Consecratio

      Итак, Невиллет полагал, что его рефлексия не продлится больше одного-двух дней, но миновала целая неделя, и всё, о чем он мог думать — это его проблема. Ему пришлось отвадить Ризли на целую неделю, потому что он знал, что не сможет нормально себя чувствовать рядом с этим мужчиной. Объясняться не пришлось — Ризли принял эту просьбу без вопросов, и это расстраивало. Невиллет знал, что о нём волнуются, но, очевидно, из того короткого телефонного разговора было ясно: с ним что-то не так, но говорить об этом он не будет. Это было разочаровывающе и тревожаще для них двоих. Так или иначе, Ризли писал ему, и Невиллет отвечал по мере своих сил. Он искренне старался не казаться слишком подавленным, чтобы вызывать меньше волнения, но вряд ли у него выходило.              Оказывается, если игнорировать какую-то часть себя, это обернется последствиями. Оказывается, если не разговаривать о своих переживаниях, связанных с определенным человеком, с этим самым человеком, то беспокойное мышление может привести тебя к самым ужасным сценариям.              В конце недели, которую Невиллет провёл почти не выходя из квартиры, его самомнение было раздавлено, и он чувствовал себя ужасно. Однако, сегодня он должен встретиться со своим мужчиной, потому что было бы нехорошо снова отказывать ему. Легко соврать, сказав, что Невиллет не соскучился. Ризли был одним из двух людей в жизни, к которым он был привязан и с которым чувствовал себя комфортно. Вторым человеком была Фурина, но она без спроса приезжала к брату, поэтому её компанией Невиллет уже сыт.              В конце концов, он очень хотел увидеться, несмотря на весь свой внутренний конфликт. Возможно, это чревато для него, но это не имело никакого значения, когда он собирался на встречу.              Он вышел из подъезда в нужное время, прекрасно зная, что Ризли уже ждёт внизу. Это действительно было так – его молодой человек, облокотившийся на свой мотоцикл, одетый полностью в мотоциклетную экипировку, разговаривал со стоящей рядом Навией. Он улыбался и дергал подругу за пальцы, чему-то сильно радуясь, в то время как Невиллет все ещё оставался озадаченным присутствием третьего человека. Он не имел плохого мнения о Навии, она нравилась ему, и он знал, что он нравится ей тоже, — возможно, слишком сильно — но он уже начал паниковать, что они не смогут провести день наедине.              Однако, подойдя ближе, все внимание Ризли мгновенно переключилось на него. Он не ринулся с объятиями и не спешил прикоснуться, вероятно, просто боясь показаться навязчивым после целой недели разлуки и молчания, но его глаза просияли, и улыбка стала искрящейся.              Сейчас, смотря на него спустя все эти дни одиночества, Невиллет осознал, как ему не хватало этого человека.              Навия слишком резко развернулась на своих очаровательных каблучках, чем невольно заставила Невиллета вздрогнуть. Она тут же извинилась, не нарушая его личное пространство.              — Привет, — он улыбнулся ломано и неловко, но как мог искренне.              — О, Невиллет, так рада тебя видеть! — казалось, голос Навии был так громок, что её слышала вся улица, и это заставляло почувствовать себя слегка дискомфортно, но это было то, в чём он никогда не попытался бы осудить её, — Ни слуху, ни духу от тебя в последнее время. Ты выглядишь как всегда прекрасно! Как с твоим поступлением?              — Спасибо, всё в порядке, меня зачислили на первый курс, — от её внимания было одновременно неловко и трепетно. Навия светлый и добрый человек, проявляющий свой интерес и свою любовь самыми прямыми и приятными путями, но иногда это могло смущать таких, как Невиллет, — ты выглядишь не менее красиво.              — О, правда? Я только вышла с салона, сделала новые ногти, посмотри, какие хорошенькие! — она протянула ему руки и Невиллет разглядел дизайн, слегка склонившись, чтобы восхититься деталями и проработкой, — Они под моё платье сегодня, ха-ха! Я подумала, что золотистый цвет отлично подходит, не так ли? Погода солнечная, лето на улице, все светится и цветёт, поэтому…              — Да, действительно очень хороший выбор оттенков, Навия, — с некоторой улыбкой проговорил юноша, выпрямляясь, — ты с нами сегодня?              — Что? Нет, конечно! У меня свидание, я просто увидела Ризли и немного разговорилась с ним, — она элегантным движением заправила свои пышные, струящиеся на солнечном свете ржаные волосы за ухо и сделала полуоборот, намереваясь уйти, — раз ты пришел, тогда я ухожу. Хорошего вам дня и не убейся на дорогах, Ризли! – она кокетливо помахала пальчиками, прощаясь и уходя.              Невиллет незаметно кивнул ей вслед, обращая свой взгляд на парня, и невольно задерживая дыхание: Ризли в этом специализированном костюме выглядел очень хорошо. Настолько, что это было способно довести его до предела желания, которое он всю эту неделю неустанно подавлял в себе.              Невиллет закусил губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он старался не смотреть вниз, но его взгляд снова и снова скользил по обтягивающему черному костюму Ризли, подчеркивающему каждую линию его тела — широкие плечи, рельеф пресса, мощные бедра…              Мотоциклетный комбинезон плотно облегал тело альфы, будто вторая кожа, и Невиллет с трудом сдерживал дрожь. Особенно его сводило с ума то, как материал тянется между ног, оставляя слишком мало для воображения. Это было выше его сил. Никогда до этого он не видел своего парня в подобной одежде и именно сейчас, когда он предпринимал попытки стать нормальным, этому мужчине нужно было появиться перед ним в таком виде.              — У тебя был какой-то заезд? — голос прозвучал хрипло, почти обвиняюще.       Ризли лишь усмехнулся, медленно стягивая перчатки. Его мотоцикл — Kawasaki Ninja H2, с подсветкой, о котором омега знал только потому, что сам альфа ему рассказал, — стоял рядом, тихо урча, будто чувствовал напряжение между ними.              — С утра парочка, — он не сделал ни шага ближе, так как всё ещё боялся показаться навязчивым, но протянул свою ладонь.              Невиллет думал о том, что случится с ним, если он позволит этому прикосновению произойти. Ему нужно будет сесть на этот байк, обнять Ризли и прижиматься к нему на протяжении всей поездки, и, скорее всего, они весь оставшийся день проведут в той одежде, в которой находятся сейчас. Это означало, что его мужчина весь сегодняшний день будет ходить в этой экипировке, а также это значило, что Невиллет весь сегодняшний день будет сходить с ума от сексуального напряжения. Однако, вероятно, это сексуальное напряжение чувствовал лишь он один.              Так или иначе, когда тебе протягивает руку кто-то настолько ошеломляюще привлекательный, невозможно сопротивляться и не вложить свою ладонь в его, особенно когда мужчина перед глазами выглядит опошлено красивым в черном костюме. Поэтому Невиллет дал свою руку и покраснел, когда Ризли склонился, чтобы поцеловать его тыльную сторону.              — Я не успевал заехать домой, — оправдался мужчина, выглядя смущённым в равной степени, что и его пара. — Проблема, если сегодня я буду в этом?              Невиллет подумал, что это самая большая проблема в мире, которая только может быть, и ответил:              — Нет… всё хорошо, пока тебе комфортно.              — Тогда садись, мо амур, — спокойно басил Ризли, отпуская ладонь и доставая второй шлем. — Ты хочешь в Le Procope или Le Grand Véfour?              — В Le Grand Véfour слишком дорого, — юноша позволил затянуть на себе шлем и сел удобнее, упираясь ногами в нужные части мотоцикла.              — Тебя не должна волновать цена, амур, я ведь не спрашивал про деньги. Я спросил, куда ты хочешь пойти? — он повторил вопрос и прозвучал слишком серьёзно, слишком хорошо, чтобы спорить или не очароваться подобным.              — Пекарня у моего дома продаёт вкусные профитроли.              — Пекарня у твоего дома, мгм, — Ризли, очевидно, пропустил мимо ушей эту глупость, усаживаясь на своё место и затягивая ремешки на перчатках. — Держись крепко, мо кер, помнишь ведь как? Чуть ниже талии, пальцы сцепи на бак.              — Я помню, — он обнял его и обрадовался, что хотя бы в этот раз его красных скул не видно.              — Повторяем все движения мотоцикла, — альфа резким и быстрым движением убрал подножку. — Не наклоняйся слишком сильно, не пугайся, если неожиданно заторможу, не паникуй, если машины близко. Я вырулю.              — Ты разговариваешь со мной так, будто я впервые сел на твой мотоцикл, — слегка обиженно и возмущённо послышалось позади. — Я всё помню. Успокойся и езжай уже.              — Повторить никогда не будет лишним, — он хлопнул его по коленке и двинулся с места. — Едем, амур.              Ризли хорошо постарался, сделав этот день действительно отличным и весёлым. Невиллет даже почти забыл о его внешнем виде и о том, как чёрный костюм облегает мышцы тела.              Их первая остановка была в Музее Орсе. Ризли знал, что Невиллет любит искусство, и потому предложил провести несколько часов среди величественных картин и скульптур. Они неспешно бродили по залам, обсуждая всё, что видели, а иногда просто стояли рядом, погружённые в собственные мысли.              После музея они отправились на набережную Сены, где купили свежей выпечки и горячего кофе из небольшой уютной пекарни. Усадив Невиллета на мотоцикл, им открывался красивый вид на реку, и они разговаривали обо всём: от книг до детских воспоминаний. В такие моменты между ними возникала лёгкость, словно они знали друг друга уже много лет, словно не было того странного разговора неделю назад и дальнейших семи дней молчания.              Обед прошёл в маленьком ресторанчике в Латинском квартале, где подавали классические французские блюда. Ризли заказал для них обоих, продемонстрировав своё знание меню, и Невиллет не мог не отметить, как приятно удивила его эта внимательность.              За десертом они снова говорили и смеялись. Альфа поведал ему о том, как на сегодняшнем заезде один из его друзей чуть не улетел в забор из-за птицы, вставшей на дороге, как кто-то из детей украл у них колесо и как их механик уснул под капотом машины, которую чинил. Несмотря на то, что сам Невиллет был неизмеримо далёк от темы машин или мотоциклов, Ризли не напрягал его терминами или вещами, которые он не смог бы понять. Поэтому все его истории продолжали быть забавными и смешными, они всё ещё вызывали смех и интерес к себе.              В конце концов, когда солнце уже медленно заходило за горизонт, они оказались в Le Procope. Невиллет упирался и не желал идти туда ровно три минуты, прежде чем Ризли начал угрожать занести его туда на плече. Появляться в ресторане так скандально не было никакого желания.              Разделяя этот ужин на двоих, они разговаривали гораздо тише и реже, чем всё время до этого. Невиллет пил своё белое полусладкое вино, пока Ризли наслаждался обычным лимонадом, и всё должно было быть в порядке. Весь этот день был замечательным, и Невиллет хотел сказать об этом, он должен был проявлять свою благодарность и любовь самым приличным и доступным способом, однако прежде чем слова вылетели из его рта, Ризли спросил:              — Итак, ты расскажешь мне, что произошло? — отставив свои столовые приборы, альфа, не стесняясь, смотрел прямо в глаза.              — Я…              — Я хочу, чтобы ты понимал — никто не принуждает тебя к этому рассказу. Но в любом случае, ты звучал очень подавленно в тот день, а затем отменил нашу встречу. В этом нет ничего плохого, бывает разное настроение и прочее, но ты не хотел видеться со мной, не так ли?              — Да, — еле слышно прошептал Невиллет, кусая внутреннюю сторону щёк. — Не хотел.              — Сделал ли я что-то?              — Нет, ты ни в чём не виноват. Это… это мои проблемы.              — Ну, если твои проблемы вынуждают тебя изолироваться от всего мира, это плохо, амур, — Ризли не давил и не настаивал. Его тон был мягок и аккуратен, словно он сам боялся этого разговора не меньше, чем его пара. — Я не хочу, чтобы такое происходило, потому что это причиняет тебе боль. Мы можем справиться с этим вместе.              — Ты даже не знаешь, о чём говоришь, — Невиллет сгорал со стыда, прекрасно осознавая корень своего конфликта. Его смущало и расстраивало, что они говорили о чём-то столь пошлом в подобном заведении, даже если сам альфа понятия не имел, о чём речь. К тому же, был бы этот мужчина таким же поддерживающим и понимающим, если бы знал ключевой смысл?              — Неважно, о чём я говорю, потому что я бы мог быть рядом с тобой в этот период, чтобы помочь преодолеть это более безопасно. Закрываться от людей, когда у тебя есть какие-то проблемы, не решение и уж точно это не что-то здоровое.              — Я знаю.              Всё это очевидно, как и то, что небо голубое. Его защитные механизмы и способы справляться с трудностями явно не самые правильные, но это всё, что он знал. За долгие годы одиночества у него не было никого, кто мог бы научить его чему-то другому.              Ему хотелось бы довериться Ризли, разделить с ним свои тревоги и найти в нём поддержку, успокоение. Но уверенности в том, что он встретит понимание, не было. Невиллет боялся быть отвергнутым или преданным, а потому предпочитал прятаться за маской молчания. Притворяться, скрывать свои истинные чувства — это казалось ему проще, чем рискнуть и заговорить о том, что действительно важно. Слова казались опасными, а их последствия — ещё более пугающими.              — Я действительно очень волнуюсь о тебе, — через пару секунд молчания дополнил альфа. — Но не знаю, чем помочь, если ты закрываешься от меня. Ты не разговариваешь со мной, не хочешь видеться и отсиживаешься дома. Ты знаешь, я не собираюсь давить на тебя или принуждать к чему-то. Ты всегда можешь поговорить со мной, когда будешь готов.              Невиллет глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть его мыслей навалилась на него с новой силой. Слова Ризли были полны искренности и заботы, но именно это делало их ещё более невыносимыми. Он хотел ответить, хотел сказать что-то, что могло бы объяснить всё, что он чувствовал, но слова застревали в горле. Его страх быть непонятым или осуждённым был слишком велик.              — Я… — начал он снова, но замолчал, не в силах продолжить. Внутри бушевала буря из стыда, тревоги и желания довериться. Он поднял глаза и встретился с мягким и терпеливым взглядом мужчины, но Невиллет видел в нём и беспокойство. Это беспокойство было адресовано ему, и от этого становилось ещё больнее.              — Тебе не нужно говорить сейчас, если ты не готов, — сказал Ризли, его голос оставался спокойным и уверенным. — Но я хочу, чтобы ты знал: ты не один. Я здесь. Мы справимся с этим вместе, когда ты будешь готов.              Невиллет кивнул, пытаясь удержать слёзы, которые уже начали подступать к глазам. Ему хотелось верить в эти слова. Больше всего на свете он хотел верить, что кто-то действительно может понять его, принять его таким, какой он есть, со всеми его страхами, проблемами и странностями.              Он опустил взгляд на свой бокал с вином, глядя, как свет отражается в прозрачной жидкости. Казалось, что этот бокал был единственной точкой фокуса в мире, который внезапно стал слишком шатким и неустойчивым.              — Просто знай… — произнёс он едва слышно, всё ещё избегая смотреть на альфу. — Я не хотел тебя обидеть. И мне… мне правда жаль, что я так поступил. Я не хотел избегать или прятаться от тебя и всё это…              Ризли молча наблюдал за ним, давая время собраться с мыслями. Он не спешил заполнять тишину словами, позволяя амуру решать, сколько он хочет сказать.              — Я знаю, всё в порядке, — мягко ответил он после паузы. — И ты не должен извиняться за то, что тебе нужно время. Главное, что ты здесь сейчас, правда? Это уже отлично.              Омега кивнул снова, чувствуя, как ком в горле немного рассасывается. Он всё ещё не был готов рассказать о том, что его действительно беспокоило, но слова Ризли давали ему надежду.              — Спасибо, — прошептал он, наконец поднимая глаза и встречаясь взглядом с парнем. Его голос был тихим, но в нём звучала искренняя благодарность.              — Всегда, — ответил Ризли с лёгкой улыбкой. — Ты для меня важен, мо амур. И я всегда буду рядом, независимо от того, что происходит.              Это было больше, чем Невиллет когда-либо мог просить. Ком в горле стал невыносимо болезненным снова, словно он пытался проглотить целый камень или горсть игл, и это количество эмоций и мыслей оказалось чрезмерно тяжёлым для него. Выдержав минуту и не имея сил сдерживаться, он неожиданно закрыл лицо руками и сорвался на тихие слёзы. Ризли поднялся со своего стула в ту же секунду, подошёл к нему и, придерживая за плечо, бегло осмотрелся. Поймал взгляд официанта и рукой попросил подать счёт как можно скорее. Оглядев ситуацию, парень в костюме кивнул и через пару минут принёс чек.              — Пойдём, мо кер, пойдём скорее домой, — утешительно и нежно шептал Ризли из раза в раз, прежде чем аккуратно увести свою пару на выход.              — Я… я… ужас, прости… прости, на нас смотрят? — слова рвано вырывались с его покусанных уст, пока он продолжал растирать свой макияж по всему лицу, утирая неконтролируемые слёзы.              — Никто не смотрит, я прикрою, всё в порядке, мы уже уходим.              Альфа увёл его за ближайший переулок, где ещё добрых десять минут молчаливо успокаивал, а затем, когда все слёзы высохли, оставляя за собой разводы на коже, он взял покрасневшее лицо в свои ладони и с мягкой улыбкой прошептал:              — Я не знаю, что у тебя произошло, не могу даже предположить. Так или иначе, чтобы ни случилось, всё имеет конец, моя любовь. Плохо не будет постоянно, проблемы не вечны и почти всегда решаемы. Ты можешь поделиться со мной этим, если чувствуешь, что готов. Если нет, то ничего страшного. Я могу просто побыть с тобой, чтобы помочь.              — Ризли, я… пока не знаю, что делать.              — Это нормально — не знать. Думаешь, я всегда всё знаю? Всё хорошо, мо амур, я буду рядом. Отвезти тебя домой?              — Да, пожалуйста, — еле слышно прошептал он, кивая.              — Конечно, поехали.              Ризли оставил мягкий поцелуй на горячем лбу и, обнимая расстроенного и тревожного возлюбленного, в очередной раз прошептал, что всё будет хорошо.       

***

      Учеба началась хаотично и волнительно. Уровень тревожности в Невиллете рос с каждой минутой всё больше и больше, и она становилась слишком сильной.              Прошел очередной месяц — официально завершился летний сезон — и за это время успело произойти несколько вещей.              Во-первых, когда небольшие накопления с Англии, которые Невиллет имел, закончились, ему пришлось устраиваться на работу. Он был студентом с небольшим опытом, поэтому удалось быстро найти лишь простую работу в кафе поблизости с университетом. Его коллегами были точно такие же учащиеся — кто-то старше, кто-то младше его самого — потому что руководство набирало к себе молодых ребят.              Это было ужасно и плохо, ведь его работа была социально-активной: Невиллету нужно было видеться, разговаривать и обслуживать людей. У него не было выбора спрятаться и переждать час-пик, он был обязан взаимодействовать с этим огромным количеством людей и студентов, чтобы его не уволили к чёртовой матери. Для кого-то социально неловкого это действительно было сложно.              Ризли, услышав новость, очевидно, был ею не особо доволен и предложил покрывать все его расходы. В тот день оказалось, что у него далеко не одна единственная квартира, которую он сдает, а целых три — все достались от родителей. Разумеется, Невиллет отказался. Это было бы неловко и неуместно на их этапе отношений. Всё оставшееся время, которое Невиллет работал, Ризли приезжал в это кафе и демонстративно флиртовал с несчастным амуром до тех пор, пока либо не уезжал по делам, либо не дожидался окончания смены.              Во-вторых, Невиллет, продолжающий держать свой странный обет, начал ощущать последствия.              Итак, за месяц, в течение которого он ни разу не прикоснулся к себе, он стал замечать, как его тело и разум начали буквально бунтовать против него. Высокое либидо, которое он так упорно пытался игнорировать, никуда не исчезло — напротив, оно усилилось, превратившись в постоянный гул, который отвлекал его практически от всего. Мысли, прежде казавшиеся невинными или случайными, теперь приобрели сексуальный подтекст, заставляя его чувствовать себя неловко даже в самых обычных ситуациях. Простой взгляд на Ризли, на его руки, плечи или даже мельком увиденную шею во время разговора вызывал всплеск желания, который он едва мог контролировать.              Физически это тоже давало о себе знать; его кожа словно стала более чувствительной — легкий ветерок, касающийся его, вызывал мурашки, которые Невиллет раньше никогда бы не заметил. Даже одежда иногда начинала казаться слишком тесной, будто бы она сковывала его движения и создавала дополнительное напряжение. Ко всему прочему, ночами его стали преследовать эротические сны — яркие и настолько правдоподобные, что по утрам он просыпался с чувством смущения и стыда, словно совершил что-то запретное, хотя ничего такого в реальности не делал.              Невиллет начал испытывать трудности с концентрацией. Обычные дела, такие как чтение книг, выполнение домашних заданий или даже просмотр фильмов, стали казаться почти невозможными. Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться, его мысли неизбежно возвращались к фантазиям, которые он старательно подавлял. Это вызывало у него чувство вины и тревоги, потому что он не понимал, почему не может просто «переключить» свой мозг на что-то другое.              Его эмоции тоже начали выходить из-под контроля: он становился раздражительным без видимой причины, часто злился на себя за малейшие ошибки или провалы. Иногда это перерастало в глубокую меланхолию, когда он чувствовал себя сломленным и беспомощным перед собственным телом. В такие моменты он уходил в себя, избегая общения с людьми, даже с Фуриной и Ризли, которые всегда были рядом, чтобы поддержать его.              Невиллет осознавал, что его решение было продиктовано страхом — страхом показаться ненормальным, страхом быть отвергнутым, если кто-то вдруг узнает о его внутреннем конфликте, однако, чем дольше он игнорировал свои потребности, тем сильнее они напоминали о себе, превращаясь в настоящий барьер между ним и остальным миром. Ему казалось, что он находится в ловушке, где выхода нет: либо продолжать страдать в одиночестве, либо рискнуть довериться кому-то и столкнуться с возможным осуждением.              К концу месяца он уже не мог точно сказать, что конкретно причиняет ему больше боли: физическое напряжение или эмоциональная борьба. Одно он знал точно — он больше не мог жить так, постоянно находясь на грани срыва. Что-то должно было измениться, но он пока не знал, как сделать этот шаг.       

