Анатомия яда

Подземелья Слизерина встретили их могильным холодом. Время искусственного дыхания, отпущенное Министерством для Мэнора, официально истекло. Визенгамот конвоировал Люциуса на нижний ярус Азкабана, и до исполнения приговора оставалось меньше суток. В кабинете Северуса Снейпа густо пахло формалином, сухой мандрагорой и гарью от догоравших жаровен. Профессор стоял у массивного каменного стола, на котором ровным квадратом лежал потемневший пергамент чертежей тюрьмы, а рядом тускло поблёскивал старинный серебряный портсигар — нелегальный министерский портключ, настроенный на координаты скалистого прохода. Гарриет сидела на краю дубовой скамьи, плотнее запахивая ворот тёмно-серых брюк и свитера. Из-за изнуряющей худобы и иссиня-чёрных синяков под глазами её лицо казалось прозрачным, но взгляд изумрудных зрачков застыл свинцовым гранитом. Драко стоял у неё за спиной, вальяжно засунув руки в карманы брюк, в его платиновой голове набатом колотил сумасшедший адреналин перед государственной изменой. — Вы мыслите как стадо гриффиндорских баранов, Малфой, — нарушил тишину Снейп, и его низкий, вкрадчивый голос разрезал полумрак, точно скальпель. Он медленно повернулся к ним. — Вы собираетесь ночью сделать нелегальный прыжок к скале, вытащить Люциуса через чернокнижный туннель, а утром как ни в чём не бывало прийти на лекцию по Зельеварению? — У нас нет другого выхода, Северус, — процедил Драко сквозь плотно сжатые зубы, и его челюсть жестко ходила ходуном. — Приговор приведут в исполнение на рассвете. — Если двое старост Хогвартса одновременно исчезнут из замка, а через два часа из самой охраняемой тюрьмы Британии пропадёт ключевой Пожиратель смерти — Кингсли не понадобится даже легилименция, чтобы затянуть петлю на ваших шеях, — Снейп навис над столом своей огромной чёрной тенью, транслируя паралитический, тяжёлый нажим. — Министерство объявит план «Перехват». Авроры перевернут Хогвартс вверх дном, и как только они увидят истощённое лицо Поттер со следами прорыва крестража — вас обоих казнят на соседних эшафотах. Гарриет приподняла бровь, её пальцы судорожно сжались на колене, сминая ткань брюк. — Вы уже подготовили фасад, профессор? — тихо спросила она. — Естественно, Поттер, — Снейп хладнокровно придвинул к себе две небольшие стеклянные фиолы с мутной, бурлящей жидкостью. — Оборотное зелье. Изъятие Люциуса должно выглядеть как спланированный налёт радикальных остатков уцелевших Пожирателей, которые якобы зачистили конвой. Для Хогвартса же вы двое этой ночью никуда не уйдёте. Профессор сделал короткую, наполненную зловещим смыслом паузу, и его тон упал до леденящего шёпота, от которого по коже побежали мурашки: — Я уже договорился с двумя верными людьми из старой фракции Слизерина. Они примут ваш облик с помощью этих фиал. Пока вы будете вскрывать туннели Азкабана, Лже-Поттер и Лже-Малфой будут демонстративно патрулировать коридоры замка под прицелом дежурных портретов и старост других факультетов. Гермиона Грейнджер и ваш взбешённый Уизли должны лично зафиксировать ваше присутствие на третьем этаже в два часа ночи. Драко извращённо, тихо ухмыльнулся, и в его серых глазах полыхнул дикий, хищный блеск, который оценил изящество этой ловушки: — А сам Люциус? Как только чары туннеля закроются, Министерство поймёт, что его вытащили изнутри. — Люциус Малфой официально «погибнет» при попытке к бегству, — отчеканил Снейп, и его длинные пальцы опустились на пергамент. — Я подготовил сильный иллюзорный манекен с его генетическим следом крови. Авроры найдут обгоревшую до костей оболочку на нижнем ярусе, решив, что защитные заклинания камер сработали на поражение во время штурма туннеля Пожирателями. Люциус навсегда исчезнет с радаров Британии, отправившись во Францию под чужой личиной, а вы двое утром проснётесь в своих постелях старост как ни в чём не бывало.  