Ударом тока.

Шаги Каина глухо отдавались по полу, нарушая густую ночную тишину. Застывшую, тяжелую, словно сами стены чувствовали, что произошло что-то неправильное. Она тянулась по коридорам, собиралась в углах и заполняла пространство между комнатами, не оставляя места ни разговорам, ни привычным этому месту шуткам. Анна тихо постанывала у него на руках, и этот звук заставлял Лэйн раз за разом поднимать голову, окидывая подругу беспокойным взглядом. Она сейчас выглядела пугающе беззащитной — голова обессилено покоилась на плече парня, темные кудри рассыпались по черной ткани его рясы, а веки то и дело вздрагивали. Несколько раз глаза медленно приоткрывались, показывался мутный, совершенно потерянный взгляд, а затем веки вновь закрывались. В какой-то момент зрачки закатились вверх, оставляя видимой полоску белка, и Лэйн почувствовала, как что-то ледяное мгновенно разливается внутри грудной клетки. Рядом почти бесшумно шагала Анхея, придерживая ее за плечи. Чуть впереди двигался Пилеон, то и дело оборачиваясь через плечо, словно хотел убедиться, что с Анной ничего не изменилось за те несколько секунд, пока он на нее не смотрел. Даже кот, обычно встречавший хозяев исключительно по настроению, сейчас будто почувствовал общее напряжение. Белый комок шерсти вынырнул откуда-то из глубины квартиры и молча двинулся следом за ними, вкрадчиво ступая по паркету. Он не путался под ногами, не требовал внимания и даже не мяукал — просто шел по пятам за процессией, время от времени поднимая круглую морду на людей так, словно пытался понять, почему никто не разговаривает. Лэйн почти не замечала ничего вокруг. Лишь отдельными вспышками вспоминала последние полчаса: телефон в собственной руке, вызванное такси, суету в часовне и чужие встревоженные лица. Она даже не помнила, в какой именно момент было принято решение ехать сюда. Кажется, оно возникло само собой. Быстро, логично и без лишних обсуждений. Вести Анну в общежитие в таком состоянии было нельзя. Заметь их хоть кто-либо из администрации — и обычным наказанием все бы не закончилось. Дело было не в самой вечеринке или незаконных посиделках в старой часовне, даже не в алкоголе. Подобные истории случались в Оксфорде каждый год. Университет прекрасно понимал, что студенты остаются студентами даже за стенами старинных колледжей, и все же старательно пытался это отрицать. Но состояние Анны было совсем другим, слишком опасным для того, чтобы кто-то просто закрыл на это глаза. Лэйн не знала, что именно произошло, не знала, что подруга выпила или приняла и как вообще оказалась в таком состоянии. Но она слишком хорошо понимала, как подобные вещи работают — стоило этой истории просочиться дальше узкого круга присутствующих, и последствия начали бы расти, словно снежный ком, катящийся вниз с устрашающей скоростью. Дисциплинарное разбирательство, вызов родителей, и почетная семья Синклер будет вмиг опозорена, обсуждена медиа вдоль и поперек в контексте внезапно разгоревшегося университетского скандала. Девушку бы непременно исключили, поставив жирное пятно на репутации громкой фамилии, а строгость родителей неизменно усугубила бы ситуацию, обрекая Анну на безуспешное будущее. И чем дальше Лэйн мысленно раскручивала цепочку последствий, тем отчетливее понимала, что рисковать нельзя. В больницу они сразу не поехали по той же причине. Стоило врачам заподозрить наркотическое опьянение, как следом неизбежно появились бы звонки семье — для нее это означало грандиозный скандал, что мог растянуться далеко за пределы Англии. Именно поэтому они сознательно решили оттянуть этот момент до последнего, внимательно следя за ее состоянием и надеясь, что смогут справиться самостоятельно. Пока девушка оставалась в сознании, реагировала на голос, пила воду и постепенно приходила в себя, у них еще был шанс обойтись без вмешательства врачей. Она продолжала плестись следом за Каином, устало переставляя ноги и не сводя взгляда с лица подруги ни на секунду. Девушка запрещала себе думать о том, что могло случиться, если бы они опоздали хоть на полчаса. За годы рядом с отцом она хорошо научилась функционировать посреди кризиса. В стрессовых ситуациях Лэйн всегда действовала одинаково — пока остальные переживали, она решала проблему. Пока чувства рвались наружу, она запирала их где-то глубоко внутри, оставляя пережиток бури на потом, чувствуя ответственность за подругу. Сначала нужно было сделать все необходимое: прочистить ей желудок, умыть холодной водой, заставить выпить хотя бы несколько глотков, найти безопасное место и затем следить за каждым изменением в ее состоянии — за дыханием, за пульсом, за тем, реагирует ли она на голос и не проваливается ли вновь в пугающее забытье. Словно кто-то внутри щелкнул выключателем, отключая все лишнее и оставляя только последовательность действий, которые необходимо выполнить. Машинально и без лишних эмоций. Отдельные события смешались в одну сплошную линию непрерывного движения. И только сейчас, шагая следом за Каином по коридору квартиры, она начинала понимать, насколько сильно устала. Не физически, гораздо глубже. Будто все это время держала на плечах огромный вес и только теперь почувствовала, каким тяжелым он был на самом деле. Когда парень свернул в сторону гостиной и осторожно наклонился, собираясь уложить Анну на диван, Пилеон неожиданно покачал головой: — Нет, не сюда. Голос прозвучал непривычно серьезно, настолько, что Лэйн растерянно подняла на него взгляд. Он провел рукой по кудрявым волосам, задевая съехавшие дьявольские рога, и быстро посмотрел на девушку, свисающую с рук друга. — Положите ее в моей комнате, там места больше. Я переночую сегодня в общаге. Каин ничего не ответил, лишь коротко кивнул и сразу развернулся в сторону коридора. Анхея все еще держала Лэйн за плечи, мягко направляя вперед, словно опасалась, что стоит отпустить — и та остановится посреди квартиры, окончательно потеряв способность двигаться. Возможно, в этой чрезмерной заботе было здравое зерно, потому что сама девушка сейчас существовала словно за толстым стеклом. Она слышала разговоры, видела лица, понимала происходящее, но все эмоции будто отдалились на огромное расстояние. Комната Пилеона встретила их хаосом, который никого из присутствующих не смог бы удивить. На спинке компьютерного кресла висела толстовка, на столе громоздились какие-то тетради вперемешку с проводами и пустыми банками из-под энергетиков, а на полу валялась баскетбольная форма, которую, судя по всему, парень не собирался убирать уже несколько дней. Впрочем, сейчас никто не обращал на это внимания. Каин осторожно шагнул к кровати, придерживая Анну удобнее, но в следующую секунду с глухим стуком врезался ногой в деревянный каркас. — Да блять, — ругательство вырвалось сквозь плотно сомкнутые зубы. — Очень помогает ситуации, брат, — Пилеон приблизился, поддерживая затылок девушки. — Заткнись. Матрас глухо скрипнул, принимая тело Анны, и как только голова коснулась подушки, она сразу же недовольно что-то забормотала себе под нос. Слова слились в бессмысленный набор звуков, разобрать который было невозможно, после чего девушка сонно нахмурилась, самостоятельно перевернулась на бок и почти инстинктивно обняла