Bonds of Steel and Blood | Скованные Сталью и Кровью

Лица из Прошлого

      Леви ненавидел возвращаться туда.       Он презирал все, что было связано с Подземным городом: людей; отчаяние, от которого сгущался воздух; затхлость улиц, никогда не знавших солнечного света. Больше всего он презирал грязь. Она прилипала ко всему. К одежде. К коже. К надежде.       Он шагал, не оглядываясь по сторонам, сжав челюсти и устремив взгляд вперед, не обращая внимания на пустые взгляды попрошаек, прижавшихся к стенам, и голодающих детей, сидящих в грязи с протянутыми ладонями. Его рука оставалась под зеленым плащом, пальцы сжимали рукоять клинка, готовясь пронзить первого же идиота, которому вздумается, что прикоснуться к нему — хорошая идея.       Идущий рядом с ним Эрвин выглядел раздражающе спокойным. Сосредоточенным. Его проницательные голубые глаза перебегали с лица на лицо в поисках чего-то — узнавания, страха, преданности, хоть чего-нибудь, что могло бы вывести их к ней. В ответ они получали лишь опущенные головы и съеживавшиеся тела, убирающиеся с их пути.       — Долго нам еще тут бродить? — Прошипел Леви, уже ненавидя увеличивающееся расстояние между ними и лестницей, ведущей на свежий воздух.       — Так долго, как потребуется, — ответил Эрвин.       — Почему мы вообще идем пешком? Не просто так ведь у нас УПМ.       — Оно привлечет слишком много внимания.       Леви усмехнулся:       — А три разведчика, прогуливающиеся по Подземного городу выглядят совершенно нормально.       Эрвин чуть было не улыбнулся, но сдержался. Он знал, как тяжело Леви было снова здесь оказаться. Одно то, что он вообще согласился, уже превосходило все его ожидания.       Мик, однако, выглядел так, словно страдал от чего-то специфического. Его чувствительный нос подергивался при каждом вдохе, и он нахмурился еще сильнее, когда они миновали очередной переулок, где пахло гнилью и мочой:       — Как именно мы собираемся искать человека без связей, без сведений и без единой реальной зацепки?              — Кое-какие зацепки у нас есть, — сказал Эрвин, и его глаза слегка потемнели. — Немного, но и не ничего. И если нам повезет, это не займет много времени. В конце концов, она повсюду.       Леви и Мик не стали спрашивать, что он имел в виду.       Но ответ получили довольно скоро.       Эрвин замедлил шаг, когда мальчишка, не старше пятнадцати лет, остановился возле потрескавшейся стены, чтобы перекинуться парой слов с нервно выглядевшим мужчиной. Тот то и дело оглядывался по сторонам, на его верхней губе, несмотря на холод, блестел пот. Мальчик, в отличие от большинства людей там, внизу, не умирал от голода. Его одежда, конечно, была рваной и грязной, но чуть меньше. Лицо сохраняло здоровый цвет. Глаза еще не погасли.       Уже одно это вызывало подозрения.       Мальчик сунул мужчине в руку маленький кожаный мешочек, перевязанный красной ленточкой. Мужик яростно кивнул, схватившись за него, как за спасение, и исчез в толпе. Парниша повернулся и пошел прочь, явно слишком неопытный, чтобы заметить трех разведчиков, следивших за ним издалека.              Эрвин слегка кивнул Леви и Мику.       Они последовали за ним.       Мальчик вел их по лабиринту узких улочек, покосившихся дверей, разваливающихся балконов и переулков, от которых веяло сыростью. Леви шел бесшумно, осторожно, хотя каждая частичка его души хотела поскорее покончить с этим местом. В конце концов, мальчик свернул на тупиковую улицу и постучал в дверь, почти скрытую в стене. Она открылась ровно настолько, чтобы он смог прошмыгнуть внутрь.       Затем дверь закрылась.       Эрвин посмотрел на Леви:       — Ты знаешь это место?       Леви бросил на него свирепый взгляд:       — Я изо всех сил стараюсь забыть каждый грязный уголок этой дыры. Так что нет.       