Конкьюкс

Личные покои в десептиконской цитадели Каона тонули в полумраке. Лишь холодное синеватое свечение рабочей консоли выхватывало из темноты силуэт Старскрима. Сикер сидел, ссутулив узкие плечи, а вокруг него громоздились стопки электронных датападов. Отчеты по выработке шахт. Сметы на ремонт оборонительных турелей. Прошения от командиров третьей волны. Бюрократическое болото, которое он ненавидел всей душой. Старскрим лениво крутил в длинных тонких пальцах стилус, его алая оптика то и дело расфокусировалась. Мысли сикера были бесконечно далеки от цифр и квот на энергон. Они с Мегатроном стали конъюксами. Брачный союз. Священные узы. Старскрим издал короткий, сухой смешок, который прозвучал жутко в пустой комнате. Какая нелепость. Какая ирония. Миллионы ворнов он мечтал только об одном — вонзить клинок в искру Мегатрона, занять его трон и единолично править десептиконами. Он строил заговоры, предавал, пресмыкался, получал жестокие побои и снова поднимался, ведомый слепой, яростной амбицией. И вот, война окончена. Объявлено перемирие. Мегатрон делит власть с Оптимусом Праймом. А его, Старскрима, сделали... кем? Супругом? Конъюкс-эндо. Политический расчет чистой воды. Мегатрону нужно было удержать фракцию сикеров и гарантировать, что его самый коварный лейтенант не поднимет новый бунт в условиях хрупкого мира. Старскрим согласился, потому что это давало ему официальный статус, неприкосновенность от автоботского суда и близость к верхушке власти. Но изменилось ли что-то между ними? Старскрим опустил взгляд на свои запястья, где под свежей краской все еще угадывались микротрещины от тяжелых пальцев Мегатрона. Ночной интерфейс был грубым, болезненным и унизительным. Как и вся их совместная история. Мегатрон никогда не любил его. Мегатрон властвовал над ним. Ломал его волю, топтал его гордость, брал его корпус силой, вытрясая из процессора любые мысли о неповиновении. — Конъюкс... — прошептал Старскрим, кривя губы в горькой ухмылке. — Мой грозный Лорд просто нашел легальный способ держать меня на коротком поводке. Он изливает в меня свою злость на Прайма, а я... я послушно собираю его отчеты. Мерзость. Вдруг тяжелые створки дверей с оглушительным грохотом разошлись в стороны. Мегатрон буквально влетел в покои. Датчики Старскрима мгновенно зафиксировали, что уровень энерговыхода Лорда зашкаливает. От огромного серого корпуса разило чистой, первобытной яростью. Его плащ шуршал, а алая оптика горела так ярко, что полумрак комнаты рассеялся. Старскрим внутренне сжался, его крылья инстинктивно дернулись назад, принимая защитную позицию. Но на фейсплейт он мгновенно нацепил свою привычную, раздражающую маску высокомерия. — О, вернулся, — язвительно протянул сикер, не поднимаясь со стула. — Судя по тому, как искрят твои поршни, автоботы снова вытерли об тебя педали. Что на этот раз? Прайм заставил тебя извиниться перед каким-нибудь рабочим? Мегатрон остановился посреди комнаты. Его тяжелое, свистящее вентилирование заполнило пространство. — Закрой свой рот, Старскрим, — его голос упал до опасного, вибрирующего ультразвука. — Я не в том настроении, чтобы слушать твое жалкое тявканье. — О, неужели? — Старскрим встал, демонстративно отбрасывая датапад на стол. Он прошелся вдоль консоли, покачивая бедрами. — Наш великий гладиатор Каона бежит с Совета, поджав хвост, потому что Ультра Магнус посмотрел на него косо? Или тебя задело, что какой-то кадет Смоускрин делает больше успехов в управлении планетой, чем ты со всей своей десептиконской гвардией? — Я сказал... ХВАТИТ! — взревел Мегатрон. В один колоссальный прыжок он преодолел расстояние между ними. Тяжелый кулак Мегатрона наотмашь врезался в лицо Старскрима. Звук удара металла о металл был оглушительным. Сикера отбросило назад, он снес спиной рабочую консоль. Датапады с грохотом посыпались на пол, экраны некоторых из них треснули и замигали аварийным светом. Старскрим