Магические драбблы

Живот сводит сладкой судорогой. Здесь, под землей, где почти нет ветра, оба чувствуют, будто погружаются в кисейный бассейн. Наоя хватается за живот — это чувство тяжело с чем-то спутать. — Блять! — он испуганно смотрит на противника, поздно осознав, что выдал себя. У придурка напротив взгляд еще более растерянный. Мудак закрывает ноздри пальцами — этот жест чертовски бьет по самолюбию. Наоя уверен, что не пахнет чем-то неприятным. — Надо было сразу убить тебя! — кричит Зенин и падает на колени, мучительно застонав. Бороться с естеством внезапно тяжело, хотя много лет успешно удавалось. Что пошло не так в этот раз? Пульс разгоняется и тело наполняется предвкушением. В штанах становится внезапно тесно. Наоя шарит по карманам, но спасительных препаратов нет — выпали во время очередного акробатического кульбита, должно быть. Сука, как всегда вовремя. Идиот напротив испуганно делает пару шагов назад. — Ты, — его голос дрожит, — омега? — А ты труп! — Угрожает Наоя. Он хватается за танто, готовясь в любую секунду отразить атаку, но альфа просто смотрит. Отчего-то он не спешит воспользоваться ситуацией и нейтрализовать противника. Это потому что сам завелся? Наоя старается гнать от себя отвратительные мысли, что сначала его поимеют, а потом прикончат, оставив в назидание другим лежать здесь, в темноте. Ну нет, он не позволит этому случится! Он отчаяно сжимает рукоять ножа. Воздуха категорически не хватает. Наоя вдыхает полной грудью: аромат свежеиспеченного шоколадного бисквита. Сладкий, насыщенный, который ассоциируется с изобилием и удовольствием. Наоя зажимает ногами стояк. Незнакомец делает шаг вперед. Наоя дергается с места, здравый смысл умоляет его бежать, но разум не синхронизируется с телом. А ведь придурок симпатичный, высокий, сильный и пахнет приятно, внутренности так и шепчут какие красивые у них будут дети. Наоя чувствует слабость. Хват медленно ослабевает. — Незнаю почему, — противник глядит сверху вниз и приближается медленно, как хищник, — почему ты..? Наоя не хочет слушать. Это просто невозможно! Истинные — такая редкость, исключение. — Я тебе руки оторву! Оппонент присаживается на корточки совсем рядом, запах становится невыносимым и Наоя чувствует, как все больше уступает инстинкту. — Меня так к тебе тянет, — спокойно говорит альфа, — это из-за запаха? — Да кто ты такой!? — В голосе прослеживаются истерические нотки. Оппонент делает выпад. Оказавшись под альфой, Наоя продолжает протестовать, но уже только устно. Он трепещет от предвкушения, внимательно наблюдая за врагом. Отчего-то рядом с ним так легко. Еще никогда он не был способен так запросто отдаться. Наверное альфа чувствует что-то похожее, он весь красный, как помидор. — Помолчи немного, — мягко произносит он, прикоснувшись к розовеющей щеке. Наоя позволяет заткнуть себя поцелуем. Он быстро понимает — альфа еще неопытный, он хочет поделиться своей страстью, отчего выходит несинхронно, слишком резко, сталкиваясь зубами, да и язык этот, что лезет в самые гланды. Наоя отталкивает, жадно глотая воздух, смотрит в темные глаза напротив, и, кажется, у незнакомца вся кровь тоже отлила вниз. Теперь они оба выглядят глупо. Наоя забирает инициативу, в ответ позволяя прогуляться руками по телу. У альф и омег отношения не такие сложные, как у нормальных людей. Секс, брак, дети — все происходит довольно быстро. Но не настолько же! Только что они были готовы поубивать друг друга, а теперь обмениваются слюной. Мужчина выпрямляется: под пристальным взглядом он