***

      Невиллет одёрнул себя за рубашку, пытаясь либо сорвать её с себя, либо выпрямить — неизвестно. Его пальцы дрожали, а в глазах застыл страх. Тревога и раздражение за два часа с пробуждения сделали из него бомбу замедленного действия. Он ничего не смог съесть, за всю ночь проспал всего три с половиной часа, переделывал свой макияж три раза и теперь, смотрясь в зеркало, был уверен, что выглядит нелепо и уродливо.              Эта рубашка не шла к его брюкам, а ещё он понятия не имел, что надеть на ноги. Ему хотелось плакать, кричать и бить посуду, но у него не было причин. Он не должен быть таким эмоциональным.              Невиллет отошёл от зеркала, решив, что у него нет времени снова переодеваться. Схватил телефон и проверил уведомления — никто ему не написал, и это тоже стало причиной ещё большего раздражения. Ризли ведь тоже нужно сегодня на учёбу, почему он ничего не написал? Ни «доброе утро», ни «удачи», ничего. Почему?              За всё это время нахождение рядом с этим альфой стало ещё более невыносимым. Невиллет хотел больше, чем мог сказать: присутствие, запах, каждый взгляд, жест или прикосновение, даже случайное, вызывало в нём острую волну желания. Он действительно сдерживался, чтобы не застонать.              Однако, несмотря на это напряжение, которое Невиллет испытывал рядом со своим мужчиной, он всё равно хотел бы сейчас видеть его. Ему бы помогла его поддержка и внимание, он бы хотел получить мягкий поцелуй прежде, чем пойдёт в университет.              Понимая, что если задержится ещё немного, то точно опоздает, Невиллет выбежал из квартиры, на ходу обуваясь. Искал в своей сумке очки, пока вываливался из подъезда, и это просто неимоверно раздражало его. Октябрьский ветер, на удивление, был тёпел и лишь слегка резок: мало чем отличался от сентябрьского. Из-за него портилась причёска, и непослушные прядки выпадали из пучка, поддаваясь порыву и пушась. Невиллет нервно дёрнулся, продолжая копаться в сумке в поисках очков. Отчаявшись, запрокинул голову, жмурился и хныкал. Его бесило. Бесил этот день. Телефон завибрировал, но, достав его, он не обнаружил сообщения от Ризли — очередное уведомление. Это перестало удивлять Невиллета, уже пару дней он замечал, что кто-то настойчиво лайкает его соцсети. Плевать, это сообщение не от Ризли.              Он выдохнул, приказал себе держаться, не показывать раздражения, сглотнул и сделал шаг вперёд, но замер.              Возбуждение пробрало его тело одновременно с чувством облегчения и счастья — перед его подъездом, прямо перед глазами, чуть поодаль стоял знакомый мотоцикл.              Ризли, одетый в штаны и толстовку, облокотился на свой байк и не сводил глаз со своей пары. На его губах была улыбка — мягкая, обворожительная. Невиллет выпустил рваный выдох и побежал к нему.              — Доброе утро, любовь моя, — поймав в объятия, прошептал альфа, и притёрся щекой к виску. Тёрся, ластился, вдыхал. — Опаздываешь?              — Немного, — сбитый своими эмоциями, он ошарашенно прошептал, отстраняясь и рассматривая.              — Я отвезу тебя, садись, — мужчина чуть нагнулся, поцеловал в накрашенные губы и слизнул помаду со своих.              — А как же…              — Уверен, ты уже расстроился, что я не написал тебе с утра, — по затянувшемуся молчанию всё стало понятно. — Прости, амур. Это всё ради сюрприза. Он удался? Ты рад?              — Очень…              — Отлично. Тогда позволь мне отвезти тебя до университета, — убедившись, что они оба хорошо уселись, Ризли убрал подножку и нажал газ, выезжая со двора. — Ты как?              — Не очень, но терпимо, — трогать торс альфы было равносильно смерти, но, если Невиллет не хотел свалиться по дороге в университет, ему всё же нужно было держаться за своего мужчину. По крайней мере, он радовался, что на него не надели шлем, который испортил бы всю причёску. — Только не набирай скорость, мои волосы…              — Я не буду быстро ехать, мы не повредим твой очаровательный пучок. Ни в коем случае.              На ближайшем светофоре, на котором они остановились, Ризли погладил коленку своей пары, немного обернувшись к ней.              — Во сколько у тебя сегодня заканчиваются пары?              — Я надеюсь, что в три нас уже отпустят.              — Я могу украсть тебя после учёбы?              — У меня смена…              — Опять?              — Мне нужно на что-то жить.              — Ох, — альфа покачал головой. — Ладно, тогда я заберу тебя с работы, договорились?              — Мгм, — Невиллет задержал дыхание, пока убирал свои руки с торса на бак мотоцикла. — Не делай ничего, когда мы приедем к университету. Я серьёзно.              — Не делать чего?              — Не паясничай. Там куча людей, я там никого не знаю и…              — О. Хорошо, я не буду слишком много тебя целовать, обнимать и тискать, ага. Потому что ты стесняешься и убьёшь меня, если кто-то вдруг поймёт, что мы пара… О, Боже, какой же это будет позор…              — Прекрати, — рассерженный подобным кривлянием и сарказмом, Невиллет хлопнул по крепкому плечу и свёл брови. — Ты ведёшь себя как ребёнок.              — А ты как девственник, — парировал Ризли с ехидной ухмылкой, но тут же понял, что сказал, не подумав.              Повисло молчание, и загорелся зелёный. Весь оставшийся путь они не разговаривали.              По приезде Невиллет спрыгнул с мотоцикла и намеревался просто сбежать от этого мужчины как можно скорее, чтобы избежать столкновения с этим стыдом, но Ризли успел ухватить его за предплечье и повернуть к себе. С видом побитой собаки он виновато пробормотал:              — Мо амур, я не хотел тебя обижать, я не подумал. Это мои шутки, не обижайся…              — Я не… я не обижаюсь! — вспыхнул омега, поджимая свои ангельские губы и не зная, что нужно говорить. Ему искренне хотелось сказать: «то, что я до сих пор девственник — твоя вина», но он точно упал бы в обморок и умер, если бы произнёс что-то подобное.              — Иди ко мне, — он раскрыл свои руки, приглашая, и, несмотря на огромное количество людей вокруг них, Невиллет всё равно сделал шаги ближе, чтобы прижаться к груди и почувствовать эти объятия.              Феромон альфы стал ощущаться чётче, влиять сильнее, потому что он был напряжён и неудовлетворён уже целый месяц. Тем не менее, вместе с ужасающим и сжигающим чувством возбуждения, Невиллет также ощущал комфорт и спокойствие, когда его мягко и нежно гладили по спине.              — Постарайся сильно не нервничать сегодня, мо амур. Всё будет хорошо, ты всегда можешь позвонить мне. Встретимся в кафе?              — Встретимся в кафе, — согласно повторил юноша, отстраняясь. Альфа оставил долгий поцелуй на лбу, увидел, как его пара покраснел и скривился, и усмехнулся.              — Ризли, я же просил.              — О-ля-ля! Отпускаю! Нет, постой! — он задержал его ещё ненадолго и с невинным видом попросил: — Можно щёчку укусить?              — Что? Нет! Не смей даже! Тут куча людей… нет-нет-нет, Ризли, у меня макияж, нет! — запаниковал он, когда к нему приблизились зубы, и не мог выпутаться из объятий. Его крепко держали.              — Ты такая вредина, — и, оставив лишь быстрый чмок на щеке, он наконец отпустил. — Ужасно капризный и вредный.              — Пф, найди кого-то другого! — поправляя одежду и делая шаг назад, Невиллет сердито пыхтел.              — Никого другого. Ты, я, Италия и закаты с вином, помнишь? До конца жизни, амур.              — Пока.       

