Попробуй меня понять

Дом Лоретты оказался именно таким, как я представлял: старый особняк с претензией на роскошь, но без вкуса. Высокие окна светились жёлтым, из распахнутых дверей лилась музыка — тяжёлая, с вязким ритмом, — а по саду бродили тени. Много теней. Вечеринка была в разгаре. Я подошёл к входной двери и на мгновение задержал дыхание. Внутри у меня всё подрагивало — не от страха, а от напряжения. Я не ходил по таким мероприятиям. Я вообще ни по каким мероприятиям не ходил, кроме ночных смен на сортировке и обязательных академических собраний. Но форма с эмблемой Реальтусов сидела на мне как доспех, и я напомнил себе: я здесь по делу. У меня приказ. Дверь открыла какая-то девица с бокалом в руке. Увидев меня, она прищурилась — явно пыталась понять, кто я такой и почему одет в форму чужого рода. — А ты кто? — спросила она без предисловий. — Служащий рода Реальтус, — ответил я ровно, тем самым канцелярским тоном, которым Вэррон разговаривал с поставщиками. — У меня поручение к господину Ролану Реальтусу. Прошу меня пропустить. Она моргнула, явно не ожидав такого ответа, и посторонилась. Я вошёл. Внутри было душно и шумно. Пахло алкоголем, духами, сладковатым дымом. В гостиной танцевали — если это можно было назвать танцами. Несколько парочек тискались прямо на диванах, не обращая внимания на окружающих. На столиках стояли подносы с напитками, и я сразу заметил, что часть стаканов выглядит как-то подозрительно: мутные, с маслянистыми разводами. Где-то в углу компания парней громко смеялась над чем-то, и один из них как раз подносил к носу скрученную трубочку. Дичь. Полная дичь. И это — студенты магической академии? Будущая элита? Я прошёл дальше, стараясь не привлекать внимания. Пару раз меня пытались угостить напитком: какая-то девица совала в руки стакан с чем-то розовым, от чего пахло так, будто туда вылили целую бутылку сиропа. Я вежливо отказывался, ссылаясь на занятость. Третий раз отмахнуться не получилось — какой-то парень буквально преградил мне путь. — Ты чего такой серьёзный? — хохотнул он. — Выпей, расслабься! Тут все свои! — Я на службе, — отрезал я и обошёл его. Где Ролан? Где этот придурок? Я обошёл гостиную, заглянул в столовую, где на столе громоздились остатки закусок, сунулся в курительную комнату — там было так густо от дыма, что слезились глаза. Ролана нигде не было. За домом, в саду, творилось то же самое, только хуже. Несколько парочек уединились в тени деревьев, и я поспешно отвёл взгляд. Одна девица сидела прямо на траве и громко смеялась, пока её кавалер склонялся над ней с очередной дорожкой. Ещё двое парней, обнявшись, распевали какую-то непристойную песню. И тут я его увидел. В дальнем конце сада была пристройка — что-то вроде домашней библиотеки, с большими окнами и стеклянной дверью. Через окно я заметил движение: две фигуры, сплетённые в слишком тесном объятии. Ролан. И Джойс. Я подошёл ближе, сам не зная зачем. Дверь была неплотно прикрыта. Я заглянул внутрь — и тут же пожалел. Они были на столе. Вернее, Джойс лежала на столе — спиной на разбросанных бумагах, задрав юбку до пояса, — а Ролан стоял над ней, приспустив брюки. Его движения были механическими, почти скучающими — я видел его лицо в профиль, и оно выражало что угодно, кроме страсти. Скорее уж сосредоточенность. Как будто он выполнял надоевшую работу. Я отшатнулся от двери. Сердце колотилось где-то в горле. Вот я попал. Вот я влип. С одной стороны, это абсолютно не моё дело. Спать с кем-то на вечеринке — не преступление. Обламывать парню