подушку руками. А затем глубоко выдохнула. Тихо и устало, будто все это время ее тело продолжало бороться с чем-то невидимым и только сейчас наконец позволило себе немного расслабиться. Этот звук неожиданно подействовал и на Лэйн. Плечевые мышцы, напряженные до боли последние полчаса, едва заметно опустились. Анхея первой нарушила повисшую тишину, нервно переминаясь с ноги на ногу: — Ее нужно переодеть. — Да. Я сама, — Лэйн тут же кивнула. Подруга хотела еще что-то добавить, но передумала. Лишь крепче сжала губы и отвела взгляд обратно к кровати. Костюм медсестры сейчас смотрелся на Анне почти издевательски смехотворно. Еще несколько часов назад она крутилась перед зеркалом, возмущалась из-за подпаленной пряди волос и грозилась подать жалобу в студенческий комитет за покушение на ее внешний вид. Белоснежная ткань платья тогда казалась частью очередной университетской глупости, поводом для шуток и бесконечных фотографий, что уже покоились в социальной сети. Сейчас же все выглядело неправильно. Слишком бледное лицо на фоне белой ткани, неподвижное тело и отсутствие шапки с алым крестом, которую ребята, вероятно, забыли в машине такси. Подруга выглядела так, будто кто-то взял воспоминание о беззаботном вечере и исказил его до неузнаваемости. — Не накручивайте себя раньше времени, — Пилеон почти по пояс залез в шкаф, безуспешно пытаясь отыскать хоть что-нибудь чистое среди завалов собственной одежды. — Она просто перебрала. Он выпрямился с победно найденной футболкой в руках и тут же запнулся о собственные слова. Потому что все в комнате понимали: дело было не только в алкоголе. Воспоминание всплыло само собой — резкое, отчетливое и неприятно живое, несмотря на годы, что остались между ним и настоящим. Лэйн уже видела такие глаза. Не пустые, нет. Гораздо страшнее — потерянные. Словно сознание человека медленно ускользает куда-то за горизонт, оставляя после себя лишь оболочку, которая продолжает смотреть, дышать и существовать по привычке. Когда-то давно она наблюдала это почти каждый день у матери. Слишком маленькая, чтобы понимать происходящее, но достаточно взрослая, чтобы чувствовать подвох каждой клеткой своего тела. И сейчас это чувство вернулось. Неожиданное, будто все это время оно просто дремало где-то глубоко внутри, терпеливо ожидая момента, чтобы снова напомнить о себе. Тот же ледяной ком под ребрами, то же ощущение, будто почва медленно уходит из-под ног, и страх — детский, беспомощный, почти животный, которому невозможно найти разумного объяснения. — Я принесу воды, — неожиданно произнес Каин. Его голос прозвучал спокойно, без пустых заверений о том, что все обязательно будет хорошо, и без попыток убедить Лэйн в том, во что он сам, вероятно, до конца не верил. Просто констатация факта, предложение помощи и готовность сделать то, что было необходимо. Каин быстро развернулся и вышел из комнаты, оставляя дверь приоткрытой. За весь вечер он удивительно ни разу не стал самим собой в том образе, к которому она привыкла. Не отпускал колких замечаний, не пытался разрядить обстановку дурацкими шутками и не лез туда, куда его не просили. Просто находился рядом и помогал. Спокойно, без лишних слов или желания привлечь к себе внимание. Впрочем, сейчас был совершенно неподходящий момент, чтобы размышлять о причинах его удивительно проявившейся участливости. Анхея подошла к кровати. Осторожно опустившись рядом, она убрала с лица Анны несколько растрепавшихся кудрей и мягко приложила ладонь к ее лбу. Несколько секунд сидела неподвижно, прислушиваясь не столько к температуре кожи, сколько к собственным ощущениям, после чего едва заметно выдохнула. — Горячки нет, — тихо сказала девушка, поднимая взгляд на Лэйн. — Думаю, все будет хорошо. Просто дай ей еще воды перед сном, да побольше. Лэйн коротко кивнула. Сейчас любой человек, говорящий уверенным голосом, автоматически казался ей самым разумным в комнате. Подруга еще раз оглядела спящую девушку, а затем поднялась на ноги и неожиданно шагнула к Лэйн. Так близко, что та даже не сразу поняла ее намерение. Тонкие руки крепко обвили плечи, притягивая к себе в поспешном объятии. На секунду Лэйн застыла, слишком привыкшая справляться со всем самостоятельно, держать дистанцию, но уже через мгновение все же сжала девушку в ответ. Так же крепко и молча. Сейчас блондинка удивительным образом полностью соответствовала собственному костюму. Белоснежное платье, чуть съехавший набок нимб, мягкий голос и бесконечная доброта в глазах — все это выглядело настолько естественно, что Лэйн вдруг подумала: наверное, никто другой не смог бы смотреться ангелом настолько убедительно. — Все будет нормально, — повторила она совсем тихо. — Не волнуйся. Пилеон, до этого молча наблюдавший за происходящим, облокотившись о дверной проем, хлопнул ладонями по карманам брюк и тяжело выдохнул. — Ладно, мы поедем, — голос прозвучал нарочито бодро, будто он изо всех сил пытался вернуть ситуации хотя бы каплю будничности. — Если что, сразу звони. Или может поеха… — Обязательно, — тихо прервала вопрос Лэйн. За годы их знакомства девушка настолько привыкла воспринимать его исключительно как ходячую катастрофу, бесконечный источник проблем, нелепых идей и сомнительных решений, что почти забыла: под всем этим действительно скрывался хороший человек. Наверное, впервые за долгое время она посмотрела на парня иначе и неожиданно поняла, почему Анхея глядела на него с такой нежностью. Почему раз за разом выбирала именно его, несмотря на весь хаос, который он приносил в ее жизнь. Ведь в моменты, которые действительно имели значение, Пилеон неизменно оказывался рядом. Вся компания медленно двинулась обратно в гостиную, где уже горел приглушенный свет над кухонным островом. Каин как раз возвращался с огромным стаканом воды в руках. Пепельная макушка была слегка взъерошена, рукава рясы небрежно закатаны до локтей, а сам он выглядел настолько уставшим, что впервые за долгое время казался старше своего возраста. — Я останусь здесь, — произнесла Лэйн раньше, чем кто-либо успел задать вопрос. Каин лишь коротко кивнул, будто ожидал именно такого расклада событий. — Переночуешь у меня, — он протянул стакан и кивнул ей за спину, указывая на дверь в свою комнату. — Утром я подвезу вас в кампус. Лэйн тут же нахмурилась. Перспектива занять кровать Каина почему-то показалась ей совершенно неправильной. — Не нужно, — она торопливо обхватила стекло пальцами, ощутив долгожданную прохладу. — Я останусь с Анной. — Кингсли… — Серьезно. Вдруг ей снова станет плохо, она однозначно будет просыпаться ночью. Нужно, чтобы кто-то был рядом. Несколько секунд он молча смотрел на нее. Девушка выглядела измотанной до предела. Волосы давно выбились из укладки, винная помада почти стерлась, а под глазами залегли едва заметные тени. И все же во взгляде оставалось то самое упрямство, которое Каин уже успел изучить слишком хорошо. Лэйн явно не собиралась отступать, даже если бы ей предложили президентский люкс в качестве ночлега. — Хорошо, — в конце концов лишь коротко кивнул. Что-то в атмосфере между ними неуловимо изменилось. Не в словах или взглядах, а в той странной мягкости, что обычно никогда не появлялась рядом с Каином и Лэйн одновременно. Анхея