Эрвин вздохнул и подошел к двери.       Он постучал.              Сквозь щель в дверном глазке послышался хриплый голос:       — Пароль?       Эрвин посмотрел на Леви сверху вниз, слегка приподняв бровь.       Леви ответил ему взглядом, в котором ясно читалось: «откуда, черт возьми, мне знать?».       Взгляд Эрвина переместился на Мика.       Мик пожал плечами.       Мгновение они втроем стояли в полной, глупой тишине.       Затем Эрвин прочистил горло:       — Настойчивость?       Ко всеобщему удивлению, дверь открылась.       Леви крепче сжал свой клинок.       За дверью никого не было. Впереди был только узкий, темный коридор, сырой и плохо освященный. Леви вошел первым, как и следовало ожидать. Эрвин и Мик последовали за ним.       Чья-то фигура шевельнулась рядом с ним, и Леви чуть было не выхватил клинок, прежде чем понял, что это всего лишь одноглазый старик, прислонившийся к стене. Мужчина не смотрел на них. Ему было все равно. Леви решил, что он не стоит таких усилий.       Из-под двери в конце коридора пробивался тусклый свет. Чем ближе они подходили, тем отчетливее становились голоса — смех, споры, стук кружек о столы. Жизнь, погребенная под камнем.       Они остановились перед очередной дверью.              Леви взглянул на Эрвина.       Эрвин кивнул.       Делать нечего, подумал Леви и толкнул дверь.       На них уставилось около четырех десятков глаз.       Комната, еще секунду назад полная шума, погрузилась в такую тишину, которая означала, что все задумались — убивать их или нет.       Взгляд Леви скользнул по помещению. Большинство посетителей были молодыми. В основном это были мужчины. Высокая женщина в фартуке стояла у стойки бара, держа в одной руке кружку с пивом, которую протягивала другой девушке. Та сидела, откинувшись на спинку стула, небрежно закинув сапоги на край стола, и беседовала с тремя мужчинами.       Когда в комнате стало тихо, она тоже повернулась.       И Леви понял.       По какой-то до жути раздражающей причине он сразу понял: это она — та, ради кого Эрвин потащил их сюда.       Может, дело было в том, что вся комната будто вращалась вокруг нее, хоть она и сидела в самом дальнем углу. Может, в том, как ее ядовито-зеленые глаза остановились на Эрвине и вмиг заострились — с такой злобой, что воздух сделался холоднее. А может, в том, что впервые в жизни Леви увидел взгляд более угрожающий, чем его собственный.       — О, нет, черт возьми.       Голос принадлежал одному из мужчин за ее столиком.       Он поднялся, медленно разминая костяшки огромного кулака. Молодой, но сложением — точно кирпичная стена. Почти два метра ростом, черные кудри обрамляли острое лицо, и такие же пылающие зеленые глаза, как у девушки в углу.       — Советую вам развернуть ваши титулованные задницы обратно, пока я не врезал вам так, что вы…       — Ладно, Эйден, — прервал его другой мужчина, вставая рядом с ним. — Может, не будем начинать?       Этот тоже был высоким, хотя рядом с Эйденом выглядел как зубочистка. Его светло-карие глаза были теплыми, но серьезными, и он разглядывал трех разведчиков скорее задумчиво, чем с угрозой. Каким-то образом ему не составило большого труда сдержать Эйдена за плечо.       — Пусти меня, Джаспер, — выплюнул Эйден, не сводя глаз с Эрвина и Мика. Похоже, он решил, что они представляют главную угрозу. Леви счел это оскорбительным. — Я мигом отправлю их обратно наверх.       — Мы пришли не со злыми намерениями, — начал Эрвин.       — Похоже, что меня это хоть каплю волнует? — Рявкнул Эйден, делая еще шаг вперед.       По комнате пронесся тихий ропот и издевательский смех.       — Хватит, Эйден, — предупредил Джаспер.       Эйден проигнорировал его:       — У тебя еще хватает наглости стоять тут, весь из себя великий и могучий, со своими приподнятыми бровями, после того, что ты…       — Эйден.       