Анатомия яда

Погода в Хогвартсе сошла с ума. Вместо привычной промозглой осени на замок обрушилась удушливая, неестественная жара, от которой плавился даже вековой камень замка. На квиддичном поле воздух звенел и дрожал, как над раскалённой жаровней. Гарриет стояла у входа на стадион, намертво сжимая в пальцах древко своей «Молнии». Ей нужно было вернуть себя. Смыть этот блядский туман Снейпа, заглушить вину перед Диггори и доказать самой себе, что она всё ещё чертовски сильная, а не сломанная кукла, запертая в подземельях. Квиддич всегда был её личной территорией, где действовали только законы скорости и силы. Она скинула мешковатую мантию, оставшись в коротких спортивных шортах и слегка приталенный белой футболке. И эта простая смена шмоток произвела на стадионе эффект разорвавшейся «Бомбарды». Если до войны на худой, угловатой Поттер любые вещи висели как на деревянной вешалке, то теперь всё изменилось. Напряжённые тренировки, квиддич и оформившаяся женственность сделали своё дело. Короткая ткань шорт безжалостно обнажала её длинные, рельефные и загорелые ноги хищницы, а футболка плотно обтягивала тонкую талию и тяжело вздымающуюся грудь. Тонкие чёрные пряди волос были небрежно завязаны в высокий хвост, открывая бледную, чистую шею. Добрая половина парней на трибунах и поле откровенно облизывалась, провожая каждый её шаг голодными мужскими взглядами. Забини у кромки поля лениво присвистнул, а Нотт завис с открытым ртом, напрочь позабыв про свой квоффл. На гриффиндорку пялились все. Все, кроме двоих. На поле собрались сборные всех четырёх факультетов — капитаны приняли решение устроить общую, выматывающую тренировку перед финальными играми. Гарри уверенно шагнула на жухлую траву, но стоило её взгляду наткнуться на жёлто-чёрную форму Хаффлпаффа, как вся её броня мгновенно дала глубокую трещину. Седрик Диггори стоял чуть в стороне, проверяя крепления на бладжерах. Он даже не повернул головы в её сторону. Лицо каменное, взгляд мёртвый. Он демонстративно вычеркнул её из своей идеальной жизни после их разговора на мосту. И Поттер позорно скомкалась. Она резко замерла на полпути, её пальцы судорожно перехватили древко метлы, а плечи испуганно дрогнули. В изумрудных глазах на секунду проступила детская, растерянная беспомощность пойманного на горячем ребёнка. Она засуетилась, пытаясь спрятать взгляд, замялась на месте, глухо теряясь под этим удушливым игнором со стороны Диггори. Драко Малфой наблюдал за этой дешёвой сценой, лениво паря на метле в паре метров над землёй. И то, как великая Поттер мгновенно растеряла всю свою хвалёную спесь при виде этого хаффлпаффского выскочки, взвинтило его до состояния бешеной, удушливой ярости. Его тошнило от её поведения. Бесило до исступления, до темноты в глазах. Драко буравил взглядом её идеальные, открытые ноги в коротких шортах, которые сейчас разглядывал каждый нищий младшекурсник, и чувствовал, как внутри разгорается порочный, неуправляемый пожар. Но сильнее всего его злила эта её ублюдская покорность. Она выглядела как нашкодивший малолетний ребёнок, который до усрачки боится гнева своего праведного папочки. Великая спасительница, которая ночью на равных скалилась на него в оконной ниши и кусала его губы до крови, сейчас трусливо поджимала хвост перед Диггори. Драко резко направил метлу вниз, закладывая крутое, агрессивное пике, и на бешеной скорости затормозил в каком-то сантиметре от Гарриет. Поток горячего воздуха хлёстко мазнул её по лицу, заставляя чёрный хвост волос взметнуться вверх. — Поттер, — Драко лениво опустил ноги на траву, не слезая с метлы, и посмотрел на неё сверху вниз с