Резервная нить

      Город мерцал огнями, ночь была тёплой и живой, но Хёнджин чувствовал лишь огромную усталость. Сессия висела над ним, как дамоклов меч, завтра снова придётся зарыться в конспекты, но сегодня он хотел забыться хотя бы на пару часов.       Ночной клуб он выбирал не долго — Чанбин, его лучший друг, который оказался еще и лучшим другом владельца довольно популярного нынче клуба, уже давно выбил для него туда пропуск, только вечно занятой учебой Хенджин никак не мог туда добраться. И раз уж сегодня он решил наконец послать подальше зубрежку формул — направился прямиком туда.       Минуя вход под вывеской «Obsidian Wings», Хёнджин задерживается, поправляя манжет рубашки. Чёрные зеркальные двери клуба отражают его силуэт, искажая в потёках неонового света. Он чувствует, как ритмичный бас музыки проходит сквозь стены и отдаётся в груди — ровный и мощный.       Охранник у входа, высокий, с бесстрастным лицом, кивает ему, проверяя документы, и отстранённо машет рукой, пропуская его внутрь.       Хёнджин осматривается, замечает бар и направляется прямо к нему — решает выпить парочку коктейлей, прежде чем идти на танцпол. Заказывает что-то сладкое и крепкое — какой-то коктейль с абсентом, от которого сразу же ударило в голову. Сладко и с горьковатым послевкусием.       Он делает очередной глоток, стараясь не думать о маячившей сессии, но получается откровенно плохо — его люто невзлюбила математичка и валила при любом удобном случае. Да так, что он по несколько раз ходил сдавать эту сраную математику, с остальными предметами у него таких проблем не возникало.       Так что вместо ожидаемого расслабления Хёнджин лишь больше раздражается, от души проклиная «любимого» преподавателя. От злости, усталости и алкоголя в глазах уже начинало плыть, когда он замечает ЕГО.       Тонкая невысокая фигура, резкие черты лица, взгляд, в котором даже издалека читалась какая-то почти звериная усталость. И… крыло? Одно-единственное, тёмное, почти чёрное, как и его волосы, как будто с изорванными перьями.       Хёнджин резко моргнул, протёр глаза, когда снова посмотрел, никакого крыла уже не было — только худой парень в чёрной рубашке, прислонившийся к стене и меланхолично качающий в руке бокал с напитком.       «Надо завязывать с этими коктейлями», — пробормотал про себя Хёнджин, но взгляда своего не отвел, продолжая наблюдать за неподвижным парнем у стены.       Тот выглядел отстранённо, почти призрачно, сливаясь чёрной рубашкой и волосами с темным покрытием стены. Он не танцевал, не смеялся, не болтал с друзьями — просто стоял, наблюдая за веселящейся толпой, но его взгляд скользил как будто сквозь людей, словно они были ему неинтересны. Лишь изредка задерживал внимание на ком-то конкретном, но тут же отводил глаза, словно разочаровывался.       Хёнджина к нему сильно тянуло.       Решив попытать счастья и познакомиться, Хёнджин неуклюже пьяно слез с высокого барного стула (почему-то пол под ним внезапно накренился) и направился прямиком к незнакомцу.       — Хей, — Хёнджин подошёл не слишком твердой походкой и поднял свой бокал. — Ты один?       Незнакомец медленно поднял взгляд, и Хенджин на мгновение даже забыл как дышать.       Веснушки.       Их было много — целая россыпь точек на теплой коже. Они покрывали его скулы, переносицу, даже губы. И это было так красиво, что Хёнджин завис, уставившись, как заворожённый.       — Да, — ответил тот, и его голос звучал хрипловато, будто он давно не говорил вслух.       — Я тоже. Надо же, — Хёнджин неуклюже улыбнулся, приходя в себя. — Хёнджин.       Парень лишь слабо улыбнулся, дрогнув уголками губ, не назвав своего имени, и вообще никак не отвечая на приветствие Хёнджина.       Хёнджин неловко замолк. Музыка гремела вокруг, но между ними была странная тишина, от которой Хёнджину стало не по себе.       Допив залпом свой коктейль, Хёнджин завел разговор сам. О сессии, о ненавистной математичке, о том, как он ненавидит цифры, но обожает литературу. Парень больше слушал, кивал, изредка вставляя короткие фразы, и потягивая коктейль из своего стакана. Его движения становились всё более плавными и расслабленными, а взгляд — блестящим от алкоголя и заинтересованным.       — Ты… какой-то странный, — пробормотал Хёнджин, опираясь на стойку. — Но мне нравится.       Незнакомец вдруг широко улыбнулся — впервые за этот вечер. Улыбка вышла тёплой и очень солнечной, хоть в глазах по прежнему блестел холод.       — Ты даже не представляешь, насколько, — прошептал он. И прежде чем Хёнджин успел хоть что-то ответить, приподнялся на носочках, схватил его за воротник рубашки и поцеловал.       Сначала это был лёгкий, почти невесомый поцелуй, но Хёнджин почувствовал, как по его телу сразу же разлилось тепло. Впрочем, парень почти сразу его углубил — сминал губы Хёнджина жадно, отчаянно, словно пытаясь вдохнуть в себя саму его душу. Губы его горели, а за спиной у незнакомца — Хёнджин ощутил это кожей, прежде чем успел осознать — что-то огромное и тёплое дрогнуло, расправляясь в такт их дыханию.       Но когда он открыл глаза, перед ним был лишь его новый знакомый: обычный парень с тёмными волосами и странно блестящими в полумраке глазами. «Это просто алкоголь», — попытался успокоиться Хёнджин. Только вот сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди — и где-то на границе сознания теплилось странное чувство будто что-то привязалось к нему навсегда. Когда их губы разомкнулись, Хёнджин смущённо улыбнулся, не понимая, почему дыхание сбилось так сильно, а в ушах стучит кровь. — Эм… это было неожиданно, — пробормотал он. Парень смотрел на него с каким-то странным облегчением. — Прости, — улыбнулся он, но в его голосе не было раскаяния. — Я не смог удержаться. Хёнджин хотел было что-то ответить, но внезапно почувствовал лёгкое головокружение. Перед глазами на мгновение мелькнуло то самое крыло — огромное, чёрное, теперь уже целое и сильное. Моргнул — видение исчезло. «Определённо, перебрал», — обречённо подумал Хёнджин. Но когда незнакомец снова улыбнулся — уже без тени грусти — Хёнджин понял: что-то изменилось.