Анатомия яда

После удушливого часа Трансфигурации Гарриет вышла из душного класса, будто сбрасывая с плеч неподъёмный груз, тяжёлый и холодный, как свинец. Седрик стоял в пустом коридоре, лениво облокотившись спиной на массивную каменную колонну. Осенний колючий ветер, врывавшийся из открытого витражного окна, чуть растрепал его каштановые волосы. На нём была школьная мантия, как всегда — небрежно набросанная на плечи, с вызывающе расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Стоило ему заметить её в толпе студентов, как его лицо озарилось той самой тёплой, искренней улыбкой, от которой у Гарриет глубоко в груди всегда становилось немного легче. — Поттер, — негромко и мягко произнёс он, делая пару шагов ей навстречу. — Ты как? Нормально? Гарриет вдруг физически ощутила, как с неё слоями сползает уродливое ночное напряжение. Жёсткий воротник, застёгнутый под самый подбородок, больше не казался петлёй. — Уже лучше, — судорожно выдохнула она, заставляя себя улыбнуться в ответ. — Намного лучше теперь. Он протянул свою широкую ладонь, и она вложила в неё свои пальцы — слепо, автоматически, точно утопающий в ледяной воде. Его рука была тёплой, уверенной и надёжной — точно такой же, как и он сам. Седрик Диггори был её персональным островом. Среди всего этого послевоенного безумия — бесконечных ночных патрулей, галлюцинаций в подземельях и изнуряющих, грязных перепалок с Малфоем — он один оставался неизменным. Сильным, спокойным, настоящим. Гарриет не просто любила его — она искренне восхищалась им ещё с подростковых времён. Когда вся школа исходила на говно, соревновалась за дешёвые баллы и орала друг на друга, Седрик всегда умел держать холодную дистанцию и говорил мягко. Когда она спотыкалась и падала, он молча подставлял своё плечо — никогда ничего не спрашивая взамен и не требуя глупых объяснений. — Ты вся натянута как струна, — заметил Диггори, слегка нахмурившись и внимательно вглядываясь в её бледное лицо. Пальцы на её запястье чуть сжались. — Опять устроила поединок с Малфоем в гостиной? Она молча кивнула, опуская взгляд на свои потрёпанные ботинки, лишь бы не выдать панику. Седрик хмуро усмехнулся — без злобы, скорее снисходительно и покровительственно. Он до сих пор думал, что Малфой — просто избалованный чистокровный придурок, способный лишь на мелкие школьные пакости. — Пусть этот платиновый ублюдок только попробует сделать что-то действительно серьёзное, — тихо сказал Седрик, притягивая её к себе и крепко обнимая за плечи, напрочь игнорируя косые взгляды проходящих мимо младшекурсников. — Я рядом, Гарри. Ты ведь прекрасно знаешь это. Гарри уткнулась лицом в плотную ткань его мантии, жадно вдохнув знакомый, успокаивающий запах сушёных трав, тепла и чего-то до боли родного. Вот он — её единственный центр. Её хрупкое равновесие в мире, который стремительно катился к чёрту.Но даже прижимаясь к его горячей груди, Гарриет не могла заглушить удушливый голос в своей голове. *** Свежий, сухой снег хрустел под подошвами грубых ботинок. Хогсмид, едва припорошенный тонким слоем инея, сегодня выглядел на редкость кинематографично — точно фальшивая рождественская открытка, за которой пытались спрятать уродливые шрамы войны. Воздух был чистым, пронзительным и ледяным, он приятно обжигал лёгкие. Гарриет шагала рядом с Седриком, мёртвой хваткой держа его за тёплую руку, и впервые за долгое время ловила себя на мысли, что её плечи не ломит от привычной, свинцовой тяжести. Блядский туман в голове ненадолго рассеялся. — Тебя как будто подменили, Поттер, — Диггори вдруг остановился, скосив