неизменным, леденящим высокомерием. На его лице застыл циничный, издевательский оскал. — Кончай позориться на глазах у всей школы. Твой святоша Диггори больше не подаст тебе руки, сколько бы ты ни скулила у его ног. Собирай свои гриффиндорские сопли, хватай метлу и взлетай. Мне до смерти скучно побеждать команду, чей ловец тратит время на дешёвые семейные драмы. Взлетай, блять, или убирайся с моего поля. Слова Малфоя бахнули по её оголённым нервам, как ушат ледяной воды. Детская растерянность мгновенно испарилась, уступая место чистой, концентрированной гриффиндорской ярости. Гарриет хлёстко вскинула голову, буравив его серые глаза потемневшим, бешеным взглядом зеленых зрачков. — Пошёл ты нахрен, Малфой, — процедила она сквозь зубы так, чтобы слышал только он. Она с силой оттолкнулась от жухлой травы и взмыла в небо, точно выпущенное из лука заклинание. Скоростная «Молния» под ней взревела, мгновенно разрезая раскалённый, удушливый воздух стадиона. Драко ухмыльнулся — хищно, порочно, со всей своей чистокровной заносчивостью — и рванул следом, взлетая вертикально вверх. Матч за золотой снитч между ними начался без всяких судейских свистков. Это был не просто спорт и не тренировка для галочки. Это был их личный, грязный поединок на выживание на бешеной скорости, способ выплеснуть всё то ублюдское дерьмо и ревность, что скопились между ними за эти недели. Они неслись параллельными курсами, поднимаясь всё выше к заколдованным облакам, где воздух становился разреженным и холодным. Драко шёл вровень, нагло, наотмашь подрезая её траекторию и прижимая крыло своей метлы к её бедру. Ветер безжалостно трепал её белую футболку, плотно прижимая трикотаж к телу, а высокий чёрный хвост волос хлестал по воздуху, точно плеть. Малфой не сводил с неё ленивого, но прицельного взгляда, хладнокровно управляя древком одними пальцами. — Что, Поттер, — прокричал он сквозь свист ветра, закладывая крутой вираж и едва не сбивая её с курса. — Скорости не хватает, когда папочка Диггори не держит тебя за ручку? Посмотри на него, твой святоша даже наверх не смотрит. Ты для него пустое место. — Закрой пасть, Малфой! — заорала Гарриет, резко уходя в глубокое пике прямо перед его носом. Она не собиралась сдаваться. Поттер была ловцом, который прикончил Тёмного Лорда, и этот платиновый сноб не имел ни единого блядского права ломать её на её собственной территории. Она намеренно выровняла метлу, идя на лобовое столкновение. Драко даже не дрогнул. Его серые глаза сузились, принимая эту смертельную гриффиндорскую игру на равных. В самый последний момент, когда до крушения оставались миллиметры, Гарриет резко вильнула в сторону, и они пронеслись вплотную друг к другу. Ткань её коротких шорт хлёстко мазнула по его колену, обдавая Драко горячим теплом её тела. И в этот самый миг между их лицами, прямо в золотом сиянии солнца, лениво затрепетал крыльями снитч. Мир вокруг перестал существовать. Оба ловца одновременно рухнули вниз, закладывая вертикальное, сумасшедшее пике за золотым шариком. Земля стремительно неслась навстречу, трибуны сливались в размытые зелёно-жёлтые полосы, а ветер вырывал из лёгких остатки кислорода. Они шли плечо к плечу, локоть к локтю, ломая все возможные барьеры. Драко грубо оттеснял её корпусом, его длинные пальцы уже тянулись к золотым крыльям, но Гарриет действовала жёстче, агрессивнее. Она нагло перехватила инициативу, рванув метлу на себя и буквально выбивая его руку своим предплечьем. Никакого чистокровного благородства — чистая, грязная война на мёртвой петле. Судорожный щелчок. Кулак Гарриет намертво сомкнулся вокруг трепещущего снитча в