В подземельях воцарилась мёртвая, паралитическая тишина. Архитектура их преступления была выверена до секунды. Дверь потайной ниши в глубине кабинета беззвучно отворилась, и оттуда бесшумными тенями вышли двое. Слизеринцы, отобранные Снейпом с хирургической точностью, не задавали лишних вопросов. Их лица были бледными, собранными — старая фракция подземелий умела держать зубы сжатыми, когда дело пахло большой чистокровной игрой. Профессор хладнокровно протянул им стеклянные фиалы с мутным, бурлящим Оборотным зельем. Одновременно, короткими синхронными глотками, двойники осушили флаконы. Гарриет заворожённо, затаив дыхание, наблюдала за тем, как чужое тело напротив начинает ломаться и перестраиваться. Чужие черты лица поплыли, увязая в удушливой деформации, пока из них не выкристаллизовался её собственный, точный силуэт. Тёмно-серый свитер, брюки, длинные смоляные волосы до талии и даже эти иссиня-чёрные синяки под глазами — копия Лже-Поттер была безупречной. Справа от неё то же самое происходило со вторым слизеринцем, чьё тело вытягивалось, принимая очертания Драко. — Вы знаете патрульный маршрут, — леденящим шёпотом отчеканил Снейп, и его пустые чёрные глаза мазнули по двойникам. — Пройдите мимо башни Гриффиндора ровно в два. Уизли и Грейнджер должны зафиксировать ваши лица. Дежурные портреты подтвердят ваше алиби Министерству. Выполняйте. Лже-Гарриет и Лже-Драко развернулись на пятках и бесшумными призраками выскользнули из кабинета в сырые коридоры Хогвартса, забирая с собой их парадные маски старост. Они остались втроём. Воздух в комнате мгновенно сгустился до состояния плотного, удушливого вакуума. Снейп медленно пододвинул к краю каменной столешницы старинный серебряный портсигар. Металл тускло поблёскивал в багровых отсветах алхимических жаровен, транслируя в пространство едва заметную чернокнижную вибрацию готового к активации портключа. — Пять секунд до старта, — низкий голос профессора прозвучал глухо, лишенный всякого привычного яда. На его бледном лице застыл пугающий, паралитический нажим. — Хватайся, Малфой. Поттер… удерживайте рассудок. Драко сделал широкий, хищный шаг вперёд, ломая остатки дистанции, и его длинные пальцы уверенно легли на холодную серебряную крышку артефакта. Его платиновые волосы были растрёпаны, а рубашка на груди ходила ходуном от бешеного, сумасшедшего адреналина. Настоящий, уродливый страх перед изменой сковал его хвалёный холод, но он мёртвой хваткой фиксировал позицию, не собираясь пятиться. Гарриет протянула свою ледяную руку параллельно. Её ладонь легла прямо поверх сильных пальцев Драко, намертво переплетаясь с ними на металле портсигара, деля с ним одно сумасшедшее тепло. И в ту же секунду, почувствовав близость нелегальной трансгрессии, Тьма внутри её подкорки мгновенно, сокрушительным ударом проснулась. Шрам на лбу резко обжёг острой, пульсирующей болью, а в висках уродливой вибрацией заворочался чужой, вкрадчивый голос Тома Реддла. Паразит внутри её головы больше не прятался — он голодно, торжествующе заскалился, пуская новые черные корни под её кожей и предвкушая ментальный пир в казематах Азкабана. Изнутри поднялась волна первобытного, наркотического азарта, от которого зрачки Гарриет начали медленно затапливаться чернильной темнотой. Драко почувствовал, как её пальцы судорожно сжались на его руке, и сильнее вжал её хрупкое тело в свой бок, выжигая её змеиный бред своим собственным неуправляемым пульсом. Портсигар внезапно вспыхнул резким, невидимым фиолетовым огнём. Невидимый, мощный крюк в районе пупка с сокрушительной силой рванул их тела вперёд, выдёргивая из безопасности подземелий. Пространство кабинета Снейпа свернулось в плотную спираль, и они оба наотмашь полетели в серую бездну бушующего моря. Их выбросило на камни наотмашь. Сокрушительный рывок портключа оборвался внезапно, и Гарриет тяжело осела на колени, едва