***

             — Добрый день, можно мне, пожалуйста, американо, круассан и вас. Всё с собой, пожалуйста.              Невиллет закатил глаза и не испытывал ничего, кроме раздражения.              — Ризли, угомонись. Ты мешаешь мне работать.              — Не будьте таким грубым, мсье, я пожалуюсь! — наигранно серьёзно заявил довольный альфа и положил на витрину букет цветов. Склонил голову к плечу и засветился, улыбнулся слабо, нежно, следя за реакцией.              Взгляд накрашенных голубых глаз смягчился при виде очаровательного подарка. Невиллету стало сразу же стыдно, что он отнёсся к альфе с таким пренебрежением.              — Спасибо, — смущённо пробормотал он, огляделся и убрал цветы за прилавок. — Я скоро закончу.              — Хорошо, я посижу здесь.              Ризли ждал ещё час, пока Невиллет наконец освободился. Тот медленно потёр свои накрашенные губы тыльной стороной ладони, будто пытаясь стереть остатки дня вместе с помадой. Он выглядел уставшим, слегка потрёпанным, но именно эта его уязвимость делала его невероятно очаровательным. Его мягкие черты лица казались ещё более утончёнными, а пучок, который он переделал, придавал ему какую-то домашнюю, почти детскую непосредственность.              Подойдя ближе, Невиллет поднял на Ризли глаза, полные смущения и тихой благодарности. Было видно, что он пытается скрыть своё истощение за слабой улыбкой, но это у него плохо получалось.              — Устал, амур? — Ризли аккуратно коснулся его предплечья, скользнул вниз и потёр запястье. На его прикосновение отозвались странно — омега напрягся и вздрогнул.              — Д-да… да, — одёрнул он руки, быстро моргнул и выдохнул. — Я заберу цветы и готов идти.              — Я заведу мотоцикл.              — Хочешь, у меня посидим?              — Если ты не против.              Добравшись до дома, они поделились впечатлениями об учебном дне. Ризли радовался, что, несмотря на тревожность пары, у Невиллета день прошёл спокойно. Не было странных и настойчивых одногруппников, которые захотели бы стать лучшими друзьями, не было сложных заданий или неприятных преподавателей. Всё казалось почти идеальным.              — Звучит так, будто тебе повезло, — сказал Ризли с улыбкой, ставя чайник. — Я боялся, что ты столкнёшься с чем-то, что выбьет тебя из колеи. Но, кажется, всё проходит гладко?              Невиллет кивнул, но его взгляд был отстранённым, словно он думал о чём-то другом.              — Да… всё было нормально. Просто занятия и расписание. Ничего особенного.              Ризли внимательно посмотрел на него, но не стал задавать лишних вопросов. Он знал, что если Невиллет захочет рассказать больше, то сделает это сам. Но он также знал, что между ними есть проблема. Он видел — в последнее время его драгоценный амур слишком дёрганый, нервный, тревожный и моментами агрессивный. Он избегает его прикосновений, а если нет, то странно реагирует. Ризли всё это время боялся заговорить об этом, не хотел показаться грубым, но он начинал терять терпение.              Позже вечером они оказались на диване. Ризли удобно устроился, вытянув ноги и положив руку на спинку дивана. Невиллет же сидел чуть дальше, поджав ноги под себя и обхватив колени руками. Между ними оставалось заметное расстояние, которое альфа не мог не заметить.              — Почему ты так далеко? — спросил он мягко, поворачиваясь к паре. Его голос был лёгким, но в глазах читалась тихая тревога.              Невиллет пожал плечами, избегая встречаться с ним взглядом.              — Просто… удобно так.              Альфа молчал несколько секунд, наблюдая за своим партнёром. Ему хотелось протянуть руку, притянуть его ближе, но он чувствовал, что сейчас это будет неправильно. Что-то явно беспокоило Невиллета, и он решил поговорить об этом напрямую.              — Амур, дай мне ручку, — на пробу попросил он, желая увидеть реакцию, посмотреть и убедиться в собственных догадках.              Омега посмотрел на него затравленно, боязливо. Словно если выполнит просьбу, умрёт на месте или почувствует боль. Однако через пару секунд сомнений он вытянул свою дрожащую ладонь и, когда её коснулись слишком нежно, дёрнулся, закрыл рот и с силой втянул воздух через нос.              Ризли внимательно следил за этим, за изменением феромона, за тем, как трясутся руки у его пары, а затем зашёл дальше. Погладил внутреннюю сторону ладошки, потянулся до запястья, потёр его без силы. Невиллет реагировал — краснел, сжимался, сводил ноги и кусал внутреннюю сторону щёк. Он был напряжён, и его феромон скрывал за собой что-то, чего Ризли не мог разобрать за плотным запахом тревоги. Страха.              — Я правда не хотел бы заводить этот разговор именно сегодня. Я уверен, у тебя был тяжёлый день, ты много тревожился, работал и устал, но я точно так же устал, амур, и мне бы хотелось прояснить один момент между нами, — чётко и мягко заговорил Ризли, продолжая держать белую руку в своей, но теперь просто поглаживая костяшки.              — Нет… — из последних сил простонал он.              — Я не читаю мысли, Невиллет, но зато у меня есть глаза, чтобы заметить то, каким ты стал в последнее время. Давай начнём с того, что ты очевидно избегаешь моих прикосновений, но, одновременно с этим, ты как будто всё равно требуешь их от меня.              Альфа видел, как тяжело сглатывает его пара, как в комнате тяжелеет воздух и как сгущается атмосфера.              — Ты никогда не был агрессивным или дёрганым, по крайней мере, я не замечал за тобой этих черт за эти несколько месяцев отношений. Более того, я спросил у Фурины, свойственны ли тебе такие вещи. Она сказала, что ты спокойный, рассудительный и неконфликтный. Тебя тяжело вывести на ссору, и ты редко раздражаешься всерьёз.              — Прости… пожалуйста, Ризли, я не хочу, — он почти умолял, теряясь между чувством вины и сильного страха. Он ощущал себя на грани — собственного срыва или рассекречивания. Невиллет не хотел встречаться с последствиями, если сейчас всплывёт вся правда.              — Нам нужно поговорить об этом, амур. Твой феромон изменился, я понятия не имею, что он означает. Я могу разобрать только то, что ты боишься. Чего ты боишься? Почему ты не хочешь или не можешь поделиться этим со мной? — его драгоценный омега предпочитал отмалчиваться. — Это ведь влияет и на меня, понимаешь? Я тоже нахожусь здесь, с тобой. Я встречаю твоё раздражение, вижу твою настороженность. Я не понимаю, что происходит.              — Всё… всё будет нормально. Нормально, обещаю. Просто дай мне немного времени. Тебе не нужно заботиться об этих проблемах, не нужно, — он вертел головой, пытался выдернуть руку, но его альфа лишь двинулся ближе, схватил оба предплечья и заставил посмотреть на себя.              — Поделись со мной, пожалуйста. Мы… мы ведь в отношениях, я дорожу тобой и волнуюсь о тебе. С тобой что-то происходит, это влияет и на меня. Мы не можем так продолжать.              — Нет! — омега резко вскинулся, его голос сорвался на крик, а движения стали резкими и хаотичными. Он вырвал руки из хватки Ризли и вскочил с дивана, в глазах полыхала ярость, смешанная со страхом. — Что ты вообще несёшь?! Ты даже не представляешь, о чём говоришь! Как ты смеешь давить на меня, если понятия не имеешь, что происходит? Думаешь, будешь таким же спокойным и поддерживающим, когда узнаешь правду? Да ты первый отвернешься! Так что не строй из себя героя, не пытайся разобраться в том, что тебе не по зубам. Оставь меня в покое! Просто оставь!              Ризли молча наблюдал за ним, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он не пытался прервать или успокоить Невиллета, позволяя ему выплеснуть эмоции. Только его руки слегка напряглись, когда он медленно поднялся с дивана, чтобы оказаться на одном уровне с омегой.              — Закончил? — спросил он тихо, но твёрдо, встречаясь взглядом с Невиллетом. Его голос оставался спокойным, без единой нотки раздражения или осуждения.              Парень замер, всё ещё тяжело дыша. Его руки были сжаты в кулаки, а лицо пылало от смущения и гнева. Он не ожидал такой реакции — точнее, он ожидал чего угодно: криков, обвинений, холодного безразличия, но не этого спокойствия, которое сейчас казалось почти невыносимым.              — Я не знаю, что тебя так пугает, — продолжил Ризли, сделав шаг ближе, но не нарушая личных границ. — И да, возможно, я действительно многого не понимаю. Но это не значит, что мне всё равно. Если ты боишься, что я отвернусь… то почему бы тебе просто не проверить это? Дай мне шанс.              — Шанс?! — выдохнул Невиллет, чуть ли не срываясь на истерический смех. — Ты думаешь, это так просто? «Дай мне шанс»? Ты даже не представляешь, о чём говоришь! Это… это пошло и неправильно, и я… я сам не могу с этим справиться!              Он снова попытался отвернуться, но альфа аккуратно взял его за запястье, не давая уйти. Его хватка не была грубой, но достаточно уверенной, чтобы показать, что он не собирается отступать.              — Тогда объясни мне, — сказал он мягко, но настойчиво. — Позволь мне решить, как это для меня. Пожалуйста, давай решим это вместе. Я просто хочу быть рядом с тобой. Если тебе кажется, что я стану осуждать тебя за то, кто ты есть… то ты ошибаешься, я не собираюсь винить тебя или обижать, я постараюсь понять, хорошо?              Невиллет замолчал, чувствуя, как его защитные стены начинают рушиться. Слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец подступили к глазам. Он больше не мог смотреть на Ризли, опустил голову и закрыл лицо руками.              Мужчина смотрел на него всего пару мгновений — наблюдал за внутренней борьбой — и затем подошёл ещё ближе, положив руки на плечи, изящные и сейчас хрупкие, осунувшиеся.              — Я вижу, что тебе тяжело, — дополнил он спокойно, почти шёпотом. — Вижу, что ты пытаешься справиться с чем-то сам, но это не обязательно. Я имею в виду… я же рядом, да? Я хочу помочь тебе, поделись со мной, амур, даже если я не смогу предложить тебе рациональный вариант решения проблемы, я могу выслушать, это тоже неплохо. Ну же, амур, всё хорошо, я рядом.              Чувствуя себя переполненным и уязвимым, Невиллет сел на корточки, продолжая плакать, и его мужчина последовал за ним.              — Я не хочу винить тебя, — произнёс омега, и в его тоне было слишком много дрожи, страха и боли. — Ты ни в чём не виноват, правда, это всё я…              — Не факт, амур. Быть может, это всё же моя вина? Тогда мне стоит загладить её, не так ли?              — Я… я… у меня высокое либидо… — слова вырвались из его рта с кровью, с ошмётками тех стен, которые он всё это время строил вокруг себя. — И я жил с этим. Всё было… нормально, пока я был один. Но ты… с того дня в подъезде…              Он замолчал, не находя в себе сил продолжить. Ему было страшно, стыдно и неловко говорить это.              Ризли не ответил. Аккуратно подняв пару на ноги, он усадил амура на диван, принёс салфетки и воду, а затем дал нужное время, чтобы набраться смелости. Он должен быть терпеливым, и он понимал это с самого начала. Если он действительно держится за этого человека, то он не вправе торопить или принуждать его к тому, в чём ему трудно.              — Я боялся проявить инициативу, — откровенно прошипел Невиллет через время. — И ты не делал ничего тоже.              — Ты… ты имеешь в виду, что с того дня в подъезде, когда мы кончили, я не показывал знаки заинтересованности?              — Я прямо сказал тебе, что готов зайти дальше, но ничего не происходило, — бессильно прошептал он, теребя в руках салфетку. — Но я был очень… взбудоражен. И затем, время шло, я подумал, что это со мной что-то не так. Что я неправильный, что моё либидо — моя болезнь. Я начал просто игнорировать это.              — Ты начал игнорировать своё либидо, амур?              — Начал, но это возымело последствия, я стал… таким.              Ризли молча смотрел на него, переваривая его слова. В его глазах не было осуждения, только тихое понимание и нежность. Он медленно протянул руку и положил её поверх дрожащих пальцев омеги, всё ещё теребивших салфетку.              — Так вот почему ты так изменился за последнее время… — произнёс он мягко, словно разговаривая сам с собой. Затем, встретившись взглядом с голубыми, покрасневшими глазами, добавил: — ты не неправильный. И твоё либидо — это не болезнь. Это часть тебя. Всё хорошо с этим, тебе не стоит так уничижительно относиться к себе.              Невиллет поднял на него глаза, полные слёз и сомнений. Его голос был едва слышен:              — Но я чувствую себя грязным. Словно со мной что-то не так… или слишком много хочу. Я боялся, что ты увидишь во мне что-то ненормальное или это оттолкнёт тебя, это всё… пугает меня.              — Ты не грязный, не говори таких вещей, — уверенно ответил Ризли, чуть сжимая его руку. — Ты просто человек, у тебя свои потребности, свои уровни этих потребностей, всё в порядке. И если тебе нужно больше, чем я давал до этого момента, то это нормально, я постараюсь дать тебе столько, сколько нужно. Мы оба виноваты, что не обсудили это тогда как следует. Я тоже позволил своим страхам взять верх.              — Твоим страхам? — удивлённо переспросил Невиллет, наконец оторвав взгляд от салфетки.              — Да, — кивнул альфа, опустив глаза на секунду, прежде чем снова посмотреть на него. — Я боялся показаться навязчивым. Подумал, что, возможно, ты передумал или решил, что пока не готов. А потом, когда заметил, что ты стал отдаляться, я подумал, что сделал что-то не так. Поэтому не настаивал.              Невиллет молчал, задумчиво глядя на свои колени. Его голос дрожал, когда он снова заговорил:              — Я думал, что если буду игнорировать это, то станет легче, что я смогу контролировать себя и мне тяжело говорить все эти вещи, ты должен знать это. И я, да, просто делал вид, будто ничего не происходит, но всё стало только хуже. Я начал злиться… много и это… так много разных эмоций, и я постоянно тревожился… мне казалось, я схожу с ума… это очень много вещей, которые постоянно нервировали меня…              — Ты не сходишь с ума, — успокаивающе сказал мужчина. — Это естественная реакция организма на подавление. Когда ты пытаешься игнорировать свои потребности, они лишь усиливаются, потому что тело и разум требуют выхода. Я не могу винить или осуждать тебя за то, что ты делал, потому что, наверное, для тебя это казалось единственным и правильным решением, но в конце концов я рад, что мы обсуждаем это, я был без понятия, что происходит с тобой. Пожалуйста, разговаривай со мной. Я знаю, это трудно для тебя и чем дальше мы идём, тем более глубокие темы будут подниматься, но это и для меня нелёгкая работа.              — Я буду стараться, но это… ты знаешь, я никогда не был откровенен с кем-то так.              — Ничего, это ведь отношения. Чему-то учишься ты, чему-то научусь я, это не должно быть легко. Я просто хочу знать, что с тобой всё в порядке, а не обманываться или оставаться в неведении, это тоже стресс для меня, да? — Ризли неловко поджал губы. — Потому что мы в паре, я забочусь о тебе, но тут с тобой что-то происходит, ты мучаешься и страдаешь, а я беспомощен, ничего не знаю и не понимаю.              Невиллет спокойно кивнул ему, шмыгнул носом и замолчал на пару мгновений.              — Что мне теперь делать? — прошептал он, поднимая на него затравленный взгляд. — Я не знаю, как справиться с этим.              Ризли сделал паузу, собираясь с мыслями. Затем, осторожно подбирая слова, произнёс:              — Первое, что нужно сделать, — это перестать бояться говорить об этом. Мы с тобой в отношениях, правда? Мы можем поддать обсуждению всё, что угодно, и я клянусь, с моей стороны не будет осуждения или упрёков. Мы можем найти способ, который будет комфортным для нас обоих. Если тебе нужно больше внимания, прикосновений или любой близости — скажи мне. Позволь мне быть рядом. Моё либидо тоже высокое, амур.              — Да…?              — Ну, да? Мы никогда не разговаривали об этом, но да.              Невиллет кивнул, но его лицо всё ещё было напряжено. Он боялся поверить в то, что услышал. После долгой паузы он тихо спросил:              — А если я… если я слишком много прошу?              — Ты не можешь просить слишком много, — ответил Ризли с лёгкой улыбкой. — Ты мой амур. Моя пара. То, что важно для тебя, важно и для меня. У нас двоих высокое либидо. Я думаю, мы быстро сойдёмся и найдём баланс.              Невиллет проморгался и улыбнулся, сжимая руку в ответ. Горло больше не болело, грудь не давила, и дышать становилось легче. Он чувствовал себя спокойно, впервые за последний месяц. Чувствовал смелость, принятие и поддержку. Это давало ему сил на последний, самый тяжёлый рывок.              Даже если после этого от него отвернутся, то пусть так и будет, но ещё одну тревожную тайну он не сможет вынести. Нужно ведь быть честными в отношениях?              — Есть ещё кое-что, — решительно заявил он, ловя внимательный взгляд своего мужчины. — Это последнее, что есть у меня. Я доверяю тебе, поэтому…              — Ты можешь сказать мне что угодно, моя любовь. Мы вместе со всем разберёмся.              — Показать, — заявил Невиллет, поднимаясь с дивана. — Мне проще… показать.              Ризли последовал за ним в комнату, совершенно ничего не понимающий, но готовый к чему угодно.              Невиллет включил приглушённый свет в комнате и, опустившись на колени, запустил руку под матрас. Его пальцы нащупали ключ, спрятанный там давно, возможно, слишком. Он застыл на месте, держа его в руке, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он всегда представлял, что момент, когда он решится открыться кому-то, будет ошеломляющим. Слёзы, дрожь, паника — казалось, всё это должно было обрушиться на него, словно ураган. Но сейчас его переполняла лишь лёгкая тревога, тихая и почти незаметная.              Сегодняшний день вымотал его до предела. Разговор с Ризли, его собственный срыв, признание — всё это опустошило его. И хотя он ожидал, что станет чувствовать себя разбитым или больным после такого шага, сейчас он ощущал странное спокойствие. Он доверял этому мужчине. И именно это доверие толкало его на то, чтобы быть честным.              — Ты первый, кому я рассказываю об этом, — произнёс он тихо, но уверенно, глядя на Ризли.              Альфа молча принял. В его глазах читалась благодарность и понимание.              — Спасибо, мо кер, — ответил он мягко, и в этих двух словах слышалась вся серьёзность момента.              Невиллет сделал шаг вперёд, протягивая мужчине железный ключ. Его взгляд не отрывался от глаз альфы, словно он пытался передать через этот контакт всю важность происходящего. Ризли взял ключ, но на его лице появилось лёгкое замешательство. Он медленно огляделся, пытаясь понять, куда именно его нужно применить. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на старом деревянном комоде у стены, и он вопросительно посмотрел на пару, безмолвно спрашивая: «Там?»              — Да, — коротко подтвердил омега. — Открой и посмотри.              Ризли заметил напряжение в голосе Невиллета, пусть и едва уловимое. Он видел, как много этот момент значит для парня, как долго он хранил тайну содержимого этого ящика. Альфа начал готовиться к чему-то масштабному. Александрийская библиотека, чья-то конечность, кукла вуду – что-то такое, иначе он не понимал такого сильного волнения. Каждый щелчок замка усиливал ожидание.              Однако, когда ящик наконец открылся, внутри оказалось нечто совершенно неожиданное. Никаких библиотек, конечностей или кукол вуду.              Он увидел только большое количество секс-игрушек: от вибраторов и пробок до чулков, портупей, ремешков и комплектов одежды. У каждого предмета была своя коробочка, свой мешочек — всё хранилось в идеальной чистоте. Эта коллекция заставила альфу приподнять брови в удивлении и одобрительно опустить уголки рта, а затем, пробежавшись глазами по всему содержимому, расплыться в хитрой ухмылке.              — Вау, — только и прокомментировал мужчина, разворачиваясь к замершему в ожидании реакции омеге. — Ты восхитителен. Это очень впечатляюще.              Невиллет моргнул и отмер, вздрогнув. Он покраснел, поджал губы и немного нахмурился.              — Это… всё?              — О, ну я… я думаю, тебе нужно знать, что я готов наброситься на тебя прямо сейчас и применить в действии всё это, — Ризли окончательно развернулся к своему амуру, слегка склоняя голову и даже не пытаясь скрыть возбуждения, которое испытывал и которое становилось очевидным из-за его изменившегося феромона. — Но я не стану так делать, я ведь не животное, и мы должны приходить к таким вещам постепенно.              — Ты… ты точно больной, — словно брезгливо отметил Невиллет, облегчённо выдыхая. Он чувствовал, как груз спадает с его плеч.              — Почему?              — Я только что… показал тебе всё это, а ты просто…              — О-ля-ля, моя любовь, чего ты действительно ожидал? Я не тринадцатилетний девственник. Мне известно, что такое секс-игрушки, и я знаю, что очень много людей пользуются ими. Но теперь я думаю о том, как ты используешь их… о…              Ризли не закрыл за собой ящик, припуская голову, сделал шаги ближе, в то время как Невиллет, чувствительный к изменившемуся феромону, продолжал стоять неподвижно. Он позволил приблизиться к себе, переживая большое стеснение и тревогу, позволил своему мужчине коснуться его талии, пригнуться к его лицу. Он не смотрел в глаза и дышал через раз, пока альфа медленно склонялся к нему всё ближе и ближе, пока расстояние между ними не стало минимальным.              — Что ж, теперь всё встало на свои места, — прошептал альфа, пристально разглядывая то, как покрывается красными пятнами его пара. — С этого момента нам нужно быть предельно честными друг с другом, мой амур, согласен? — Невиллет кротко кивнул ему, кусая щёки. — Есть ещё что-то, что ты хотел бы рассказать мне? Больше нечего бояться.              — Нет…              Невиллет тяжело сглотнул. Всё происходящее сейчас было слишком очевидным: их феромоны, их поза, прикосновения, тон и взгляды — всё это имело лишь один контекст. Это сводило его с ума. Ему слишком резко становилось безумно жарко, он возбуждался за считанные секунды, не считая того, что был напряжён и до этого. Хотел сделать что-то, хотел, чтобы его мужчина сделал что-то, но стыдился этого настолько же, насколько и желал.              Никогда ещё не имел такого опыта – никто никогда не приближался к нему так близко.              — Точно? — Ризли дышал ему в щёку, слишком близко к губам, но не касаясь их. — Я хочу, чтобы ты запомнил: твои предпочтения, фетиши и прочее — не то, чего стоит стыдиться. Это часть тебя, часть твоих вкусов, которые идеально сходятся с моими. Всё хорошо, мо амур, только посмотри, как мы подходим друг другу. Я никуда не собираюсь уходить. В Италию без тебя не поеду.              — Мгм… — все силы уходили только на это бессвязное мычание. Он чувствовал, как живот скручивает, как подрагивают пальцы рук. Ему было тяжело справиться с этим.              — Я собираюсь позаботиться о тебе, амур, — альфа сделал акцент, ища ответный взгляд. — С этого момента и до конца, — он провёл ладонями по бёдрам вниз, чувствуя, как вздрагивает тело под его руками. — Дай мне понять, что я не причиняю тебе дискомфорт. Что я не принуждаю тебя. Посмотри на меня, разговаривай со мной.              Невиллет поднял взгляд и, встречаясь с серыми очами, напрягся, чтобы не спустить в штаны только от этого. Каждое движение альфы было подобно пытке для него, каждое слово обжигало его горячую кожу, каждое движение вызывало желание простонать. Он глубоко дышал, пока Ризли, казалось, раздевал его глазами, облизывал губы и сокрушался, когда на это обращали внимание.              — Умница. Теперь ответь мне, ты хочешь сегодня чего-то?              — А ты как думаешь? — язвительно прохрипел он.              — Думаю, ты кончишь прямо сейчас только от того, что я разговариваю с тобой, — в тон ответил мужчина, поднимаясь ладонями снова вверх. — Я собираюсь поднять тебя. Прямо сейчас.              Ризли не дал и секунды, чтобы приготовиться — подхватил под толстые бёдра, прижал к себе и совершенно недвусмысленно сжал руки на ягодицах. Невиллет не выдержал, застонал протяжно и тихо от этого, вцепился в плечи, зажмурился и обхватил альфу ногами.              — Вот так, — низким голосом сказал Ризли. — Ты так долго терпел, амур. Ужасно… Тебе было так тяжело, да? — он шептал это прямо в сжатые уста и сел на кровать. — Терпеть всё это. Ты был таким чувствительным и напряжённым, так остро воспринимал любое моё прикосновение… и постоянно возбуждался, тёк… так хотелось потрогать себя, да?              Невиллет остался сбитым с толку подобным разговором – Ризли никогда так не общался с ним. Его тон никогда не был настолько влажным и вкрадчивым, таким дразнящим, очевидно вызывающим.              — После стольких лет…. Сколько лет ты пользуешься своими игрушками?              — С семнадцати… с семнадцати лет… — ответил он, не задумываясь. Изнемогал, потел и выдыхал.              — С семнадцати лет трахал себя своими игрушками, а теперь был вынужден терпеть целый месяц. Как же жестоко ты с собой поступил, — Ризли скользил руками по животу, бёдрам, почти подбирался к груди, но не доходил. Игрался. — Вот теперь, когда ты не боишься и не тревожишься, я хорошо чувствую твой феромон. Ты пахнешь, амур. Великолепно пахнешь, когда хочешь, чтобы тебя потрогали.              Невиллет попытался рефлекторно сжать ноги от пронзающего его чувства возбуждения – острого и невыносимого. Он уже был на грани, ещё немного — и точно кончил бы прямо в брюки.              — Так давно хотел, чтобы кто-то потрогал тебя, да? Здесь, — альфа опустил ладонь на выпуклость, сжал и потёр, а амур на его коленях отозвался мгновенно: застонал, задрожал и держался из последних сил. — Ты так мило смущаешься. Не посмотришь на меня? — ему истерично покрутили головой, наотрез отказываясь даже пытаться взглянуть. — Может быть, снимем штаны? Ты, наверное, можешь протечь и испачкаться.              Ризли убрал свою руку, останавливаясь, потому что иначе, он понимал, никакого ответа не будет. Его драгоценный амур сейчас не обладал достаточной силой, чтобы концентрироваться. Невиллет упёрся лбом в его плечо и снова в отрицании покрутил головой. Его поцеловали в ухо и послушно кивнули.              — Тогда разденем только одну часть тела.              От осознания, что сейчас альфа сделает и увидит, Невиллет сильнее стиснул челюсти и зажмурился. Он чувствовал, как аккуратно расстёгивают его брюки – не спеша, медленно, уделяя внимание пуговицам и молнии. Хотелось ударить этого мужчину за подобную нерасторопность, в самом деле, неужели Ризли считает, что им некуда спешить? Невиллет думал, что у него скоро кровь из носа пойдёт от напряжения. Однако он не произнёс ни слова, не издал ни звука, всё же позволяя этому мужчине действовать в том темпе, который он хочет. Когда альфа оттянул резинку его нижнего белья, без промедлений ныне оголяя его разгорячённую плоть, от облегчённого выдоха Невиллета ничего не удерживало. Он почти сорвался на высокий стон, ощутив прохладу и свободу, но всё же вовремя закрыл рот.              Прежде чем продолжить, Ризли взял омегу одной рукой за лицо и поднял на себя, вгляделся, прищурился.              — Амур, открой глаза, — попросил он вежливо, мягко гладя большим пальцем линию челюсти. — Что тебя пугает в том, чтобы посмотреть на меня?              Ждал, терпеливо и молчаливо, не будет продолжать, не получив ответа. Невиллет понял, что его не оставят так просто, поэтому собрался с мыслями, чтобы пробубнить:              — Стыдно…              — Что постыдного? Мы в отношениях, не импотенты, более того – люди с высоким либидо. Это – неотъемлемая часть нашей жизни. Я тебя не укушу и не обижу, открой свои глазки, покажи их мне. Я по ним соскучился.              Амур скорчил жалкую гримасу в надежде, что его пожалеют и отпустят, но Ризли на это только усмехнулся и чмокнул в губы.              — Всё хорошо, моя любовь, здесь ведь только ты и я. А я, уверен, тебе известно, люблю тебя, поэтому нет нужды переживать. Я хочу видеть тебя и хочу, чтобы ты видел меня тоже. Ну же… иначе я не продолжу.              Ризли видел, как волнуется его пара из-за услышанных слов. Он сыпал своими поцелуями по всему лицу, держал за затылок второй рукой и ждал. Продолжал ждать, пока возбуждённый амур решится.              Однако это было так сложно и тяжело – решиться. Открыть глаза и увидеть, какое выражение лица у альфы, позволить ему увидеть и своё. Это слишком интимно, так не изведано и страшно, что дыхание спирало, но он также понимал, что его мужчина серьёзен в своих намерениях. Знал, что нужно открыть глаза, ведь уже и без того доверил свои страшные секреты ему, уже показал себя так, как никому до этого не решался. Так чего стесняться теперь? Но у Невиллета было множество вещей, которые стесняли его.              Он никогда не был близок ни с одним человеком так, как близок сейчас с Ризли. Вряд ли за все года своей жизни он хоть раз сидел на чужих коленях с голым членом, уж точно не показывал никому свою коллекцию секс-игрушек. Не позволял даже прикасаться к нему, не говоря уже о поцелуях, а теперь каждое его движение контролировалось другим человеком. Человеком, которого он, Невиллет, выбрал, альфой, которому доверился, которого возлюбил.              Наконец, собрав всю свою смелость, Невиллет медленно открыл глаза. Перед ним оказалось лицо Ризли — такое близкое, такое живое. Серые глаза альфы светились теплом, вниманием и чем-то ещё, что заставляло затаить дыхание. Эти глаза будто проникали прямо в его душу, но не ранили, а согревали. Они были полны восторга, желания и одобрения, но больше всего в них читалась нежность.              — Ну вот и ты, — поддерживающе прошептал Ризли. — Умничка. Теперь следующий шаг, амур. Твой рот, — эти слова легли тёплым шёпотом прямо на ангельские уста, плотно сжатые, но всё ещё безумно манящие. Требовалась вся выдержка, чтобы не укусить их. — Открой.              Омега не понимал, чего конкретно от него хотят, но послушно приоткрыл рот, а Ризли только растянул острую, довольную улыбку.              — Хороший, ты такой хороший, — поощрительно пробормотал он, и движения его губ отпечатались на других. — Теперь не закрывай его. Не сдерживайся, открывайся. Здесь только я. Хочу видеть тебя и слышать. Верь мне, моя любовь. Ты веришь?              Дрожащими устами Невиллету удалось прошелестеть едва слышимое:              — Верю…              Ризли продолжал смотреть ему в глаза, но пальцы соскользнули с лица и спустились обратно вниз, обхватили мокрый, горячий член, и Невиллет моментально всхлипнул, сомкнул рот, но не закрыл глаза. Смотрел уязвимо, изнемогающе, брови свёл в усладе, в невыносимости и желании.              — Нет, открой, — тут же потребовал альфа. — Пожалуйста, моя душа.              Амур покорился, превозмогая себя.              — Так хорошо. Красивый… ты такой красивый, моя любовь, — словно в бреду басил Ризли, сам наконец опуская взгляд вниз. — Везде. Ты красивый везде.              — Не надо, — умолял Невиллет, стискивая толстовку на широких плечах.              — Хорошо, — альфа согласился слишком просто, поднял голову обратно и поцеловал в приоткрытые уста. — Я не буду больше мучить.              Ризли двигал рукой: умело, хорошо, чётко. Так чётко, как никогда Невиллет не ощущал. Это было слишком странно, сексуально и горячо – ощущать чужие руки и пальцы на себе, не мочь контролировать процесс самостоятельно. Ему казалось, он готов распасться на тысячу частиц прямо сейчас. Его напряжение было велико, постепенно достигало пика, но пока этого не произошло, у него было ещё несколько мгновений, чтобы запомнить этот момент.              