каком-то метре от жухлой травы поля. Она резко выровняла «Молнию», взметая в воздух облако пыли и сухой земли, и затормозила, тяжело и рвано дыша. Футболка на её груди ходила ходуном. Малфой приземлился параллельно, его метла пропахала землю хвостом. Его платиновые волосы были растрёпаны, а на бледном лице застыл дикий, порочный азарт. Гарриет высоко вскинула руку, демонстративно раскрывая ладонь перед его носом. Золотой шарик лениво трепетал в её пальцах. В зелёных глазах горел торжествующий, уничтожающий огонь. — Твой раунд окончен, Малфой, — прерывисто, но хлёстко процедила она, глядя на него сверху вниз. — Можешь катиться к своей Паркинсон и рассказывать ей, как усердно ты сосал пыль за моей метлой. Драко лениво опустил ноги на траву, ни на секунду не отводя от неё своего леденящего, сканирующего взгляда, в котором сейчас полыхал настоящий, неуправляемый пожар. Он посмотрел на её припухшие губы, на загорелые ноги в коротких шортах и выдавил из себя самую заносчивую, ядовитую ухмылку, на которую был способен: — Поздравляю с дешёвой победой, Поттер. Наслаждайся своим куском золота. Но мы оба прекрасно знаем, что в этой вертикали ты выжила только потому, что я позволил тебе не сдохнуть на моих глазах. Свободна. Он круто развернулся на пятках и медленно, с вызывающим чистокровным изяществом пошёл в сторону раздевалок. Малфой проиграл снитч, но его слова снова оставили на её языке горький вкус полыни. *** После игры они сидели в самом дальнем углу «Трёх мётел». Вокруг привычно гудел замок, Рон увлечённо расписывал Симусу финальный финт Гарриет на метле, а Гермиона лениво ковыряла ложкой десерт. Всё выглядело как обычно, но между Гарриет и Седриком висело удушливое, паралитическое молчание. Друзья изо всех сил пытались сгладить эти острые углы, шумели, подливали пиво, но фальшь этой идиллии буквально резала глаза. Вся школа знала их как идеальную, сияющую пару, но сейчас этот глянец осыпался серым пеплом. Седрик сидел прямо, демонстративно не прикасаясь к её руке, а Гарриет тупо смотрела на пену в кружке, чувствуя, как внутри неё ломается последняя надежда на возвращение к нормальной жизни. *** По возвращении в общую гостиную старост её уже ждал Драко.Он сидел в кресле у камина, лениво покачивая в пальцах бокал с виски. Стоило портрету за её спиной захлопнуться, как Малфой поднял на неё свои стеклянные серые глаза, в которых мгновенно зажёгся чистый чистокровный яд. Его охотничий инстинкт, взвинченный её дневной победой в воздухе, требовал немедленной, грязной компенсации. — Ну что, Поттер, — лениво, сочась запредельным высокомерием, протянул он, не вставая с места. — Рассказывай, как прошли твои гриффиндорские поминки? Отмолила всё-таки прощение у своего патлатого спасителя Хаффлпаффа? Наверное, пришлось чертовски долго сосать ему на коленях, чтобы этот правильный мальчик согласился принять твою убогую тушку обратно после ночных припадков? Внутри Гарриет сорвало все предохранители. Вся боль от разрыва с Седриком и злость на саму себя мгновенно превратились в бешеную, неуправляемую ярость. Она в три шага преодолела расстояние между ними, практически нависая над его креслом. — Заткнись, Малфой! Заткни своё элитное ебало! — заорала она, тяжело дыша, её кулаки сжались до белизны в костяшках. — Ты мерзкий, гнилой психопат! Да я в жизни, слышишь, никогда бы не захотела такого ублюдка, как ты! Чтобы ты даже не смел, блять, сравнивать себя с Седриком! Он человек, он мужчина, а ты — просто трусливый кусок мрамора, от которого всех тошнит! Эти слова ударили Драко прямо под дых. Сравнение с Диггори, признание его ничтожности из её уст мгновенно