успев выставить руки вперёд, чтобы не разбить лицо об острые валуны. Драко рухнул рядом, его ботинки со свистом скользнули по мокрому, осклизлому мху. Серебряный портсигар с глухим звоном отлетел в сторону, мгновенно затерявшись в серой пене прибоя. Азкабан встретил их паралитическим, леденящим штормом. Ледяные брызги бушующего моря крупным градом хлестали по лицу, а шквалистый ветер с диким рёвом разбивался о монолитные, черные утёсы острова. Воздух здесь казался отравленным, тяжёлым — он буквально застревал в лёгких вязким мазутом. Сырой ночной туман лип к свободному тёмно-серыму свитеру Гарриет, и её тело моментально сковало неуправляемой, крупной дрожью. Прямо над ними, уходя высоко в грозовое небо, громоздкая треугольная цитадель тюрьмы высилась уродливым каменным саваном. Даже отсюда, от самого подножия скалы, Гарриет физически ощущала исходивший от стен удушливый, ментальный голод дементоров. Тюрьма дышала смертью. Драко подорвался на ноги в одно резкое движение. Его рубашка промокла насквозь за секунду, облепив сильный торс, а платиновые волосы растрепались от ветра.  Он мёртвой хваткой впился пальцами в её плечо, помогая подняться, и силой прижал её хрупкое тело к своему боку, пытаясь защитить от шторма и поделиться сумасшедшим теплом своего пульса. — Туннель там, Поттер, — прохрипел он ей прямо в ухо, с трудом перекрикивая рев океана. Он указал рукой на узкую, едва заметную расщелину в глубине скалистого грота, где древняя каменная плита была наглухо запечатана министерскими чарами защиты. — Твой выход, Гриффиндорка. Срывай блоки. У нас мало секунд до утреннего конвоя. Гарриет сделала шаг вперёд, сознательно высвобождаясь из его рук и ломая остатки человеческого тепла. Она подошла вплотную к монолитной стене грота. Пальцы леденели до онемения, а в шраме на лбу резко, до фиолетовых кругов перед глазами бахнула острая, пульсирующая боль. Изнутри поднялась сокрушительная волна первобытного, наркотического азарта — паразит Тома Реддла в её подкорке, почуяв леденящую энергетику Азкабана, сорвался с цепи. Она зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза — Драко инстинктивно замер, и его пальцы до крови впились в собственные ладони от накатившего ужаса. Проявление крестража произошло мгновенно. Изумрудная зелень её зрачков полностью исчезла, затапливаясь пугающей чернильной бездной расширившихся зрачков. Кожа лица стала мертвенно-бледной, восковой, а под высоким воротом свитера, уродливо пульсируя, начали набухать чёрные нити вен. Они стремительно поползли вверх по её шее и скулам, превращая девушку в леденящего монстра. Гарриет медленно протянула свои ледяные руки вперёд, с силой прижимая ладони к министерским защитным рунам на плите. Суставы пальцев судорожно изогнулись когтями. И из её рта вырвался не прежний сорванный хрип, а удушливый, вкрадчивый змеиный шелест, от которого воздух внутри грота замерз: — Эта плоть... слишком слаба, чтобы удержать меня... — она подалась вперёд, обжигая камень леденящим дыханием с привкусом железа, пока Тьма внутри её головы торжествующе заскалилась, пуская новые корни. — Открывайся, скала. Твой хозяин вернулся. Чернокнижная гниль её крестража сокрушительным импульсом ударила в министерскую защиту. Каменная плита грота уродливо, тяжело задрожала, пуская глубокие трещины по линиям рун, и начала медленно, со скрипом отходить в сторону, открывая им нелегальный проход в самую преисподнюю Азкабана. Тяжёлая каменная плита с глухим, скрежещущим звуком ушла в паз скалы, являя взору звенящую, непроглядную темноту заброшенного перехода. Изнутри пахнуло могильным холодом, застоявшейся вековой солью и гнилым железом. Они шагнули под низкие своды. Драко шёл чуть впереди, крепко перехватив её ледяную ладонь. Свободный тёмно-серый свитер Гарриет мгновенно пропитался удушливой подземной сыростью, а её туфли тихо, механически