Чтобы заглянуть своим затуманенным взглядом в ближние глаза, показать своё наслаждение. Отпечатать в голове выражение лица Ризли – его растянутые в улыбке губы, растрепавшиеся и распушившиеся густые волосы, утонувшие в гамме чувств очи. Всё это, каждую пору, крошечные ранки на подбородке из-за бритья, ресницы и брови. Он видел всё, рассматривал миллиметры, сходил с ума и ломался, пока ладонь альфы ускорялась на его возбуждении.              — Мокро, так мокро, — шептал Ризли, его голос гудел низкой, сдавленной нотой, будто это признание было слишком интимным даже для них двоих. — Ты много течёшь, да? Уже весь измучился.              Ответить на этот вопрос у перевозбуждённого Невиллета сил не было — мужчина обхватил кончик члена и круговыми движениями натирал, сводил пальцы вокруг и снова опускал руку вниз, повторяя подобное ещё пару раз.              Они дышали друг другу прямо в рты, и Невиллет вспоминал, как находил подобное противным, но сейчас он бы ни за что не отодвинулся. Если бы ему пришлось потерять близость этих губ, он бы точно умер. Он хныкал и стонал в эти губы, эти губы целовали его, улыбались ему, хвалили и доводили до исступления.              Его подрагивающие руки перешли на шею, оттуда на скулы — гладили по щекам, пальцы забирались в волосы, играли прядками. Он нежничал, ластился, как мог, интуитивно и даже не думая. Невиллет не поддавал своё поведение оценке, не хотел и не мог больше замыкаться — ему было хорошо, тепло и приятно в этих руках, с этим мужчиной. Поэтому, всё ещё красный, он склонился над лицом альфы и оставил влажные поцелуи по периметру всего лица — нос, веки, щёки, лоб. Прикасался везде, тянулся к нему, желал и откровенничал. Ризли гладил его по затылку и восторженно охал.              — Нежный, — комментировал он, подставляясь под этот робкий шквал ласки, которую ему дарили. — Такой милый…              — Я сейчас кончу, — с присущим стыдом проблеял Невиллет прямо в висок, закатывая глаза на очередном движении руки. — Ризли…              — Слышу, душа моя.              Альфа ускорил движения, и уже через несколько мгновений Невиллет не сдержал облегчённого стона. Его голова запрокинулась, а ноги инстинктивно сжались вокруг крепких бёдер Ризли. Волна оргазма захлестнула его, лишая сил, и он излился в руку партнёра, оставляя следы на себе и на теле мужчины. Тело расслабилось, словно все мышцы отказались служить, и амур упал головой на плечо своего альфы, полностью обмякая. Его дыхание вырывалось тяжёлыми рваными вздохами, пока он пытался осознать произошедшее. Это был не самый мощный оргазм в его жизни, но определённо самый долгожданный — и первый, подаренный чужими руками.              Его взгляд опустился вниз, скользя по своим бёдрам, затем по торсу Ризли и его раскрытой ладони, покрытой спермой. Картина казалась нереальной, будто это происходило не с ним. Он не мог понять, как всё так быстро изменилось, как этот момент стал реальностью.              — Боже… — прошептал он едва слышно, всё ещё пытаясь прийти в себя.              — Всё хорошо, амур, — мягко произнёс Ризли, целуя его во влажную шею. Его голос был полон тепла и заботы. — Ты молодец. Как самочувствие?              Невиллет сделал паузу, прежде чем ответить. Он чувствовал, как тяжесть, которая давила на него всё это время, начинала отступать.              — Как будто… как будто я нёс гору на спине, а теперь её вес стал в два раза легче, — признался он честно, медленно опуская руки.              Мужчина слегка усмехнулся, хотя в его тоне всё ещё чувствовалась лёгкая нервозность. Чистой рукой он продолжал поглаживать сгорбленную спину, словно стараясь успокоить окончательно.              — Ну да, после целого месяца воздержания-то… — сказал он мягко. Затем добавил: — надеюсь, после сегодняшнего ты больше не будешь избегать меня? Я обещаю, что больше не буду тупить, душа.              Невиллет закрыл глаза, всё ещё пытаясь осознать свои эмоции. Он знал, что больше не может бежать от этого, всё зашло слишком далеко. Они зашли слишком далеко.              — Уже не от чего убегать, — тихо выдохнул он, его голос звучал почти обречённо, но с ноткой облегчения. — Но я тоже обещаю, что буду стараться быть… честным.              Ризли мягко улыбнулся, притягивая его чуть ближе. Его голос оставался спокойным и уверенным:              — Всему научимся вместе, ничего страшного. Ты прав, главное — честность.              Они остались в той же позе ещё на несколько минут, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Воздух между ними казался наэлектризованным, полным чего-то нового, ранее неизведанного. Невиллет медленно выпрямился, его движения были осторожны, словно он боялся спугнуть магию момента. Его руки дрожали, когда он мягко обхватил щёки Ризли, заставляя их взгляды встретиться. На мгновение он замер, чувствуя, как сердце колотится в груди, а затем наклонился и едва заметно коснулся губ альфы своими. Поцелуй лёгкий, почти невесомый, но в нём было столько нежности и благодарности, что Ризли невольно замер, боясь пошевелиться.              Отстранившись, амур смущённо улыбнулся, его щёки всё ещё горели ярким румянцем. Он чувствовал себя уязвимым, но в то же время невероятно живым. Взгляд его выразительных глаз был наполнен теплом и лёгкой тревогой, но в них также читалась решимость.              — Останешься со мной? — спросил он тихо, с трудом подавляя дрожь в голосе. Каждое слово давалось ему с усилием, но он знал, что должен это сказать. Ему было страшно услышать отказ, но, заглянув в глаза Ризли, он увидел только обожание и нежность. Это лишь усилило его смущение, но одновременно придало уверенности.              Мужчина молча смотрел на него, его серые глаза светились теплом, а губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Он сделал глубокий вдох, прежде чем ответить, его голос прозвучал чуть хрипло:              — Я больше всего на свете хотел бы остаться… но у меня нет с собой никаких вещей. Даже зарядки для телефона нет, — произнёс он с лёгкой грустью, не отводя взгляда от очаровательного лица. Его пальцы нежно коснулись запястья омеги, продолжая удерживать контакт. — Могу предложить тебе собраться и поехать ко мне, амур. Что думаешь?              Невиллет задумался на секунду, его глаза блестели от смеси волнения и радости. Мысль о том, чтобы провести ночь у Ризли, казалась ему одновременно волнующей и уютной. Он кивнул, стараясь скрыть свою нервозность за игривой улыбкой.              — Думаю, что не откажусь, — ответил он, добавив в свой голос немного уверенности. Затем, словно не в силах сдержать своё новое настроение, он слегка закусил нижнюю губу и склонил голову набок, глядя на своего мужчину с лёгким вызовом. Его взгляд стал игривым, а улыбка — чуть более дерзкой, чем обычно.              Этот внезапный выпад застал Ризли врасплох. Его глаза расширились от удивления, а сердце пропустило удар. Он не ожидал такого флирта от своего обычно застенчивого амура, но это лишь усилило его восхищение. Невиллет выглядел невероятно очаровательно: его щёки всё ещё были розовыми, а в глазах играли озорные искорки.              — Ты… ты сейчас флиртуешь со мной? — прошептал он, его голос был полон удивления и восхищения. Он не мог оторвать взгляд от лица омеги, которое казалось ему сейчас особенно притягательным.              — Возможно, — ответил тот, слегка пожимая плечами, хотя его улыбка стала ещё шире. — Что, если да?              Ризли не смог сдержать тихий смешок, который перешёл в нежный вздох. Он протянул руку, чтобы аккуратно убрать прядь волос с лица Невиллета, и наклонился ближе, чтобы снова поцеловать его. На этот раз поцелуй был более уверенным, но всё так же полон нежности.              — Мне это определённо нравится, — прошептал он, когда их губы разошлись. — Но давай сначала соберём твои вещи, а потом продолжим.              Омега кивнул, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Он никогда не думал, что сможет быть таким раскрепощённым рядом с кем-то, но Ризли делал всё возможное, чтобы он чувствовал себя комфортно и желанным. И, возможно, именно это заставляло его хотеть быть более открытым, более собой.              Они разошлись, чтобы привести себя в порядок – альфа ушёл мыть руки и отстирывать одежду, пока Невиллет запихивал в спортивную сумку все нужные вещи. Он переоделся, закинул грязное в корзину, поправил постель и закрыл свой ящик прежде, чем вышел из комнаты. Волновался и оставался стоять в дверях, не верящий в происходящее, но определённо ощущающий то, как кровь бурлила в его венах от счастья.              Ризли вышел из кухни с лёгкой улыбкой, забрал сумку и оставил на красной щеке поцелуй.              — Ты точно в порядке? Мне кажется, за последние пару часов я не видел нормального оттенка на твоём лице. Ты либо бледный, либо красный.              — Не издевайся! — Невиллет, не стесняясь, ударил его в плечо, проходя в коридор. — Сколько нам ехать?              — Если немного поиграться и повилять между машин, то за двадцать минут. Если ты боишься, примерно полчаса. Может, чуть больше.              — Давай быстрее. Я хочу спать, — натягивая на себя лёгкую накидку, он запрыгнул в свои ботинки и остался ждать мужчину.              В этот раз Ризли тщательно проверил, как сидит шлем на голове Невиллета, прежде чем самому занять своё место на мотоцикле. Альфа знал, что сегодня его пара устала, и старался быть максимально осторожным. Однако это не значило, что он был готов отказаться от своего стиля езды.              Когда они выехали на дорогу, стало ясно, что вечерний город не пустовал. Машины двигались плотным потоком, но для мужчины это было лишь возможностью продемонстрировать своё мастерство. Он начал с простого: манёвры между рядами, обгоны там, где это казалось невозможным, и плавные скольжения в моменты, когда светофоры загорались жёлтым.              Невиллет прижался к спине альфы, чувствуя, как его сердце колотится всё сильнее. Каждый раз, когда мотоцикл совершал резкий рывок вперёд или нырял в узкий просвет между автомобилями, он невольно задерживал дыхание. Его пальцы судорожно вцепились в толстовку Ризли, словно пытаясь найти опору в этом хаосе.              — Боже… — прошептал он себе под нос, хотя его голос терялся в реве двигателя и свисте ветра.              