выжгли остатки его хвалёного хладнокровия. Малфой подорвался с кресла в ту же секунду. Бокал со свистом отлетел в стену, вдребезги разбиваясь о камни. — Повтори, сука, — прохрипел он ей прямо в губы, его лицо перекосило от бешеной, ослепляющей ярости. В два мощных движения он намертво перехватил её запястья, вжимая Гарриет спиной в каменный выступ камина. — Что, правда глаза колет, Малфой? — задыхаясь от близости его тела, выплюнула Гарриет ему в лицо. — Считаешь себя элитой, а сам? Ты ведь сам хочешь меня! Каждую блядскую секунду! Сам высматриваешь меня на стадионе, в Большом зале, караулишь у дверей! Думаешь, я не вижу, как ты захлёбываешься собственной слюной, когда я прохожу мимо? Малфой зло, ядовито рассмеялся ей прямо в губы — этот смех был похож на хруст ломающегося льда. В его глазах горело чистое, первобытное безумие. — Я? Хочу тебя? — Драко сдавил её запястья до хруста в костях, наваливаясь на неё всем весом. — Не льсти себе, замарашка. Меня выворачивает наизнанку от одной мысли, что к твоей нищей гриффиндорской тушке прикасался этот хаффлпаффский ублюдок. Ты предсказуема, Поттер. Твои дешёвые короткие шорты на поле — это просто жалкая попытка привлечь внимание. Но знаешь, что самое смешное? Ты ведь сама течёшь от одного моего взгляда. Ты вся дрожишь под моими руками, пока твой правильный Диггори строит из себя оскорблённую невинность! — Не смей говорить о нём! — Гарриет попыталась ударить его коленом в пах, но Драко жёстко заблокировал её бедро своим телом, наглухо вжимая её в камень. — Ты ничтожество по сравнению с ним! Из выродившегося, трусливого рода! — Заткнись, — выплюнул он, окончательно теряя остатки рассудка. Ментальный срыв накрыл обоих с головой. Они оба ни хлена не понимали, как это происходит, почему их поехавшие от войны тела вопреки всякому здравому смыслу, вопреки чистой ненависти снова с дикой, животной силой тянутся друг к другу. Это было сильнее их гордости, сильнее запретов Снейпа и Седрика. Драко грязно зарычал, ломая её сопротивление, и его губы наотмашь, с яростным голодом впились в её рот. Поттер ответила на этот удар с такой же агрессией, кусая его губы до крови, впиваясь ногтями в шёлк его рубашки. Малфой полностью прижал её своим тяжёлым телом к камину, блокируя любые движения. Его свободная ладонь скользнула под её мантию, грубо, собственнически сминая тонкий трикотаж футболки. Он рванул ткань вниз, пробираясь пальцами под край чёрной майки и белья. Его горячая, дрожащая от сумасшедшего адреналина ладонь легла прямо на её обнажённую грудь. Драко ласкал её жёстко, требовательно, заставляя Гарриет судорожно, прерывисто выгибаться в его руках. Соски под его пальцами мгновенно затвердели, выдавая её порочную, грязную реакцию, от которой обоих утягивало на самое дно преисподней. Пульс вен бился прямо под его ладонями, эрекция взрывала пах, и в этой темноте у камина они окончательно сгорали заживо, проигрывая эту войну собственным инстинктам. Гарриет сама не поняла, в какой именно момент потеряла контроль над собственным телом, но её ладонь, скользнув вниз, нагло и уверенно легла прямо на его пах. Малфой зарычал от этого прикосновения — глухо, утробно, срываясь на хрип. Херачил сумасшедший адреналин. Его член, твёрдый, словно раскалённый кол, через ткань брюк упирался прямо в бедро золотой девочки, выжигая последние остатки его чистокровной спеси. Драко был готов взвыть от этого контраста. Это прикосновение не имело ничего общего с пошлой, привычной техникой Паркинсон. Длинные, слегка прохладные пальцы Поттер, закалённые квиддичем, ласкали его грубо, требовательно, ломая к чертям все его ментальные щиты.