непонимающе нахмурилась, быстро метнув взгляд то к одному, то к другому, словно девушка пыталась уловить нечто невидимое, но, к счастью, ничего не сказала. Пилеон уже успел снять с головы дурацкие красные рога и теперь натягивал поверх костюма толстовку, явно собираясь как можно быстрее сбежать из собственного дома. — Ладно, — пробормотал он, застегивая молнию. — В женский корпус сунуться не рискну, — повернулся в сторону Анхеи. — Проведу тебя и пойду наслаждаться романтической ночью в компании Яна. — Уверен, он давно этого ждал, — Каин коротко фыркнул. — Я тоже так думаю. Не зря же столько лет упорно скрывал свои чувства. — Передай ему, что преград больше нет. Между нами все кончено. — Боже, дебил, не при Анхее же, — Пилеон театрально приложил ладонь к сердцу. Шутка получилась настолько привычной, что на мгновение даже показалось, будто вечер вернулся в нормальное русло, но лишь на мгновение. Улыбка быстро исчезла с лица кудрявого, а Каин, хоть и усмехнулся, выглядел все таким же напряженным и уставшим. Подруга безучастно усмехнулась и вновь приблизилась к Лэйн, увлекая девушку в короткие объятия на прощанье. — Обязательно позвони мне утром, — тихо пробормотала куда-то в волосы. — Или ночью. Неважно когда. — Хорошо. — Обещаешь? — Да, Анхея, — от внезапной смены ролей внутри даже шевельнулось легкое раздражение. Обычно это Лэйн следила за всеми остальными, собирала по кускам чужие проблемы, напоминала про важные вещи, принимала решения и держала ситуацию под контролем, пока остальные могли позволить себе паниковать. А сейчас почему-то беспокоились о ней, будто именно она нуждалась в поддержке. Мысль была настолько непривычной, что почти заставила девушку поморщиться, но, встретившись взглядом с подругой, она лишь тяжело выдохнула. Девушка выглядела по-настоящему расстроенной, искренне. Ее обычно теплые глаза сейчас потемнели от тревоги, а между бровей залегла едва заметная складка, которая появлялась только тогда, когда она действительно переживала за кого-то. Раздражение растаяло так же быстро, как возникло. — Правда, все нормально, — уже мягче добавила она. — Я позвоню. Только тогда подруга наконец отпустила ее. Пилеон уже придерживал входную дверь, дожидаясь девушку. — До завтра. — Давайте, — тихо отозвалась Лэйн, разворачиваясь на пятках. Каин двинулся вместе с ними в сторону коридора, собираясь проводить друзей до лифта. Крепче перехватив стакан с водой, девушка почти сразу повернулась в противоположную сторону. Обратно, к Анне, сейчас только это имело значение. Лэйн торопливо пересекла просторную гостиную, лишь сейчас почувствовав, как гудят ноги после бесконечно длинного вечера. Она так и не сняла каблуки, в которых провела сначала подготовку к празднику, затем саму вечеринку, а теперь еще и всю эту безумную ночь. Тонкие ремешки неприятно впивались в кожу, каждый шаг отдавался тупой усталостью где-то в лодыжках. В какой-то момент девушка едва не зацепилась туфлей за ножку перерождающего дорогу кресла и тихо выругалась себе под нос. Силы постепенно заканчивались, и все же она продолжала идти быстрее, чем следовало бы. Будто между ней и Анной существовала какая-то невидимая нить, упрямо тянувшая обратно в комнату при каждом шаге. В спальне было настолько тихо, что она слышала собственное дыхание и едва различимый шелест листвы за окном. Подруга по-прежнему лежала на боку, свет от прикроватной лампы мягко ложился на ее профиль, окончательно стирая ту пугающую резкость, что так напугала Лэйн в часовне. Девушка мирно спала, уткнувшись носом в подушку, будто сегодняшний вечер закончился для нее так же беззаботно, как и начинался. Дыхание ровно приподнимало плечи, длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, а лицо постепенно теряло пугающую отрешенность. Она выглядела такой спокойной. Такой обычной. Лэйн поставила стакан на тумбочку и осторожно присела на край кровати, пальцы сами потянулись к запутавшимся волосам, заботливо убрали со лба слипшуюся прядь, потом еще одну. Совсем как много лет назад, когда они засыпали на ночевках друг у друга дома после очередного фильма или слишком длинного разговора. — Ну и напугала же ты меня, — отрешенно пробормотала она. Анна никак не отреагировала, только чуть сильнее нахмурилась во сне. Лэйн несколько секунд просто смотрела на нее, после чего вновь коснулась запястья. Пульс все еще был чуть быстрее обычного, но уже не заставлял сердце проваливаться куда-то вниз. Дыхание оставалось ровным, лоб прохладным, и постепенно тревога начинала отпускать, ослабляя хватку. Прошло еще несколько минут, прежде чем ресницы подруги дрогнули. Девушка медленно приоткрыла глаза и несколько секунд растерянно смотрела перед собой, словно пыталась понять, где находится, затем взгляд наконец остановился на Лэйн. — Эй, — сразу отозвалась та. — Не двигайся резко. Анна моргнула, еще раз. На этот раз глаза были значительно яснее, в них проступала осознанность и в момент, когда их взгляды встретились, Лэйн наконец почувствовала, как тугой узел внутри окончательно разжался. — Выпей немного воды. Она помогла подруге приподняться и поднесла стакан ближе. Та послушно сделала несколько маленьких глотков, после чего устало прикрыла глаза. — Прости… — голос прозвучал хрипло, почти шепотом. Лэйн удивленно подняла взгляд, на глазах подруги блестели слезы. Настоящие, совсем детские, будто только сейчас до нее начало доходить, насколько сильно всех перепугали последствия поспешно принятых ею решений. — Ну, перестань, — Лэйн тут же поставила стакан обратно и осторожно коснулась ее щеки. — Все хорошо. Мы разберемся с этим утром, а сейчас тебе нужно поспать. Странно, но злиться не получалось. Будто все эмоции разом покинули голову, оставив после себя лишь глухую усталость. Она чувствовала себя человеком, который слишком долго бежал, не позволяя себе остановиться, а теперь наконец добрался до финиша и обнаружил, что даже не способен осознать случившееся. Наверное, злость придет позже, вместе с вопросами и воспоминаниями о том, как закатывались глаза Анны, и как холодело сердце каждый раз, когда она переставала отвечать сразу. — Я не хотела, правда. — Знаю. Анна зажмурилась, и одна слезинка все-таки скатилась по ее лицу. Подруга мягко подхватила ее большим пальцем, успокаивающе поглаживая щеку. — Давай переоденем тебя. Девушка тут же поморщилась, словно сама мысль о необходимости шевелиться казалась ей утомительной, но все же согласно кивнула. Лэйн поднялась с кровати и потянулась к футболке, что оказалась небрежно заброшенной на комод минутами ранее. Ткань была мягкой, немного помятой, еще хранившей слабый запах стирального порошка и мужского парфюма. Развернув ее, девушка невольно усмехнулась. Посередине красовался какой-то абсолютно идиотский принт — баскетбольный мяч в солнечных очках и надпись настолько нелепая, что Лэйн даже не стала вчитываться до конца. Разумеется, это же Пилеон. Даже среди десятков одинаковых футболок он каким-то образом умудрялся выбирать самые дурацкие. Анна проследила за ее взглядом и неожиданно тихо фыркнула, совсем устало рассмеявшись. И именно этот звук заставил девушку окончательно расслабиться впервые за весь вечер — мир понемногу возвращался на свое место. Опираясь