Письмо из Хогвартса

Жить стало весело, жить стало веселее! Вот как меня занесло на крышу школы, когда я убегал от Дадли с его компанией, решивших, что, что-то давно не играли (ага, целых полторы недели) в игру "Догони Поттера и наваляй ему", так и стало. Потому что, занести-то занесло, а вот слабые ручки и ножки на крыше меня не удержали. И я гепнулся. На землю. Согласно закону земного притяжения. Очнулся дома. У тётки — в смысле. Только как-то странно. Во-первых — мне не было больно. Вот вообще! Во-вторых — я стал прекрасно видеть. Да что там прекрасно! Идеально! Я смог посчитать количество глазок у мимо пролетающей мухи! В третьих — я не хотел есть. А есть я хотел всегда! Ну и в четвёртых — я заметил, что не лежу на кровати, а слегка парю над ней. Интересно! В пятых появилось когда я, выйдя, а точнее, выплыл из комнаты, открыв дверь не с первого раза, услышал как тётка истерически плачет, беспрестанно повторяя моё имя. Это было самым странным! — Тётя, а чего вы плачете? Всё же в порядке! Вот он я. Мдя... такой реакции от своих родственников я не ожидал: и дядя и тётя побледнели до синюшности (кстати, а Дадли-то где?), застыли, как та замороженная курица, которую тётя на месяц забыла в морозилке: по-моему — даже слеза остановилась... а потом — грохнулись в обморок. Чего это они?! Выплыл на кухню, набрал воды в стакан, хотел побрызгать на них, но, стакан вывернулся из рук, упал, обливая тётю, и, отскочив от её лба, каким-то образом, стукнул и дядю. Тоже по лбу! Очнувшиеся родственники отползли от меня как можно дальше. А куда дальше, если они сидели на диване, с него упали, и в него же теперь и упёрлись. — Гарри, прости нас... прости... прости... Как заезженная пластинка стали бормотать они. — За что, тётя, дядя? Мне хорошо, мне ничего не болит. Хотя я упал с крыши. — Гарри... ты... умер. Упал... и... разбился. Насмерть. Хмм... Умер... А... — Как я умер, если я с вами разговариваю? А водой я вас как облил? Извините, не удержал стакан и он вас по голове ударил. Я... не хотел, честно! — Гарри, но ты действительно, умер. Семь дней как. Мы сегодня похоронили твоё тело! В закрытом гробу! Тётя снова стала рыдать. — Да? И кто я теперь? — Ты... ты... призрак. — Не, тётя, я не могу быть призраком — призраки не могут взаимодействовать с предметами (о какие я умные слова вспомнил!). Я слышал как-то, как наши соседки, в магазине Тома, разговаривали о каком-то призраке невиенно убитой девушки. Я не такой. В подтверждение я поднял стакан, показывая, что прекрасно его держу. В общем, оказалось, что я полтергейст. Не тот, что просто стучит и пакостит, а цельный. Проявленный. Чтобы это выяснить, дяде с тётей пришлось перелопатить множество самой страшной для их информации — о паранормальном, из самых разных источников.