Анатомия яда

Ночь окутала Хогвартс вязким мраком, точно замок заживо замуровали в бархатный саван. Где-то за толщей камня завывал сухой осенний ветер. Гарриет подорвалась на постели резко, словно её вышвырнуло из ледяной воды. Сердце херачило в рёбра, в ушах стоял глухой, давящий гул.Кошмар не уходил. Он въелся в подкорку, остался на языке привкусом дешёвой горечи. Снова эта блядская зелёная вспышка. Снова стеклянные, пустые глаза Седрика. Снова её собственные ладони, перемазанные в чужой крови и копоти. Её личный, персональный ад, из которого не было выхода. Ей нужно было смыть с себя этот липкий, удушливый сон. На автопилоте, едва дыша, Гарриет выбралась из-под одеяла и скрылась в ванной комнате старост. Ледяная вода обрушилась на плечи жестоко, наотмашь. Смывала пот, остатки кошмара и заставляла дышать. Гарриет судорожно выдохнула, упираясь ладонями в холодный кафель. Квиддич и война давно вытравили из неё детскую угловатость — тело оформилось, линии стали чёткими, резкими.Она небрежно замоталась в махровое полотенце, едва прикрывающее бёдра, и вышла в тёмный коридор гостиной, вытирая на ходу мокрые, черные как смола волосы.И тут же наткнулась на него. Драко Малфой стоял у камина. В одних серых спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах, ленивый, помятый и злой. Он медленно обернулся на звук её шагов, собираясь выплюнуть очередное дежурное оскорбление, но слова застряли у него в глотке. Взгляд Малфоя, тяжёлый и сканирующий, пополз по её телу. Вниз. И вверх.Блять. Он никогда не видел её такой. Вне мешковатых магловских джинсов, уродливых огромных свитеров и школьной мантии Поттер оказалась… бабой. И, сука, на редкость ладной. Драко буравил глазами её длинные, подтянутые ноги, капли воды, медленно стекающие по бледной коже шеи прямо в ложбину едва приоткрытой, тяжело вздымающейся груди. Влажные пряди липли к ключицам.Внизу живота позорно и резко полыхнуло глухим, животным инстинктом. Малфой мысленно выругался, чувствуя, как к горлу подступает глухая ярость на самого себя.  Пиздец. Поттер. Докатился, придурок. Просто надо было чаще трахать Паркинсон, а не торчать сутками за учебниками. Он заставил себя поднять взгляд к её лицу, возвращая на место привычную маску брезгливой надменности. Он — Малфой. Он выше этой гриффиндорской подстилки. — Поттер, — Драко лениво прищурился, кривя губы в ухмылке, — ты решила устроить ночной патруль в одном полотенце? Или это новый дресс-код для нищих? Решила подработать шлюхой для младшекурсников? В зелёных глазах закипала чистая, концентрированная ненависть. — Забыла спросить твоё авторитетное мнение, Малфой. Позволь, я пройду, пока меня не стошнило от твоего присутствия. Драко сделал шаг вперёд, преграждая ей путь. Его породистое лицо исказила надменная гримасу. — Очаровательно. Почти как в музее, — выплюнул он, оглядывая её с головы до ног, будто перед ним была куча грязи. — Только экспонат слишком громко открывает рот. Хотя, признаю, такой товар в Хогсмиде ушёл бы быстро. — Ты бы и в музее не понял, на что смотришь, — процедила Гарриет, шагнув к нему вплотную, игнорируя тот факт, что на ней почти ничего нет. — Твоего куриного мозга хватает только на то, чтобы оценивать шмотки. — Очевидно одно, Поттер, — Малфой наклонился к её лицу, обдавая запахом мяты и дорогого парфюма, в его голосе зазвенел опасный, ледяной металл. — Ты дешёвка. И вечно жаждешь внимания. Готова раздавать себя любому встречному, лишь бы снова стать героиней квиддичного поля? Напоминаешь уличную девку. — Закрой свой рот, Малфой, — прошипела она, чувствуя, как внутри всё взрывается. — Смешно, как ты пытаешься казаться выше, когда вся твоя семейка по уши в дерьме. Ты трус. Такой же ничтожный, жалкий трус, как и твой папаша, который пресмыкался перед Лордом, а теперь скулит в Азкабане. В ту же секунду мир перевернулся. Малфой сорвался. Лицо Драко перекосило от бешеной, ослепляющей ярости. Он резко, наотмашь выкинул руку вперёд, и его длинные пальцы намертво сомкнулись на горле Гарриет, с силой впечатывая её спиной в каменную стену гостиной. Из лёгких Поттер выбило весь воздух. Полотенце опасно сползло, обнажая грудь, но Драко было плевать — он видел только её дерзкие, широко распахнутые зелёные глаза. — Повтори, блять, — прохрипел Малфой, сильнее вдавливая пальцы в её шею, перекрывая кислород. В его серых глазах горело настоящее безумие. — Повтори, что ты сказала про моего отца, грязная гриффиндорская сука. Гарриет задыхалась, её пальцы судорожно впились в его запястье, пытаясь отодрать его руку, но Драко держал мёртвой хваткой. Из последних сил она выдавила хриплый, прерывистый смешок, глядя на него со всей ненавистью, на которую была способна. Она не собиралась умолять. Взгляд Малфоя скользнул по её синеющим губам, по пульсирующей жилке под его ладонью. Понимание того, что он делает, бахнуло в голову, как ушат ледяной воды.  