шуршали по каменной крошке пола. Архитектура этого туннеля была пугающе узкой — стены из дикого необработанного камня буквально сдавливали плечи, не оставляя пространства для маневра. С каждым шагом вглубь острова ментальное давление тюрьмы нарастало, превращаясь в плотный, осязаемый мазут. Ментальный голод дементоров, дежуривших этажами выше, просачивался сквозь трещины в породе, вытягивая из костей последние остатки живого гриффиндорского тепла. Для Гарриет этот путь превратился в паралитический, изнуряющий ад. Плотина её подкорки была уничтожена, и теперь Тьма внутри её головы вела себя как полноправный хозяин. Чёрные нити вен на её шее пульсировали всё отчетливее, а матово-чёрные зеркала зрачков полностью вытеснили изумрудный огонь. Её разум раздваивался с сумасшедшей скоростью. Голос Тома Реддла больше не шептался на периферии — он гремел в её черепной коробке, диктуя чужие, зловещие мысли, путая реальность с воспоминаниями мертвецов. «Ты дома, Гарриет…» — леденящий, вкрадчивый шёпот паразита уродливой вибрацией парализовал её волю.  «Почувствуй эти стены. Они помнят меня. Они ждут, когда ты опустишь руки и перестанешь цепляться за этого ничтожного мальчишку. Малфои всегда были лишь слугами. Оставь его здесь, пускай сгниёт вслед за отцом…» Гарриет резко остановилась. Её тело задеревенело, превращаясь в каменное изваяние, а пальцы судорожно изогнулись, сдирая лаками ногтей вековую пыль со стены. На её припухших губах медленно расплылась чужая, леденящая ухмылка Волдеморта. Она медленно повернула голову к Драко, и из её рта уже готов был вырваться удушливый, змеиный шёпот, способный активировать министерскую тревогу. Личность Гарри находилась на грани окончательного, необратимого обрушения. Малфой зафиксировал этот сдвиг мгновенно. Драко резко развернулся, ломая дистанцию в один мощный рывок, и жёстко, собственнически прижал её спину к каменной кладке стены. Его длинные пальцы до белизны в костяшках впились в её скулы, силой фиксируя её лицо в своих руках. Он заставил её смотреть прямо в его потемневшие серые глаза, уничтожая любое расстояние между их губами. — Поттер, блять, смотри на меня! — прохрипел он ей прямо в лицо, обжигая её восковую кожу рваным дыханием с привкусом мятного табака и паники. Его пульс бешено колотил в её грудную клетку сквозь трикотаж, выжигая чужеродный бред своим собственным теплом. — Не смей сдаваться этой твари! Ты слышишь меня, Гриффиндорка?! Заткни его! Хватит слушать эти змеиные сказки! Её тело содрогнулось крупной волной паралитической дрожи в его тисках. Из лёгких вышибло остатки леденящего наркоза. Под давлением его сильных рук и этого дикого мужского отчаяния чёрная бездна в её глазах начала медленно, неохотно отступать, возвращая растерянный изумрудный блеск. Чёрная паутина вен на шее опала. Она прерывисто хватала ртом сырой воздух туннеля, слепо зарываясь пальцами в шёлк его измятой рубашки. — Я… держу… — сипло, своим собственным сорванным голосом выдохнула она, утыкаясь лбом в его плечо.  Заброшенный технический переход оборвался внезапно, упираясь в глухую, покрытую склизким мхом кованую решётку. За ней начинался периметр нижнего яруса — царство вечного льда, куда не проникал ни один звук из живого мира. Проход впереди был затоплен густым, клубящимся туманом, от которого камни стен покрывались инеевой коркой.  Атмосфера в секунду изменилась, став пугающе тяжёлой. Воздух превратился в колючее крошево, выжигающее лёгкие при каждом вдохе. Они вышли на патрульную галерею. Драко мгновенно перехватил Гарриет за талию, силой увлекая в глубокую тень каменного выступа стены. Его пальцы мёртвой хваткой впились в ткань серого свитера. Серые глаза сузились, фиксируя то, что двигалось впереди, в густом тумане коридора. Патруль. Министерство не оставило Люциуса без присмотра. Из глубины галереи, бесшумно скользя над ледяными плитами пола, одна за другой выплывали три огромные, укутанные в истлевшие чёрные саваны фигуры.  