Попробуй меня понять

Говорят, есть три стадии принятия неизбежного. Отрицание, гнев и всё такое. Я эти стадии прошел еще в первый год обучения, когда понял, что единственный способ не сдохнуть с голоду в магической академии — это работать. Не просто подрабатывать, вливая дешевое зелье бодрости литрами, а впрягаться так, будто ты гужевая лошадь на последнем издыхании. Сейчас, на третьем курсе, у меня не осталось даже сил на отрицание. Осталась только глухая, ватная усталость, въевшаяся в кости похлеще сырости из подвала старого корпуса артефакторики. Этим утром я чувствовал себя особенно отвратительно. Зеркало в крошечной съемной каморке, которую гордый риелтор именовал «апартаментами-студио», услужливо показало мне бледную физиономию с синими кругами под глазами. Краше и правда в гроб кладут. На скуле, кажется, наливался новый синяк — результат ночной смены на сортировке алхимического сырья. Там вечно что-то взрывается, шипит или норовит укусить. Я плеснул в лицо ледяной водой, прогоняя остатки сна. Никаких зелий. С меня хватит. После того раза, когда я перепутал настойку для бодрости с ускорителем регенерации тканей для комнатных растений и меня всего на сутки покрыла мелкая зеленая чешуя, я зарекся с самодеятельной алхимией. Тем более сегодня важный день. Вернее, вечер. Собеседование. Академия встрела меня привычным гулом. Студенты, разбившись на стайки, спешили по своим делам. Кто-то зубрил на ходу, кто-то обсуждал предстоящую практику, а кто-то, как всегда, злобно перемывал кости ближнему своему. Я стараюсь ходить быстро и незаметно, сливаясь со стеной, но это плохо помогает, когда ты — главный объект для насмешек на всем факультете артефакторики. Точнее, главный объект насмешек для одного конкретного ублюдка. Я услышал его голос еще до того, как свернул в центральный коридор к аудитории 304. Громкий, полный деланного веселья и какой-то липкой, грязной интимности. — …и представляете, он выходит из машины, а мантия вся в складках! А магистр Гревор, этот старый хрыч, сидит за рулем и поправляет свою дурацкую профессорскую мантию! Я вам клянусь, у них там было всё серьезно! Я завернул за угол. Ролан Реальтус стоял в центре кружка своих прихлебателей, бурно жестикулируя. Красивый, гад. Этого не отнять. Высокий, широкоплечий блондин с породистым, хоть и изрядно поплывшим от алкоголя лицом. Одет он был с иголочки, в дорогую темно-синюю мантию, расшитую серебряной нитью по вороту. Перстни на пальцах, идеальная прическа. И при этом взгляд — мутный, злой, с красными прожилками. Следы вчерашней вечеринки или чего похуже. Увидев меня, он осклабился. Улыбка, от которой у меня внутри всё скручивается в ледяной узел тошноты. — А вот и наш герой-любовник! — провозгласил он, и его свита подобострастно захихикала. — Кер, дружище! Я тут как раз ребятам рассказываю, как ты вчера с магистром Гревором в его карете «занимался дополнительной боевой подготовкой». Ты, смотрю, совсем себя не бережешь. Уже и до непрофильных дисциплин добрался? А говорил, что асексуал. Или это у тебя только на баб не стоит? А на мужиков, да еще и профессоров, очень даже ничего? Меня накрыло волной почти физической тошноты. Либидо? Я уже забыл, что это такое. Мой организм, измученный недосыпом, работой и постоянным стрессом, давно перевел все ресурсы в режим выживания. Секс, любовь, влечение — всё это стало для меня такой же абстракцией, как теория о множественных магических вселенных. А эти слухи… они были похожи на прикосновение чего-то липкого и грязного в полной темноте. Мерзко. Я просто записался на внеакадемические курсы по самообороне, которые ведет магистр Гревор. Это было логично. Я — артефактор с ведущим даром целительства. В прямом столкновении я слабее любого боевика. А на сортировке алхимического сырья по ночам всякое бывает. Да и вообще, в нашем мире лишняя пара приемов не помешает. Но объяснять это Ролану? Бесполезно. Ему не нужна правда, ему нужна моя реакция. Я ничего не