(Чисто)сердечное сожительство

Как выяснилось, Эрвина срочно вызвали наверх. Значит, опять будут проедать его несуществующую плешь насчёт лишних расходов разведкорпуса и скудных результатов вылазок. Ничего нового — все нападки отскочат от командира, как клинок от Бронированного. Придётся зайти снова ближе к вечеру, ведь Эрвину явно будет что рассказать. Леви не спеша бродил по коридорам, вслушиваясь в обрывки разговоров, но днём замок был почти пуст. Он издалека понаблюдал за тренировками молодняка с клинками и УПМ, проведал свою лошадь, за которой предпочитал ухаживать сам, заглянул в общежитие. Всё было подозрительно привычным, обычное время между вылазками. Люди делали вид, что вовсе не готовятся рискнуть жизнями через каких-то пару недель. Когда солнце начало тускнеть и багроветь, Леви вернулся в свою комнату. Ханджи так и сидела за столом, скрючившись ещё больше и закопавшись в гору скомканных бумажек почти до макушки. — Леви! — воскликнула она, отлипая от микроскопа и устало моргая. Вокруг обоих её глаз красовались красные круги, словно нарисованные очки, и Леви едва сдержал ухмылку. — Теперь ты шестиглазая, в двух-то очках, — язвительно бросил он, опираясь спиной о дверь и скрестив руки. — Ты весь день тут проторчала? Солнце уже садится. Ханджи грубо растёрла лицо ладонями, приложила пальцы к припухшим глазам. Затем надела очки и размяла шею и плечи. — Здесь правда очень удобно, я столько всего успела, — задумчиво протянула она, опуская взгляд на свой бумажный бардак. — Кажется, где-то здесь… я же записала… — она принялась суетливо перебирать листки, разбрасывая их вокруг стола и цыкая. — Завтра доделаешь, — безапелляционно скомандовал Леви. — Убирай уже этот бедлам. — Нет, мне нужно ещё немного времени, — продолжала бормотать Ханджи, яростно хватая каждую бумажку, поднося близко к носу и щурясь. — Где-то тут было, оно где-то здесь, это же важно… — Ханджи, — Леви шагнул ближе, вынуждая посмотреть на него. — Леви, — язвительно отозвалась она и отзеркалила его позу, скрестив руки. Ханджи сверлила его своими карими глазищами, ухмыляясь так гаденько, что хотелось выкинуть её отсюда за шиворот со всем барахлом в придачу. Но она оборвала эти заманчивые мысли. Выпрямилась по струнке, задрала подбородок, пуча глаза ещё сильнее, и выпалила: — Сейчас ведь ужин, Леви! Пойдем-ка, и ты сразу подобреешь! — Что значит… — начал было он, но поперхнулся словами, когда Ханджи стремительно подскочила и вцепилась в его руку. — Забыл, о чём говорил Эрвин? Сейчас прекрасная возможность хорошо сыграть свои роли! И перестань быть такой угрюмой задницей, хотя бы не делай вид, что тебя сейчас вырвет, — хохотнула она таким одержимым смехом, что у Леви волосы на затылке ожили и начали расти в обратную сторону. — Отцепись, мы ведь одни, — рыкнул он, легонько двинув приставучую плечом. — Ну давай так и выйдем! Мало ли, кого встретим по пути. Наш корпус тот ещё базар, слухи расползутся как крысы! — с энтузиазмом протараторила Ханджи. — Ой, извини, не хотела по больному, — хихикнула она и потащила Леви к выходу с таким напором, что каблуки его сапог проехались по полу, оставляя чёрные полосы.