Дементоры. Твари двигались медленно, ритмично сканируя пространство своим мертвенным, паралитическим голодом. При их приближении последние остатки живого тепла испарились из грота. Для Гарриет этот ментальный удар бахнул по оголённым нервам сокрушительным тараном. Изнуряющий, первобытный ужас, который она так усердно давила в подкорке, рванул наружу без всякого предупреждения. Её шрам на лбу резко обжёг лоб режущей болью. Чернильно-синее зелье Снейпа окончательно перестало работать. Почуяв дементоров, Тьма Тома Реддла внутри её головы голодно, торжествующе заскалилась, пуская новые чёрные корни под кожей. Изумрудная зелень её глаз в секунду заплыла матово-чёрными зеркалами зрачков. Чёрная паутина вен уродливо, ритмично набухла под воротом свитера, расползаясь по скулам. Из её рта вырвался тихий, вкрадчивый змеиный шелест, который заставил Драко похолодеть от паники: — Они... чувствуют... меня, Драко... — прошептал паразит её сорванным голосом, и её ледяные пальцы изогнулись когтями, с силой сжимая его запястье. — Они хотят жрать. Отпусти меня. Я выжгу их сущность... — Заткнись, Поттер! Не смей! — Малфой жёстко перехватил её лицо ладонями, фиксируя её челюсть и заставляя дышать с ним одним рваным воздухом. Его пульс бешено колотил в её грудь сквозь трикотаж, выжигая этот змеиный бред своим собственным теплом. — Никакой магии, сука! Экспекто Патронум поднимет министерскую тревогу в ту же секунду! Нам придётся прорываться вручную. Ты слышишь меня, Гриффиндорка?! Держи контроль! Дикий изумрудный огонь с трудом, но пробился сквозь чёрную бездну зрачков, возвращая остатки её личной воли. Чёрная паутина вен на шее слегка опала. Раз Патронус был под запретом, им оставалось только одно — использовать проснувшуюся Тьму крестража как щит, блокирующий ментальный голод тварей. Дементоры замерли в нескольких футах от их укрытия. Твари синхронно повернули свои безликие, укутанные в капюшоны головы в сторону тени, инстинктивно улавливая исходящий от Гарриет мощный, наркотический след Волдеморта. Воздух вокруг них затрещал от наэлектризованного холода. Из их гнилых глоток вырвался сухой, свистящий выдох, втягивающий остатки чужой радости. — На счёт три, Поттер, — леденящим шёпотом отчеканил Драко, и его длинные пальцы уверенно перехватили древко собственной палочки. На его бледном лице застыл мёртвый, пугающий азарт лидера. — Бьём невербальными по ногам. Обрушим свод перед ними. Гарриет не стала ждать. Её гриффиндорский стержень, подпитанный чернокнижной мощью паразита, сработал на автомате. Она резко выпрямилась, ломая дистанцию, и вскинула руку вперёд. Змеиные вены на её шее снова уродливо натянулись, транслируя в палочку дикую, животную агрессию. Без единого звука, на чистом невербальном импульсе её злости, из наконечника рванул мощный, невидимый таран чар депрессии, замешанных на Тьме Реддла. Удар пришёлся точно в грудь ведущего дементора. Тварь глухо, утробно взвыла, её чёрный саван уродливо затрещал, и её отбросило назад на ледяные плиты. В ту же секунду Драко сделал шаг параллельно, перекрывая её левый фланг. Его движения были быстрыми, злыми и хирургически точными. — Депримо! — хлёстко, сквозь зубы выплюнул Малфой. Мощный невербальный импульс его магии ударил в каменный потолок галереи прямо над головами оставшихся двух тварей. Массивные каменные глыбы и вековой лед со звоном и грохотом обрушились вниз, погребая дементоров под завалами породы и перекрывая им любой путь к преследованию. Подземный грохот эхом покатился по переходам, но министерская сигнализация молчала — защитный туннель Снейпа по-прежнему удерживал блокировку тревоги. Они прорвали патруль мёртвой зоны без единой вспышки света. Драко мгновенно оказался рядом. Он мёртвой хваткой вцепился в её бёдра и талию, фиксируя