Chicago's Perfect Facade

School

Кабинет химии на третьем этаже давно пустовал его использовали как склад для старых парт и разбитых колб. Здесь пахло пылью, сушенной травой из неплотно закрытых шкафов и сыростью. Джисон пришел ровно в три. Его сердце колотилось где-то в районе горла, а в руках он крепко сжимал тяжелый сборник задач и три новые, пахнущие типографской краской тетради. Он надеялся, что Минхо не придет. Но, открыв скрипучую деревянную дверь, Джисон замер. Минхо был там. Он сидел прямо на учительском столе, свесив одну ногу в рваных на коленях джинсах. В руке он держал тлеющую сигарету, выпуская дым в приоткрытую форточку. На подоконнике стояла жестяная банка пива.              –Ты опоздал на тридцать секунд, староста, лениво протянул Минхо, даже не повернув головы. Я уже думал, ты испугался. –Здесь нельзя курить, — голос Джисона прозвучал тише и писклявее, чем ему хотелось бы. Он подошёл ближе, кашлянув от едкого ментолового дыма. –Это школьное имущество. Если нас поймают...       –То меня выпрут, а тебя лишат золотой медали? - Минхо наконец посмотрел на него,прищурив кошачьи глаза. Он сделал затяжку и резко выдохнул дым прямо в лицо Джисону.              –Расслабься. Сюда никто не ходит. Садись, если пришел, и давай закончим этот цирк. У меня через час дела. Джисон поморщился, отмахиваясь от дыма, и поспешно сел за ближайшую парту. Он открыл сборник задач на нужной странице, стараясь игнорировать то, как Минхо спрыгнул со стола и с тихим шорохом устроился на стуле напротив. –Вот - Джисон подтолкнул к нему чистую тетрадь и карандаш. Нам нужно разобрать три темы до пятницы. Начнем с тригонометрических тождеств. Смотри, синус квадрат альфа плюс косинус...       –Мне плевать - перебил его Минхо. Он даже не прикоснулся к карандашу. Вместо этого он откинулся на спинку стула, затылком ударившись о стену, и прикрыл глаза.       –Напиши там сам что-нибудь. Скажи Харрису, что я тупой. Мне все равно. –Мне не все равно! — Джисон почти выкрикнул это, и его собственный голос испугал его. Пальцы, державшие ручку, задрожали. В глазах на секунду потемнело от голода и внезапного прилива паники. –Ты не понимаешь... Если ты завалишь тест, мистер Харрис аннулирует мое кураторство. Он... он доложит моим родителям. Минхо приоткрыл один глаз, внимательно всматриваясь в бледное, осунувшееся лицо отличника.       — И что? Ну поорут предки, лишат карманных денег или заберут приставку. Делов-то. Из-за этого так трястись? Вы, зубрилы, совсем повернутые на своих бумажках. Джисон судорожно сглотнул. «Если бы только карманных денег... Если бы только поорут». Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему казалось, что если Минхо сейчас откажется, то его жизнь закончится прямо в этом кабинете. –Пожалуйста, Минхо, — тихо, почти без звучно произнес Джисон, глядя в стол. Просто перепиши вот эти две формулы. Пожалуйста. Минхо несколько секунд молча смотрел на него. Взгляд Джисона был настолько затравленным, что это не было похоже на обычные капризы отличника. Что-то здесь было не так. Слишком много страха для обычной двойки. Минхо раздраженно выдохнул, выкинул окурок в форточку и нехотя потянулся за карандашом.       –Ладно. Только ради того, чтобы ты не завыл тут от страха. Диктуй, что писать, чудик.       Они просидели сорок минут. Минхо черкал формулы с явным одолжением, постоянно отвлекаясь, а Джисон, стараясь не упасть в обморок от голодного головокружения, терпеливо объяснял каждый шаг. Когда стрелка часов перевалила за четыре, Джисон судорожно бросил взгляд на экран телефона. 16:15. Через пятнадцать минут он должен быть дома. Опоздание каралось. –На сегодня все, — Джисон заметался, в панике сгребая учебники в рюкзак. Его движения были рваными, испуганными. – Завтра в то же время.       –Эй, полегче — нахмурился Минхо, наблюдая за этой суетой. Ты чего так подрываешься? За тобой волки преследуют? Но Джисон уже не слушал. Он выскочил из класса, оставив после себя лишь легкий шлейф мятного парфюма и тяжелое недоумение в мыслях Ли Минхо.