~

К несчастью или наоборот — Леви не мог пока оценить — по дороге к столовой никто из знакомых не встретился. Что и неудивительно, ведь они с Ханджи безбожно опаздывали, и хорошо, если удастся получить хотя бы тёплый ужин. Хоть Леви и был непривередлив в еде, но горячей кашей наедался лучше и быстрее. А лишнего торчать там в компании этой непредсказуемой занозы, которая тащила его сейчас как на буксире, вовсе не хотел. Взяв свои порции, они уселись в самый дальний угол друг напротив друга. Леви одним колючим взглядом дал понять — возражения не принимаются, и сидеть в центре, словно девка на выданье, он не станет. Ханджи подозрительно быстро кивнула и согласилась. Молча принялась наворачивать кашу, что было ещё подозрительнее, между делом оставляя комочки в уголках рта и бряцая ложкой о железную миску. Леви кусок в горло не лез. Он жевал свежий, ароматный хлеб, почти не ощущая вкуса, хотя любил его — одновременно кисловатый и солёный. Ханджи так торопилась, что казалось, он слышал, как трещат её мозги, обдумывая очередную выходку. Но она прикончила свою порцию, сбегала за второй и принесла Леви ещё одну булочку, мило улыбнувшись. Что ж, если в её понимании спектакль стоит разыгрывать так, и этого достаточно, он с радостью будет изображать мебель и кивать в знак благодарности. У Леви даже аппетит проснулся. И каша в тарелке показалась не безвкусными отрубями, а вполне себе неплохой, наполняя живот приятной тяжестью и теплом. Леви сдержанно вздохнул, вытер губы и хотел уже встать, когда рука Ханджи неожиданно взлетела и коснулась его щеки. Он так и застыл, согнув колени — не сидя и не стоя, даже поясницу закололо, и метнул в сторону Ханджи такой взгляд, какого хватило бы поджечь хворост. — Ты испачкался, Леви, — монотонно проговорила Ханджи, не переставая жевать свою булку. Она оторвала кусочек и засунула в рот, чмокнув губами. — Я не ем как свинья, не пори чушь, — резанул Леви. Ханджи в ответ округлила глаза, опасливо крутанула головой и наклонилась ближе. — Я знаю, просто для вида так сделала, — коротко шепнула она. Затем выпрямилась и стремительно выбросила руку, легонько ущипнув Леви за щёку. Ему казалось, что теперь от напряжения его глаза просто лопнут. А эта заполошная сидит и лыбится, словно это нормально — вот так бесцеремонно гладить и хватать его лицо! Леви резко сел, со стуком положил руки на стол и напряг слух. Мышцы сводило от желания обернуться и посмотреть, не видел ли кто представление Ханджи. Но, судя по заметно стихшему ржанию и чавканью, видели. И если не все, то половина разведкорпуса точно. — Я ухожу, — рыкнул Леви. Однако его попытка встать снова была нагло прервана, когда Ханджи плюхнула свою ладонь на его руку, с усилием придавив к столу. — Грабли, — шикнул он и попытался вытащить руку. Но Ханджи впилась пальцами с такой силой, что он снова заволновался за свои кости. — Ещё чуть-чуть, — процедила она, пригвоздив Леви к месту одним лишь взглядом, изредка косясь куда-то ему за спину. Леви небрежно повернул голову в ту же сторону, но увидел лишь кучку новобранцев, которые менялись тарелками и хохотали как идиоты. — Я сыта, пойдём? — Ханджи вскочила, вмиг переменилась в лице, мягко улыбнувшись, и убрала волосы с глаз. Она подтянула растрёпанный хвост, поправила очки и вышла из-за стола. Леви встал и пошёл следом, как по приказу, хотя его распирало от непоняток. И как только они вышли в коридор и свернули за угол, он убедился, что поблизости никого, преградил Ханджи путь и низко прохрипел: — Объясняй. — Да что неясного, — пробурчала она, потупившись. — Я хоть и в очках, но боковое зрение у меня хорошее. Там через два стола сидела Саша и так смотрела, что пару раз попала себе ложкой в нос вместо рта. Завтра весь корпус будет в курсе про нас, — Ханджи упёрла руки в бока и вздёрнула подбородок с видом полной победы. — Значит, я больше не сраный кривляка? Ты угомонишься? — На какое-то время, — задумчиво пробормотала она. — Ещё бы ты не стоял столбом… — Ты переигрываешь, — фыркнул Леви и крутанулся на пятках, удаляясь быстрым шагом. — Зато ты недоигрываешь! Мог бы помочь, я для тебя ведь стараюсь, — бросила Ханджи ему в спину. — И вообще, стой! Нам всё равно в одну сторону.