её судорожно подрагивающее тело и утягивая дальше по коридору, туда, где за тяжёлой железной дверью в самом конце галереи виднелся тусклый свет факела. Каземат Люциуса Малфоя был прямо перед ними. Впереди, на стыке заброшенного перехода и нижнего яруса тюрьмы, звенящее безмолвие туннеля внезапно оборвалось. Воздух в проходе стал удушливо-плотным, а со стен потекла тяжелая, покрытая ледяной коркой влага. Из темноты, медленно разрывая сырой подземный туман, на них двинулись двое дементоров. Твари конвоя Кингсли не издавали ни звука. Их массивные фигуры, укутанные в истлевшие черные саваны, плыли над каменными плитами пола, заполняя узкое пространство грозовым, паралитическим холодом [Skills: travel]. Запах гнилого железа и выжженной земли мгновенно забил легкие. Пространство тупика превратилось в капкан. Визг сотен мертвецов, когда-то сгнивших в этих казематах, бахнул по мозгам Гарриет сокрушительным адреналином. — Назад, Поттер! — Драко сорвался с места, мгновенно ломая дистанцию и закрывая её своим корпусом. Его платиновые волосы растрепались, а лицо превратилось в кусок выверенного, мёртвого гранита. Одним мощным движением он выхватил палочку. — Экспекто Патронум! — сорванным на глухой рык голосом выплюнул Малфой. Из кончика его палочки вырвался ослепительный, плотный серебряный туман. Патронус Ловца — крупный, хищный ястреб — с диким клекотом рванулся вперед, расправив крылья и наотмашь ударив по черным саванам дементоров.  Твари уродливо, глухо зашипели, отпрянув назад к решеткам нижнего яруса, но ментальное давление тюрьмы не ослабевало ни на миг. Серебряный свет патронуса стремительно таял, увязая в этой вековой преисподней. Но настоящая катастрофа рухнула с фланга. За тяжелой кованой дверью, отделявшей ярус охраны, раздался сухой, синхронный хруст аврорских сапог и хлёсткий щелчок взводимых боевых заклинаний Министерства. Патруль Кингсли зафиксировал вспышку магии. — Чисто там! Секция Б-4, тревога! — из-за поворота выскочили трое авроров в тяжелых боевых мантиях, и их палочки мгновенно нацелились в полумраке туннеля точно в грудь Драко. Гарриет не дала им сделать ни одного выдоха. Тьма Тома Реддла, подпитанная леденящей энергетикой Азкабана и паралитической паникой за Драко, окончательно сорвала последние щиты в её подкорке. Изумрудная зелень её глаз полностью исчезла, заплывая матово-черной бездонной жидкостью. Чёрные нити вен под свитером уродливой паутиной мгновенно вздулись на шее, челюсти и скулах. Из её рта вырвался удушливый, вкрадчивый змеиный шелест, от которого воздух в переходе замерз. Личность Спасительницы Британии осыпалась серым пеплом, уступая место первобытному монстру. Она выкинула руку вперед, даже не доставая палочки. Чернокнижная гниль её крестража сокрушительным импульсом ударила по патрулю. — Сектумсемпра! — сипло, чужим змеиным голосом выплюнула она. Невидимые, леденящие лезвия заклинания наотмашь вспороли воздух прохода. Тяжелые боевые мантии авроров разлетелись в щепки вместе с их защитными щитами «Протего». Двое мужчин с глухим стуком отлетели спинами в каменную кладку стены, оставляя на камнях багровые полосы крови, а их палочки со звоном покатились по плитам. Третий аврор, упрямо перехватывая оружие дрожащими пальцами, успел выкрикнуть: — Ступефай! Красный луч министерского проклятия летел прицельно ей в лицо, но Драко сработал на чистых, хищных рефлексах Ловца. Он жестко, в один мощный рывок подтянул её хрупкое тело к своей груди, уводя с траектории удара, и хладнокровно выставил зеркальный щит: — Протего Тоталум! Министерское заклинание со звоном отрикошетило от его платинового барьера, уходя в потолок и обрушивая на голову последнего аврора лавину каменной крошки. Мужчина рухнул ничком на пол, затихая. В туннеле воцарилась мёртвая, паралитическая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, рваным дыханием