секс — это вообще за гранью. Но с другой стороны, я не мог быть уверен, что после секса он сразу не занюхнет ту дрянь из свёртка «для продления удовольствия». Это был классический сценарий. Я читал о таком в учебниках по зависимостям: наркотик как награда после стресса, как вишенка на торте. И я, как последний идиот, нырнул в библиотеку через боковую дверь и спрятался за высоким книжным шкафом. Это было безумие. Я стоял в темноте, прижавшись спиной к корешкам старых книг, и слушал. Шкаф закрывал меня от стола, но звуки не скрывал нисколько. Скрип стола. Ритмичный стук спинки о стену. Дыхание — его тяжёлое, её частое, с повизгиваниями. Шорох одежды. Влажные звуки поцелуев. Я стоял, сжимал кулаки и думал о том, как я докатился до такой жизни. Шло время. Много времени. Я успел выучить наизусть названия книг на полке перед собой. «История ритуалистики Западной Империи», том третий. «Основы кровной магии: запрещённые практики». «Энциклопедия артефакторских материалов». Я скрипел зубами и проклинал тот день, когда согласился на эту работу. А потом звуки изменились. Стон Джойс стал выше, громче, она что-то выкрикивала — кажется, его имя. Ролан молчал. Стол скрипел быстрее. Я невольно подался вперёд и выглянул из-за шкафа. И встретился с ним взглядом. Он стоял, нависая над Джойс, и смотрел прямо на меня. Его глаза — тёмные, расширенные, — впились в моё лицо, как будто он ждал этого. Как будто он знал, что я здесь. Его губы приоткрылись, дыхание сорвалось. И в этот момент он кончил. Бурно, громко, с низким гортанным стоном, от которого у меня почему-то пробежала дрожь по спине. Джойс под ним замерла, явно довольная произведённым эффектом, но Ролан уже отстранялся. Резко, почти грубо. Стянул презерватив, швырнул его в урну у стола, застегнул брюки — всё это молниеносно, как будто его подгоняли. Джойс приподнялась на локтях, ничего не понимая. — Ролан? — позвала она. — Ты куда? Он не ответил. Он уже шёл ко мне. Я сжался. Спина вжалась в книжные корешки, плечи поднялись сами собой. Я ожидал удара. Честно. Этот придурок с расстёгнутой ширинкой сейчас будет меня бить — за то, что я шпионил, за то, что я вообще существую, за всё сразу. Я зажмурился. Но удара не последовало. Горячие ладони легли мне на плечи. Крепко, почти до боли. Я почувствовал его дыхание — частое, горячее, — и запах. Алкоголь, духи Джойс, пот. А потом Ролан наклонился и уткнулся носом в мои волосы. Вдохнул. Медленно, глубоко. — Ты используешь тот же шампунь, что и Аннабет, — произнёс он уморительно серьёзным голосом. Я открыл глаза. Он всё ещё держал меня за плечи и нюхал мои волосы, как кот валерьянку. Я не знал, что делать. Удар не последовал, но ситуация от этого не стала менее абсурдной. — Этот шампунь был в моей спальне, — ответил я так же серьёзно. — Он подходит для чувствительной кожи и вкусно пахнет. Мы замолчали, глядя друг на друга. Ролан — с его вечно расширенными зрачками и странным, нечитаемым выражением. Я — всё ещё вжатый в книжный шкаф, с колотящимся сердцем и полной пустотой в голове. Диалог, достойный награды «тупой и ещё тупее». И тут активизировалась Джойс. Она слезла со стола, одёрнула юбку и подошла к нам. Её глаза метали молнии. Ещё бы: она только что поняла, что посторонний видел, как её пялят как шлюху прямо на столе. И теперь этот посторонний стоял перед ней, вжимаясь в книжный шкаф, а её любовник — её! — вместо того чтобы отметелить вуайериста, нюхал его волосы. — Ролан! — её голос сорвался на визг. — Ты что, знаешь этого типа?! — Знаю, — сказал