луч поблёскивал на краю рамы. — Твоя одежда? — повторил он, голос тих, едва ли громче шепота. — Вещи, которые на тебе, — подтвердил Дэмиан. Тим нахмурился, чувствуя холодную волну, пробежавшую по спине. Он сжал в кулак ткань кофты на груди, ткань смялась под пальцами, пока беспокойство поднималось в горле под этим немигающим взглядом. Дэмиан приподнял подбородок, подходя ближе. Половицы скрипели под сапогами, медленный целенаправленный протест с каждым размеренным шагом, сокращающим расстояние между ними. Сокращающим пространство между Тимом и окном. — В них вшит жучок. Разум Тима замер. Грудь поднялась, когда он пытался вдохнуть, но воздух ощущался тяжёлым и густым, отказывающимся заполнить легкие. Паника осела в горле, когда он осознал простоту своей ошибки. Идиот. Как он мог пропустить что-то столь очевидное? Как мог его виджилантизм так просто испариться? Он спрятался от камер, избегал каждого человека, стирал все следы, но не учёл этого. — Ты… ты вшил жучок в свои вещи? — выдохнул Тим, слегка трясясь, пытаясь выпутать мысль, что промчалась в разуме. Это была его ошибка. Он был слишком беспечен. Слишком импульсивен. Бэтмен был бы в нём разочарован. Он уже был. Но Дэмиан, что ненавидел контроль, кто противостоял Брюсу на каждом шагу, сделал нечто подобное? Это было немыслимо. Особенно, если учитывать, как кропотливо Дэмиан относился к своим вещам. Только Альфреду было позволено прикасаться к ним. Дэмиан сжал губы в тонкую линию, нахмурив брови. Также как и раньше, подумал Тим, проблеск воспоминания пронзил его. Тихий стук сапог о пол разнёсся по коридору. — На то были причины, — сказал Дэмиан, голос был ровным, но тяжёлым. Каждое слово ощущалось так, будто оно несло в себе вес предупреждения: не ищи дальше, не пытайся, иначе ты откроешь правду, к которой ты не готов. Но он был Тимоти Дрейком. Красным Робином. — Так… тебя однажды похитили, и Брюс решил обезопасить тебя? — выплюнул Тим, горечь пропитала голос. Потому что он никогда не значил для них достаточно, чтобы сделать такое, даже после того как он множество раз был похищен как Тимоти Дрейк. — Нет, — ответил Дэмиан, подходя ближе. Пол скрипнул под его весом, тихий ритм, что вторил грохоту в груди Тима. Их разделяло три метра, и Тим инстинктивно отступил в сторону, пытаясь создать ещё больше пространства. Взгляд Дэмиана следовал за ним, но он не отступил. — Они похитили тебя. И я вшил жучок в одежду своими руками. Потому что… — голос Дэмиана запнулся. Тень сомнения промелькнула на лице, всего лишь на мгновение. Он не был Дэмианом, которого знал Тим. — Я думал, что ты вернулся. Я боялся потерять члена семьи. Но Тим никогда не был частью семьи. Он почувствовал, как воздух вокруг них похолодел, ветерок от окна прошёлся по плечам. Пульс скакал, пот покалывал у линии роста волос, дыхание было поверхностным. Каждый инстинкт кричал о том, чтобы он двигался, бежал, но ноги были прикованы к месту. Он был в ловушке, но, в то же время, не мог отвести взгляд. С каждым сказанным Дэмианом словом, лишь больше вопросов кружилось в голове Тима. Он не мог понять, как всё было связано. Или возможно, это было столь сюрреалистично, столь невозможно, что его разум просто отказывался принимать это. Но сквозь всё, Тим уловил самую важную деталь — он был похищен. Вероятнее всего, это сделал Ра’с. И он вернул его… или же нет? Был ли это по-настоящему он, или же очередная стратегия Ра’са в его игре? Всё было за гранью того, что ранее встречал Тим. — Кто ещё может выследить нас? — резко потребовал Тим, пытаясь прорваться сквозь туман непонимания. Если Дэмиан смог найти его, значит другие… — Никто, — пожав плечами, спокойно, но уверенно ответил Дэмиан. — Никто не знает о жучках. Возможно Пенниуорт. Но только я могу их отследить. — Жучки? — Тим уставился на него. Сколько всего их было? И сколько из них находилось сейчас на нём? Его руки тряслись, когда он нервно запустил их под кофту, проходясь по швам, пытаясь нащупать спрятанные устройства. Тихий дразнящий смешок прервал тишину. Тим замер, а затем медленно поднял свой взгляд от свитера, ловя едва заметную ухмылку на лице Дэмиана. А в глазах Дэмиана… там был проблеск нежности и горя. Намного больше, чем Тим мог вынести. Он отвёл взгляд, стыдясь, что увидел это, стыдясь, что это разрывало его. Разум играет злые шутки над ним. Он не был его Дэмианом. Тим чувствовал