Конкьюкс

Гудящий луч медицинского сканера медленно скользил над брюшной панелью Старскрима, заливая стерильный отсек мертвенно-зеленым светом. В комнате стояла такая оглушительная тишина, что было слышно мерное, едва уловимое щелканье внутренних процессоров Нокаута. Старскрим лежал на платформе, вжав шлем в металл и зажмурив оптодатчики до предела. Его системы мелко вибрировали от сковавшего их фира. Мегатрон стоял рядом. Огромный, монолитный, скрестив массивные манипуляторы на груди. Его алая оптика была намертво прикована к экрану диагностического терминала. В каждом его сервоприводе, в каждом контуре сквозила абсолютная, фанатичная уверенность — после этой безумной, разрушительной ночи сикер просто обязан был стать носителем. Нокаут быстро бегал пальцами по сенсорной панели, выравнивая кодовые поля и сверяя биоритмы искры. Вдруг его манипуляторы замерли. Медик уставился на финальный график, и его лицевые пластины вытянулись. Он смутился, несколько раз перепроверил данные, а затем крайне неловко, со смесью страха и сочувствия, перевел взгляд на Мегатрона. Бывший Лорд десептиконов мгновенно нахмурился, и его аура потяжелела. — Ну? — низкий, рокочущий бас Мегатрона заставил стекла на медицинских шкафах жалобно звякнуть. — Говори, Нокаут. Какой статус у резервуара? — Лорд Мегатрон... — Нокаут сглотнул скопившийся хладагент, инстинктивно делая шаг назад, ближе к стойке с инструментами. — Считывание завершено. Энергетические контуры полностью стабильны. Модификации репродуктивных плат не зафиксировано. Старскрим... не заискрен. Его резервуар пуст. Старскрим резко открыл оптику. На долю секунды на его фейсплейте отразилось чистокровное удивление, которое тут же сменилось диким, колоссальным облегчением. Сикер шумно, прерывисто провентилировал, чувствуя, как панический страх отпускает его процессоры. Свободен! Его крылья останутся при нем. Его альт-форма не будет заблокирована уродливой брюшной панелью. Но когда Старскрим перевел взгляд на Мегатрона, у него внутри снова все захолонуло. Лицо Мегатрона в этот момент по-настоящему пугало. На нем застыла маска первобытной, смертоносной злости, смешанной с глубоким, сокрушительным разочарованием. Его надежды на продолжение династии, на личный триумф над этим удушающим мирным режимом только что рассыпались в прах. Кулаки Лорда сжались с таким скрежетом, что металл на пальцах деформировался. — Этого не может быть, — процедил Мегатрон сквозь плотно сомкнутые дентопластины, и из его вокалайзера вырвалась струя перегретого пара. — Проверь еще раз, медик. Мой код должен был прижиться! — Я... я проверял трижды, мой Лорд, — заикаясь, произнес Нокаут, выставляя манипуляторы перед собой. — Это точный тест. Новейшие автоботские протоколы сканирования, погрешность исключена. Корпус сикера просто... отверг или не усвоил искровую искру. Мне жаль. Мегатрон не произнес больше ни слова. Он резко развернулся, и его тяжелый темный плащ взметнулся, точно крылья хищной птицы. Сметающей все на своем пути походкой он вылетел из медицинского отсека, с силой грохнув дверью так, что панель управления заискрила. Как только эхо его шагов стихло, Старскрим победоносно улыбнулся. Он медленно сел на платформе, восстанавливая свою привычную, высокомерную осанку. На его губах заиграла змеиная, торжествующая ухмылка. Могучий Лорд десептиконов оказался бессилен против его природы. Нокаут устало опустил манипуляторы и с тяжелым вздохом повернулся к сикеру. — Знаешь что, Старскрим? На твоем месте я бы так не радовался, — сухо и строго произнес медик, складывая инструменты. — Ты видел его фейсплейт? Он в ярости. Я настоятельно рекомендую тебе не раздражать своего конъюкса. Перестань провоцировать его. Забудь на время про свой безумный план «выбесить М, чтобы тот устроил новую войну». Это добром не кончится. Он тебя просто уничтожит. — Заткнись, Нокаут! — огрызнулся Старскрим, грациозно спрыгивая с платформы и высокомерно вздергивая шлем. — Твое дело — латать кабели и копаться в чужих потрохах, а не давать мне советы по макростратегии. Мой план работает. Мегатрон уязвим, и я додавлю его. Сикер демонстративно развернулся и быстрыми шагами вышел из клиники, направляясь обратно в цитадель. Уже наступил вечер, когда Старскрим вернулся «домашние» покои. Атмосфера внутри была удушающей, пропитанной тяжелым озоновым запахом раздражения. Мегатрон заперся у себя в кабинете. Он сидел перед пустым терминалом и молча, огромными глотками пил высококонцентрированный энергон из тяжелого куба, пытаясь залить глухую, яростную обиду. Старскрим тихо вошел в кабинет. На его лице блуждала опасная, ехидная усмешка. Он не внял предупреждениям Нокаута. Одержимый своей идеей вернуть прежнего тирана, сикер решил нанести новый удар — тонкий, выверенный и невероятно болезненный. Он начал провоцировать Лорда, действуя очень аккуратно, заходя издалека. — Какая трагедия, правда, Мегатрон? — вкрадчиво, с фальшивым сочувствием протянул Старскрим, прохаживаясь вдоль книжных стеллажей и лениво качая бедрами. — Столько усилий... Столько шума и ярости