Отряд Дельта

      Гоуст ожесточено била уже заметно сбитыми, замотанными в бинты, костяшками по несчастной боксёрской груше в тёмном, пустом спортзале. Гулкие удары раздавались в помещении оглушительным набатом, но она не отвлекалась, слушая в наушниках громкую, ритмичную музыку. Точнее, даже не слушала, а пропускала через себя, погрузившись в мучительные омуты мыслей.       Одиночество этого раннего, будничного утра приносило неописуемое, приятное чувство облегчения: за прошедшие, с её возвращения из лагеря, пару недель, девушка оставалась наедине с собой разве что в ванной или когда спала — теперь уже в отдельной комнате на третьем этаже академии, где располагалось общежитие бойцов «Дельты». В остальное время дня, а иногда и ночи, за ней пристально следил кто-то из соратников и, конечно, Виктор. Кайла сдавленно хмыкнула, нанося очередной, мощный удар. Парни, будто сговорившись, постоянно находились рядом, не давая дышать полной грудью, перекрывая ей все пути к началу хоть какого-то расследования. Их мнимая, необоснованная «забота» душила блондинку. Заставляла метаться между молотом и наковальней, чтобы увильнуть, найти какую-либо лазейку для осуществления плана, который снова и снова терпел очередной провал. Она бы не удивилась, если они поочерёдно появлялись на занятиях, но, слава всем богам, хотя бы там можно было немного расслабиться и отдохнуть от пронзительных, пытливых взглядов.       Кайла остановилась на минутку, обречённым, смазанным движением прислоняясь к груше, обессиленно выдыхая. Ей до зубного скрежета надоело подстраиваться под безвыходную ситуацию. Абсолютный, неусыпный контроль встал поперёк горла, вызывая в душе настоящую, неуёмную бурю негодования. Очевидно, после того, как она отказалась говорить при первой, такой значимой для отряда, встрече — всё полетело к чертям — и теперь соратники, хоть и стали намного ближе физически, всё дальше отдалялись на духовном уровне. Доверие было безвозвратно утеряно. Нет, они не отвергали её, не пытались указать на совершённые ошибки. Просто говорили лишь обязательную информацию и вели себя максимально сухо. Только с Армином сложились какие-никакие почти дружеские отношения: парень увлечённо обучал Гоуст основам программирования, когда девушка решила обратиться к нему за помощью.       Блондинка прикрыла красивые, но заметно поблекшие голубые глаза и вновь принялась с силой бить по ни в чём неповинному инвентарю. Принудительно оказавшись в этом информационном вакууме, ей нужно было искать альтернативу заметно затянувшимся шагам расследования. Рассудив, что довольно невинное изучение чего-то нового не станет для бойцов ненужным катализатором к опасности, она с головой окунулась в уроки с хакером: примитивные взломы, написание кодов, алгоритмы системы безопасности уже не были для Кайлы сложными, а даже вызывали некое чувство азарта и толику удовольствия. Вместе с этим, незаурядный ум и терпение девушки подмечали какими именно программами пользуется Читер, что за устройства есть у него в немалом арсенале. Одно из них особенно привлекало: небольшой, черный планшет с усовершенствованной программой, которая позволяла подключиться к любому — даже самому защищённому компьютеру. Осталось только выбрать подходящий момент.       Она не сдастся. Просто не может допустить такого исхода. И для начала — необходимо проникнуть в кабинет Шервуда, чтобы добыть дело пятилетней давности — о заказном убийстве семьи Гоуст. Вызнать все чёртовы подробности, найти неуловимые зацепки, понять как действовать дальше. В памяти снова всплыли обжигающей болью воспоминания: мольба отца, чтобы отпустили детей; испуганный, но до безумия решительный взгляд брата; недолгие, однако, жестокие пытки и страшные — полные горького отчаяния, выстрелы — после которых наступила иррациональная, неправильная тишина внутри от, разъедающего потерянную душу, чувства непомерной вины. Если бы не Кастиэль — она бы давно разлагалась в, безразличной ко всему, земле.       