упал на колени, тяжело кашляя. Из его разорванной дентопластины на пол хлынул ярко-синий энергон. Процессор выдал десяток предупреждений о повреждении лицевых плат, но сикер лишь бешено рассмеялся, вытирая топливо тыльной стороной ладони. — Ха-ха... Это все, на что ты способен, Мегатрон?! — Старскрим поднял голову, его алая оптика горела безумным, суицидальным торжеством. — Избивать своего конъюкса в четырех стенах! Потому что там, на Совете, ты никто! Ты просто ручной пес Оптимуса Прайма! Ты подписываешь его бумажки, ты терпишь плевки его подчиненных! Ты потерял свою силу, Мегатрон! Ты стал жалок! — Ничтожество! — Мегатрон схватил Старскрима за воротниковую броню, легко вздернул его в воздух и с силой впечатал спиной в стену. Крылья сикера жалобно хрустнули, металлическая обшивка стены пошла вмятинами. Мегатрон приблизил свой фейсплейт вплотную к лицу Старскрима, его дыхание обжигало перегретым хладагентом. — Ты думаешь, наш союз делает тебя неприкосновенным? — прорычал Мегатрон, его пальцы глубже вонзились в шейные кабели сикера, перекрывая подачу топлива к процессору. — Ты думаешь, я забыл, кто ты такой? Предатель. Трус. Жалкая птица, которая умеет только гадить исподтишка. Я сделал тебя своим конъюксом не потому, что ты чего-то стоишь. А потому, что так тебя легче контролировать! Чтобы ты всегда был у меня под педалью! — Пус... ти... — прохрипел Старскрим, его оптика начала гаснуть от нехватки энергона в мыслящих платах. Он отчаянно забил ногами по воздуху, пытаясь пнуть Мегатрона в грудную пластину, но серые доспехи экс-лидера были непробиваемы. Мегатрон резко разжал пальцы. Старскрим мешком рухнул на пол, судорожно глотая воздух системами вентиляции. Едва сикер успел сделать вдох, как Мегатрон наступил тяжелым сервоприводом ему на левое крыло, придавливая к полу. — А-а-а-а-ххх! — пронзительный, полный чистой боли крик Старскрима разрезал тишину покоев. Металл крыла начал деформироваться под весом многотонного гладиатора. — Мегатрон, остановись! Ты сломаешь его! Логические платы... Тяга... Прекрати! — Ты хотел напомнить мне, кто я такой? — Мегатрон наклонился, усиливая давление. Под его подошвой отчетливо хрустнул лонжерон крыла. — Я Мегатрон. И никто на этом Кибертроне, ни Прайм, ни его шавки, ни уж тем более ТЫ, не будет указывать мне, что делать. Ты будешь сидеть здесь. Ты будешь подчиняться. Ты будешь лизать мою броню, если я того пожелаю. — Да... Да! — закричал Старскрим сквозь слезы из очистительной жидкости, смешанные с благородным горючим. Боль была невыносимой, но глубоко внутри его извращенного, сломанного ворнами войны процессора это вызывало дикий, больной восторг. Это был ЕГО Мегатрон. Не дипломат с Совета, а безжалостный тиран. — Я подчиняюсь! Мой Лорд! Мегатрон! Мегатрон хмуро посмотрел на плачущего, разбитого сикера у своих ног. Ярость, кипевшая внутри после встречи с Ультра Магнусом, начала медленно отступать, оставляя после себя глухое, мрачное удовлетворение. Он убрал ногу с поврежденного крыла Старскрима и сделал шаг назад. Старскрим тут же сжался в клубок, прижимая покалеченное крыло к корпусу. Его системы мелко дрожали, вентиляция работала на пределе, со свистом прогоняя воздух. — Собери датапады, — сухо скомандовал Мегатрон, разворачиваясь к платформе. — И приведи свой интерфейс в порядок. Чтобы к следующему клику все отчеты по Каону лежали у меня на столе. Если я найду там хоть одну ошибку... я оторву второе крыло. Старскрим медленно, со стоном поднялся на дрожащие манипуляторы. Его фейсплейт был залит энергоном, одно крыло безжизненно свисало, но когда Мегатрон отвернулся, на губах сикера снова поползла змеиная, торжествующая улыбка. Он контролировал монстра. Он знал, как пробудить в Мегатроне десептикона. И пока этот монстр был жив, у Старскрима оставался шанс вернуть себе весь Кибертрон. — Будет сделано... мой Лорд, — прошипел Старскрим, хромая в сторону разбросанных датападов.