стягивает через голову жилетку и белый балахон. Наоя оценивает подтянутый торс, изгибы талии, упругие мышцы груди, и, свою недавнюю работу — расцветающие повсюду гематомы. Дрожащими пальцами Зенин пытается расстегивать свою рубашку, но та не поддается. Тогда незнакомец грубо дергает ее из под пояса. Его руки тут же проникают под ткань вздергивая к груди, обнажают соски, украшенные пирсингом. Ладони оставляют обжигающие отпечатки на боках. Наоя выгибается навстречу, когда сережки поочередно исчезают в горячем рту. Он зарывается ладонями в темные волосы, треплет хвостики, расформировывая прическу. Губы незнакомца уже на подрагивающем животе, отставляют синтементальный поцелуй в солнечное сплетение и под пупком. Едва ли такой неумеха собирается делать минет. Вместо этого противник стягивает его брюки вместе с бельем, нежно погладив бедра, разводит стройные ноги в стороны, а под тканью уже очень мокро, почти потоп. Альфа переводит взгляд на лицо омеги. — Спина не болит? Точно, Наоя лежит поясницей на холодном бетоне, мелкие камешки вонзаются в спину. — Придурок, — едва-едва шепчет Наоя и слабо пинает его ногой в грудь в порыве необоснованной агрессии, — как же ты бесишь! Чосо притягивает его на колени, разворачивает к себе спиной и даже подкладывает под колени омеги свой жилет и накидку, чтобы те не ободрались о неровную поверхность. Наою передергивает — да что с ним вдруг такое? Альфа придерживает нежно за талию, приставляет к истекающей дырочке головку члена, плавно толкаясь внутрь. Наоя мурлычет ощущая как приятно растягиваются стенки внутри. — Все в порядке? — Захлопнись уже! — Рычит Наоя, стараясь насадиться сам, пусть идиот не думает, что у него это в первый раз, — Лучше потрогай меня! Чертов болтун кивает головой. Одной рукой он забирается под рубашку (снимать ее сейчас кажется непосильной задачей), гладит сталь, чуть оттягивая, другой - нежно проводит по всей длине члена растирая предэякулят. Незнакомцу так хорошо, что хочется и дальше слушать чужие капризы. — Еще что-то? — болтун втягивает запах у самой омежьей железы. Своим томным, низким голосом повторяет в ушко, — расскажи как тебе нравится? У Наои мурашки по коже: придурок большим пальцем надавливает на щель на головке, рука мучавшая грудь опускается вниз, оглаживая внутреннюю сторону будра, а затем неожиданно сжимает в руках яички. Наоя захлебывается стоном. Его размазывает окончательно, когда член входит полностью. Он облокачивается на широкую спину, слыша как бешенно бьется чужое сердце. Чосо не умеет быть грубым: он целует затылок, плечи, ласкает медленно член и грудь. Какой странный альфа. Наоя ведет бедрами намекая подвигаться активнее. Чосо слушается. — Так узко, — комментирует он и хочет добавить еще что-то, такое же вульгарное, но Наоя громко вскрикивает, напугав обоих, когда член входит под нужным углом. Альфа останавливается испуганно, пытаясь заглянуть в чужие глаза, но Наоя отворачивается. — Что такое? Было больно? Странный вопрос. Пол часа назад он пытался собственными руками убить противника. Тогда он еще не подозревал, насколько фактор вторичного пола переворачивает ситуацию с ног на голову. Тем временем по бедрам стекает вязкое семя, Наоя всхлипывает жалобно, отталкивая чужие руки. Впечатлений итак в избытке. Он кончил от стимуляции простаты и как же не хочется в этом признаваться. — Грязно.. — так и есть, Наоя извалялся весь в грязи, у мудака и то руки чище, — фу! Его быстро поднимают на ослабевшие ноги и прижимают к стене. Они примерно одного роста, встречаются