Кастиэль… Кайла рвано выдохнула, затем судорожно и глубоко вдохнула пыльный воздух. Её непослушное, глупое сердечко заполошно сбивалось с ритма каждый раз, как она пересекалась взглядом с глубокими, серо-жемчужными глазами, что смотрели на неё в ожидании. Кажется, она могла понять, чего он ждал — чистосердечного признания во всех её прегрешениях, но Гоуст не собиралась доставить ему такого удовольствия. Она понимала: Бертран затаился, решил не давить своим превосходством и уверенностью — как хищник, почуявший такую близкую добычу. Его поведение, наоборот, теперь стало обыденным, ненавязчивым, довольно открытым. Он словно говорил — я готов выслушать и помочь. Я даю тебе шанс. Это безумно бесило девушку, что была готова к чему угодно: ненависти, отвращению, грубости. Было бы намного легче держаться на расстоянии, чтобы наивные, так невовремя разгоревшиеся в самом закрытом уголке души, чувства сошли на нет. Кас не позволял.       Как она и предполагала грязные, неприятные сплетни об интимной связи непокорной рядовой и брутального офицера поползли уже на следующее утро по коридорам и аудиториям академии шуршащим, не стихающим шёпотом. Кайла ощущала на себе эти липкие, полные нескончаемого любопытства, взгляды и лишь недовольно морщилась, замечая открытую враждебность на лицах многих девушек. Блондинка криво ухмылялась и с гордо поднятой головой шла мимо. Ей было безразлично что говорят: она не подтверждала, но и не опровергала сомнительные разговоры. Всё внимание было сосредоточено на совершенно других мыслях, пока что не касающихся заносчивого Бертрана. Хотя Гоуст чётко понимала — лгать самой себе было гадко и противно. Его преследующий, явно направленный в её сторону взгляд будоражил. Вводил в неправильное, казалось, такое ранее недосягаемое чувство эйфории. Неосознанно девушка искала его: на собраниях, мимолётном пересечении в коридорах, тренировках — везде. Это было явной ошибкой, но она ничего не могла с собой поделать. Серые, со стальным оттенком глаза притягивали словно магнит.       Сам офицер, очевидно, избрал ту же тактику поведения, что и его подчинённая — никак не комментировал ситуацию. Поэтому несуразные слухи обрастали всё большим количеством подробностей и нарастали как снежный ком, однажды коснувшись даже их внеочередного собрания, что назначил Виктор. Девушка скривилась, вспомнив, какой она поймала взгляд от весьма озадаченного и раздражённого Куратора.       — Гоуст, Бертран! — раздался за спинами, уже почти покинувших комнату отдыха, соратников, сочащийся ядом голос. — Задержитесь на пару минут.       Девушка замерла, чувствуя как от тёмного, шоколадного, пронизывающего взгляда у неё по спине побежали неприятные, холодные мурашки. Она резко крутанулась на пятках, не давая себе времени испугаться или потеряться в нарастающем беспокойстве и расправила плечи. Смело глянула на откровенно злого Виктора и чуть склонила голову в немом вопросе. Кастиэль же обернулся к куратору более расслабленно и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что напрасно тратит здесь драгоценное время. Он надменно ухмыльнулся, выразительно приподняв брови.       — Сядьте! — властно кивнул на диван Виктор.       