Малфоя. Патруль Министерства был зачищен за какие-то двадцать секунд. Настоящая измена была официально зафиксирована кровью на камнях Азкабана. Драко мёртвой хваткой сжал её талию, чувствуя, как её тело судорожно выгибается в его руках, а черная бездна в глазах Гарриет медленно, неохотно уступает место дикому изумрудному огню. Тяжёлый железный засов камеры поддался со скрежещущим, удушливым звоном, и кованая дверь медленно отошла в сторону, открывая звенящую полутемноту одиночного каземата. Внутри пахло сырой известью, застоявшейся солью и тем самым леденящим, ментальным голодом, который въелся в камни Азкабана веками. Они переступили порог вместе. Драко по-прежнему жёстко, собственнически удерживал её за талию, чувствуя, как её тело под свободным тёмно-серым свитером мелко, судорожно потряхивает после зачистки патруля. На бледном лице Гарриет ещё тлели, медленно увядая, чёрные нити вен крестража, а в глубине изумрудных глаз чернильная бездна зрачков нехотя уступала место живой человеческой воле. Перед казематом они стояли как пара выжженных войной монстров, делящих один рваный воздух на двоих. На узкой каменной скамье у глухой стены, ссутулившись, неподвижно сидел Люциус Малфой. При звуке шагов он медленно, с пугающим усилием поднял голову. Люциус полностью, сокрушительно потерял свой холёный, аристократический лоск Мэнора. Он казался мертвенно-бледным, высеченным из дешёвого, треснувшего гипса. Его длинные серебряные волосы уродливыми, спутанными прядями падали на измятую, грязную арестантскую мантию, плечи усохли, а в серых стеклянных глазах, когда-то транслировавших вековое превосходство породы, теперь плескалось глухое, паралитическое смирение обречённого мертвеца. Тюрьма стёрла его до основания. Люциус тупо буравил взглядом фигуру сына, а затем его сканирующий, измученный взор медленно переместился правее, намертво фиксируя ту, что держала Драко за руку. Старший Малфой оцепенел. Его челюсть жестко поползла вниз от накатившего, звенящего шока. Он смотрел на распущенные смоляные волосы до талии, на эти уродливые тёмные нити на её шее и узнавал лицо девчонки, которую его семья годами пыталась стереть с лица земли. Перед ним в каземате самой охраняемой тюрьмы Британии стоял его платиновый наследник — Ловец, лидер Слизерина, который ради его спасения притащил в эту преисподнюю великую Спасительницу Британии, намертво отравленную Тьмой Тома Реддла. — Драко… — голос Люциуса прозвучал как сиплый, сорванный на хрип шелест, полностью лишённый прежнего величия. Его длинные, исхудалые пальцы судорожно вцепились в края скамьи. — Что ты… Вы с ума сошли… вас обоих казнят прямо здесь… Малфой-младший даже не шелохнулся, чтобы облегчить его шок. Чистокровный гранит его маски оставался непробиваемым, но его ладонь на талии Гарриет сжалась ещё жестче, очерчивая её как свою личную, неприкосновенную собственность перед лицом отца. — Заткнись, отец, — тихо, но с леденящим, сокрушительным нажимом лидера отчеканил Драко, и его вкрадчивый шёпот разрезал тишину каземата. — У нас слишком мало секунд, чтобы тратить их на твоё удивление. Снейп подготовил иллюзорный манекен. Через две минуты ты официально «погибнешь» в этой камере во время налёта Пожирателей, а твоя оболочка отправится во Францию под чужим именем. Поднимайся. И если у тебя остались вопросы по поводу Поттер — оставь их для Конфедерации магов. Теперь она — единственная причина, по которой твоё имя не осыплется серым пеплом на рассвете. Выходим. Прямо сейчас. Драко действовал лихорадочно, полностью подчиняясь жесткому хронометражу Снейпа. До рассвета и утреннего обхода оставались считанные минуты. Он выхватил из внутреннего кармана мантии уменьшенный, запечатанный в прозрачный воск иллюзорный манекен. Короткое, хлёсткое заклинание — и на грязный каменный пол камеры с сухим шуршанием упала точная, жуткая копия Люциуса Малфоя. Снейп