ладонью о матрас, подруга самостоятельно приподнялась на кровати. Движение вышло немного неловким, будто тело все еще не до конца слушалось ее после пережитого, однако в нем уже не было той пугающей безвольности. Лэйн помогла стянуть белое платье, и Анна тут же послушно натянула футболку через голову. Та оказалась ей огромной, рукава почти скрыли локти, воротник сполз к плечу, а подол доходил едва ли не до середины бедра. Как бы растрепанно девушка сейчас не выглядела, но она снова была собой — Анной, уставшей после ужасного вечера, немного пьяной, готовой расплакаться и все же наконец удивительно осознанной. — Это наверное мой самый удачный образ, — попыталась пошутить она, растянув губы в подобии улыбки. — И во рту как будто кошки насрали, фу. Самоирония принесла долгожданное облегчение. Лэйн осторожно потянула на себя одеяло и укрыла подругу почти до подбородка. Та сразу же устроилась удобнее, зарываясь щекой в подушку, и даже довольно вздохнула, отчего стала удивительно похожа на ребенка, которого наконец уложили спать после насыщенного дня. — Так лучше? — тихо спросила Лэйн. — Намного, — ответ прозвучал почти невнятно. Сон уже утягивал девушку обратно, мягко и настойчиво. Услышав первое тихое посапывание, Лэйн удовлетворенно кивнула. Вновь осторожно поправила край одеяла, выключила прикроватную лампу и на цыпочках направилась к двери, стараясь не зацепиться за смятую на полу тренировочную форму. В гостиной ее встретил приглушенный свет и неожиданно приятный запах свежесваренного кофе. Каин уже успел переодеться, от рясы и хэллоуинского образа не осталось и следа — теперь на парне были только свободные серые штаны и слегка растянутая белая футболка. Он стоял возле дивана, методично сгребая с него следы рутинной жизни. Тот выглядел именно так, как и должен выглядеть диван в квартире двух студентов. Слегка продавленный посередине, с небрежно брошенным на спинку пледом и парой смятых подушек, что явно не раз переживали ночные киносеансы, спортивные трансляции и спонтанно заснувших гостей. Каин молча собирал разбросанные вещи в охапку, освобождая себе спальное место. Кот внимательно следил за каждым его движением, устроившись на журнальном столике с таким видом, будто лично контролировал процесс уборки. Его глаза лениво перемещались вслед за хозяином, а кончик хвоста размеренно постукивал по деревянной поверхности. На секунду Лэйн даже задержалась в дверном проеме. После ужаса произошедшего эта почти домашняя сцена выглядела удивительно нормально. Спокойно. Все внимание парня было сосредоточено на попытках привести импровизированную постель в относительно пригодный для сна вид. Получалось с переменным успехом, главным образом потому, что Цезарь был категорически против любых изменений. Стоило Каину расправить плед на диване, как кот тут же запрыгивал на него сверху и с самым невинным видом устраивался посередине. Стоило убрать его в сторону — через несколько секунд он возвращался обратно. — Серьезно? Это мой диван. Кот был непреклонен, лишь удобнее растягиваясь на пледе. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. — Ты, блять, вообще бесполезное животное, — Каин устало потер переносицу, подхватывая питомца на руки. Лэйн неожиданно умилилась, до такой степени, что сама удивилась этому чувству. Что-то в этой нелепой борьбе оказалось очень трогательным, и в груди вдруг стало тепло. Она никогда раньше не видела парня таким, и, наверное, именно поэтому не смогла отвести взгляд. — Ты же понимаешь, что я все равно выиграю? Судя по выражению белой морды, Цезарь был абсолютно уверен в собственной победе, однако в какой-то момент его внимание наконец переключилось. Янтарные глаза скользнули мимо хозяина и остановились на девушке, замершей в дверном проеме. Лэйн бесшумно прикрыла за собой дверь и на мгновение задержала ладонь на ручке. Из комнаты больше не доносилось ни звука, кроме ровного дыхания Анны, и от этого внутри становилось немного спокойнее. Настолько, насколько вообще можно было чувствовать спокойствие после подобной ситуации. Когда девушка обернулась, Каин уже заметил ее. Несколько секунд они просто глядели друг на друга через полумрак гостиной, и только сейчас она неожиданно осознала, что квартира опустела. Исчезли голоса друзей, исчезла необходимость постоянно что-то делать и за кем-то присматривать, даже тревога последних часов постепенно уступала место усталости. Была лишь странная тишина и человек, рядом с которым ей обычно никогда не бывало так умиротворенно. Мысль оказалась настолько смущающей, что Лэйн тут же отмахнулась от нее. Каин тем временем расправил плечи, отбросил на диван последнюю подушку и кивнул в сторону кухни. Судя по всему, в отличие от нее, внезапная уединенность совершенно не вызывала у парня неловкости. Он двигался так же спокойно и уверенно, будто ничего принципиально не изменилось, и они не остались вдвоем в непривычно тихой квартире посреди ночи. — Я заварил кофе. Будешь? Она вопросительно подняла взгляд. — Или, быть может, что-нибудь покрепче после такого вечера? — усмешка в тоне придала ситуации привычный вид. В другой день Лэйн обязательно нашла бы, что ответить. Скорее всего, что-нибудь язвительное, но сейчас сил не осталось даже на это. Потерев переносицу, она протяжно выдохнула и послушно направилась к кухонному острову. — Я не хочу сейчас об этом говорить, — предупреждающие заявила девушка, опускаясь на барный стул. Было неясно, что именно она имеет в виду. Анну, вечеринку, собственные мысли или же все сразу. Но Каин понял. Не стал задавать вопросов, не попытался вытянуть из нее объяснения и не предложил очередное утешение, которое все равно прозвучало бы фальшиво. Вместо этого просто шагнул за ней, подталкивая чашку ближе. Он остановился рядом, опираясь бедром о столешницу, и окинул ее фигуру тем внимательным взглядом, который за сегодняшний вечер Лэйн замечала уже несколько раз. Странно, раньше ей казалось, что Каин Торн вообще не умеет молчать. Девушка медленно обвела взглядом квартиру. В прошлый раз она запомнилась совсем другой. Тогда за огромными окнами стоял солнечный день, свет свободно разливался по гостиной, отражаясь от белых стен и светлых деревянных поверхностей. Пространство казалось почти вдвое больше, чем было на самом деле, — минималистичным, воздушным и удивительно аккуратным для жилья двух парней. Сейчас все выглядело иначе. За окнами давно сгустилась ночь, город мерцал редкими огнями где-то далеко внизу, а сама квартира утонула в мягком полумраке. Свет над кухонным островом освещал лишь часть комнаты, оставляя углы в тени, и от этого пространство неожиданно стало казаться гораздо уютнее. Более жилым, настоящим. Взгляд остановился на диване. Цезарь, воспользовавшись первой же возможностью, уже успел вернуть себе законное место и теперь лежал на одной из подушек с довольным видом существа, что выиграло тяжелую многолетнюю войну. — Зачем ты вообще его раскладывал? — спросила Лэйн, кивнув в сторону. Каин проследил за ее взглядом и хмыкнул. — На случай, если тебя внезапно посетит благоразумие, и ты решишь поспать на нормальной постели. — В твоей комнате? — девушка скептически выгнула бровь. Ей внезапно стало любопытно, как именно выглядит его