House

Дом семьи Хан встретил Джисона звенящей, стерильной тишиной. Большой коттедж в пригороде Чикаго казался Джисону не домом, а склепом. Здесь пахло полиролью для мебели, дорогим освежителем воздуха и чистым, рафинированным страхом. Джисон аккуратно снял обувь, поставив туфли ровно по линии, как требовал отец. Сердце ушло в пятки, когда из гостиной послышался сухой, щелкающий звук каблуков. Мать вышла в коридор. На ней было идеальное строгое платье, волосы собраны в безупречный пучок. Никаких эмоций на лице. Только холодный, сканирующий взгляд.       –Ты опоздал на семь минут, Джисон. Сказала она. Ее голос был подобен лезвию бритвы. –Прости, мама. Мистер Харрис назначил меня куратором... мне пришлось задержаться в школе, — Джисон опустил голову, не смея смотреть ей в глаза.       –Меня не интересуют твои оправдания.       –Твой отец на работе, он приедет позже и проверит твой табель за неделю. А сейчас весы. Живо на весы . Джисон на неслушающихся ногах прошел в ванную комнату. На белом кафельном полу стояли дорогие электронные весы. Для Джисона они были главным судейским эшафотом. Он медленно снял пиджак, расстегнул часы, снял школьные туфли. Каждый грамм имел значение. Встав на холодное стекло, он затаил дыхание, молясь всем богам, которых знал. Стрелка заметалась и замерла на отметке 54.2 кг. При его росте это было критически мало, но для его матери этого было недостаточно. Женщина подошла сзади, заглядывая через его плечо. Ее лицо исказилось в брезгливой гримасе.              –Пятьдесят четыре и два? она резко схватила его за подбородок, заставляя поднять голову. Пальцы больно впились в кожу.       –В прошлый четверг было пятьдесят три и восемь. Ты что, жрал в школе, мерзкий мальчишка? Ты хочешь распуститься? Стать жирным ничтожеством, как твои одноклассники? –Нет, мама... я ничего не ел, только воду... из глаз Джисона брызнули слезы. Правда, я вчера выпил много воды перед сном, потому что учил историю...       –Рот закрой! она с силой оттолкнула его, так что Джисон ударился спиной о край раковины, сдерживая вскрик боли.       – Сегодня ты остаешься без ужина. И без завтрака. Будешь пить только теплую воду с лимоном. До тех пор, пока весы не покажут пятьдесят три. Иди в свою комнату и учись. Если отец узнает, что ты прибавил в весе, тебе не поздоровится. Джисон, шатаясь, выбежал из ванной. Закрывшись в своей комнате, он упал на кровать, зарываясь лицом в подушку, чтобы сдержать рыдания. Тело ломило от голода, голова раскалывалась. На рабочем столе его ждала стопка учебников, по которым нужно было написать три эссе до утра. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. В его кармане завибрировал телефон. Это было сообщение от Феликса:

«Джисон-и, ты доехал? Я переживаю. Ты выглядел очень плохо. Пожалуйста, поешь что-нибудь»

Джисон закрыл глаза. Перед внутренним взором почему-то встало лицо Минхо - равнодушное, свободное, с этой дурацкой сигаретой в зубах. Минхо мог делать все, что хочет. Его никто не контролировал. Джисон впервые в жизни поймал себя на мысли, что он отчаянно, до боли в груди, завидует парню, которого вся школа считала отбросом.