Они окончательно сходили с ума. Оба. Без шансов на спасение. Два сломанных войной сумасшедших, запертых в полумраке этой гостиной. Драко резко перехватил инициативу, его ладони по-хозяйски, жёстко легли на упругие, твёрдые ягодицы девушки, до боли впиваясь пальцами в ткань её коротких шорт. Он с силой притянул её к себе, вжимая в свой пах, заставляя Гарриет прерывисто, судорожно выдохнуть ему прямо в губы. Её пальцы на его члене сжались крепче, и этот ритм взрывал мозг. Вкус крови на искусанных губах, жар догорающего камина и сумасшедший стук двух сердец слились в один сплошной, порочный гул. — Поттер, сука… — прохрипел он, кусая её за нижнюю губу, утягивая её всё дальше в этот блядский ад, из которого ни один из них уже не хотел возвращаться. В голове набатом билась одна-единственная, блядская мысль: всё это неправильно. Абсолютно, в корень неправильно. Они ненавидели друг друга каждой клеткой своего тела, каждым выжженным войной нервом. Он презирал её гриффиндорскую фальшивую святость, она — его мёртвую чистокровную спесь. Но прямо сейчас это не имело никакого значения. Ни один из них, сколько бы ни пытался, просто не мог справиться с этим диким, первобытным желанием, которое выжигало рассудок. Драко с силой сжал её твёрдые ягодицы, сминая ткань, и толкнулся вперёд, до упора вжимаясь своим твёрдым, как кол, пахом в её бедро. Жестко. Без прелюдий. Ломая её последнее сопротивление. И в эту секунду Гарриет застонала. Пронзительно, хрипло, выгибаясь в его руках от этой порочной, грязной ласки. Этот стон, сорвавшийся с её припухших, искусанных губ, оглушительным эхом отозвался прямо в его платиновой голове. Он выбил из Драко последние остатки малфоевского контроля, бахнув в кровь чистым адреналином. Этот звук не имел ничего общего с пошлыми, заученными вскриками Паркинсон. В нём была чистая, необузданная страсть и то самое безумие, в которое они оба стремительно летели на одной метле. Драко грязно выругался прямо ей в рот, снова впиваясь в её губы яростным, удушающим поцелуем. Его ладонь рванула пояс её коротких шорт вниз, окончательно стирая границы. Он рычал сквозь зубы, точно дикий, голодный зверь, которому наконец-то бросили долгожданную добычу. Гарриет впервые в своей жизни видела его таким. Напрочь сорванным с катушек, лишившимся всей своей холёной аристократической брони. В её памяти он навсегда оставался тем самым заносчивым школьным мальчишкой, который умел только мелко пакостить и прятаться за спину отца. Но прямо сейчас её бёдра сжимал совершенно другой человек. Настоящий мужчина — сильный, пылкий, пугающе яростный, способный подчинить её вес одним хладнокровным движением руки. И эта первобытная сила, исходившая от его тела, выжгла из её мыслей последние остатки гриффиндорской защиты.С её припухших, искусанных губ сорвался тихий, прерывистый хрип: — Драко… Это имя впервые прозвучало из её рта без привычного, сочащегося ядом презрения. Без школьной ненависти или фамильной вражды. Чистый, голодный и абсолютно беспомощный стон, в котором читалось только одно — капитуляция перед собственным инстинктом. Малфоя будто ударили током прямо в подкорку. От одного звука своего имени, сорвавшегося с её горячих губ, в паху бахнуло такой сокрушительной, обжигающей волной, что в висках полыхнуло мигренью. Член, упирающийся в её бедро, дёрнулся, наливаясь свинцовой тяжестью. Это имя, произнесённое ею, выжгло в его голове последние предохранители. Драко резко, с мясом рванул ткань её футболки вверх, освобождая доступ к бледной коже её талии, и с силой вжал её ягодицы в свой пульсирующий пах, заставляя её ноги ещё крепче обвить его торс.