спальня. Что представляет из себя пространство, в котором Каин просыпается по утрам, бросает вещи после тяжелого дня, учится, злится, смеется с друзьями или просто остается наедине с собой. Почему-то ей казалось, что именно там, среди случайно оставленных мелочей и вещей, которые человек выбирает для себя сам, можно узнать о нем гораздо больше, чем за сотню разговоров. Но проверять не хотелось — слишком опасной казалась идея. — Именно, — он сделал осторожный глоток, покачивая горячее содержимое в кружке. — Между прочим, себе я покупал дорогущий удобный матрас. А вот Пилеон свой нашел на сайте объявлений по акции. Девушка невольно усмехнулась. — Он скрипит каждый раз, когда человек делает вдох, — Каин наклонился ближе и заговорщически понизил голос. — Анне в этом состоянии плевать, а вот для тебя есть местечко поудобней. — Ей уже лучше, — Лэйн проигнорировала провокацию, потупив взгляд в чашку. — Слава богу, — тихо выдохнул он, взъерошивая волосы на затылке, все еще не уверенный, как девушка отреагирует, если он сейчас углубится в эту тему. — Вечеринка, конечно, выдалась так себе. Лэйн ничего не ответила, на несколько долгих секунд повисло молчание. Не неловкое — скорее изможденное, каким бывает отдых после слишком длинного дня, а сил на разговоры почти не остается. — Спасибо, — неожиданно для самой себя произнесла девушка. — Охуеть, — Каин вскинул брови в наигранном удивлении. — Благодарность теперь не нужно вытаскивать щипцами? Вот это новость! Она закатила глаза и сделала еще один глоток кофе, неожиданно поймав себя на мысли, что впервые за сегодня чувствует нечто похожее на облегчение. Их разговор постепенно возвращался в привычное русло, где парень не упускал возможности ее поддеть, а она машинально изображала раздражение. И, как ни странно, эта предсказуемость действовала почти терапевтически. После всего произошедшего было приятно обнаружить, что хотя бы некоторые вещи в жизни остаются неизменными. — Не привыкай. Горячий напиток неприятно обжег язык, но помог наконец вернуться к жизни. На губах Каина мелькнула усмешка. — Льда не было. Лэйн уже собиралась отпустить в ответ какую-нибудь колкость, но слова так и не сорвались с языка. Подняв голову, она неожиданно наткнулась на его взгляд и на несколько секунд словно потеряла нить диалога. Кажется, парень окончательно протрезвел. Исчезла та легкая расслабленность, что сопровождала его в часовне, пропала алкогольная дымка во взгляде, оставив после себя только непривычную ясность. Голубые глаза смотрели на нее внимательно и спокойно, а в чертах лица проступила та собранность, которую раньше она почему-то замечала очень редко. Именно этот взгляд вдруг неприятно царапнул память. Несколько часов назад Каин рассматривал ее так же сосредоточенно — сквозь вспышки покачивающихся гирлянд над танцполом, среди громкой музыки и толпы студентов. Эта их странная игра в танце, смысл которой никто из них никогда бы не озвучил вслух, всколыхнула ощущения, непрошено стягиваясь в тугой узел внизу живота. Вечная провокация, бесконечное перетягивание каната, попытки вызвать ревность, задеть друг друга посильнее и одновременно почему-то не прекращать этого делать. В тот момент Лэйн казалось, что причиной его поступков был алкоголь, атмосфера свободы или просто очередное желание Каина вывести ее из себя. Но в глубине души она прекрасно понимала, что дело было совсем в другом. И, вопреки всем законам благоразумия, ей это нравилось. Внутри вновь что-то натужно всколыхнулось, по кончикам пальцев пробежала мелкая дрожь. Ей вдруг захотелось наплевать на все, сократить разделяющее их расстояние, чтобы проверить, возникнет ли между ними та же искра, если убрать декорации вокруг. Желание оказалось настолько неожиданным и сильным, что Лэйн почти испугалась саму себя. Поспешно сглотнув, она резко закинула ногу на ногу, будто движение могло помочь избавиться от собственных мыслей. Лодыжка тут же отозвалась тупой болью — каблуки успели отомстить ей за этот вечер сполна. — Что, Кингсли, — в голосе тут же появились знакомые насмешливые нотки, — ножки устали? Девушка подняла на него убийственный взгляд, и впервые за всю ночь Каин улыбнулся по-настоящему. Он вдруг поставил кружку на столешницу с таким видом, будто принял какое-то быстрое решение. Лэйн даже не сразу поняла, что именно он собирается делать, лишь удивленно нахмурилась, когда парень шагнул ближе и, склонившись, без лишних церемоний подхватил ее за лодыжку. — Торн, ты… Возмущение так и не успело оформиться в полноценную фразу. Каин резко поднял на нее взгляд — спокойный, насмешливый и одновременно до раздражения уверенный в собственной правоте. Словно заранее знал, что спорить она все равно не станет. Ноздри Лэйн раздраженно дрогнули. Несколько секунд она продолжала смотреть на него сверху вниз, собираясь возмутиться хотя бы из принципа, но неожиданно для самой себя лишь тяжело выдохнула и послушно откинулась на спинку барного стула. — Самоуправство, — пробормотала она, не зная, как скрыть пылающие щеки. — Забота, — мгновенно поправил он. — Еще хуже. Уголок его губ дернулся. Длинные пальцы мгновенно обхватили застежку на ремешке туфли. Движения были настолько естественными и будничными, словно он занимался этим каждый день. Лэйн вдруг ощутила непривычную уязвимость. Не пугающую — скорее ту, что возникала, стоило кому-то увидеть ее не безупречной и собранной, а усталой, измученной и неспособной в очередной раз сделать вид, что все под контролем. Обычно она ненавидела такие моменты, сейчас же почему-то не находила в себе сил возражать. Через несколько секунд первая туфля уже глухо приземлилась на пол, и девушка невольно пошевелила ступней, испытывая почти мгновенное облегчение. Тем временем Каин уже возился со второй застежкой. Пальцы проходились по оголенной коже с нажимом, посылая маленькие электрические разряды по конечности. Пока одна рука занималась замочком, вторая неспешно заскользила выше, прокладывая витиеватую дорожку к колену. Мышцы девушки тут же сжались, но он вдруг наклонился ниже, призывая посмотреть прямо в глаза. — Не напрягайся, — голос уже отдавал хрипотцой. — Дыши, Лэйн. Его приказной тон вызвал табун мурашек вдоль позвоночника, что заставили замереть еще сильнее, будто все тело внезапно натянулось до предела, превратившись в тонкую струну, готовую оборваться от малейшего прикосновения. — Не командуй мной, Торн, — пытается сказать фразу ровно, но интонация срывается, подрагивая на полуслове. — Ты меня раздражаешь. Смесь негодования в глазах и при этом совершенно послушного поведения заставляет Каина глухо рассмеяться. Податливая, как воск, и невозможно строптивая одновременно. В серых глазах застыло упрямство, что всегда доводило его до белого каления, и именно поэтому парень не верил ни единому слову, слетавшему с ее губ. Показное равнодушие разбилось вдребезги, стоило сдвинуть руку выше к бедру, задирая подол струящегося платья. Ткань послушно сдвинулась в сторону, обнажая участок подрагивающей кожи. — Конечно раздражаю, — Каин слегка поморщился от звона удара второй туфли об плитку. — Иначе бы было слишком скучно. Она поспешила опустить ногу на перекладину стула, но парень не дал ей этого сделать. Обхватив лодыжку