Анатомия яда

Тонкая, ломаная тень дрожала на полу спальни. Гарриет сидела на подоконнике, до боли в пальцах закутавшись в огромный магловский свитер, и тупо пыталась сфокусироваться на мертвенно-бледном свете луны, разрезавшем стекло. В груди всё вымерло. Это не было болью — просто вязкая, удушливая пустота, будто весь её внутренний мир съёжился в тугой кулак и намертво отказался разворачиваться обратно. Она заставляла себя дышать. Вдох. Выдох. Но каждый глоток воздуха колол лёгкие, словно иглами. Мир стремительно терял плотность. Всё вокруг расплывалось — не перед глазами, а где-то глубоко в подкорке. Очередной приступ мигрени налетел резко, наотмашь, как штормовой ветер. В один момент перед глазами потемнело, точно все лампы в её черепной коробке разом перегорели. Сначала по вискам ударило мелкое, ледяное покалывание. Затем — вспышки. Обрывки чужих, кровавых образов, слова, которых она никогда не произносила, и мысли, которые физически не могли принадлежать гриффиндорке. Но этот бред был там. Внутри неё. Кто-то чужой обживал её собственную голову. «Что это, блять, такое?..» — Гарриет с хрипом обхватила голову руками, впиваясь ногтями в кожу над шрамом. В спальне никого не было. Глухая темнота. Только она и это нарастающее, жуткое ощущение, будто кто-то бесцеремонно заглядывает ей в череп изнутри, копаясь в мыслях грязными руками.  «Я окончательно свихнулась. Мой мозг просто гниёт после этой войны». Стук собственного сердца стал оглушительным. Он херачил в ушах, в груди, отдавался в каждом суставе. Пальцы мелко дрожали, дыхание сорвалось на свистящий хрип, а в животе разлился такой холод, словно она заживо проглотила кусок чернокнижного льда. Что-то внутри неё ломалось прямо сейчас. Окончательно и бесповоротно. Гарриет попыталась подняться на ноги, но колени просто отказали, превратившись в вату. Ей пришлось мёртвой хваткой вцепиться в холодную каменную стену, чтобы не рухнуть на пол. Липкий, ледяной пот стекал по лбу, несмотря на сквозняк из окна. Камень под ладонью казался живым — он будто дышал, пульсируя в такт её сумасшедшему пульсу. Теряя сознание от удушья, она на автопилоте дотащилась до двери и слепо потянулась к круглой ручке, даже не соображая, зачем. Ей просто нужно было сбежать от самой себя. И в этот момент где-то внизу, в общей гостиной, глухо хлопнула входная дверь. Ночь в Хогвартсе была особенно паршивой. Вековые каменные стены казались сырыми от звенящей тишины, словно они, как губка, веками впитывали в себя всё лишнее: чужие крики, предсмертные вздохи и удушливые эмоции. Гостиная старост тонула в густом полумраке. Огонь в камине почти догорел, отбрасывая слабые, умирающие оранжевые блики на холодные мраморные плиты пола. Драко вошёл в помещение с видом человека, который в этот час не был рад видеть ни живых, ни мёртвых. Его тошнило от слизеринских сплетен, от Паркинсон и от самого себя. Он сорвал галстук, швырнув его на ходу на диван, и уже занёс ногу над ступенькой лестницы, ведущей в его спальню, как вдруг услышал шум наверху.Сдавленный, неестественный звук. Словно кто-то на верхнем этаже глухо падал или отчаянно боролся с собственным телом, пытаясь не закричать. Малфой замер на полпути, намертво сжав челюсть так, что на лице заходили желваки. Рука на перилах напряглась. — Поттер? — негромко, но опасно процедил он в темноту лестничного пролёта, и его ледяной голос полетел вверх, разбиваясь о сырые камни.