прошлой ночью. А результат — нулевой. Каон пуст. Твоя великая десептиконская империя так и останется без наследника. Может, Оптимус Прайм прав? Может, твое время действительно ушло, и твоя искра больше не способна ни на что великое? Мегатрон издал глухой, предупреждающий рык, не поворачивая шлема. Его кулак, сжимавший куб, мелко задрожал. — Заткнись, Старскрим, — глухо, с трудом сдерживаясь, процедил он. — Выйди вон. Живо. Но Старскрима уже было не остановить. Упоение собственной безопасностью и успехом в медотсеке ослепило его логические модули. Он сделал еще один шаг вперед, прямо к рабочему столу Мегатрона, и его голос сорвался на откровенную, ядовитую насмешку. — О, неужели наш грозный предводитель сдулся? — Старскрим оперелся ладонями о край стола, заглядывая Лорду прямо в оптику. — Давай признаем очевидное, Мегатрон. Ты размяк на этом своем Совете. Ты стал домашним, покладистым... Мегатрон уже, к сожалению, просто комнатный питомец автоботов. Ты даже не можешь заискрить СВОЕГО же собственного конъюкса! Какой позор для гладиатора Каона. Ты бесплоден, Мегатрон. Твоя сила иссякла. В этот клик воздух в кабинете словно взорвался. Взгляд Мегатрона стал абсолютно мертвенным, лишенным каких-либо искр разума. Это была чистая, концентрированная жажда деактивации. Провокация Старскрима попала в самую уязвимую, самую болезненную точку его эго. Зверь, которого сикер так долго и упорно будил, сорвался с цепи. Мегатрон с ревом накинулся на Старскрима. Огромная, многотонная масса гладиатора буквально снесла сикера со стола. БАМ! Тяжелый кулак Мегатрона наотмашь врезался Старскриму прямо по лицевой пластине. Звук удара был оглушительным. Тонкий металл фейсплейта сикера треснул, из разорванного вокалайзера брызнул синий энергон. Мегатрон не останавливался. Он начал бить его со всей силы — яростно, беспощадно, ломая броневые щитки на теле, сминая грудную пластину и вбивая хрупкий авиационный корпус в металлический пол кабинета. — А-а-а-а-ххх! Мегатрон! О Праймус, остановись! — закричал Старскрим, его голос сорвался на панический, ультразвуковой визг. Ему было дико, невыносимо больно. Каждое попадание тяжелого кулака крушило его внутренние системы, датчики разрывались от каскада критических ошибок. В этот клик Старскрим миллион раз пожалел о своем глупом, самоубийственном плане. Он понял, что перешел черту. Это была уже не просто семейная ссора — Мегатрон убивал его. — Прошу тебя! Хватит! Я умоляю! — хрипел сикер, пытаясь закрыть шлем разбитыми манипуляторами, из которых хлестало топливо. Мегатрон схватил Старскрима за основание левого крыла. Его огромные пальцы намертво впились в лонжероны. Он начал в буквальном смысле ломать его крылья. Медленно. Жестоко. Выворачивая их под неестественным углом. Истошный, полный чистой, нечеловеческой агонии крик Старскрима разрезал пространство цитадели. Металл крыла лопался, гидравлические шланги рвались, заливая пол горячим хладагентом и трансмиссионным маслом. Кабели тяги рвались с сухим, жутким треском. — Прости! Прости меня, Мегатрон! Я умоляю, пощади! Я дурак, я ничтожество! Пожалуйста, отпусти! — Старскрим захлебывался собственным энергоном, его корпус судорожно выгибался, а из оптодатчиков сплошным потоком лилась очистительная жидкость. Он умолял о пощаде так, как не умолял никогда в жизни. Мегатрон с рыком взялся за правое крыло, гнул его до тех пор, пока прочный каркас не хрустнул, сминаясь в бесформенный кусок лома. Сикер уже не кричал — он лишь хрипел, его системы жизнеобеспечения начали стремительно отключаться, уводя корпус в критическое состояние. Внезапно Мегатрон остановился. Словно какая-то последняя логическая плата в его перегретом процессоре выдала сигнал «стоп». Его вентиляционные системы работали на пределе, и грудные пластины ходили ходуном. Алая оптика медленно сфокусировалась на том, во что он превратил своего конъюкса. На полу лежало изломанное, искрящее тело, залитое энергоном, с полностью уничтоженными, вывернутыми крыльями. Мегатрону было плевать. Но Старскрим был его супругом, официально связанным с ним перед всем миром. Его деактивация прямо сейчас означала бы немедленный трибунал и крах всего, что они построили. Мегатрон сделал шаг назад, тяжело вентилируя. Его голос, когда он активировал комлинк, был хриплым, рычащим и пугающим: — Нокаут. Немедленно в мои покои. Бери ВСЁ необходимое. Хирургические наборы, плазменные стабилизаторы, запасные кабели. Живо! Старскрим в критическом состоянии. Если ты опоздаешь, я разберу тебя на запчасти вслед за ним. В динамике раздался шокированный, испуганный вскрик медика. Нокаут моментально сообразил, что произошло нечто катастрофическое. — Я... я уже бегу, Лорд Мегатрон! Буду через два клика! Держите его системы в стабильности, я еду! — выпалил медик, и связь оборвалась. Мегатрон отключил комлинк и мрачно посмотрел на Старскрима. Сикера трясло в жуткой, предсмертной истерике, он тихо плакал, захлебываясь топливом, а его поврежденные логические платы продолжали выдавать системные крики о помощи в пустом, темном кабинете цитадели.