уверенне, он вдруг потянул ее на себя, заставляя Лэйн немного съехать со стула. Обе руки переместились на бедра, что оказались вдруг в опасной близости от его плеч. — Отпусти. Девушка раздраженно вздернула подбородок, поспешно прячась за привычным возмущением. Получилось почти убедительно. Почти. — Брось, Кингсли, — он придвинулся ближе, насильно протискиваясь между коленями. — Я думал, мы это уже прошли. Неужели не соскучилась? Щеки залило теплом так быстро, что скрыть смущение было уже невозможно, однако взгляд Лэйн по-прежнему оставался прикованным к его лицу. Она словно против собственной воли следила за каждым оттенком эмоций, появлявшихся в голубых глазах, за легкой насмешкой, притаившейся в уголках губ, за искрами веселья, которые вспыхивали в радужках и тут же разгорались ярче, стоило ему заметить реакцию. — Зачем задавать вопросы, если ответ тебе не понравится? — Я в этом сильно сомневаюсь, — фраза вырвалась практически шепотом. Собственные ноги предали ее, разъезжаясь в стороны. Пухлая губа была закусана до белизны, лицо все еще стремилось удержать холодное выражение, но остатки самообладания уже нещадно трещали по швам. Лэйн растеряла свою привычную безупречность. Светлые волосы давно выбились из укладки и теперь мягкими прядями спадали на плечи, макияж слегка поплыл, стирая ту стальную идеальность, за которой она обычно так старательно пряталась. Румянец выдавал усталость, смущение и чувства, что она изо всех сил пыталась держать под контролем. Но сильнее всего ее выдавали глаза. Обычно такие собранные и непроницаемые, сейчас они горели слишком открыто. В расширенных зрачках перемешалось все сразу: раздражение, растерянность, упрямство и безудержное желание. Казалось, внутри бушевал настоящий пожар, и Лэйн отчаянно пыталась удержать его за плотно закрытыми дверьми, хотя пламя успело пробиться наружу. — Уже давно думаю об этом, — прохрипел Каин, окончательно опускаясь на колени. — Помогу тебе слегка расслабиться. Платье задралось окончательно, делая обзор настолько откровенным, насколько он вообще мог быть. Ярко контрастирующее со светлой кожей кружево призывно натянулось от неудобной позы, в центре красовался темный влажный участок. Сознание Лэйн металось, отчаянно пытаясь найти хоть какое-нибудь разумное объяснение происходящему. В прошлый раз все было проще — его все еще можно списать на опьянение. У нее был хотя бы один аргумент, за который можно было ухватиться, объясняя собственные поступки. Сейчас такого оправдания не существовало. Она не выпила ни капли. Каждое желание, каждый изнывающий от желания нерв принадлежали только ей самой. И это пугало гораздо сильнее, ведь ошеломляющая близость совершенно не вписывалась в ситуацию. Она была неправильной, не вовремя и абсолютно неуместной. Но сколько бы девушка ни повторяла это про себя, ничего не менялось. Сердце все равно сбивалось с ритма, когда настырные руки приближались к ягодицам, а мысли упорно возвращались туда, где им быть не следовало. Она хотела его. До дрожи в коленях, болезненного кома где-то под ребрами и растерянности, которую Лэйн никак не могла себе простить. — Можно? — он вдруг замер в опасной близости к последнему участку ткани, что останавливал обоих от прыжка в бездну. Девушка вдруг резко распахнула слипшиеся веки и опустила взгляд вниз. Картина перед глазами заставила пружину в животе лихорадочно запульсировать: Каин, сидящий на коленях у ее ног, и заискиво поглядывающий в глаза в попытке получить разрешение коснуться. Каким бы уверенным он не казался, сейчас на лице промелькнуло что-то совершенно непривычное. Едва заметное, почти неуловимое. Он вдруг замялся, словно, произнеся вопрос, неожиданно перестал быть человеком, который точно знает исход любой игры. Будто впервые за долгое время поставил на кон не очередную провокацию, а что-то гораздо более личное. И теперь ждал. Не ответа даже — подтверждения. Любого знака, который позволил бы понять, что вся эта тяга к чужому телу существовала не только в его голове. Что все эти взгляды, бесконечные перепалки, напряжение, вспыхивающее всякий раз, когда они оказывались слишком близко друг к другу, не были плодом его воображения. Это внезапно поразило Лэйн сильнее всего, заставив неосознанно качнуться на стуле, придвинувшись ближе. Не его уверенность, не грязные слова. А то, насколько неожиданно уязвимым он выглядел в секунду ожидания. Не в силах выдавить и слова, она побеждено кивнула, запуская руку в пепельные волосы. Пряди заскользили меж пальцев, и Каин мгновенно растянул губы в хмельной ухмылке, резко сокращая расстояние. Широкие ладони вновь прошлись выше, обхватывая бедра, и немного приподняли, помогая принять более удобную позу. Одним рывком он закинул ногу себе на плечо, с откровенным удовольствием наслаждаясь короткому вздоху, что вырвался от неожиданности. Горячие губы наконец припали к ткани, обжигая кожу сквозь тонкое кружево. Язык нажимом прошелся по клитору вверх-вниз, пока свободная рука подцепила ткань у основании ягодицы. Лэйн судорожно выдохнула, сильнее сжимая волосы на его макушке. — Каин… Шепот, неожиданно неуверенный, вмиг растворился в тишине гостиной. Имя неожиданно обласкало собственный язык. — Да? — Зачем мы… — фраза оборвалась под натиском пальцев, надавливающих на промежность через ткань белья, — Зачем мы это делаем? Хриплый смешок вызвал дрожь по коже, заставляя колени коротко содрогнуться. Девушка уже ничего не видела, опьяненный желанием взгляд поплыл, размазывая очертания комнаты, оставляя за собой только ощущения, пронзительным жгутом натягивающиеся под каждым движением языка. — Хотел бы я знать, — парень вдруг оторвался от нее, поднимая голову. В голубых глазах пылали черти, сжигая остатки его привычного самообладания. — Наверное потому, что это все равно никуда не исчезнет, сколько бы мы ни делали вид, что контролируем ситуацию. Его ответ неожиданно сорвал последнюю защиту, за которой Лэйн трусливо пряталась. — Мы можем разбудить Анну. Мозг продолжал отчаянно сопротивляться, перебирая причины, по которым ей стоило немедленно разорвать контакт, встать и уйти. Проблема заключалась лишь в том, что сердце уже давно перестало его слушать. Откровенная неуместность их близости делала ощущения только острее. — Тогда будь тихой, — Каин нетерпеливо отстранился, стягивая с бедер промокшую ткань. Девушке пришлось приподняться снова, прохладный воздух коснулся участка оголенной кожи, заставив ее задрожать. Он начал движения медленно, прижавшись губами к низу лобка. Скольжение языка вниз, и складки тут же разошлись под настырным прикосновением. Лэйн хотелось задохнуться, потеряться, раствориться — но внезапное пересечение взглядов окончательно выбило всю почву из-под ног, приковав к себе полностью, словно вселенная окончательно схлопнулась, оставив их гореть в этом моменте навечно. Последние опоры рухнули под этой интимностью, от которой хотелось закрыться, но бежать уже было некуда. Губы Каина вдруг сомкнулись в чувствительной точке, слегка всасывая кожу внутрь. Влажные тихие звуки мгновенно заполнили комнату. — Ты такая сладенькая, — хриплый голос отозвался в опасной близости от промежности. — Странно, учитывая количество яда в характере. Дрожь молниеносно