Неосознанно Кайла закатила глаза и уже было сделала первый шаг в заданном направлении, но Кас довольно настойчиво схватил её за запястье, заставляя остаться на месте. Тепло его руки неожиданно успокоило и придало ей уверенности, которую обычно она теряла в присутствии Вика, заменяя ту на язвительную, пассивную агрессию. Девушка бросила на Бертрана непонимающий взгляд, но парень смотрел только на мужчину напротив. И в его стальном, пронзительном взгляде на какое-то неуловимое мгновение заметила искреннюю враждебность.       — Ты сказал пару минут, — спокойно произнёс Рэд. — Нет нужды разводить демагогию.       — Не забывайте о субординации, офицер Бертран, — недобро прищурился Виктор. — Сплетни, которые крутятся вокруг Вашей персоны и мадемуазель Гоуст могут изрядно подпортить репутацию отряда, — он почти выплюнул эти слова. — Отношения в отряде запрещены.       — Такого запрета нет и не было, сэр, — покачал головой Кастиэль. — Никто из «Дельты» ни разу не выказал недовольства в данном недоразумении. Сплетни рано или поздно улягутся, потому что не имеют никаких оснований.       — А ты не думал, Кастиэль, что это может приносить неудобства? — Вик внезапно успокоился и усмехнулся, почти задорно, нагло. — Если не тебе самому — то Кайле, — мужчина бросил многозначительный взгляд на пальцы офицера, что до сих пор мягко удерживали девичье запястье.       Кас заметно вздрогнул от этих слов, но руку не убрал, а лишь кратко, незаметно провел по внутренней стороне её руки большим пальцем. Девушка напряглась, ощущая движение и чувствуя как по телу растекается приятная, тёплая нега. Разум буквально кричал, умолял прийти в себя: вырвать руку, сказать что-то резкое, обидное, запоминающееся. Она не могла. Её доверие к этому безрассудному, прямолинейному, неуступчивому парню было слишком велико. Гоуст заболела им.       — Обо мне можете не волноваться, Куратор, — Кайла довольно дерзко приподняла уголок губ, смотря в холодные, шоколадные глаза. — Мне глубоко безразлично что обо мне говорят студенты. Если им нечем заняться — то собирание сплетен — это основное развлечение.       — Шервуд будет недоволен таким положением дел, — сухо заметил Вик, ощутимо сжав челюсть. — Прекратите балаган как можно скорее или вылетите из отряда оба, — шикнул он.       — Если дело только в разговорах о нас с Кайлой, — надменно хмыкнул Кастиэль, — то можно их просто подтвердить. Будут реальные отношения — все умолкнут.       Кайла, наверняка бы рассмеялась такому абсурдному, несуразному заявлению из губ Бертрана, если бы её тело не оцепенело, заставляя кровь в венах замереть холодными кристалликами, которые вдруг мощно ужалили их тонкие стенки. Внезапно стало больно. Эта странная, колющая холодом и безразличием скверна медленно, но неотвратимо отравляла густым, тягучим ядом грудную клетку, забираясь в самые потаённые уголки сердца, что забилось через раз, замедляя, равномерный ранее, пульс.       Жестоко.       С другой стороны, что можно было ожидать от циничного красноволосого бунтаря. Непоколебимый в своей правоте, способный пойти на крайние меры, чтобы репутация отряда осталась непорочной. Он так легко мог сказать нечто подобное, что девушке становилось противно от своей доверчивости. Не доросла ещё до взрослых интриг. Злость сковала растерзанную душу крепкими тисками и давила-давила-давила так сильно, что едва удавалось вдохнуть. К горлу подкатил горький комок. Она через силу сглотнула, буквально наступая на пробившийся, едва распустившийся цветок нежных чувств, надеясь, что внешне не показывает своих терзаний. Хватит. Очередная несостоявшаяся любовь — не привыкать.       Блондинка аккуратно, стараясь не быть слишком резкой, не подать виду, что глубоко задета этим надменным безразличием, освободила руку из некрепкой хватки и сложила руки на груди, закрываясь от мира — от него.       — Бред, — фыркнула почти натурально, взглянув на ошеломлённого Виктора: очевидно, заявление Бертрана было для него своеобразным шоком. — Мы разберёмся, — пообещала она.       Развернулась и покинула комнату отдыха не прощаясь, всем существом ощущая позади пронзительный взгляд враз потемневших серых глаз.       Девушка яростно мотнула головой, пытаясь выбросить из головы не очень приятные воспоминания. Небрежным движением поправила прядь волос, что выпала из короткого хвостика во время тренировки. Тряхнула руками, сбрасывая напряжение в мышцах и резко обернулась, выбрасывая кулак вперёд. Её рваный, жёсткий удар в солнечное сплетение был встречен отработанным блоком.       В ласкающих, почти неуловимых лучах восходящего зимнего солнца яркой вспышкой мелькнули алым, кровавым, всполохом длинные волосы. Кайла ожесточённо скрипнула зубами: видеть Бертрана с утра пораньше было тем ещё испытанием для, находящейся в полном раздрае, души. Сделала быструю, чёткую подсечку и тут же снова ударила в незащищённый бок. Она не слышала, но явно ощутила, как грубо выругался парень, бросив на неё хмурый, напряжённый взгляд. Она продолжала неторопливо, упорно нападать, холодно оценивая подготовку офицера. С неудовольствием отметила — он хорош. Не такой классный и профессиональный ближник как Лизандр или Натаниэль, но держался вполне неплохо. Ловко уворачивался, предугадывал и защищался.       Мягко скользнула под лёгкий замах и со спины ударила ногой в подтянутый, казавшийся каменным, пресс. Кастиэль отреагировал мгновенно, хотя немного поморщился, когда увесистой подошвой получил по животу, и крепко ухватил за лодыжку, заставляя девушку замереть в таком положении. Гоуст чуть покачнулась, удерживая равновесие, спокойно сняла наушники, однако, чувствуя неловкую дрожь в руках. Посмотрела на ухмыляющегося парня нечитаемым взглядом.       — Хорошая растяжка, — оценивающе протянул он, кивая на спортивное женское тело. — Утро, Гоуст, — поприветствовал.       — Не доброе, — отозвалась блондинка, дёрнув ногой, пытаясь вытащить её из сильных рук. — Может отпустишь?       — Не сейчас, — хитро улыбнулся парень. — Сначала разговор. Прекрати меня избегать.       Кайла изумлённо приподняла брови, смотря на ставшее сразу серьёзным, лицо Рэда. Чего он добивается? Конечно она трусливо избегает любого общения, потому что предательское тело бурно реагирует на его присутствие. Малодушно, конечно, но эффективно. Даже сейчас место, где его пальцы соприкасаются с открытыми участками кожи буквально горит, посылая по телу приятные волны. К тому же — немаловажный фактор — ей необходимо держаться в отдалении, иначе Виктор её наизнанку вывернет своими малоприятными допросами. Она боялась выдать себя. Боялась потеряться в той взрывной гамме эмоций, что вызывал Кастиэль Бертран. Рядом с ним вся её напускная невозмутимость испарялась как утренний туман над зеркальной гладью озера.       — Мы работаем вместе. Я делаю всё, что от меня требуется, — она вновь предприняла бесплотную попытку освободиться. — Не думаю, что должна что-то сверх этого.       Горло непроизвольно сдавило и последние слова прозвучали сипло, неуверенно. Гоуст ещё помнила, как первое время стремилась стать частью отряда. Быть равной. Обстоятельства, в которых девушка оказалась сейчас — не допускали такую возможность.       — Не должна, — подтвердил Кас, чуть удобнее перехватывая её ногу под коленом, ощущая едва заметную дрожь её тела от прикосновения. — Меня это не волнует. Я хочу помочь.       — С чем это?       