Резервная нить

      Хёнджин проснулся от болезненного толчка локтем в бок.       Несколько секунд его сознание всё ещё плавало в дрёме, цепляясь за обрывки сна и пытаясь понять, почему в его постели кто-то есть — он никогда не приводил случайных любовников домой. Но тут память услужливо подкинула вчерашние воспоминания: клуб, громкая музыка, вспышки света, и потрясающе красивый парень, который в итоге втянул Хёнджина в бесконечный танец, горячий и наглый. Их губы сливались в поцелуе бесчисленное количество раз, пальцы впивались в кожу друг друга, дыхание смешивалось с запахом алкоголя, на который незнакомец внезапно налег, и парфюма… А потом тот, так и не представившись, просто обмяк у него на руках, пьяный до беспамятства.       Хенджин горестно вздохнул и, окончательно проснувшись, перевернулся на спину, уставившись в потолок. Сбоку к нему прижалось то самое недоразумение — тёплое, живое, тихо сопящее ему в шею.       Сам Хёнджин вчера после первых коктейлей больше не пил, а после первого поцелуя и вовсе почти протрезвел. А вот парень, судя по всему, накидался по полной. Не то чтобы Хенджин не пытался его остановить, только тот все время твердил что «ему надо».       Хёнджин скосил взгляд.       Даже так — растрёпанный, с размазанной тоналкой и чуть приоткрытым ртом — незнакомец выглядел пленительно.       Вчерашняя укладка давно развалилась, и теперь мягкие пряди беспорядочно торчали в разные стороны. Под глазами — глубокие тени, проступающие сквозь остатки макияжа. Между бровей — морщинка, будто даже во сне он о чём-то беспокоился.       Но больше всего Хёнджина манили веснушки.       Вчера при тусклом свете клуба и слое тонального крема их было видно не столь сильно, а сейчас они проступали на переносице и щеках, рассыпаясь, как золотистые искорки. Это было очень мило.       Решив, что парень может поспать ещё немного, сам Хёнджин начал подниматься. Осторожно, чтобы не разбудить, он выбрался из кровати и направился в ванную. Смыл с себя следы вчерашнего макияжа, принял душ, переоделся в чистую одежду. На тумбочке оставил для незнакомца свежее полотенце, зубную щётку и домашний комплект — мягкие спортивные штаны и просторную футболку. Всё-таки спать в кожаных брюках и рубашке то ещё удовольствие.       На кухне царил беспорядок, достойный студента перед сессией. Холодильник пустовал, если не считать пары яиц, увядающего перца и полупустой упаковки тофу. В тумбе нашёлся рис — уже хорошо.       Пока рисоварка делала своё дело, Хёнджин нарезал овощи, взболтал яйца и принялся за омлет. Через двадцать минут из спальни донеслись невнятные стоны, шуршание ткани, а затем — неуверенные шаги.       Хёнджин обернулся. Незнакомец стоял в дверном проёме, с немного виноватым выражением лица. Волосы были взъерошены, одежда, в которой он вчера завалился на кровать, была сбита и наверняка очень неудобно давила.       — Привет, — улыбнулся Хёнджин.       — Привет… — голос незнакомца прозвучал настолько хрипло и низко после сна, что Хёнджин невольно дёрнулся.       Ого. Вот такой голос у этого малыша?       — Можешь принять душ, пока я доделываю завтрак, — кивнул он в сторону ванной, наконец отвлекаясь. — Оставил тебе вещи и щётку. Косметикой тоже можешь пользоваться.       — Спасибо, — парень почесал затылок и слабо улыбнулся. Выглядел он совершенно разбитым.       Пока незнакомец ушел в ванную и приводил себя в порядок, Хёнджин закончил готовку и поставил кофе. Как раз успел накрыть на стол, когда тот вернулся — уже чистый, с влажными волосами, пахнущий его гелем для душа.       — Садись, — Хёнджин отодвинул стул и улыбнулся.— Ну что, может, наконец, скажешь мне свое имя?       Парень на секунду замер, а затем громко рассмеялся. Его глаза сузились от улыбки, веснушки сместились выше, и Хёнджин снова залип.       — Прости, вчера я, видимо, был вообще не в себе, — он протянул руку. — Феликс.       — Хёнджин. — Он пожал её, ощутив крепкую хватку. — Ешь, небось, голодный как волк.       Феликс пробормотал что-то вроде «как птеродактиль» и набросился на еду. Хёнджин поставил перед ним кружку кофе и сел напротив.       — Так… как я оказался у тебя? — Феликс отпил из кружки и поморщился. Крепкий. — Я почти ничего не помню из последних часов.       Хёнджин фыркнул.       — Ты свалился мне в руки пьяный в стельку. Ни адреса, ни телефона при тебе не было. Что мне оставалось? Потащил тебя в такси и привез к себе.       — Оу. Прости, что доставил тебе хлопот.       — Забей, — махнул рукой Хёнджин. — С телефоном-то что, потерял?       — Оставил у друга, а тот напился быстрее меня, и его утащили домой. Вместе с моим телефоном, — Феликс склонил голову набок, и в его глазах вспыхнула озорная искорка. — Телефона у меня сейчас нет, но он есть у тебя. Не хочешь оставить себе мой номер?       Хёнджин рассмеялся.       — После того что ты вчера со мной сделал обязательно хочу.       Феликс, усмехнувшись, взял его телефон, быстро вбил контакты и вернул.       — «Красавчик»? — Хёнджин приподнял бровь.       Феликс облизнул уголок губ — Хёнджин застыл, следя за движением его языка.       — Справедливо. Но я, пожалуй, переименую тебя в «Катастрофу».       — Эй! — Феликс засмеялся. — Я тебя тогда как «Зануду» обозначу.       Хёнджин уже открыл рот для ответа, но Феликс вдруг вздрогнул, словно вспомнив что-то важное и затараторил.       — Слушай, спасибо огромное за помощь и за завтрак, но мне срочно нужно бежать. Надеюсь, не обидишься.       — Конечно, — кивнул Хёнджин.       Феликс быстро переоделся в свою одежду и Хёнджин проводил его до двери.       — Надеюсь, ты мне напишешь, — Феликс обернулся на пороге, и его глаза снова блеснули. — Поцелуи с тобой я запомнил, хотелось бы повторить.       И прежде чем Хёнджин успел ответить, он развернулся и исчез в лифте. Надо же какая язва, а в начале встречи был такой ледышкой. ***       Дни Хёнджина потекли обычно — он зубрил билеты сдавал зачет, зубрил билеты сдавал зачет.       Математику, ожидаемо, не сдал, так что корпел над учебниками уже который раз. Остальные предметы были сданы, только злосчастная математичка никак не давала уйти на летний покой.       Из-за занятости с Феликсом он переписывался мало, хоть и дал о себе знать в какао в тот же день, как обнаружил его у себя в постели. Феликс, впрочем, и сам особо не навязывался, но всегда отвечал, стоило Хёнджину оторваться от учебников и отписаться ему. Это было очень приятно.       У Хёнджина была неделя на пересдачу, и он упахался за неё так, что готов был завыть. Он не всегда вовремя ел и всегда не вовремя ложился спать, так что утром просыпался с желанием сдохнуть. И для него не стало откровением, когда он вдруг решил, что начал потихоньку сходить с ума.       Сначала Хёнджину начало казаться, что он в своей квартире не один. То есть, по факту он, конечно, был один, но чувство чужого присутствия никак не хотело отступать. В общественных местах оно отпускало, хотя довольно скоро начало преследовать и там.       Чувство постепенно усиливалось, к тому же, когда Хёнджин от усталости на время зависал, а потом вдруг резко приходил в себя и начинал двигаться, у него было стойкое ощущение, что его тень в этот момент начинала как-то странно рябить или двоиться. В общем, чувствовал он себя максимально дезориентированным и нервным. Однажды даже пожаловался Чанбину, но тот лишь посмеялся, что Хёнджина его шарага до дурки доведёт. Его шарага как будто лучше была, ага…       Математику Хёнджин в итоге сдал и на радостях проспал больше суток. Ему даже показалось, что шиза с преследованием тоже отступила, так что, сославшись на свое невменяемое состояние, до которого его довела клятая математичка, довольно начал заниматься всеми заброшенными ради учебы делами.       Переписка с Феликсом сразу пошла в гору, иногда они даже созванивались. Феликс, как оказалось, переводился в его университет, на курс младше и на техническую специальность. На вопрос почему тот решил сделать это в середине учебного года, Феликс просто ответил, что не видит смысла тратить время на учебное заведение, которое ему не подошло. В общем то было справедливо, хотя Хёнджин и не был уверен, что смог бы сделать так же сам.       На третий день, когда Хёнджин окончательно пришёл в себя, он, попивая с утра кофе после завтрака, решил пригласить Феликса на свидание. Парень ему правда очень понравился, и он надеялся что это взаимно, пусть они и не обсуждали вероятность своих отношений, больше общаясь на повседневные темы. Хёнджин решил обозначить, что сам он в этом был очень даже заинтересован.       Он набрал сообщение с приглашением и с легкой душой нажал на кнопку «отправить». Сообщение улетело, и Хёнджин испугано дернулся, когда в этот же момент услышал у себя в комнате звук чужого смс. А следом — грохот.       Перепуганный в усмерть, Хёнджин схватил швабру и осторожно направился прямиком в свою комнату. Чушь какая, думал он по пути, откуда бы там взяться чужим рингтонам? А грохот — ну упало что-то со стола. Он там, кажется, окно не закрыл…       Шиза его, небось, опять вернулась.       Со шваброй наперевес и сумбурными мыслями, Хёнджин осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.       На полу у кровати, держа в руках телефон, сидел Феликс и смотрел на него не менее перепугано.