~

— Я вспомнила! — вскрикнула Ханджи и рванула к подоконнику, пока Леви тихо закрывал дверь. — Я же на свет пыталась разглядеть, — она принялась рыться в другой стопке бумаг, а Леви пробежался глазами по комнате. Раз Ханджи оставляет после себя бумажные кучи, как крот земляные, может, она ещё где-то их навалила? — Собирайся уже и проваливай, — беззлобно напомнил он, разжигая камин, и опустился в кресло, вслушиваясь в шелест и бурчание. — С чего это? Ещё даже не ночь, а мы должны делать вид… — Я помню, — оборвал её Леви. — Разве того, что ты отчудила в столовой, мало? — Я должна закончить, — жёстко ответила Ханджи и рухнула на стул, противно скрипнув ножками. — Если хочешь, иди спать, я работаю тихо. Дверь потом запру, зато всё будет выглядеть натурально. Леви дёрнул плечами и закинул ногу на ногу. Дрова в камине начали потрескивать, мягкий свет огня играл на полу и стенах. Леви откинул голову назад, впитывая тепло, расслабил спину и шею — второй раз за сегодня он торчит здесь, будто паршивый аристократ, и слушает, как работает другой человек. Глухой удар в стену вынудил его напрячься, и даже Ханджи прекратила бренчать и пыхтеть. Ещё один стук, потом ещё, а следом мычание, словно телёнка тащили на верёвке. А когда к ритмичному стуку добавились недвусмысленные вздохи и оханья, Леви цыкнул и шёпотом выругался, опустив голову на руки. Как же он не подумал? Ведь те сопляки в столовой трепались именно об этом. Леви попытался отвлечься. Сходил в ванную и умыл лицо. Зашёл в спальню, но там звуки были только чётче, к тому же девчонка начала пищать, а пацан материться. Леви подошёл к окну у Ханджи за спиной и сжал пальцами переносицу. Эти пляски ведь должны скоро закончиться, верно? И ночью поганцы будут спать, как и он сам? Внезапно стук стал совсем странным — частым и почти непрерывным, будто кто-то гвозди в стену забивал. Или, судя по женским крикам, забивал их сразу в кого-то. Но редкие рваные вопли «Ещё!» давали понять — никому там ничего не грозит, разве что стене или кровати. — Он её насмерть хочет затрахать, что ли, — глухо выплюнул Леви. Ещё минута этих звериных возгласов, и он в ответ долбанёт по стене. Ханджи прыснула со смеху, сдержанно, но громко, и Леви резко обернулся. Она морщила нос и мотала головой, не прекращая строчить что-то уже на обрывке газеты. — Это естественная потребность, ничего не поделать, — дрожащим голосом сообщила она, поднимая вверх указательный палец. — Потребность снести общую стену? — огрызнулся Леви, косясь на подрагивающий от долбёжки светильник. — У людей страсть! Они не думают сейчас ни о чём, понимаешь? Лучше порадуйся, — мечтательно проворковала Ханджи, прекратив писать и прикусив кончик карандаша. — Так, не отвлекаться, — буркнула, сведя брови, и снова принялась что-то карябать. — Чему радоваться? — язвительно проворчал он. — Лучше им угомониться к ночи. — Ты чего, Леви? — Ханджи отложила писанину и обернулась к нему. — Людям хорошо, прости их. Зато они завтра будут довольные и весёлые, не то что… — она запнулась и облизала сухие губы. — Или ты… ты чего завидуешь, капитан? — игривая улыбка Ханджи расползалась по лицу, пока не превратилась в ехидный оскал, грозящий выжечь Леви его уставшие глаза. О том, что в животе вспыхнуло что-то колючее и с силой ухнуло в пятки, он старался не думать. — Не мели херню. И про окно я у Эрвина не шутил, — стальным голосом отрезал Леви. — Уматывай. — Закончу и уйду, сказала уже, — чересчур весело выпалила Ханджи, не прекращая улыбаться во весь рот. Леви лишь шумно выдохнул через нос и молча вышел из комнаты. Он ведь планировал встретиться с Эрвином вечером, и это было удачным решением сейчас — как раз закончатся эти идиотские скачки друг на друге, да и очкастое чудище уползёт в свой мусорный дворец.