Ответа не последовало, но сверху донёсся очередной судорожный, царапающий хрип. Малфой чертыхнулся сквозь зубы и, резко выхватив палочку, быстрыми, бесшумными шагами бросился вверх по ступеням к её двери. Она стояла у дверного косяка, неестественно сгорбившись и мёртвой хваткой цепляясь за стену, словно весь мир под её ногами прямо сейчас рушился в преисподнюю. Спутанные чёрные волосы намокли от липкого пота и липли к вискам, лицо казалось мертвенно-белым, а искусанные губы мелко дрожали. Гарриет не заметила его появления. Её взгляд, тупой и остекленевший, был направлен в никуда — она вообще сейчас находилась не в этой реальности. Драко шагнул к ней ближе, кривя губы в привычной гримасе. Его взгляд скользнул по её помятой, дрожащей фигуре. — Поттер? — коротко, резко, с отчётливым привкусом брезгливости выплюнул он в полумрак. — Что, блять, за новый спектакль ты решила устроить посреди ночи? У тебя несомненный талант к дешёвой драме, но эти декорации меня не впечатляют. Кончай паясничать. Она не ответила. Лишь сильнее вжалась спиной в холодный камень, будто Малфой был просто очередным продолжением её внутреннего кошмара. И в этот момент он наконец разглядел её глаза в тусклом свете луны. *** Северус Снейп закрыл дверь на засов и повернулся к ним. Его мантия взметнулась, точно крыло огромной летучей мыши, когда он в два шага пересёк комнату. Взгляд профессора — холодный, сканирующий и пугающе проницательный — замер на Гарриет. Она стояла посреди кабинета, едва удерживая равновесие, обхватив себя руками за плечи. Изнутри её продолжало выжигать. Очередная вспышка мигрени заставила её зажмуриться, и по бледной щеке скатилась крупная капля пота. В голове набатом стучали чужие, обрывочные фразы на шипящем, змеином языке, смысл которых она не могла разобрать. — Малфой, посади её в кресло, пока она не разбила мне пол собственной головой, — процедил Снейп, даже не взглянув на крестника. Драко, чертыхаясь про себя, грубо толкнул Гарриет в плечо, направляя к глубокому кожаному сиденью у камина. Она послушно рухнула туда, тяжело дыша и уставившись в одну точку. Профессор подошёл вплотную. Он вытянул волшебную палочку, направляя её кончик прямо в область её шрама. Гарриет инстинктивно дернулась назад, но Снейп свободной рукой жёстко зафиксировал её подбородок. — Не шевелитесь, Поттер, если не хотите, чтобы ваш и без того повреждённый мозг окончательно вытек через уши, — ледяным тоном бросил он. — Легилименс. Гарриет не успела даже выставить ментальные щиты, которых у неё никогда и не было. Разум Снейпа ворвался в её голову, как таран. Но вместо привычных воспоминаний о войне, кошмарах или Седрике, профессор наткнулся на глухую, пульсирующую стену из чистой, концентрированной Тьмы. Эта чернота не была вызвана посттравматическим синдромом. Она жила там, дышала, скалилась и тянула свои уродливые щупальца к сознанию девушки. Снейпа буквально вышвырнуло из её мыслей. Он отшатнулся на шаг назад, его лицо, всегда бледное, приобрело землистый оттенок. В глазах мужчины мелькнул секундный, первобытный ужас. Как человек, который годами служил Тёмному Лорду, он слишком хорошо знал этот почерк магии. Это была его подпись. Гарриет судорожно выдохнула, когда ментальное насилие прекратилось. Из носа у неё тонкой струйкой потекла тёмная кровь. Она вытерла её тыльной стороной ладони, даже не заметив этого. — Что… что со мной, профессор? — её голос прозвучал как хрип сломанной куклы. — Я схожу с ума? Эта грязь… она не уходит. Она внутри. Снейп молчал, тяжело дыша и пряча дрожь в пальцах под широкими рукавами мантии. Он медленно перевёл взгляд на Драко, который всё это время стоял у двери, скрестив руки на груди. Малфой внимательно наблюдал за реакцией крёстного, и его ленивая ухмылка давно сползла с лица. — Малфой, — тихо, но с пугающим нажимом произнёс Снейп. — Подойди сюда. Драко нехотя сделал несколько шагов к креслу. — Сними с неё этот убогий свитер, — приказал профессор. — Мне нужно проверить её физические показатели. Магия Поттер сейчас нестабильна, я не могу применять диагностические чары в полную силу. Гарриет дёрнулась, её пальцы судорожно вцепились в воротник магловской одежды. — Нет… не надо, — попыталась возразить она, но сил сопротивляться парням у неё просто не было. Малфой брезгливо фыркнул, шагнул вперёд и без лишних церемоний ухватился за край свитера, с силой потянув его вверх. Гарриет пришлось поднять руки, чтобы он стащил с неё плотную ткань. Под свитером оказалась та самая тонкая