Кастиэль взглянул на мгновенно вскинувшуюся девушку. Снова ершится, закрывается. Выказывает явное сопротивление к любому сближению. Ему так осточертело бегать за ней, что сегодня он пришёл сюда, намереваясь обдумать очередной чёртов шаг и обнаружил с каким отчаянием и злостью Кайла тренируется, словно пытаясь выплеснуть накопившуюся за очень долгое время бессмысленность своего существования. Он понимал её. Точно знал чего именно боится неуступчивая, вспыльчивая девчонка. И стремился уберечь, сам не понимая зачем. Кайла казалась такой хрупкой, невозможно наивной и в той же степени упёртой.       Офицер неопределённо цокнул и резко потянул оступившуюся девушку на себя, тут же заключая её в крепкие, тёплые объятия. Она уткнулась в его грудь с размаха, обжигая открытые ключицы жарким, волнующим дыханием и, замерев на долю секунды, подняла прищуренный, грозный взгляд светло-голубых глаз. Кас смотрел в них и, буквально, тонул в океане неопределённости, затем сместился ниже на выраженные скулы и пухлые, недовольно поджатые губы. Её колючесть, неприступность вызывала яркое желание обладать. Телом. Мыслями. Сердцем.       Бертран мотнул головой, чтобы унять ненужные, совсем непристойные и неподходящие ситуации, размышления. Чуть сильнее сжал руки, пальцами нервно, аккуратно проводя по спине напряженно застывшей Гоуст.       — Ты ведь точно знаешь, кто пытался тебя убить, — хрипло прошептал он, склонившись к изящной шее.       Не вопрос. Утверждение. Кайла беспомощно дёрнулась, пытаясь отстраниться и в глазах мелькнул отчаянный, наполненный непередаваемой горечью, страх. Отвернулась, чтобы не показывать насколько напугана и обескуражена.       — Нет, — ложь вырвавшаяся из её неплотно сжатых губ заставила Кастиэля невесело усмехнуться.              — Не верю, — он повернул к себе голову девушки, заставляя выдержать тяжёлый, стальной взгляд. — Ты молчишь, потому что он здесь, в академии.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — блондинка оскалилась, снова предприняв безуспешную попытку отодвинуться. — Отпусти.       — Упрямая.       Он прижал сильнее, чувствуя как девичье тело мягко касается его груди и сердце заходится бешеным ритмом. Глубже вдохнул запах цитрусового дезодоранта, такой же дерзкий, как и хозяйка. С лёгким раздражением отметил, что ему нравится. Очень. Кончиком носа провел по шее, плавно опускаясь к линии плеча. Почувствовал, как неуверенно, робко небольшие ладони легли на живот, от чего его низ скрутило в приступе неожиданного желания.       — Не подпущу его к тебе… — произнёс едва слышно.       Кайла несдержанно вздрогнула, ощущая как сильные руки мягко поглаживают тело. Невозможно. Она не могла проколоться. Вела себя естественно, скрывала, не обмолвилась ни одним лишним словом. Как?.. Как неугомонный, несдержанный Кастиэль смог выяснить правду? Девушка видела по его глазам — не блефует. Верит в то, что говорит. Она испытывала дикий, негодующий страх за парня и в то же время несравненное чувство облегчения, что теперь не единственная носит в себе эту неприглядную, не дающую спокойно спать по ночам, тайну. Почему он не рассказал никому? Или рассказал, но отряд решил затаиться? Вопросы разрывали голову — было больно думать о том, что кто-то может пострадать из-за неё. Снова.       Однако, это ничего не меняет: не даёт уверенности в том, что угрозы Виктора беспочвенны. Собралась с духом и коротко ударив расслабившегося офицера в плечо, освободилась из объятий, которые несли защиту. Девушка оступилась, сделав несколько неловких шагов назад, беспомощно обхватывая плечи руками. Она не может потерять его. Только не сейчас, когда жизнь Каса ставит даже выше своей. Нельзя рисковать. Чёртова любовь.       