на неё внимательный, тёмный взгляд. — Обычно ты хмуришься так, словно Снейп лично выпил твой утренний кофе и заставил мыть котлы зубной щёткой. — Я не хмурюсь, Диггори, — фыркнула она, чувствуя, как уголки губ предательски, вопреки всей её гриффиндорской броне, поползли вверх. — Конечно. Это просто твоё фирменное… героическое выражение лица, — Седрик усмехнулся, перехватывая её пальцы поудобнее. — Ужасно драматичное. Почти как у того напыщенного портрета в библиотеке, который вечно воет о падении Рима. — Прекрати, — не выдержала и тихо рассмеялась Гарриет, утыкаясь носом в воротник его куртки. — Хочешь, я тоже начну сравнивать твою аристократичную физиономию с историческими неудачниками? — Только если это кто-то невероятно породистый, чертовски красивый и сражающийся за правое дело. Ну, или хотя бы причёсанный по уставу. — Тогда этот вариант точно отпадает, — ядовито, но без злобы поддела она. — Ты сегодня вообще зеркало видел, когда из кровати вывалился? Твоя мантия выглядит так, будто вела с тобой ожесточённый рукопашный бой. И, кажется, она победила. Седрик остановился посреди заснеженной тропинки, широко и обезоруживающе улыбаясь. — Это потому что я чертовски торопился, Поттер. Кто же знал, что я встречу великую воительницу, спасительницу магической Британии, которая соизволит прогуливаться по грязной деревне, как простая, обычная девчонка? Гарри картинно закатила глаза, но внутри, где-то в районе солнечного сплетения, всё равно болезненно и сладко екнуло. Седрик всегда умел говорить так, будто каждая его фраза — циничная шутка, а каждая шутка — прямое, бьющее наотмашь признание. — Знаешь, что мне в тебе действительно нравится, Гарри? — его голос упал на пару тонов, став тише и серьёзнее. Он посмотрел вперёд, на заснеженные крыши лавок. — То, что со мной ты умеешь быть просто собой. Без этой блядской маски героя, без щитов, без вечной готовности отразить удар. Просто… Гарри. Моя Гарри. Она сжала его ладонь до белизны в костяшках. Не ради приличия и не из вежливости — просто потому что ей жизненно необходимо было почувствовать, что он реален. Что его тепло способно выжечь ту гниль, которую оставил в ней Малфой. — С тобой я могу, — глухо выдохнула она, пряча лицо от ветра. Они медленно прошли мимо приторно-розовой лавки мадам Паддифут. За панорамными окнами, украшенными безвкусными гирляндами, сидели и смеялись влюблённые парочки. На долю секунды Гарриет позволила себе безумную, дикую мысль: представить, как они заходят туда. Просто вдвоём. Пьют дурацкий чай с розовыми пирожными, пачкают пальцы в креме, и никто — абсолютно никто в этой комнате — не шепчется у них за спинами о судьбе мира, Тёмном Лорде или утерянных галлеонах. — Хочешь зайти? — Седрик мгновенно перехватил её мимолётный взгляд, кивая на стеклянную дверь. — А ты уверен, что твой хаффлпаффский организм справится с этим романтическим кошмаром? — Гарриет прищурилась, возвращая себе привычный едкий настрой. — Там ведь абсолютно всё розовое, Сед. Начиная от занавесок и заканчивая сахаром в чашках. Извращение чистой воды. Диггори тихо хохотнул, притягивая её ближе к своему боку. Идиллия была идеальной, почти осязаемой. Но Гарриет знала: этот покой — дешёвый, фальшивый сахар. Потому что прямо сейчас, пока Седрик согревал её пальцы, под её высоким, тугим воротником рубашки всё ещё ныли багровые синяки от удушения. А в кармане её мантии лежал флакон с тёмно-синей жидкостью от Снейпа — напоминание о том, что её кровь отравлена Тьмой. Их чистый мир катился к чертям, и Драко Малфой уже занёс над ним свой платиновый скальпель.