Что он, блять, творит? Опустился до физической расправы над этой тварью? Драко резко, будто обжёгшись, разжал пальцы и отшатнулся на два шага назад. девушка сползла по стене, судорожно и жадно хватая ртом воздух, придерживая рукой сползающее полотенце. На её бледной шее уже наливались багровые отпечатки его пальцев. Малфой брезгливо вытер ладонь о свои штаны, словно испачкался в мазуте. Его дыхание было рваным. — Убирайся с глаз моих, Поттер, — тихо, но с такой ядовитой, сокрушительной ненавистью произнёс он, что воздух вокруг, казалось, замёрз. — Пока я действительно не додушил тебя прямо здесь. Гарриет судорожно, с хрипом втянула в себя воздух, прижимая ладонь к горящей шее. Сердце колотилось где-то в районе горла, а по спине пробежал запоздалый, липкий холод. Ей было страшно. По-настоящему, до дрожи в коленях страшно — этот породистый ублюдок только что едва не лишил её жизни. Но показать ему свой страх? Сдохнуть, но не сделать Малфою такой подарок. Она подняла на него взгляд, полный обжигающей, чистой ненависти, и процедила сквозь зубы: — Ты псих, Малфой. Больной на всю голову психопат. Твой отец сгнил в Азкабане, а твоё место — в Мунго. Драко лишь желчно ухмыльнулся, хотя в глубине его серых глаз всё ещё метались остатки бешеной ярости. Он ничего не ответил, развернулся на пятках и скрылся в своей комнате, с грохотом захлопнув дверь. Гарри подождала несколько секунд, с трудом удерживая равновесие, а затем почти бегом бросилась к себе. Перешагнув порог спальни, она тихо притворила дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь унять дрожь во всём теле. — Гарри?.. — раздался со стороны кровати сонный, хриплый голос. Седрик зашевелился под одеялом и приподнялся на локтях, щурясь от слабого утреннего света, начавшего пробиваться сквозь шторы. Внутри у Гарриет всё похолодело.  Блять. Только не сейчас. — Да, Сед, это я, — её голос прозвучал на удивление ровно, хотя горло нещадно саднило. Она мгновенно вскинула руку, перекидывая влажные пряди волос вперёд, чтобы они плотной чёрной завесой закрыли шею и наливающиеся багровые пятна. Действовать нужно было быстро. Подойдя к шкафу, она демонстративно спиной к нему вытащила чистую рубашку с высоким, наглухо закрытым воротником-стойкой. — Ты чего так рано? И почему в душе была так долго? — Седрик зевнул, потирая глаза. Он выглядел таким тёплым, домашним и абсолютно непричастным ко всему тому дерьму, которое творилось за пределами этой комнаты. — Кошмар приснился, решила смыть сон, — бросила она через плечо, быстро натягивая рубашку и застёгивая пуговицы под самым подбородком. Посмотрев на часы на прикроватной тумбочке, она резко перевела тему: — Сед, блять, подъём. Ты опаздываешь. Диггори мазнул взглядом по циферблату и тут же подскочил, будто его ударило током. — Твою мать, Макгонагалл меня убьёт! — выругался он, на ходу впрыгивая в брюки и хватая со стула мантию. — У нас сегодня совмещённая трансфигурация с Когтевраном, она обещала снять тридцать баллов за опоздание! Он хаотично пихал в сумку учебники, едва замечая что-либо вокруг. Поттер стояла у окна, делая вид, что увлечена пейзажем, и изо всех сил старалась дышать размеренно.Перед тем как выбежать, Седрик подлетел к ней, быстро поцеловал в макушку и крепко обнял за плечи. Из-за его объятий воротник рубашки слегка натянулся, больно врезаясь в повреждённую кожу. Гарриет едва сдержала судорожный вздох. — Вечером увидимся в Большом зале, ладно? Люблю тебя, — бросил Седрик уже у самой двери и вылетел в коридор, громко хлопнув дверью. Комната погрузилась в звенящую, давящую тишину. Гарри медленно дошла до зеркала и дрожащими пальцами расстегнула верхние пуговицы рубашки. На бледной коже чётко, уродливо проступали следы длинных мужских пальцев. Багрово-синие.Осознание случившегося накрыло её удушливой волной только сейчас, когда она осталась одна. Её едва не задушил староста Слизерина. Парень, с которым ей предстояло делить эту гостиную, общие обязанности и патрули до конца года. Между ними больше не было просто детской неприязни или колких шуток.Это была война. Физическая, грязная и смертельно опасная. И самое паршивое — в мыслях Драко, перед тем как он сорвался, Гарриет видела не только злость. Там было что-то ещё. Животное, голодное внимание к её телу, которое пугало её даже сильнее, чем его пальцы на её горле.