Голос рассек комнату, точно хлыст.       Все замолчали. Эйден замер как вкопанный.       Головы повернулись к девушке в углу.       — Сядь, — сказала она.       Ее голос был спокойным. Почти скучающим. От этого стало только хуже. Она говорила не громко, не драматично, даже не особенно сердито. Это был просто приказ, но каждый человек в той комнате отреагировал так, как будто неподчинение стало бы последней ошибкой в их жизни.       К удивлению Леви, Эйден подчинился.       Он нахмурился, кипя от злости, но попятился к ближайшему столу и сел, не сводя с них глаз.       Несколько секунд прошло в молчании. Леви взглянул на Эрвина и обнаружил, что тот ведет молчаливую борьбу с девушкой в другом конце зала.       — Изложите ваше дело, — произнесла она. Голос низкий и сдержанный, будто агрессию она удерживала за горло.       — Мы пришли поговорить, — спокойно ответил Эрвин. — С тобой.       Эйден усмехнулся.       Девушка долго смотрела на Эрвина. Затем она встала.       Пока она шла к бару, Леви невольно наблюдал за ней. Ремни УПМ обтягивали ее бедра, хотя само устройство на поясе отсутствовало. Одежда ее была простой и темной: черные штаны, черные сапоги до колена, поношенная белая блуза, расстегнутая ровно настолько, чтобы наводить на мысль, что ей либо плевать на скромность, либо таким образом она отвлекается всех вокруг. А может, и то и другое.       Она двигалась так, словно точно знала, куда устремлены взгляды всех присутствующих в комнате.       Да и волосы не помогали делу. Темно-рыжие, почти черные в тусклом освещении, они ниспадали по спине волнами, точно разлитая кровь. Леви заметил, что Эрвин и Мик тоже на нее смотрят, и едва не фыркнул в их адрес — но это было бы лицемерием.       Он и сам, честно говоря, не отводил глаз.       Она зашла за стойку и с тяжелым стуком поставила на стол четыре кружки.       — Все на выход.       Эйден тут же вскочил:       — Что? Ни за что.       — Это был не вопрос, Эйден.       Ее голос стал холоднее.       Люди уже начали расходиться. Заскрипели стулья. Разговоры перешли в невнятное бормотание.       — Эйден, — тихо позвал Джаспер. — Все нормально. Она справится с ними лучше, если мы не будем вмешиваться.       Эйден пробормотал что-то злобное себе под нос, переводя взгляд с нее на разведчиков и обратно. Осознав, что никто не поддержит его самоубийственную затею, он одарил Эрвина последним убийственным взглядом и ринулся к боковой двери.       Джаспер последовал за ним.       Прежде чем выйти, он встретился с ней взглядом.       Она слегка подбадривающие кивнула ему.       Леви заметил это. Они определенно близки, подумал он.       Когда комната опустела, она наполнила кружки и отнесла их на ближайший столик. Девушка села, закинула одну ногу на стул рядом с собой, сделала глоток и подняла глаза с улыбкой, в которой не было ничего доброго.       — Ну, — сказала она. — Говори.       Эрвин шагнул вперед:       — Я пришел с предложением. Хотя, возможно, это больше похоже на… просьбу.       Ее губы дрогнули, как будто она с трудом сдерживала отвращение.       — Я хочу, чтобы ты присоединилась к нам, — продолжил Эрвин. — Ты и все, кого ты сочтешь достойными бойцами. Вам будет предоставлено гражданство на поверхности и более комфортная жизнь.       Леви резко повернул голову к нему.       Эрвин, как удобно, запамятовал упомянуть ту часть, где он собирался предложить гражданство. Ей. И любому, кого она пожелает притащить с собой. В прочем, это не имело особого значения — судя по тому, как потемнели ее глаза, эта идея интересовала ее примерно так же, как Леви интересовала перспектива вылизать пол.       — Не заинтересована, — отрезала она, поднимаясь. Голос ее звучал спокойно, но пальцы сжались вокруг кружки так, что побелели костяшки. — Если это все, я вынуждена попросить вас уйти.       — Рей…       Эрвин тут же пожалел об этом. Леви заметил это. Имя вылетело, словно спичка в масло.       — Пожалуйста, — осторожно продолжил Эрвин. — Просто подумай об этом. Я знаю, у тебя есть люди, которые тебе дороги. Люди, для которых ты хотела бы лучшей жизни, чем эта.       Рей склонила голову набок.       Медленно.       Опасно.       — Ты что, шантажируешь меня?       Эрвин открыл рот. Затем закрыл.       — Я бы не назвал это шантажом, — протянул Леви, уже разраженный тем, какое воздействие она, судя по всему, оказывала на Эрвина. — Скорее уж манипуляция.       Рей перевела взгляд на него. На миг в ее лице промелькнуло что-то задумчивое.       Затем она направилась к нему.       Мик заерзал рядом с ним, чувствуя себя некомфортно. Леви понимал почему. Было что-то в том, как она приближалась — медленно, спокойно, с оскалом, скрытым, но все же заметным. Словно сам воздух вокруг нее сгустился.       Она остановилась перед ним.       — Тобой тоже так манипулировали? — Промурлыкала она.       Глаза Леви сузились.       Какого черта…       Рей тихо усмехнулась, заметив его замешательство, прежде чем он успел скрыть его.       — Думаешь, я не узнаю отчаянную подземную душу? — Ее взгляд скользнул по нему — насмешливый и безошибочно точный. — Держи рот на замке, когда тебя это не касается.       Рука Леви крепче сжала клинок. Он едва не шевельнулся.       Кинжал уже был у его горла.       Мик среагировал столь же мгновенно, наставив клинок на нее, — но вторая рука Рей уже целилась из пистолета ему прямо в голову.       — О, только попробуй, — выплюнула она.       — Рей…       — Ты притащил с собой дерзких дружков, — перебила она, не сводя глаз с Леви. — Им не хватает дисциплины.       — Мы пришли не ссориться.       — Разве нет? — Огрызнулась она, поворачиваясь к нему. — Вы проследили за невинным мальчишкой до этого места. Вломились сюда, будто хозяева тут. Ты просишь меня присоединиться к вашей жалкой команде, играющую в героев, — или, лучше сказать, манипулируешь мной, чтобы заставить это сделать?       Ее спокойствие наконец дало трещину.       Ненависть сквозила в каждом слове, и кинжал вонзался достаточно сильно, чтобы Леви почувствовал острую угрозу, исходящую от него на своей коже. Один вдох — и лезвие разрежет плоть.       А затем она отступила, тяжело дыша от вынужденного самоконтроля.       — Я была вежлива настолько, насколько могла, Эрвин. Я впустила вас. Выслушала. Вежливо отказала, — ее губы скривились. — Это больше, чем ты заслуживаешь. Нужно было позволить Эйдену перекроить твое смазливое лицо. Тот факт, что у тебя хватает наглости просить меня вернуться в Разведкорпус…       Она остановилась.              Взгляд Леви заострился.       Вернуться в Разведкорпус?       Рей выругалась себе под нос:       — Уходите, — холодно отрезала она. — У меня нет ни малейшего намерения помогать тебе гоняться за бредовыми мечтами.       Она прошла мимо Леви и Мика и открыла дверь, через которую они вошли.       Эрвин долго смотрел на нее, затем, казалось, смирился — на этот раз — с тем, что проиграл этот раунд. Мик вышел вслед за ним.       Леви шел последним.       К его удивлению, Рей прислонилась к дверному косяку, преграждая ему путь.       Он встретился с ней взглядом:       — Что?       Она улыбнулась. Слабо, подло и всезнающе.       Затем наклонилась ближе.       На одну странную секунду у него по коже пробежали мурашки, как будто ее зеленые глаза проникли ему под кожу и начали копаться.       — Я передам привет Кенни.       Леви замер.       Прежде чем он успел ответить, она схватила его за рубашку, выдернула в коридор и захлопнула дверь прямо перед носом.