выверил всё с хирургической точностью, вплоть до генетического следа крови на арестантской одежде куклы. Драко нацелил палочку на манекен, и его серые глаза потемнели до глубины грозового зеркала: — Инсендио Тоталум. Белое, удушливое пламя в секунду охватило фальшивку, наполняя тесный каземат едким запахом горелой плоти и полимерной извести. Иллюзия сработала безупречно — на полу Азкабана, корчась в огне, затихала обгоревшая до костей, неузнаваемая оболочка. Авроры Кингсли, обнаружив этот пепел на рассвете, зафиксируют смерть заключённого при попытке штурма. — Выходим! Быстрее! — Драко жёстко перехватил Люциуса под руку, заставляя отца двигаться вперёд на ватных, подкашивающихся ногах. Старший Малфой шёл на автопилоте, затравленно, со звенящим чистокровным шоком оглядываясь на Гарриет. Они бежали обратно по узкому, заброшенному туннелю. Но этот обратный путь превратился для Гарриет в персональную преисподнюю. Тьма Тома Реддла, подпитанная кровью зачищенного патруля и ментальным голодом тюрьмы, окончательно пошла вразнос. Свободный тёмно-серый свитер промок от её ледяного пота, а колени позорно, неуправляемо подгибались при каждом шаге туфель по каменной крошке. Плотина её подкорки рухнула. Чёрные нити вен на её шее и челюсти разрастались с сумасшедшей скоростью, превращаясь в уродливую пульсирующую паутину.  Матово-чёрная бездна зрачков полностью вытеснила изумрудный гриффиндорский блеск. В её черепной коробке, прямо за шрамом, который теперь непрерывно обжигал лоб острой болью, торжествующе гремел змеиный шелест: «Оставь их, Гарриет…» — паралитический шёпот паразита выжигал остатки её «я». «Они используют твою плоть как отмычку. Чистокровные мрази… Запри их в этой скале. Пусть сгорят вместе со своим Мэнором…» Гарриет судорожно дышала, оступаясь и едва не падая на осклизлые камни у самого выхода к гроту. Из её рта уже готов был вырваться чужой, вкрадчивый голос Волдеморта, способный обрушить своды туннеля и похоронить их заживо. Драко зафиксировал этот критический излом мгновенно. Наплевав на плетущегося сзади отца и на тающие секунды до портключа, он сорвался с места. В один мощный рывок он прижал её хрупкое, измождённое тело к каменной стене грота, блокируя любые пути к отступлению. Его длинные пальцы до белизны в костяшках впились в её скулы, жёстко, собственнически фиксируя её лицо. Он силой заставил её смотреть в свои грозовые серые глаза, обжигая её восковую кожу рваным, прерывистым дыханием с привкусом мятного табака: — Поттер, блять, очнись! — сорванным на глухой мужской хрип голосом заорал он ей прямо в губы, выжигая змеиный бред своим собственным сумасшедшим пульсом. — Смотри на меня! Смотри на меня! Ты сильнее этой твари! Заткни его! Мы почти вышли! Гарриет судорожно содрогнулась крупной волной паралитической дрожи в его руках. Под давлением его сильных ладоней и этого дикого мужского отчаяния чёрная бездна в её глазах начала медленно, неохотно отступать, возвращая дикий изумрудный огонь. Чёрная паутина вен на шее опала, оставляя лишь липкую от пота кожу. Ловушка Малфоя снова удержала её рассудок на самом краю бездны. Люциус Малфой, застывший у входа в грот, буравил эту картину ошалелым взглядом. Его чистокровный разум, веками воспитываемый в культе гордости фамилии, сейчас окончательно ломался, фиксируя тотальную, неизлечимую зависимость его платинового наследника от этой гриффиндорской замарашки. Малфой-младший резко обернулся к отцу, швыряя ему старинный серебряный портсигар — нелегальный портключ Снейпа, настроенный на координаты Франции. — Твой старт через три секунды, отец, — леденящим шёпотом отчеканил Драко. — Убирайся вон. И забудь дорогу в Британию. Теперь это наше болото. Портсигар в руках Люциуса внезапно вспыхнул фиолетовым огнём, и старшего Малфоя с сокрушительной силой выдернуло из грота, растворяя его силуэт в серой бездне шторма.