Спидометр подбирался к отметке девяносто, когда Ризли решил обогнать сразу две машины, едущие параллельно друг другу. Он слегка наклонил мотоцикл влево, затем резко добавил газу, чтобы вписаться в узкий зазор между одной из машин и обочиной. Невиллет буквально ощутил, как его бедро почти коснулось зеркала заднего вида. Это произошло так быстро, что он даже не успел испугаться по-настоящему — только зажмурился и прижался к альфе ещё сильнее.              — Ты псих… — пробормотал он, хотя Ризли, конечно, не слышал.              Мужчина заметил, что перед ними образуется пробка, и вместо того, чтобы снижать скорость, выбрал обходной маршрут через боковую улицу. Поворот получился резким, почти экстремальным. Мотоцикл наклонился так сильно, что колено Ризли практически коснулось асфальта. Невиллет почувствовал, как его тело тоже наклонилось вместе с мотоциклом, и на секунду ему показалось, что они вот-вот перевернутся. Он закрыл глаза и мысленно молился, чтобы всё закончилось благополучно.              Когда они снова выровнялись, амур открыл глаза и судорожно втянул воздух. Его сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Он хотел сказать что-то вроде: «может, хватит?», но понимал, что Ризли всё равно не услышит его из-за шума. Вместо этого он просто ещё крепче обнял альфу, стараясь передать свой страх через прикосновения.              Последние несколько минут пути оказались менее напряжёнными. Ризли, видимо, чувствовал состояние своего амура и решил снизить темп. Теперь они ехали более размеренно, лавируя между машинами уже без таких резких манёвров. Спидометр показывал семьдесят, что всё ещё было достаточно быстро, но теперь Невиллет мог хотя бы частично расслабиться. Они остановились на светофоре, и Ризли погладил его колени в ожидании, не пытаясь поговорить сейчас. Видимо, истощившись от экстремальной поездки, Невиллет бессильно навалился на спину своего мужчины, его руки соскользнули на бак и покоились там до тех пор, пока сам Ризли не переместил их на себя, проезжая на зелёный.              Когда они наконец остановились у дома, Невиллет почувствовал себя так, словно только что чудом выжил. Его ноги дрожали, когда он слезал с мотоцикла, и он едва удержался, чтобы не упасть. Снимая шлем, он взъерошил свои волосы и посмотрел на Ризли с лёгкой обидой во взгляде.              — Ты псих, — даже его голос слегка осип от пережитого.              — Прости, испугался? — альфа не пытался шутить над этим. Он подошёл к своей паре, вытащив ключ из мотоцикла, и виновато пригладил по спине.              — Я чуть не сбил зеркало заднего вида у BMW, и мы чуть не перевернулись, когда ты поворачивал.              — Мы бы не упали, — уверял Ризли, открывая ворота. — Я бы не делал ничего, что было бы настоящей угрозой. Особенно с тобой.              Невиллет недовольно вздохнул, но молча прошёл на территорию участка, когда ему вежливо открыли. Мужчина закрыл за ними, следуя к дому.              — Ты возишь других на мотоцикле? — пока они копались у двери, амур неловко поджал губы, слегка стесняясь своего любопытства.              — Нет, — быстро и резко ответил альфа. — Иногда Навию и Рин, если нужно, но это случается редко.              — Почему?              Вопрос повис в воздухе, не получив ответа. Ризли снова пропустил вперёд свою пару, позволяя тому пройти первым.              Дом встретил их приятной тишиной, теплом и свежестью. Невиллет не признавался, но он любил этот дом больше, чем свою собственную квартиру. Несмотря на то, что его мужчина жил один, несмотря на то, что его дом был большим и предназначен для семьи, он всё равно смог сохранить или создать здесь уют.              Каждая комната, каждая стена и любой предмет мебели запечатлели в себе запах Ризли – это нравилось Невиллету больше всего. Феромон впитался в воздух, но не стал навязчивым или слишком концентрированным: мужчина установил очистители воздуха во всех нужных местах. Эти устройства работали бесшумно и эффективно, поддерживая идеальный баланс между естественной атмосферой дома и комфортом для любого гостя, который мог быть чувствителен к феромонам.              Ризли всегда следил за чистотой в своём доме. Это касалось не только наличия пыли или грязи, но и запахов. Он понимал важность этих устройств не только как альфа, но и как человек, который стремился сделать пространство вокруг себя комфортным для других, но в первую очередь и для себя. Гости всё же были не таким редким явлением, и он не любил чувствовать чужие феромоны в своём пространстве, даже если это был запах его лучших друзей или товарищей с мотоклуба. Он был чувствителен к запахам – на его кухне была хорошая и качественная вытяжка, которая работала даже когда он готовил яичницу или варил мясо.              Невиллет знал это и, спустя пять месяцев отношений, всё ещё переживал за свой феромон рядом с Ризли. Его тревога была несильной, он редко задумывался над этим, потому как сам мужчина не раз заверял его, что всё в порядке. Однако Невиллет понимал, насколько альфа чувствителен к запахам, особенно в своём доме, где царила почти стерильная чистота благодаря очистителям воздуха. Он знал, что Ризли терпеть не может посторонние феромоны, которые могли вызывать дискомфорт или даже головную боль. Но что удивительно, феромон Невиллета никогда не вызывал у него раздражения — напротив, Ризли часто говорил, что этот мягкий аромат успокаивает его, словно делает пространство вокруг теплее и уютнее. Для омеги это было чем-то вроде маленького чуда: его пару, который так тщательно контролировал окружающую среду, совершенно не беспокоило присутствие его запаха.              Ризли не скрывал своей любви к феромону Невиллета, хотя и старался делать это ненавязчиво. Иногда он шутил, что готов отказаться от одного из своих очистителей, лишь бы сохранить этот лёгкий след пары в воздухе. Для самого амура такие слова были важны: они напоминали ему, что он особенный для Ризли, что его присутствие желанно. Конечно, они пока не жили вместе, и это тоже играло свою роль — каждый из них мог позволить себе личное пространство, но при встречах их связь становилась только крепче. Невиллет иногда представлял, каково это — просыпаться подле Ризли, чувствуя, что их запахи смешиваются естественным образом. Это заставляло его робко краснеть.              — Много причин, — Ризли вырвал амура из мыслей, включая свет и снимая обувь. — Это нагрузка на мотоцикл – тратится больше топлива и изменяется баланс. Если человек никогда даже не стоял рядом с мотоциклами, он не знает, как себя вести при езде. Я помню, что один парнишка так сильно меня обнял и так навалился, что мы чуть не улетели на встречку.              — Вы пострадали? — Невиллет позволил снять с себя накидку, внимательно слушая и не отрывая блестящих глаз от своего мужчины.              — Нет, потому что я отказался везти его дальше. Сказал слезать и идти на своих двоих, — альфа поправил крашеные белые волосы и пожал плечами. — Ну, ещё играет фактор того, что езда для меня что-то личное, я ревностно отношусь к своему мотоциклу и машине.              — У тебя есть машина? — поражённо перебил парень, выпутываясь из ботинок. — Я никогда не видел ни саму машину, ни тебя на ней…              — Сейчас мотосезон, моя душа, — спокойно пояснил Ризли, поднимая спортивную сумку пары и уходя в гостиную. — Я пользуюсь только мотоциклом сейчас.              — Почему ты, учитывая все факты, постоянно возишь меня? Ты купил мне шлем в первый день знакомства, — Невиллет остался озадаченным этим и пошёл следом.              — Вообще-то, это был наш второй день! — наигранно обиженно поправил Ризли. — Ну и не сравнивай себя.              Мужчина уложил сумку на диван, разворачиваясь к своей паре и подходя ближе. Он зачесал выпавшие пряди волос, запуская руку к затылку, и аккуратно стянул резинку так, словно это было самое естественное действие в мире. Будто он делал так миллион раз.              — Мне нравится ездить с тобой, ты – моя пара и хорошо держишься на мотоцикле. Езда – огромная часть моей жизни, ты – точно такая же важная часть моей жизни. Я хотел поделиться этим с тобой, разделить свою страсть с кем-то, кто мне дорог, — он звучал уверенно, болезненно искренне. Вызвал яркий румянец на прелестных, мягких щеках своей пары и сдержался от желания укусить. — Ну, если совсем честно, то ощущать тебя за моей спиной… скажем, это одно из самых приятных чувств, что я испытываю.              Невиллет поджал губы и поднял глаза вверх, словно раздумывая, но этой игры хватило ровно на секунду прежде, чем он смущённо фыркнул и взглянул в серые глаза.              — Ты мастер красивого пустословия, — произнёс Невиллет, слегка склонив голову и глядя на Ризли с игривым прищуром. Конечно, он не имел в виду ни единого слова из того, что говорил, ведь искренность альфы была очевидна даже для самого невнимательного наблюдателя. Но его тон, чуть насмешливый и дерзкий, заставлял воздух между ними наполниться лёгким флером кокетства.              Ризли замер на мгновение, его глаза расширились от удивления, прежде чем лицо озарилось широкой, почти мальчишеской улыбкой. Это была не просто улыбка, а восхищение, смешанное с лёгким благоговением. Такое ощущение, будто Невиллет только что преподнёс ему неожиданный подарок, который он никак не ожидал получить.              Он покачал головой, словно не веря своим ушам, и обречённо выдохнул, но в этом вздохе не было ни капли раздражения — лишь тёплая нежность и радость. Его рука уверенно обвила талию, притягивая его ближе, пока взгляды оставались скреплёнными друг с другом.              — Мо амур-р, — мурлыкнул он утробно, низко и почти интимно. Его голос был полон восторга от этого внезапного флирта – второго за сегодняшний день. — Открывайся мне дальше. Если это твоё кокетство лишь верхушка айсберга, мне жизненно необходимо знать, что ты скрываешь ещё.              — Тебе бы заслужить, — в тон ответил омега, притворно высокомерно отводя взгляд. — Пока только эти крохи.              — Я обязательно заслужу, — не оставил он сомнений за собой. — Крохи? Боже, я схожу с ума только от них.              В этот момент стало ясно: флирт Невиллета производил на Ризли эффект разорвавшейся бомбы. Альфа буквально светился от счастья, его движения становились немного более собственническими, но в то же время осторожными, будто он боялся спугнуть эту новую сторону своего любимого человека. Он продолжал смотреть на амура так, словно видел его впервые — с тем же трепетом, с каким мальчишка любуется редким цветком, который случайно нашёл в лесу.              — Но сейчас нам нужно лечь спать, — напомнил ему Невиллет, мягко выворачиваясь из крепких объятий. — Я устал.              — Конечно, пойдём.