вновь взглядами. Наоя вяло размышляет, специально ли придурок так красится, или это татуировки. Снова поцелуй, снова неумелый, Наоя снова перехватывает инициативу. Очень мокро, тесно, альфа дышит загнано, крепко жмурясь, старается скопировать чужие движения. Ему едва удается держать себя в руках. Наоя ойкает, когда его поднимают на руки. Ногами он обхватывает стройный торс. — Мудак, что за поза такая? Его насаживают на весу и так член внутри ощущается еще больше. Наоя цепляется за чужие плечи в поисках опоры. — Так я могу контролировать хорошо тебе или нет. Наоя не хочет комментировать. Звучит это так смущающе, даже больше, чем чужой член в заднице. В конце концов он даже не знает его имени! — Хочу, чтобы ты тоже говорил. — Ну это слишком! Наоя уже как помидор, тупой альфа слишком нежный, не такой, какими Наоя их себе представлял всю жизнь. Незнакомец продолжает, — как тебе больше нравится? Расскажи что любишь. — Наоя дрожит, слушая этот чарующий голос, плавно двигаясь на члене. Сильные руки крепко держат за ягодицы, помогая. — Ты тупой! Захлопнись! Наоя кончает, судорожно поджимая пальчики на ногах, не успев заглушить скулеж и расцарапав чужую спину. — Ты такой тяжелый, — альфа сыто улыбается, опускает омегу на ноги, придерживая. — Все! — Наоя пихается слабо, едва отошедший от второго оргазма, наслушавшись чужого бреда, — ты! ты! да я тебя.. да кто ты такой!? — Чосо, — коротко отвечает альфа. — Только имя назвал? — Наоя бросает на него взгляд, полный неприязни, фейковой, естественно, — ну ты и деревня! Альфа крутит его, толкает к стене, куда Наоя припечатывается щекой, чуть прогибает в пояснице, расставляет чужие ноги в стороны. Ладони по-хозяйски сминают упругие половинки, разводя в стороны. Наоя ахает, зажимаясь, когда член резко входит вновь. В такой позе он легко касается простаты. Альфа трогает и трогает, получив на это полное согласие. Под подушечками пальцев кожа нежная, приятная и теплая — и как он только мог пытаться уничтожить все это? Плевать, что Наоя ругается через слово, эта капризность компенсируется ласкающим слух разнообразием вздохов и выдохов. — Наоя, — внезапно произносит незнакомец в красное ушко, — имя тебе очень подходит. Наоя хочет увидеть выражение его лица, но тот прячет его в изгибе шеи. Движения становятся хаотичными, рваными, выдержки не хватает. Наоя хватается за стену, слепо ища поддержки, финал уже скоро, накроет словно цунами. Омега успевает лишь почувствовать как внутри набухает узел. — Вытащи! — Кричит он и Чосо собрав остатки разума слушается. Наоя, расслабившись, стукается лбом о стену, крупно дрожа, перед глазами темнеет и вся эта ситуация кажется невероятно далекой. Чосо додрачивает себе рукой прижимая к себе омегу. Не то же самое, но запах пьянит, играет на нервах. Чосо оголяет клыки рядом с беззащитной шеей, омеге было бы полезно носить ошейник. — Зубы убери, — шипит Наоя. В горле пересохло. Зато в голове что-то проясняется. Чосо побеждает первобытный инстинкт: показать, кто тут главный, прижать к земле и оплодотворить. Вместо этого он прячет клыки, пачкая рубашку, чужую спину. Наоя вновь обрастает колючками, он толкает альфу, шатаясь и смущаясь натягивает грязные брюки, кое-как заправляет в них рубашку и принимается маниакально поправлять прическу. Наверняка все липкое: смазка, сперма, грязь. Чосо хочет смеяться, но мимо со свистом пролетает танто. Сталь пробивает стену у самого уха. — Если сейчас же не свалишь! Я тебя убью! Ноют свежие синяки. Чосо надеется, что встретит его ещё раз.