домашняя майка на лямках, в которой она была до того, как спрятаться у окна. В кабинете воцарилась гробовая, звенящая тишина. В ярком свете камина и факелов на бледной, почти прозрачной коже шеи и ключиц Гарриет уродливым, сине-багровым ожерельем горели чёткие отпечатки мужских пальцев. Кожа вокруг гематом опухла. Это было прямое, неопровержимое доказательство жестокого физического насилия. Снейп замер. Его взгляд медленно переместился с шеи Поттер на длинные, изящные пальцы Драко, которыми тот всё ещё удерживал снятый свитер. Профессор прищурился, и в его глазах закипела холодная, сокрушительная ярость. — Драко, — голос Снейпа упал до едва различимого ультразвука, от которого у Малфоя по спине пробежали мурашки. — Будь добр, объясни мне… какого хрена это значит? Драко даже не моргнул. Он бросил свитер на соседний стул и вернул на лицо свою самую высокомерную, непробиваемую ухмылку, хотя внутри у него всё натянулось, как гитарная струна. — Обычные издержки совместного проживания, крёстный, — лениво протянул он, засунув руки в карманы брюк и глядя на Снейпа сверху вниз. — Поттер забыла своё место и распустила язык. Мне пришлось напомнить ей, кто она такая. Гриффиндорцы ведь понимают только язык силы, разве не так ты нас учил? Снейп сделал шаг к крестнику, и его тень полностью накрыла парня. — Вон отсюда, — тихо отчеканил профессор, и в его тоне слышался смертный приговор. — Вон из моего кабинета, Малфой. Марш в свою спальню, пока я не сделал с тобой то же самое, что ты сделал с ней. И молись, чтобы я не рассказал об этом Люциусу. Ему сейчас только уголовного дела на тебя не хватает для полного счастья. Драко стиснул челюсть, его серые глаза на секунду вспыхнули бешеной злостью, но перечить Снейпу он не посмел. Он резко развернулся на пятках и направился к выходу. Перед самой дверью он обернулся и швырнул на Гарриет быстрый, потемневший от дикого, извращённого притяжения взгляд. — До встречи в гостиной, Поттер, — выплюнул он и скрылся за дверью, громко хлопнув ею. Гарри сидела в кресле, сжавшись в комок и дрожа от холода. Она тупо смотрела на Снейпа, который подошёл к шкафу с зельями и достал оттуда флакон с тёмно-синей жидкостью и баночку с заживляющей мазью. Профессор вернулся к ней, присел на корточки и протянул флакон: — Пейте, Поттер. Это успокоит вашу… мигрень. Хотя бы до утра. Гарриет послушно взяла флакон, её зубы застучали о стекло, когда она в несколько глотков осушила горькое варево. Боль в затылке начала медленно, неохотно отступать. — Профессор… — тихо позвала она, застёгивая воротник рубашки, которую Снейп левитировал со стула ей в руки — Вы ведь что-то увидели там, верно? Скажите мне. Я теряю рассудок? Что со мной происходит? Снейп долго смотрел на неё. В его глазах боролись долг, клятва, данная Дамблдору, и чистый холодный расчёт. Он понимал: девчонка не знает, что она — живой сосуд для куска души Волдеморта. И если рассказать ей сейчас, Тьма внутри неё может среагировать на её панику и окончательно сожрать её разум. — Вы не сходите с ума, Поттер, — сухо ответил Снейп, поднимаясь во весь рост. — Ваша магия отравлена последствиями финальной битвы. Война оставила в вас слишком глубокий след, который теперь вступает в резонанс с вашей нестабильной психикой. Я буду варить для вас специальный блокирующий состав. Вы будете пить его каждую неделю. Гарриет облегчённо выдохнула, поверив в эту ложь. Ей стало немного легче от мысли, что это просто «магическая болезнь», а не окончательное безумие. — А теперь возвращайтесь в башню, — добавил Снейп, отворачиваясь к столу. — И держитесь подальше от Малфоя. Он слетает с катушек от собственной безнаказанности, а у меня нет времени залечивать ваши синяки.Ступайте. Гарри поднялась, её ноги всё ещё немного дрожали, но туман в голове рассеялся. Она натянула свитер, наглухо закрыв шею, и вышла из кабинета.Она шла по тёмным коридорам подземелий, не зная, что Снейп только что соврал ей, чтобы спасти её жизнь.