Колючка//Слова пацана-Турбо

Проснулась я от непривычной тишины. Солнечный луч пробивался сквозь морозный узор на стекле, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Дом опустел. Марат, наскоро проглотив завтрак, убежал на учёбу (хотя я подозревала, что «учёба» закончится в ближайшей подворотне с пацанами). Отец ушёл на завод, а Диляра - в поликлинику, где работала регистратором. ​Я осталась одна в нашей трёхкомнатной квартире, которая теперь казалась мне и теснее, и просторнее одновременно. Настало время разбирать вещи. ​Я вытащила чемодан на середину комнаты. Сверху лежали тяжёлые свитера, диплом и пара новых платьев, купленных в Ульяновске «на выход». Но на самом дне, под подкладкой, лежала она - потёртая кожаная папка. Мой самый ценный груз. ​Я села прямо на пол, прислонившись спиной к кровати, и развязала тесёмки. Из папки посыпались треугольники и прямоугольные конверты со штампами полевой почты. Я наугад вытянула один листок. Бумага была грубой, серой, кое-где со следами песка. ​«Еська, привет. Пишу тебе, пока есть затишье. Знаешь, здесь небо совсем другое. Звёзды такие огромные, что кажется - рукой подать. Иногда закрываю глаза и вспоминаю, как мы втроём - ты, я и мелкий - залезли на крышу нашей пятиэтажки летом. Помнишь, как Марат тогда испугался высоты и вцепился в твою куртку? А мы смеялись... Я тогда обещал, что всегда буду вас защищать. Извини, сестрёнка, что сейчас я далеко и эта обязанность легла на тебя». ​У меня защемило в груди. Перед глазами поплыли картинки из детства: как Вова учил меня кататься на велосипеде, придерживая за сиденье и крича: «Крути педали, Кнопка!», как мы прятали Марата от соседских мальчишек, когда тот случайно разбил чужое окно. Мы всегда были бандой. Маленькой, крепкой семьёй внутри большой. Вова был нашим щитом, я - мозговым центром, а Марат - вечным хвостиком, которого нужно было вытаскивать из передряг. ​В другом письме, написанном полгода назад, Вова был мрачнее: ​«Тут один парень из Казани пришёл, с "Ново-Татарской". Рассказывает такие вещи, что волосы дыбом. Говорит, пацаны стенка на стенку ходят, забивают друг друга до смерти. Еська, будь аккуратнее и Марату береги. Ты у нас теперь за старшую». ​Я вздохнула и аккуратно сложила письма обратно. Его слова «Ты у нас теперь за старшую» звенели в ушах, как приказ. Вова вернётся в другой мир, и я должна сделать всё, чтобы к его приходу дома было кого встречать. ​Я поднялась с пола, решительно отряхнула юбку и подошла к зеркалу. Пора. Хватит воспоминаний. Чтобы иметь вес в этой новой Казани, нужно иметь статус. А статус в 89-м году давали не только кулаки, но и связи. ​Я достала из папки диплом товароведа, паспорт и трудовую книжку. Аккуратно сложила документы в сумочку, надела строгое пальто и повязала на шею яркий платок. Выглядела я как типичная выпускница престижного техникума - уверенная, деловая. ЦУМ встретил меня привычным шумом и запахами - перемешались ароматы духов, новой одежды и кофе из буфета. В это время магазин был похож на отдельный мир. Огромные очереди, люди, которые часами ждут хоть какой-то товар, и суета за прилавками. Я прошла к служебному входу. - Девушка, вам куда? - спросил вахтер, не отрываясь от газеты. - В отдел кадров, я устраиваться, - я показала свой диплом. Он мельком глянул на корочку и кивнул на лестницу. В кабинете меня встретила Антонина Павловна. Она выглядела строго: серый костюм, очки на цепочке. Она долго листала мои документы, проверяя оценки. - Ульяновск... Диплом хороший, - она наконец подняла на меня глаза. - Но учти, работа у нас тяжелая. Народу много, все нервные, всем что-то нужно. Есть место в отделе, где продают сумки и перчатки, пойдешь? Я на секунду замялась. Конечно, сумки - это неплохо, но мне хотелось чего-то посерьезнее. - Антонина Павловна, а в отдел бытовой техники и телевизоров можно? Я в дипломе как