себя потерянным. Мысли сплелись в тугой узел, что он не мог распутать. Он не знал, во что ему верить. Он хотел вернуться домой. Он хотел, чтобы его оставили в покое. — Не переживай, Тимоти. На тебе сейчас только один из них. На задней стороне ворота, — почти небрежно сказал Дэмиан, звуча обыденно. Руки Тима незамедлительно двинулись к загривку, пальцы прошлись по едва заметному, почти неощутимому жучку. — Остальные… в вещах других членов семьи, — добавил Дэмиан. Тим нахмурился. — Если они не знают об их существовании, то в чём тогда их смысл? — пальцы впились в ткань, пытаясь достать жучок, но каждая попытка была безуспешной. Он был вшит в ткань. Пришит насмерть. — Потому что я сделал это для тебя, — сказал Дэмиан. Тим не заметил, как он приблизился, пока между ними не остался всего один шаг. Дрожь пробежалась по телу. Он застыл, опустив руки и подняв взгляд. Дэмиан вырос. Он был также высок, как и Дик, может даже чуть выше. Тим почувствовал укол зависти. Медленно, оставляя руки видимыми, Дэмиан достал маленький острый клинок из кармана. Он поймал тусклый свет и блеснул как вынесенный приговор. Вот оно. Сейчас клинок может перерезать ему горло. И на этом всё. И впервые, эта мысль принесла Тиму странное и холодящее чувство спокойствия. Он был готов. — Когда я подумал, что мы тебя вернули, я вшил жучки в одежду от каждого человека, кто тебе её давал. Ты часто носил красный свитер Тодда, говоря, что он был самым тёплым, — продолжил Дэмиан. Нет. Тим не помнил этого. Он не мог. Такого не могло случиться. Клинок скользнул ближе к горлу, неся за собой холодный шёпот металла о кожу. Тим закрыл глаза, наконец выдохнув. В конце концов, он закончит своё дело, мимолётно подумал он. Но спокойствие, которого он ожидал, так и не наступило. Руки Дэмиана проскользили за его ворот и одним плавным движением прорезали свитер и вытащили жучок. Он протянул устройство Тиму, который чувствовал, как пульс сбился с ритма, шок пригвоздил его к земле. Его пальцы машинально потянулись к нему, будто бы в неверии, глаза сперва метнулись к маленькому приспособлению, а затем с сомнением к Дэмиану, будто бы вся ситуация была жестокой шуткой. — Почему? — прошептал Тим, едва шевеля губами. Дэмиан убрал клинок и отступил назад, оставляя свои руки на виду. — Потому что это единственный способ убедить тебя, что я на твоей стороне, — просто сказал он. — Почему я должен тебе верить? — Тим, сжав челюсти, процедил сквозь зубы. Дэмиан хотел, чтобы он доверял ему? Невиданно. Взгляд Дэмиана потяжелел, напоминая Тиму, кто здесь был хищником. Дэмиан расправил плечи, принимая позу солдата, сцепив руки за спиной, будто бы дразня Тима. — Потому что иначе ты будешь один, Ахи. Каждое слово прозвенело в сознании Тима, отражаясь вновь и вновь, как заезженная пластинка. Правда всегда была отвратнее лжи. Тим вздрогнул от того, как глубоко она его задела. Дэмиан вонзил невидимый клинок в его грудь, позволяя ему истекать кровью, пока голоса семьи издевались над ним в его разуме. Но Тим уже давно смирился с этой правдой. Какой бы жестокой она не была, он принял её в момент, когда стал Робином. Это всегда было его условием. Он выпрямился, поднимаясь во весь рост, пытаясь казаться выше, сильнее, но неважно, как сильно он старался, Дэмиан всё равно смотрел на него сверху, заставляя чувствовать себя маленьким. — Почему я должен доверять тебе, наследник Главы Демона? — Тим проскрипел зубами, и огонь вспыхнул в груди. Дэмиан вздрогнул от слов, сжимая кулаки, но то, что он сказал потом, потушило огонь, оставляя только руины и горький привкус пепла. — Потому что я убил Ра’с аль Гула… для тебя, Ахи. Комната погрузилась в мёртвую тишину. Колени Тима ослабли. Сердце стучало так громко, что за своим шумом почти утопило далёкие звуки города: тихое гудение машин, постукивание ставней на окнах, капание воды где-то в здании. И на мгновение всё исчезло. — Тогда почему он жив? Тёмные зрачки Дэмиана поглотили зелень глаз, и ощутимое чувство опасности исходило от него. Тим инстинктивно резко отступил — колени подрагивали, сердце громыхало, словно хотело выскочить из груди. Нервы были натянуты до предела. — Дефстроук спас его, — яростно отрезал Дэмиан, и Тим почувствовал отвращение и раздражение в его словах. — Он бросил его в Лазаревы воды, — казалось, что убить Ра’с аль Гула было практически невозможно. — Я убью его