разразилась по всему телу, заставляя поджать пальцы на ногах до хруста. Кончики ушей покраснели, и хватка в волосах сразу же усилилась, притягивая его голову ближе. Каждое его слово подбрасывало бревна в стихийное бедствие похоти, разлившееся внутри. — Заткнись, блять. В ее тоне проскользнула властная нотка, распаляющая парня только сильнее. Спортивные штаны уже были натянуты под твердостью желания, и Каин с усилием сдержал себя от порыва взять ее прямо здесь. Спешить не хотелось. Напротив, он отчаянно желал растянуть этот момент как можно дольше, позволяя ей самой пройти весь путь от отрицания до принятия той правды, которую оба уже видели слишком отчетливо. — Хочешь покомандовать? Вопрос застал ее врасплох, серые глаза мгновенно отозвались интересом, поблескивая в полумраке. Прежде чем она успела ответить, Каин резко ввел внутрь один палец, растягивая влажные стенки. Мир стремительно распался на ошметки, горло предательски сжалось, выпуская непрошеный хриплый выдох. Парень довольно усмехнулся, продолжая сладострастную пытку. Двойственность ощущений заставляла кожу пылать. Настырные круговые движения языка у клитора сменились напором уже второго пальца, собравшего скопившуюся влагу. Лэйн закусила нижнюю губу, безнадежно стараясь сдержать очередной стон, и подняла руку, вцепляясь зубами в собственную кожу. Их взгляды встретились вновь — отчаянные, голодные, искушенные. Ей казалось, что с нее содрали кожу, оставив один лишь болезненно чувствительный нерв, реагирующий на каждое движение. — Давай, насаживайся. Покажи мне, как тебе приятней. Девушка сдавленно замычала, не в силах сопротивляться, и притянула его голову ближе, уже открыто двигая тазом в такт раскачивающихся пальцев. Ей было мало. Каин покорно напряг язык, скользя по распухшим складкам, и сам сдавленно промычал, когда она вдруг содрогнулась, с усилием вцепившись в пепельные пряди. Последний спазм накрыл тело сокрушительной волной, сметая остатки самообладания. Стенки содрогнулись, охватывая его пальцы изнутри, и Лэйн хрипло выдохнула в свою руку, ловя яркую вспышку перед глазами. Парень замер, с каким-то потрясенным самообладанием впитывая каждую каплю ее оргазма. Пульс лихорадочно бился в висках, низ живота болезненно ныл, требуя разрядки, но он не мог оторваться, завороженно наблюдая за широко распахнутыми глазами, что неотрывно смотрели на него снизу вверх. Лэйн обмякла, повержено хватаясь за край кухонного острова, чтобы не потерять равновесие. Каменное покрытие обдало кожу холодом, остужая дрожащие пальцы. — Понравилось? — голос прозвучал совсем близко, Каин уже успел подняться на ноги, приближаясь к лицу. Поцелуй отдавал солоноватым привкусом их общих усилий, и спина мгновенно покрылась мурашками, пробегающими вдоль позвоночника. — Да… Лукавить не было смысла, мир все еще оставался будто под водой. Звуки доносились приглушенно, мысли двигались медленнее обычного, а происходящее казалось одновременно слишком реальным и совершенно невозможным. — Иди сюда. Горячие сильные руки обвились вокруг талии, поднимая тело с неожиданной легкостью. Вовлекая Лэйн в новый поцелуй, парень быстро пересек гостиную, всего на секунду останавливаясь у входа в спальню. Он оторвался от губ на мгновение, когда ладонь безуспешно промахнулась у ручки в попытке открыть дверь наощупь. Останавливаться не хотелось — до кровати оставалась всего пара торопливых шагов, и матрас послушно прогнулся под их весом, принимая горячие тела в свои объятия. Бюстгальтер улетел на пол вслед за беспорядочно искомканным платьем, и девушка тут же потянулась к его штанам, задевая пульсирующую твердость. Из груди Каина вырвался сиплый вздох, и она лукаво усмехнулась, поднимая бедра вверх, с силой прижимаясь к его желанию. — Не дразни меня, грешница, — пальцы резко сжали ее талию, оставляя россыпь маленьких синяков, мгновенно проступивших из-под тонкой кожи. — А что, трудно терпеть? Девушка сдавленно замычала, дергая резинку штанов вниз. То, как едва заметно подрагивали его мышцы от нетерпения, то, как закатывались глаза при каждом контакте кожи к коже, — все в его виде заставляло пружину возбуждения повторно стягиваться в животе. Лэйн нравилось видеть этот запал, пугающе сильно нравилось знать, что она способна выбить его из колеи так же легко, как он выбивал из нее привычное самообладание. Каин бездумно припал к ее губам в попытке стереть самодовольное выражение лица. Внезапное ощущение собственной уязвимости, непривычной и почти болезненной, заставляло его тело подрагивать от каждого касания. Парень не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько растерянным рядом с кем-то. С ней привычные правила почему-то переставали работать. Девушка умудрилась стать исключением даже там, где он никогда их не допускал, и это открытие оказалось куда более устрашающим, чем он был готов признать. Окончательно избавившись от одежды, Каин вдруг застыл в опасной близости от ее промежности, встречаясь с серыми глазами. Осознанности там уже не было — только вязкая, испепеляющая похоть. Лэйн походила на первородный грех как никогда сильно — бордовая помада, беспорядочно растертая по подбородку, капельки пота на висках, напрягшиеся соски, широко разведенные колени, содрогающиеся от сладкой истомы. Он опустил руку вниз, обхватывая себя у основания, и придвинулся ближе, раздвигая головкой мокрые складки плавным движением. Девушка нечленораздельно замычала, подаваясь вперед, и мгновенно впилась в него поцелуем, одновременно приподнимая бедра, принимая его в себя. Мучительная вспышка прожгла Каина насквозь. Внутри было так тесно, влажно и ошеломительно горячо, что рука вмиг потянулась к изголовью кровати, вцепившись в деревянную поверхность с такой силой, что та глухо скрипнула, поддаваясь напору. Ощущение взрывало мозг, память лихорадочно подкидывала моменты их первой близости, что не шли ни в одно сравнение с эмоциями, охватившими его сейчас. Чувство полной заполненности заставило Лэйн коротко всхлипнуть, но звук сразу утонул в поцелуе, растворяясь в смыкании языков. Парень толкнулся снова, уже во всю длину, растягивая стенки под себя. Начал набирать размашистый темп, сканируя лицо напротив в попытке найти хоть один намек на болезненные ощущения. Но послеоргазменное тело было удивительно податливым, принимая его полностью. — Думала обо мне, когда танцевала с ним? — хриплый шепот в раскрытые губы. Внезапный вопрос заставил ее невольно съежиться. Каин одним движением нащупал ритмично покачивающийся сосок, обхватив нежную кожу пальцами, и оттянул его на себя. Девушка окончательно задохнулась в ощущениях, рассудок содрогнулся, короткими электрическими разрядами посылая болезненные волны по телу. Она коротко зашипела, в отместку вцепившись зубами в его ключицу. Его запах был везде: на раскрасневшихся от поцелуях губах, в спутанных волосах, — все ее нутро отчаянно противилось впитывать его в себя, но обоняние предательски заострялось, внимая каждой ноте амбры, табачного дыма и едва уловимому аромату их общей близости. — Блять, Кингсли… — голос выдавал его ревность с потрохами. — Если не ответишь, я остановлюсь. Лэйн сдавленно всхлипнула, когда толчки замедлились. Она подмахнула бедрами, отчаянно силясь возобновить