раз по этой части специализировалась. Знаю, как документы заполнять на импортный товар. Она удивленно на меня посмотрела. В тот отдел обычно было не попасть - там продавали самый дефицит, за которым охотилась вся Казань. - Ну, раз хочешь трудностей - давай попробуем, - хмыкнула она. - Завтра выходишь на стажировку. Будешь помогать с бумагами и проверять талоны на технику. Посмотрим, как справишься. Если через неделю не сбежишь - оформим насовсем. -Спасибо, я вас не подведу. Когда я вышла из ЦУМа, на улице уже начало темнеть. Морозный воздух приятно бодрил. Я невольно улыбнулась - внутри всё ликуло. У меня получилось! Не просто работа, а именно там, где мне интересно, да еще и с такой техникой. Я пошла в сторону остановки. Город в сумерках выглядел неуютно. Фонари горели через один, а по тротуарам быстро шагали люди, стараясь скорее добраться до дома. Казань вечером становилась какой-то колючей и опасной. В голове сами собой всплыли строчки из письма Вовы: «Приглядывай за Маратом, Кнопка. Время сейчас неспокойное». Я посильнее запахнула пальто. Стало немного тревожно. Вова там, на войне, переживает за нас, а я тут радуюсь новой работе, пока по улицам бродят непонятные компании. Автобус подошел быстро. Я запрыгнула в него, прижавшись к холодному стеклу. Скорее бы домой, в тепло. Я еще не знала, что этот вечер принесет мне встречу, которая изменит всё, о чем я думала раньше. Зимние сумерки опустились на город быстро. Когда я вышла из автобуса на своей остановке, фонари уже тускло освещали заснеженные тротуары. Я шла к дому, крепче прижимая к себе сумку с документами. Радость от того, что меня взялив, всё еще согревала, но вечерняя Казань нагоняла тревогу. Уже издалека я заметила, что возле нашего подъезда «аншлаг». На лавочке и у забора кучковалась толпа парней в темных куртках и вязаных шапках. Они о чем-то громко и яростно спорили. - ...да я тебе говорю, там на «Разъезде» пацаны вообще берега попутали! - выкрикнул один, размахивая руками. - Надо было сразу им в лоб давать! - Слышь, ты не ори, Турбо, - осадил его второй, пониже ростом. - Старшие разберутся. В этой толпе я сразу разглядела брата и его друга. Андрей и Марат стояли чуть в стороне от высокого жилистого парня. Тот стоял ко мне спиной, но по его уверенной позе было понятно: он тут за главного. Увидев меня, Андрей замолчал и незаметно толкнул Марата локтем. Разговоры мгновенно стихли. Парень, которого все слушали, медленно обернулся. Взгляд у него был наглый, оценивающий, будто он сканировал меня с головы до ног. Шапка сдвинута на затылок, куртка расстегнута, несмотря на мороз. - Это еще кто? - прищурился он, преграждая мне путь к двери. - Марат, к тебе что, комиссия из исполкома приехала? Уж больно вид грозный. Парни за его спиной прыснули. Марат тут же подскочил ко мне, неловко забирая сумку. - Турбо, хорош. Это Еся, сестра моя. Из Ульяновска вернулась. - Сестра, значит? - Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. Я почувствовала запах мороза и табака. Он посмотрел на меня сверху вниз с какой-то усмешкой. - А чего такая серьезная? В Ульяновске улыбаться запрещали, или ты там в милиции работала? Я не отвела взгляда. - В милиции не работала, но порядок люблю. И я бы попросила вас не орать под окнами. Люди после работы отдыхают, а у вас тут черти что. Наступила секундная тишина. Пацаны переглянулись - видать, нечасто им делали замечания в таком тоне. Турбо хмыкнул, засовывая руки в карманы. - Ого, Колючка какая, - он обернулся к остальным. - Слышь, Адидас, сестра у тебя боевая. С такой точно не забалуешь. Видишь, Пальто, нас уже строить начинают, а мы еще и слова сказать не успели. - Ладно, Турбо, завязывай, - Марат явно нервничал и торопливо потянул меня к дверям. - Пойдем, Есь, мама там уже ужин согрела, ждет. Я прошла мимо Турбо. Он не отодвинулся, просто стоял и смотрел, как я