Ролан, не оборачиваясь. Его руки всё ещё лежали на моих плечах. — И?! — она ждала продолжения. — Он видел нас! Ты должен его проучить! Чтобы он не смел болтать! Я перевёл взгляд на Джойс. Она была зла, но при этом оценивала меня. Я видел, как её глаза скользят по моей форме, по эмблеме, по лицу. Узнала. Конечно, узнала. Ролан полтора года травил меня в академии, и не заметить первого в рейтинге артефактора было невозможно даже для тех, кто учился на другом факультете. — Я здесь по работе, — сказал я спокойно. — У меня приказ юной госпожи Аннабет Реальтус. Она хочет поужинать с братом. Я пришёл забрать господина Ролана домой. Повисла пауза. Джойс открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Ты пришёл… на вечеринку… потому что его сестра хочет с ним поужинать? — Именно так, — подтвердил я. И тут Ролан заржал. Он заржал так, что согнулся пополам. Так, что из глаз брызнули слёзы. Он хохотал и хохотал, упираясь ладонями в колени, и этот смех был каким-то безумным, истерическим, совершенно неуправляемым. Джойс смотрела на него с ужасом. Я — с непониманием. — Ты… ты… — выдавил он между приступами хохота, — ты пришёл сюда… из-за ужина? Ты серьёзно? Керон, ты… ты невозможен! Он выпрямился, всё ещё улыбаясь — широко, пьяно, но как-то по-настоящему. Потом хлопнул меня по плечу. — Жди за забором. Я сейчас. И пошёл к выходу из библиотеки, на ходу бросив Джойс: — Извини. Дела рода. Она осталась стоять посреди комнаты, открывая и закрывая рот, как рыба на суше. А Ролан уже шёл через сад к дому, и я видел, как он на ходу вытаскивает из кармана тот самый бумажный свёрток. Я вышел из библиотеки и остановился у стеклянной двери, глядя, как он подходит к хозяину вечеринки. Лоретта оказалась невысокой пухлой блондинкой с встревоженным лицом. Ролан что-то говорил ей — я не слышал слов, но видел, как он жестикулирует, как кивает, как возвращает Джойс (которая вылетела следом за ним) её свёрток. Джойс схватила его и что-то зло выкрикнула, но Ролан уже развернулся и шёл обратно. Я поверил ему. Он обещал завязать. Он вернул наркотик. Он извинился перед хозяйкой. Я развернулся и пошёл к выходу. Пробираться через толпу было всё так же трудно, но теперь я не останавливался. Я сделал своё дело. Ролан согласился уйти. Я подожду его за забором, как он просил, и мы вернёмся в особняк. Может, даже ужин ещё не остыл. Я вышел в коридор, ведущий к выходу. Здесь было тише — музыка долетала приглушённо, — и я уже видел входную дверь, когда передо мной возникла она. Джойс. Она стояла посреди коридора, скрестив руки на груди. Её глаза горели яростью — холодной, расчётливой, куда более опасной, чем истерика. И она была не одна. За её спиной стояли ещё две девицы: та самая пухлая Лоретта, хозяйка дома, и высокая брюнетка с короткой стрижкой, которую я раньше не видел. Все трое были примерно моего роста, может, чуть ниже, но их было трое, а я был один. — Ну и куда ты так спешишь, Керон? — пропела Джойс сладким голосом. — Мы же даже не познакомились толком. Я остановился. Сердце снова забилось быстрее, но я не показал виду. — Я спешу по делам рода, — произнёс я тем же канцелярским тоном. — Прошу меня пропустить. Девицы переглянулись. Лоретта хмыкнула. — А он ничего так, — заметила она, разглядывая меня с головы до ног. — Симпатичный. Я его раньше не видела так близко. — Он всегда ходил как замухрышка, — отозвалась Джойс. — А тут… форма, выправка. Сразу видно, что за ним стоит. Она сделала шаг ко мне. — Слушай сюда, Керон. Ты видел кое-что, что тебе видеть не следовало. Я