~

Леви задумчиво брёл по тёмному коридору, раскладывая в голове новости, которыми огорошил его Эрвин. К следующей вылазке разведкорпус обязан — это слово командир выделил особенно твёрдо — показать результаты. Желательно не в виде трупов разведчиков, а чуть ли не принести карту с местами гнездования титанов. Люди, но в первую очередь важные шишки, принялись слишком дотошно подсчитывать, куда уходят налоги. Леви не стал грузить Эрвина своими дурацкими проблемами с крысами и платками. Это всё грязь из-под ногтей по сравнению с тем головняком, который командиру регулярно устраивало начальство. Но Эрвин всегда умел сказать нужные слова и после подобных вздрючек выходил победителем — финансирование только увеличивалось. Да и вид у него был такой спокойный, что неясно, кто кого в итоге поимел. Леви осторожно восхищался этой его способностью и надеялся, что так же будет и в этот раз. В коридоре было тихо и прохладно, Леви даже плотнее запахнул куртку, пока добрался до своей двери. На секунду он задержался у порога с ключом в руке и прислушался. Тишина ласкала уши — эти ебливые кролики всё же угомонились, да и из его комнаты не слышно ни звука. Он отпер дверь, опустив глаза на свои сапоги. Убедился, что грязи нигде не нацеплял, закрыл дверь и повернулся. Крошечная надежда, что Ханджи выполнила обещанное, теплилась где-то глубоко, но тут же затухла. Освещённая лунным светом каштановая макушка виднелась из груды скомканных и рваных бумажек, а в центре так и торчал покусанный карандаш, словно флагшток. Леви подошёл ближе, стараясь не шуметь. Ханджи прилепилась щекой к исписанному листку, очки съехали набок — того и гляди погнутся дужки, а из приоткрытых губ подтекала слюна. Он наклонил голову и с интересом принялся рассматривать «поле боя». Не сказать, что бардака стало больше, но теперь микроскоп был сдвинут на край стола, а вокруг были разложены какие-то непонятные кривые схемы и записи с формулами. Леви обошёл стол с другой стороны — может, стоит вытащить листок, пока Ханджи не испортила свой же труд во сне? Но, словно услышав его мысли, она что-то прочмокала и потёрлась щекой, устраиваясь поудобнее, заодно размазывая свежие чернила. — Бедовая, — буркнул Леви и вздохнул, а Ханджи в ответ шмыгнула подозрительно синим носом и всхрапнула. Ещё соплей ему здесь не хватало, но он не удивился. Камин за время его отсутствия совсем потух, и разве эта помешанная станет отвлекаться на такие глупости? Леви видел, как Ханджи может записывать что-то во время еды, пока её каша не превратится в цемент, или почти сунуть башку в пасть титану, увлёкшись пересчитыванием его зубов. Если в её голове копошилась идея, то ни промёрзшая комната, ни темень, ни даже стонущие за стеной молодожёны не смогут оторвать её. Леви протянул ладонь к плечу Ханджи и замер, почти коснувшись потёртого рукава. Представил, как она вскочит с приклеенным к щеке листом, начнёт суматошно хватать свои мятые каракули, ещё чего доброго, сшибёт микроскоп, слишком опасно стоявший на краю, и медленно убрал руку. Лишь тихо передвинул его ближе к центру стола. Теперь, даже размахивая руками во сне, как перепуганная ворона, она не дотянется до ценного прибора. Леви снова поёжился и скользнул взглядом по скукожившейся Ханджи. Разжигать камин на ночь опасно — уж лучше проснуться с утра в соплях, чем не проснуться вовсе. Но что-то упрямо скребло его нутро. Ханджи выглядела такой измотанной, будто, как и Леви, толком не спала долгое время. Он знал, что она то крутится возле Эрвина, разрываясь между обсуждением плана новой экспедиции и докладами о своих наработках. То ишачит на тренировках с молодняком, то ночи напролёт корпит над своими пробирками и железками. Теперь вот ещё и ему помогает, пусть и с выгодой для себя… Леви открыл шкаф, встал на цыпочки и достал одеяло, предназначенное для второго жильца. Который по плану должен был появиться здесь примерно никогда. Он помял плотную шерстяную ткань, развернул, вытянув руки в стороны, и критически оглядел. Оно пахло мылом и цветами, было идеально отглажено — лишь на месте сгибов остались заломы. Никаких дыр и заплаток, и даже торчащие шерстинки не слишком кололись. Леви подобрался к Ханджи сзади, так и держа одеяло, будто ловчую сеть, и осторожно опустил ей на плечи. Она сразу же вытянула ноги, распласталась грудью на столе, выпрямив сгорбленную спину, и накрылась почти с головой. — Двенадцатиметровый… — сонно пробухтела Ханджи, не открывая глаз и блаженно улыбаясь. — Придурочная, — тихо констатировал Леви и отправился к себе.