ответил. Просто прошел мимо, глядя перед собой. Старая тактика. Не давать еде для их веселья. Но я чувствовал, как его взгляд жжет мне спину, а в голове набатом билась мысль: «За что?». За то, что на первом курсе обошел его в рейтинге? За то, что я, нищий простолюдин, утер нос потомственному аристократу? За то, что пока он катился по наклонной, просаживая состояние семьи в наркотическом угаре, я вгрызался в гранит науки и остался первым на курсе? Я не знал. И, честно говоря, знать не хотел. Я просто мечтал, чтобы он сдох. Или я. Или мы оба. Главное — чтобы эта пытка прекратилась. День прошел как в тумане. Лекция по многослойным чарам, практикум по резьбе для накопителей (я опять порезался, потому что руки дрожали от усталости), обед, который я пропустил, потому что каждая копейка на счету. К вечеру я чувствовал себя выжатым лимоном, из которого забыли выжать сок и просто выбросили. Единственное, что держало меня на плаву — это вибрирующий в кармане амулет связи. Я вышел в пустой коридор после последней пары и активировал сообщение. Серебристые буквы развернулись в воздухе передо мной. «Уважаемый господин Керон! Агентство «Домашний Очаг» рассмотрело Вашу анкету. Ваши уникальные навыки: знание языка жестов и высокая квалификация в целительских артефактах, делают Вас идеальным кандидатом на позицию персонального гувернера. Ребенок, 8 лет, магически одарен. Глухота с рождения. Требуется сопровождение на внешкольные магические курсы, помощь в контроле источника и базовая защита. Оплата: сдельная, месячная ставка прилагается в зашифрованном файле. Собеседование сегодня в 18:00. Адрес: Изумрудный переулок, 12». Я открыл файл с оплатой. И у меня перехватило дыхание. Сумма была… космической. За полгода такой работы я действительно смогу оплатить всю оставшуюся учебу, включая выпускной курс. И даже, может быть, позволить себе нормально питаться. А не давиться питательной кашей из столовой для бедных. У меня словно второе дыхание открылось. Я, не раздумывая, отправил подтверждение. Сразу после уроков я ринулся на выход. Изумрудный переулок — это элитный район. Двухэтажные особняки, цветущие сады, частные охранные чары. Не мой мир. Я спешил, лавируя в вечернем потоке людей и экипажей, когда краем глаза заметил что-то неправильное. Ярко-красное пятно на фоне серой мостовой. Маленькая девочка в красном пальтишке. Она просто шла прямо на проезжую часть, где как раз, громыхая и поднимая клубы пыли, мчался тяжелый грузовой экипаж на магической тяге. Времени думать не было. Я действовал на одних рефлексах, тех самых, что мы отрабатывали на курсах магистра Гревора. Рывок вперед, подхватить легкое тельце на руки, перекат в сторону. Экипаж промчался в миллиметре от нас, обдав волной жара и магического гула. Я приземлился на тротуар, прижимая ребенка к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Девочка, казалось, совсем не испугалась. Она просто смотрела на меня огромными, ясными голубыми глазами. Светлые, почти белые волосы обрамляли кукольное личико. И тут я заметил — ни единой реакции на грохот и визг тормозов, что раздавались за моей спиной. Тишина. Для неё — абсолютная тишина. Я вспомнил анкету. Глухота. Мои руки, еще дрожащие от адреналина, сами собой сложились в простой жест. «Ты в порядке?» — спросил я на языке жестов. И тут её лицо осветилось. Не улыбкой даже, а каким-то внутренним солнцем. Она закивала и быстро-быстро зажестикулировала в ответ. Её движения были чуть угловатыми, детскими, но очень четкими. «Да! Я была на курсах по управлению источником. Брат должен был меня забрать. Час назад. Я ждала, ждала. Очень хочу кушать. Брат не пришёл. Я решила пойти домой сама. Дом близко». Я смотрел в эти чистые, доверчивые глаза и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость вперемешку с ужасом. Глухонемая восьмилетняя девочка, одна, посреди большого города, в час пик. Это не просто катастрофа. Это преступная халатность. Какой же надо быть мразью, чтобы забыть о таком ребенке? Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Собеседование. Я могу опоздать. И потерять этот шанс, единственный шанс на спасение. Я посмотрел на девочку. Она с надеждой смотрела на меня. Опоздать на собеседование или оставить ребенка здесь, на растерзание улице? Выбор, которого на самом деле не было. «Как тебя зовут?» — показал я жестами. «Аннабет», — ответила она, улыбаясь. «Я Кер. Давай я отведу тебя домой, Аннабет. Показывай дорогу». Она, не колеблясь, вложила свою крошечную ладошку в мою и потянула меня в сторону Изумрудного переулка. Я старался запомнить дорогу, но адрес, который она показала, с каждым шагом казался мне всё более знакомым. Мы вышли к большому, величественному двухэтажному дому. Кованая ограда, ухоженный сад, аура мощнейших защитных чар. Я сверился с адресом в сообщении от агентства. Изумрудный переулок, 12. Холодок пробежал по спине. Это невероятное совпадение. К двери подошёл чопорный дворецкий, который, увидев Аннабет, мгновенно сменил непроницаемое выражение лица на маску глубочайшего облегчения. — Госпожа Аннабет! Слава Источнику! Ваша матушка… Он не договорил. Из глубины дома стремительным шагом вышла женщина. Она была красива той особой, холодной и ухоженной красотой, которая стоит бешеных денег. Лет сорока, но выглядела она безупречно. Дорогое платье, изящные, но строгие черты лица, волосы, убранные в высокую прическу. Её взгляд, острый как скальпель, метнулся от Аннабет ко мне, и я физически ощутил, как меня оценивают, взвешивают и раскладывают по полочкам. — Аннабет! — её голос был ледяным, но я уловил в нем скрытую дрожь страха. — Как ты могла? Ролан еще не вернулся? И кто этот молодой человек? Аннабет быстро зажестикулировала, объясняя, что я её спас. Я же, чувствуя себя крайне неловко в этом роскошном холле среди мраморных полов и хрустальных люстр, поспешил вставить слово. — Прошу прощения за вторжение, госпожа. Меня зовут Керон. Я увидел девочку на улице одну и не мог не помочь. А теперь прошу меня извинить, но я очень спешу. У меня назначено собеседование, и я боюсь опоздать. Я уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг спохватился и посмотрел на свой амулет связи. Адрес, высветившийся там, пульсировал в унисон с адресом на воротах этого дома. Я замер. — Кажется… — медленно произнес я, поднимая взгляд на женщину. — Кажется, я не опоздал. Я пришел на собеседование в агентство «Домашний Очаг». Это ведь ваш запрос? Женщина на мгновение прикрыла глаза, словно переваривая информацию. Затем она кивнула, передала Аннабет подошедшей служанке с недвусмысленным приказом «проводить в столовую и накормить», а мне сделала знак следовать за ней. Её кабинет был под стать дому — роскошным и холодным. Она села за массивный стол, жестом пригласив меня напротив. Её звали Леди Реальтус. Титул «леди» она произнесла с особым, ничего не значащим светским изяществом. Она подробно обрисовала мне круг обязанностей. Сопровождение Аннабет на все её многочисленные курсы — управление источником, этикет для юных леди, основы теории магии. Школу девочка не посещала. Как я и понял из анкеты и из разговора, её глухота делала обучение в общих группах невозможным, а одна неудачная попытка привела к травле со стороны других детей. Ей нужен был не просто охранник или носильщик учебников. Ей нужен был кто-то, кто сможет общаться с ней на одном языке. Кто сможет понять, что она чувствует. И кто сможет стать для малолетних хулиганов тем самым «пугалом», которое они будут обходить стороной. — От вас потребуется полная отдача и абсолютная лояльность, — сказала леди Реальтус, и в её руке, унизанной перстнями, возник мерцающий свиток. — Я должна быть уверена, что с моей дочерью ничего не случится. Это магическая клятва. Вы обязуетесь не причинять Аннабет вреда, защищать её всеми доступными способами и хранить тайны этой семьи. Я кивнул. Сумма гонорара, которую она назвала до этого, всё еще звенела у меня в ушах. Я без колебаний