могла бы заставить Ролана тебя проучить, но он, как ты заметил, сегодня какой-то странный. Поэтому придётся решать вопрос самим. — Я никому не собираюсь рассказывать о том, что видел, — сказал я. — Мне нет до этого дела. — Конечно, нет, — улыбнулась Джойс. — Но для уверенности… Она взяла с подноса, стоявшего на столике у стены, стакан с тем самым розовым пуншем, от которого я отказывался весь вечер. — Выпей с нами. В знак примирения. И можешь идти. Я посмотрел на стакан. Пунш выглядел невинно, но я не был дураком. На этой вечеринке всё было пропитано наркотиками. Если туда что-то подсыпали — а я был уверен, что подсыпали, — это могло быть что угодно. От слабительного до галлюциногена. Или того хуже. — Благодарю, но я не пью на службе, — сказал я и шагнул в сторону, пытаясь обойти их. Не вышло. Брюнетка преградила путь, а Лоретта встала так, что я оказался зажат между ними. — Ты что, нас боишься? — протянула Джойс. — Мы же просто девушки. Выпей стаканчик, расслабься. — Нет, — сказал я твёрдо. — Пропустите меня. Я развернулся и пошёл в обход — через соседнюю дверь, которая вела на улицу. Я почти вышел. Почти. Но на улице меня уже ждали. Двое парней выросли будто из-под земли. Я узнал их: это были дружки Маркуса, те самые, которых я не видел в академии после случая в коридоре. Они, видимо, решили взять реванш. — Попался, — сказал один и схватил меня за плечи. Второй заломил руки. Я попытался вырваться, но они были крупнее — не гренадёры, но тяжелее и сильнее. Меня повалили на землю, прижали лицом к траве. — Держите его! — раздался голос Джойс. Девушки вышли следом. — Не давайте ему рот открыть, он целитель, может спровоцировать рвоту! Чьи-то пальцы вцепились мне в челюсть, не давая сомкнуть зубы. Я попытался дёрнуться — бесполезно. Парни держали крепко. Чей-то каблук вдавился в мою спину. В нос ударил запах земли и сладкого алкоголя. — Лей! — скомандовала Джойс. И мне в рот полилась жидкость. Густая, приторная, с мерзким химическим послевкусием. Я попытался не глотать, попытался вытолкнуть её языком, но она текла и текла, и часть всё равно проскочила в горло. Я закашлялся. Меня отпустили на секунду — и я тут же попытался вызвать рвоту. Но руки снова заломили, а чья-то ладонь зажала рот. — Держите, держите! — крикнула Лоретта. — Ему хватит, мы полстакана влили! Я перестал брыкаться. Экономил силы. Заклинание. Мне нужно было заклинание. Универсальное против отравлений — слабое, но лучше, чем ничего. Я сосредоточился, пропуская магию сквозь себя. Тёплая волна прокатилась по телу, собирая остатки яда, пытаясь обезвредить. Но я чувствовал — этого недостаточно. Заклинание сработало не полностью. Что-то осталось. Что-то уже впитывалось в кровь. — Отпустите его, — раздался голос. Я поднял голову. Ролан стоял в дверях дома и смотрел на всю эту сцену. Его лицо было бледным, а глаза — очень, очень тёмными. — Какого хера здесь происходит? — спросил он тихо. Джойс расхохоталась. — Расслабься, Ролан! Мы просто накачали твоего лакея! С такой дозой он через два часа ничего не вспомнит, можно неплохо повеселиться! Парни заржали. Девицы подхватили. А я лежал на холодной земле и чувствовал, как по телу разливается жар. Не обычный — какой-то глубинный, тягучий, зарождающийся где-то внизу живота. Внутри становилось щекотно и горячо. Голова кружилась. Тело казалось лёгким, почти невесомым. Я понятия не имел, что эта дрянь делает со мной. Но я понимал, что заклинание против яда сработало лишь частично. И то, что сейчас происходило, мне совершенно не нравилось.