Кастиэль как-то обречённо опустил руки, коротко взглянув в сторону съёжившейся блондинки. Новая безуспешная попытка. Он так устал от непробиваемой обороны Гоуст и тем не менее, вновь и вновь пытался пробиться. Для чего? Кажется, он начинал полностью осознавать, что к Кайле его манили не только бесконечные тайны. Признаться себе было трудно, но нужно. Она стала его наваждением. Парень усмехнулся: кто бы мог подумать.       — Я ничего не знаю, Кас…       — Как скажешь, — легко согласился он. — Но я не оставлю это просто так.       — Почему? — внезапно выкрикнула она, сдерживая непрошенные слёзы. — Ты же ненавидишь меня! Я убила твоего соратника!       Бертран передумал делать шаг, чтобы отдалиться, покинуть помещение спортзала, атмосфера которого давила и искрилась от напряжения, что создал отчаянный вопрос. Жемчужно-серые глаза скользнули по изломанной, кукольной фигуре девушки, вызывая внутри мягкое чувство сожаления и симпатии. Ненавидит ли? Определённо — нет. Исчезнет — он найдёт. Если с ней что-то случится — убьёт каждого причастного. Сам лично знает главного подозреваемого.       — Значит, уже не отрицаешь, что знаешь убийцу, — он приподнял уголки губ, наметив ухмылку. — Умница. Решим всё.       — Кому ты ещё сказал?! — в голубых глазах плескался непередаваемый ужас.       Ему было сложно видеть это убивающее, пожирающее её душу чувство. Приблизился за какие-то пару шагов, глядя сверху вниз, и положил большую ладонь на светлую макушку, почти нежно проводя по выбившимся прядям. Кайла отпрянула, резким, жестким движением отбрасывая чужую руку. Она зареклась поддаваться на уловки Бертрана — хватит уже рвать собственное сердце на кусочки. Одно его присутствие доводит до исступления, а терять себя Гоуст не собиралась. Нет у неё времени на короткий роман, что окончится разбитыми, режущими осколками в груди.       — Никому, — соизволил ответить, ехидно приподняв бровь и легко поймав её запястье. — Мы с тобой решим. Только мы.       Кайла уже приоткрыла губы, чтобы выдать что-то колкое, но резко замерла, прислушиваясь к гулким шагам в коридоре. Кастиэль тоже повернулся к двери, мягко отпуская девушку. Отошёл на небольшое расстояние и принял боевую стойку. Блондинка удивленно посмотрела на него, однако, к игре присоединилась. Теперь со стороны создавалось впечатление, что они лишь тренируются в пустом, пыльном спортзале.       — Кайла, ты здесь?       В помещении раздался неожиданно громкий, чёткий вопрос Натаниэля. Парень вошёл, щёлкая по экрану телефона, звучно хлопнул дверью, и только потом поднял янтарный взгляд, осматриваясь. На красивом лице не отобразилось ни одной эмоции при виде застывших противников. Только проницательные глаза быстро скользнули по хорошо знакомым фигурам.              — Рэд? Ты разве не должен быть на разведке? — спокойно спросил Легран.       — Вернулся раньше, — повёл плечами Кастиэль.       — Ты мне нужна. Кольт приказал забрать новое вооружение. У тебя час на подготовку, — обернулся блондин к Кайле, бросая ей чистое полотенце.       — Есть, — кивнула Гоуст и быстро покинула спортивный зал.       Натаниэль развернулся, собираясь последовать примеру девушки. Ему тоже нужно было подготовиться к вылазке. Он остановился, услышав немного напряженный вопрос Бертрана:       — Вдвоём на задание?       — Вдвоём, — Нат глянул через плечо, понимающе усмехнувшись. — Даже не проси, не возьму с собой.       — Больно надо, — отмахнулся Рэд и после негромко буркнул: — Присматривай за этим недоразумением.       — Так слухи не врали? — вдруг поинтересовался Голд, чуть повернув корпус. — Крутишься вокруг неё как приласканный бездомный щенок.       — Пошёл на хрен, — ощерился Кас, показывая соратнику средний палец.       Дверь снова громко, даже как-то отчаянно хлопнула, оставляя за собой задумчиво улыбающегося Натаниэля.