вложил ладонь в свиток и произнес слова клятвы. Магия мягко оплела запястье, сжалась браслетом и исчезла, оставив на коже легкое покалывание. Я чувствовал себя так, будто продал душу дьяволу, но дьявол платил достаточно, чтобы я мог позволить себе забыть о своей гордости. Когда формальности были улажены, мы спустились в холл. На душе было странно пусто и одновременно спокойно. По крайней мере, финансовая пропасть перестала маячить на горизонте. Я уже собирался уходить, когда вспомнил, что так и не уточнил одну деталь. — Госпожа, — произнес я, — не сочтите за дерзость. Я учусь в Академии, и мои занятия могут иногда накладываться. Моя группа — 71В, факультет артефакторики. Я пришлю вам расписание, чтобы мы могли согласовать часы. На мгновение мне показалось, что на её лице промелькнула тень какого-то сложного чувства. Удивление? Узнавание? Она слишком быстро взяла себя в руки, но я успел это заметить. — Группа 71В, артефакторика? — переспросила она, слегка приподняв бровь. Её голос звучал ровно, но в глубине зрачков что-то блеснуло. — Как… занимательно. Я не успел спросить, что именно её так заинтересовало. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в холл влетел вихрь. Пьяный, злой, взъерошенный вихрь, от которого разило дешевым алкоголем и духами. — Эта мелкая дрянь! — проревел знакомый до боли голос. — Я опоздал всего на полтора часа! Она не могла подождать? Мама, эта девчонка меня в гроб вгонит! Где она? Я ей устрою! Это был Ролан. Он замер на пороге, увидев мать и какого-то незнакомца. Его мутный взгляд скользнул по мне, сначала равнодушно, а потом… Я буквально видел, как алкогольный туман в его голове рассеивается, уступая место шоку, ярости и неверию. Он смотрел на меня, стоящего в холле его дома, рядом с его матерью, как на выходца с того света. — Керон? — выдохнул он, и его голос сорвался на какой-то лающий, истеричный смех. — Ты… ты что здесь делаешь, ублюдок? В этот момент я понял всё. Фамилия Реальтус. Аннабет. Ролан, который «покатился по наклонной» после второго курса и начал травить меня с утроенной силой. Его сестра — глухонемая. Его мать наняла меня, его главного врага, стать телохранителем и наставником его младшей сестры. И слухи о том, что я сплю с преподами, для него — не просто грязная шутка. Это способ уничтожить меня, потому что я — напоминание о его собственном падении с пьедестала. Я перевел взгляд на леди Реальтус. Её лицо было непроницаемо, но она смотрела на сына с холодным, оценивающим презрением. Потом она перевела взгляд на меня, и в её глазах я прочитал молчаливый приказ: «Это твоя первая проверка, гувернер». Я шагнул вперед, оказавшись между Роланом и лестницей, ведущей на второй этаж, где, наверное, была комната Аннабет. Ролан сжал кулаки, его лицо налилось кровью. Вся его аристократическая шелуха слетела, обнажив злобное, испуганное животное. — Я спрашиваю, что ты делаешь в моём доме, грязный попрошайка?! — прорычал он, делая шаг ко мне. Я не улыбнулся, хотя внутри меня, впервые за долгое время, разливалось мрачное, горькое удовлетворение. Это не было торжество. Это было чувство хирурга, который вскрыл гнойник и добрался до самой сути. Я посмотрел в его красные, пьяные глаза и произнес спокойно, четко, так, чтобы слышала его мать: — Я — новый гувернер твоей сестры, Ролан. И, согласно контракту, я отвечаю за её безопасность. От всех угроз. Вне зависимости от того, исходят ли они с улицы… или изнутри этого дома. Мир в этот момент замер. Я видел, как до его затуманенного мозга доходит смысл моих слов. Как его личный ад, его позорная тайна и его ненависть схлестнулись в одной точке. В моём лице. Я, парень, которого он ежедневно поливает грязью, которого он считает ничтожеством, теперь стал неотъемлемой частью его семьи, его дома, его самого уязвимого места. Он открыл рот, чтобы заорать, но не смог издать ни звука. А я просто стоял и смотрел, как рушится его мир. И чувствовал только одну единственную вещь. Усталость.