Колючка//Слова пацана-Турбо

Зима 1989 года. Поезд «Ульяновск - Казань» тяжело лязгнул железом и замер, окутанный клубами седого пара. Я сделала глубокий вдох, и колючий, ледяной воздух тут же обжёг лёгкие. Дома. Я действительно вернулась домой. Два года в Ульяновске пролетели как затяжной сон: бесконечные лекции, зачёты по товароведению и конспекты, исписанные схемами поставок. Всё это теперь умещалось в аккуратную корочку диплома на дне чемодана. Я сошла на перрон, чувствуя, как под сапогами хрустит грязный снег. - Еська! Кнопка! - звонкий голос разрезал гул вокзала. Я едва успела поставить чемодан, как на меня налетел Марат. Он обхватил меня за талию и закружил, едва не сбив с ног проводницу. - Тише ты, с ума сошёл! - засмеялась я, поправляя пальто. - Совсем вымахал, Маратка! И когда это я для тебя «Кнопкой» стала? Ты вообще-то младше меня! - Всегда ей была, - парировал он, сияя во все зубы. За его спиной стоял парень, наверное Андрей. В последнем письме, пришедшем всего месяц назад, Марат в захлеб писал, что сдружился с ним и что Андрей недавно «пришился» к их компании. Но видеть это вживую было странно. Вместо скрипки в руках - уверенный взгляд и манеры пацана, который уже знает вкус уличной пыли. - И ты здесь, Андрей? - я протянула ему руку. - Приятно познакомиться, я Есения, сестра этого оболтуса. - Мне тоже очень приятно, - Андрей пожал мне ладонь. Вежливо, но твердо. От прежней застенчивости осталась лишь тень. Марат подхватил мой чемодан, и мы зашагали к выходу. Казань за два года посерела. На заборах мелькали надписи: «УКК», «Хади-Такташ». Город дышал тревогой. Больше всего меня пугали мысли о Вове. Вова всё ещё был в Афганистане. Его редкие письма я хранила в отдельной папке. Он писал мне чаще, чем родителям: «Еська, ты там присматривай за мелким, - читал голос брата в моей голове строчки из последнего письма. - Тут на войне всё понятно: где враг, где свои. А в Казани, судя по новостям, чёрт-те что творится. Маратка пишет, что они там асфальт делят. Ты же у нас умная, не давай ему совсем в блудняк влезть. Я скоро буду, сестрёнка. Дождись». Когда мы подошли к дому, в окнах горел уютный свет. Марат первым взлетел по лестнице, гремя чемоданом. - Мам, пап! Глядите, кого привёл! - заорал он на всю квартиру. Диляра выбежала из кухни, вытирая руки о передник. Увидев меня, она охнула, всплеснула руками и тут же бросилась обнимать. От неё пахло домашней едой, теплом и тем самым детством, от которого я так стремилась убежать в Ульяновск, чтобы стать взрослой и самостоятельной. - Есенька, доченька... - шептала она, целуя меня в щеки. - Совсем взрослая стала. Красавица какая. Отец вышел из комнаты медленнее, по-мужски сдержанно. Но я видела, как потеплел его взгляд. - С возвращением, дочка. С дипломом тебя. Теперь и в ЦУМ можно. - Спасибо, пап, - я улыбнулась, чувствуя, как постепенно оттаиваю после долгой дороги. Марат тем временем уже хозяйничал в прихожей, помогая мне снять пальто. Андрей застенчиво стоял у порога, не решаясь пройти дальше. - Проходи, Андрей, чего как чужой? - Марат хлопнул его по плечу. - Сейчас чай пить будем. Еська нам про Ульяновск расскажет, а мы ей - как тут у нас жизнь кипит. Я поймала взгляд брата в зеркале прихожей. В нем было слишком много азарта, слишком много этой новой, непонятной мне «улицы». Я знала этот блеск. Вова писал из Афгана, что город меняется, что пацаны сходят с ума. Но одно дело - читать об этом в редких письмах, и совсем другое - видеть, как твой младший брат превращается в одного из тех, кто готов драться за каждый клочок асфальта. ----------------------------------------------------------------------Это только первая глрессом) ава такая маленькая, дальше больше 🤗😍