открываю тяжелую дверь подъезда. Уже заходя внутрь, я услышала его негромкий голос вслед: - Эй, Колючка! Потише дверью хлопай, а то мы тут тоже... отдыхаем! Я не обернулась. Но пока поднималась на свой этаж, в голове крутился этот его взгляд. Наглый, уверенный в себе. В письмах Вова писал, что город стал жестким, и этот парень, Турбо, был живым подтверждением его слов. С такими лучше было не пересекаться, но что-то подсказывало мне: в этом доме и в этом дворе тишины мне теперь не видать. После того как дверь подъезда с грохотом захлопнулась, отрезая меня от наглого взгляда того парня, я наконец выдохнула. В подъезде пахло сыростью и жареным луком - обычный домашний запах, который сейчас казался спасением. Марат семенил следом, всё еще сжимая в руках мою сумку. - Есь, ну ты даешь... - прошептал он, когда мы начали подниматься по лестнице. - Ты хоть знаешь, кто это был? - Парень какой-то невоспитанный, - отрезала я, не оборачиваясь. - Марат, почему вы стоите у подъезда и кричите на всю улицу? Что за «Разъезд»? Что за «Зима»? Марат замялся, перепрыгивая через ступеньку. - Да это... дела наши, пацанские. А тот, высокий - это Турбо. Он у нас один из старших. Его все боятся, а ты ему про «черти что»... Он же тебя теперь «Колючкой» прозвал, прицепится - не отвяжешься. - Пусть называет как хочет, - я остановилась у нашей двери и забрала у брата сумку. - Для меня ты - Марат, а Андрей - это Андрей. А ваши уличные клички оставьте для двора. В этом доме я хочу видеть брата. Понял меня? Брат шмыгнул носом и как-то сразу сник. - Понял, Есь. Пошли, мама заждалась. За ужином атмосфера была совсем другой. Отец, обычно молчаливый и сосредоточенный на своей тарелке, сегодня выглядел оживленным. Когда я рассказала, что завтра выхожу на стажировку в ЦУМ, да еще и в отдел электроники, он даже отложил вилку. - Молодец, дочка, - веско произнес он, глядя на меня с гордостью. - ЦУМ - это серьезно. Это тебе не чемоданы в Ульяновске паковать. Там люди солидные, порядок во всём. Будешь при деле, при хорошем месте. Сейчас такое время, что на заводе-то стабильно, а в торговле - сила. Глядишь, и нам с матерью подсобишь, если что по дому из техники понадобится. Он посмотрел на Марата, который старательно ковырял вилкой в плове. - Вот, Марат, бери пример с сестры. Человек делом занят, в люди выбивается. А не по дворам шастает с сомнительными личностями. Марат только буркнул что-то невнятное, не поднимая глаз. Я видела, как ему неуютно от этих слов отца, но вступаться не стала - сама еще до конца не понимала, чем они там занимаются. Позже, когда родители ушли в свою комнату, я зашла к парням. Марат лежал на кровати, закинув руки за голову и глядя в потолок. Я подошла к шкафу и открыла нижний ящик, где Вова хранил свои вещи. Марат напрягся. - Ты чего там ищешь? - Ничего. Просто... - я наткнулась на старый армейский ремень и железную коробку из-под леденцов. Внутри коробки лежала сложенная записка. Почерк был Вовкин - размашистый, торопливый. «Если читаешь это, значит, ты уже дома. Маратка, наверное, совсем от рук отбился. Кнопка, не будь с ним слишком строгой, но и слабину не давай. Казань - это не Ульяновск, тут зубы иметь надо. Я скоро вернусь, и мы снова будем бандой. Главное - своих не бросать». Я сжала записку в кулаке. «Зубы иметь надо». Похоже, Вова знал, во что превращается город. - Марат, - позвала я тихо. - Этот ваш... Турбо. Он давно в вашей компании? - Давно, - Марат приподнялся на локтях. - Он надежный. За своих горой стоит. Просто он... резкий очень. Ты на него не обижайся. - Я не обижаюсь, - я закрыла ящик. - Я просто пытаюсь понять, по каким правилам вы теперь живете. В ту ночь мне долго не спалось. Перед глазами стоял морозный двор и этот парень, который смотрел на меня так, будто я была не человеком, а загадкой. «Колючка», значит? Ну-ну. Посмотрим, кто из нас быстрее уколется.