ещё раз, если он прикоснётся к тебе, Ахи. — Куда он мог подеваться? — выдохнул Дик, опираясь о крышу машины. Металл был холоден под ладонями, помогая ему сосредоточиться. Он плотно зажмурился. У них не было идей. Не было зацепок. Ничего. — Мы должны связаться с Барбарой, — сказал Джейсон. Он стоял около капота, бездумно крутя ключи от машины между пальцами, металл стучал о металл в размеренном ритме. — Я сомневаюсь, что мы справимся без неё. Когда дело касалось Тима, планы и стратегии были бессмысленными. На мгновение — на одно мгновение — Дик почти решился позвать Кларка. Почти. Но Лига Справедливости была вне доступа. Брюс охладел и стал более отдалённым после смерти Тима, какая бы мягкость в нём ни оставалась, она сгнила. Он отстранился от Лиги, показываясь только тогда, когда не было другого выбора, отказываясь позволить им вступить в Готэм. А Дик… был ничем не лучше. Никто из них не знал, как смириться с потерей. И поэтому их связи с другими героями истончились, а затем оборвались. Дик более не чувствовал себя героем. После смерти Уолли, возможно, ему не стоило возвращаться к этой жизни. Возможно, их судьба была давно прописана, отпечатана кровью на бумаге, и молодые птички, что едва научились летать, всегда умирали первыми. — Дикки, — позвал Джейсон. Дик приподнял голову, поворачиваясь к нему с выжидающим взглядом. — Похоже, наш хмурый гремлин нашёл хаотичного гремлина, — сказал Джейсон, указывая подбородком на свой телефон. Дик резко подскочил, выхватывая телефон из его рук. У него спёрло дыхание, когда он прочитал сообщение на экране. Тимоти не желает вас видеть. Я буду его охранять. Мы собираемся взломать систему Отца. Точка. Точка. Точка. Сухие факты, безличные слова; Дик почувствовал, как сердце болезненно сжалось. — Что значит, они собираются взломать систему Брюса?! — ошарашенно спросил Дик, глаза расширились от неверия и страха. Джейсон вырвал свой телефон обратно, пожимая плечами с мрачной небрежностью. — Я предполагаю, мы вскоре узнаем об этом. Он наблюдал за тренировкой свысока, хмурясь, пока взглядом изучал ассасинов Лиги. Только сильнейшие выживали здесь — любые проявления слабости означали смерть. Имена были бессмысленными. Прозвища были запрещены. Каждое движение, каждый удар, каждое тихое приземление — всё было отточено до смертоносного идеала. Лига была подобна тени, преследующей свою жертву — появлялась из ниоткуда, также быстро исчезая. Каждый убийца двигался с точностью хищника, мышцы напряжены, чувства настроены на малейшие звуки. Даже Слэйд, матерый убийца, не мог не восхищаться убийственной эффективности армии Ра’са. И всё же ему был безразличен показ силы или игры контроля за этими действиями. У него была своя миссия. — Ты выглядишь мрачно, Дефстроук, — сказал Ра’с, становясь рядом с ним. Его выражение лица было ледяным, руки сложены за спиной, тяжесть его присутствия заполняла пространство давящим авторитетом. Слэйд скрестил руки на груди, оставляя своё лицо нечитаемым. — Это занимает слишком много времени, Ра’с. — Терпение, мой друг, — безэмоционально ответил Ра’с с опасным блеском в глазах. — Скоро мы оба получим то, чего желаем. Даже когда Ра’с резко ухмыльнулся, несмотря на неизменную уверенность и безумие, Слэйд не мог избавиться от грызущего сомнения, что пустило корни в груди. Они оба знали, насколько изворотливыми могли быть птички. Прошло пять лет. Пять лет, и он до сих пор не достиг своей цели. Возможно он и Ра’с играли в одну игру, но кидали разные кубики, двигая свои фигурки на той же доске, но в разных направлениях. — Твои планы насчёт наследника — не моё дело, — сказал Слэйд, поворачиваясь к нему лицом, уставившись прямо в ядовитые глаза безумца. — Я надеюсь, что вы помните об этом, Глава Демона. — Не переживай, мой дорогой друг, — ровным тоном произнёс Ра’с; его плащ прошуршал, когда он развернулся. — Ты получишь свою птичку. В конце концов, кто лучше меня может по–настоящему понять желание получить достойного наследника. Ра’с бесшумно покинул коридор, оставляя Слэйда одного. Тонкая хищная улыбка тронула уголки губ, и мрачный глухой смех вырвался из груди. Ра’с думал, что Слэйд играл по его правилам, но у наёмника были другие планы. И именно поэтому он спас Демона, когда его внук вонзил клинок ему в сердце. Потому что Ра’с аль Гул должен был умереть от рук другой птички. Той, что вскоре станет его.