ритм, но широкая ладонь вмиг опустилась на талию, сжимая кожу, заставляя замереть. Разбушевавшийся голод спазмом стянул внутренности. Хотелось взвыть, притянуть его к себе, утонуть в ощущениях снова. Он практически вышел, и чувство пустоты заставило ее умоляюще замычать. — Думала обо мне? — один глубокий толчок. — Когда танцевала с ним? — второй, мучительно медлительный. Это было и самой высшей формой наслаждения, и одновременно самой болезненной пыткой. Пальцы свободной руки вернулись к груди, вновь обхватывая розоватую бусину грубыми подушечками в порывистом движении, вынуждая ответить. — Пыталась не думать, — честнее ответа у нее все равно не было. Послышался довольный смешок, и Каин наклонился ниже, опаляя горячим дыханием приоткрытую шею. — Умница… Он резко толкнулся бедрами, вновь входя до предела, набирая новый, безумный темп. Губы с характерным звуком втянули небольшой участок кожи на шее, оставляя за собой красноватый след, и вмиг слизали короткую вспышку боли, прокатившуюся по телу. Лэйн изогнула поясницу в немой мольбе, силясь быть ближе, глубже. Быть с ним. Быть в нем. Не в силах больше терпеть. Какая-то совершенно новая, ранее неизведанная грань удовольствия обнажила каждую пугающую ранее мысль, что теперь не казалась такой уж страшной. Сплетенные ноги, прерывистое дыхание, гул в ушах — все стянулось в один короткий миг, когда опьяненные желанием взгляды встретились в темноте. — Не закрывай глаза, — внезапная просьба сорвалась с губ Лэйн. Она не узнала собственный голос, но не могла остановиться. Этот невидимый контакт, единение тел и сознаний, обоюдно отражавшихся в блеске светлых радужек, толкал обоих за черту. Размашистый ритм находил свой пик, пружина возбуждения предельно стянулась, предвещая скорую разрядку, и Каин мгновенно дернулся, опуская руку вниз. То, с какой ошеломительной скоростью подходил оргазм, говорило только об одном — голод, которым Лэйн морила его последние месяцы, наконец ощутился особенно остро. Мокрый звук их разъединения заполнил комнату, и парень обхватил себя, несколькими рваными движениями доводя до исступления. Из плотно сомкнутых челюстей вырвался сдавленный стон, спрятанный где-то в ее лице, и горячая жидкость мгновенно разлилась по животу. Глаза все еще тонули друг в друге, ловя каждую вспышку эмоций, не упуская ни один подрагивающий мускул. Эта обоюдная жадность к реакциям друг друга выводила близость на новый уровень, где привычные правила уже переставали работать. Они лежали в тишине молча — мокрые, испуганные и совершенно уставшие. Эта порочная связь не сулила покоя, зато впервые за долгое время заставляла чувствовать себя по-настоящему живыми. — Прости, — Каин наконец приподнялся на локтях, потянувшись к упаковке салфеток у прикроватной тумбы. — Не мог больше терпеть. Бумажное полотенце коснулось кожи, стирая последствия близости. Парень вновь опустился на постель, придвигаясь ближе к лицу, чтобы коснуться губ, но Лэйн тут же отстранилась. — Да все хорошо, — шепотом отозвалась девушка, переворачиваясь на бок и мгновенно прикрывая грудь руками. — Я никому не скажу о скоропостижности твоей выдержки, не переживай. Поддеть репутацию мастера постельных утех хотелось до смешного сильно. Наблюдать за тем, как исказилось его лицо в темноте, оказалось удивительно приятно, и она тут же растянула губы в провокационной усмешке. Внутри все еще пульсировали мышцы, кожа шеи горела от череды мелких укусов, что он самозабвенно оставлял на ней минуту назад, находя в ее боли свое утешение. — Ты просто меня раздразнила, — широкая ладонь потянулась к бедру, проходясь по внутренней стороне, приближаясь к набухшим складкам. — Так отчаянно дрожала подо мной. Пальцы вошли внутрь всего на мгновение, заставив тело Лэйн напрячься, и тут же выскользнули. Короткий триумф от подстрекательства, коим так наслаждалась девушка, рассыпался в щепки, как только он поднес руку к ее губам, оставляя на них ее собственную влагу. Серые глаза вмиг распахнулись, когда пальцы нырнули в рот, слегка надавливая на язык. — Я вот тоже голову потерял от этого вкуса, — прошептал Каин, завороженно наблюдая за тем, как она обхватывает фалангу сильнее, немного всасывая внутрь. Девушка прикрыла глаза, потерявшись в собственных ощущениях. Солоноватый вкус, оставшийся на его подушечках, и эта совершенно необъяснимая наглость вдруг подтолкнули ее к непрошеной мысли. Как можно было так действовать на человека одним лишь присутствием? Каин приоткрыл губы, неотрывно наблюдая за паутинкой слюны, потянувшейся вслед за пальцем, и тут же склонился ниже, накрывая ее рот своим. Поцелуй получился смазанным, глубоким, и неожиданно нежным. Тела постепенно обмякали на скомканных простынях, пыл утолившегося голода наконец растворился в воздухе, собрался в пересечении пересохших губ и отступил, стоило им неспешно разомкнуться. Лэйн лежала с закрытыми глазами и, стоило парню пошевелиться, укладываясь рядом, мгновенно накрыла его ладонь своей, с усилием зажмурившись. Их руки переплелись сами собой, и этот жест оказался честнее любых признаний, которые они так и не решались произнести вслух. Она устроилась удобнее, зарываясь лицом в белую наволочку и совершенно не заботясь о том, что остатки макияжа наверняка останутся на ткани. После долгожданной разрядки подобные мелочи казались настолько незначительными, что на них просто не осталось сил. Тяжесть усталости наконец начала брать свое, окутывая тело приятной сонливостью и постепенно оттесняя тревожные мысли куда-то на самый край сознания. Парень размеренно поглаживал кожу большим пальцем, неторопливо скользя то вверх, то вниз в короткой амплитуде движений. Ее ладонь вдруг напряглась, и тяжелые веки неохотно распахнулись, но Каин поспешил обхватить запястье крепче, призывая лежать на месте. — Спи, — тихо прошептал он. — Тебе нужно отдохнуть. — Мне нужно к Анне, — брови сомкнулись на переносице. — Что, если… Но он не дал ей договорить. Придвинувшись ближе, вдруг поддел ее тело плечом, направляя, укладывая голову поверх широкой груди. Туда, где размеренно билось сердце. — С ней все будет в порядке, — кожу обдало горячим дыханием, когда девушка послушно зарылась носом в выемку у шеи. — Я разбужу тебя рано, обещаю. Усталость навалилась неожиданно тяжело — последние силы, державшие ее на ногах весь вечер, наконец иссякли. Лэйн еще несколько секунд хмурилась, собираясь возразить, но мысли путались все сильнее. Из соседней комнаты не доносилось ни звука, подруга мирно спала. Квартира окончательно погрузилась в тишину. Каин еще долго не закрывал глаз, лежал неподвижно, глядя в потолок, растворившийся в полумраке комнаты, и прислушивался к тому, как постепенно успокаивается ее дыхание. Ночь наконец перестала требовать от них решений, разговоров и действий. Впервые за много часов вокруг воцарилось спокойствие. Пальцы машинально скользнули в волосы Лэйн, перебирая светлые пряди медленными, убаюкивающими движениями. Без слов и необходимости что-либо объяснять. Весь беспорядок между ними вдруг отступил на второй план, оставляя после себя лишь один вопрос. Что случится, если он пропустит тот самый момент, когда обычное влечение превратится во что-то большее, способное пустить корни слишком глубоко?