Тот самый эфир

Утром Ким Соль собиралась в мастерскую вместе с Сокджином. Братьев пока не было на кухне, и девушка разговаривала с подругой по телефону — держала смартфон на громкой связи, дожёвывала бутерброд собственного приготовления и одновременно искала наушники. Они словно сквозь землю провалились, а руки были заняты. Соль невольно напряглась: подруга могла сболтнуть что‑нибудь лишнее, а братья вот‑вот могли войти и всё услышать. — Так на учёбу ты сегодня не приедешь? — спросила Хесу. — Нет, появлюсь только в начале следующего семестра, — ответила Соль. — А как же вечеринка по поводу окончания учёбы у Чимина? Нас пригласил самый популярный парень с курса! — И я отказала самому популярному парню с нашего курса, трижды — парировала девушка с лёгкой усмешкой. — Хесу, ты же знаешь, я не люблю шумные вечеринки. Тем более теперь я в отношениях, и Чонгуку будет неприятно, если я отправлюсь невесть куда. Да и Джин уже написал письмо декану, по его версии — мы едем в семейную поездку. — В твоих словах есть логика, — пробубнила подруга. — Но теперь расскажи поподробнее: вы всё‑таки встречаетесь с Чонгуком? Он так тебя вчера обнимал у библиотеки, будто боялся, что ты вот‑вот исчезнешь! — воскликнула Хесу. — Ну и… вы уже целовались? — Да, и… — И я оторву ему яйца! — внезапно вмешался Сокджин, который услышал только последнюю фразу. Соль вздрогнула и поспешно перебила: — Так, мне пора. Приезжай в мастерскую после пар — там и увидишься с Тэхёном. — Я подумаю, — с напускной серьёзностью ответила Хесу. — Ведь технически я на него ещё злюсь. — А практически ты давно его простила и готова принять обратно, — улыбнулась Соль. Она отключила телефон и подняла взгляд на брата. Сокджин прислонился к стене и внимательно изучал её; в его глазах читалась тревога — особенно после вчерашнего сообщения Чонгука о том, что Чхве Доын угрожал им обоим. — Соль, — начал он мягко, — ты же знаешь, как я переживаю за тебя. Чонгук… он тебе действительно нравится? Девушка непонимающе посмотрела на брата, затем вздохнула и отвела взгляд. Этот разговор был неизбежен, и она давно это осознавала. — Да, оппа, — призналась она. — Он замечательный. И он мне правда нравится — уже давно. Сокджин помолчал, обдумывая её слова. В тишине было слышно, как тикают часы на стене. — Просто… ты всегда была для нас с Намджуном маленькой девочкой, — произнёс он, наконец. — Как быстро ты выросла! Я не хочу, чтобы кто‑то причинил тебе боль, — признался Сокджин. — И не надо раньше времени делать нас дядюшками. Соль улыбнулась и шагнула к брату. — Спасибо, оппа. Я очень ценю твою заботу, — сказала она, обнимая его. — Ты меня знаешь: я не стану совершать необдуманных поступков. И демографию страны повышать точно не намерена. Сокджин ответил на объятие. Он понимал: как бы ни было тяжело, он должен доверять её выбору. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Но помни: если что‑то пойдёт не так, мы всегда рядом. Соль чуть отстранилась, но не отпустила руки брата, и улыбнулась — на этот раз по‑настоящему тепло, без тени шутки. — Оппа, — тихо сказала она, — я знаю, что вы с Намджуном всегда меня защитите. Даже если придётся оторвать кому‑то… ну, ты понял. Сокджин не сдержал смешка и взъерошил ей волосы, как в детстве. — Да уж, лучше бы до этого не доходило, — он слегка сжал её плечи. — Просто… я всё ещё помню, как учил тебя завязывать шнурки, а теперь ты уже встречаешься с кем‑то всерьёз. Время летит слишком быстро. — Зато ты научил меня не только шнурки завязывать, но и не доверять первому встречному, — Соль подмигнула. — Так что Чонгук прошёл проверку. По крайней мере пока. — И что, он… хороший? — осторожно спросил Сокджин. — Не из тех, кто красиво говорит, а потом исчезает? Соль задумалась на мгновение, глядя в окно, за которым уже светило утреннее солнце. Лучи играли на столешнице, отбрасывая золотистые блики. — Он другой, — сказала она просто. — Он слушает, когда я говорю. И не пытается меня изменить. Даже нормально относится к тому, что я не могу даже бутерброд себе сделать — вчера, например, когда мы гуляли, он заметил, что я замёрзла, снял с себя куртку и накинул мне на плечи, хотя сам потом мёрз. Мелочь, но… мне это понравилось. Сокджин кивнул, вглядываясь в лицо сестры. В её глазах было что‑то новое — спокойное, уверенное, почти счастливое. Это тронуло его до глубины души. — Значит, он хотя бы не дурак, — усмехнулся он. — Если понимает, что тебя нужно беречь. — Он старается, — улыбнулась Соль. — И я ему верю. Но если вдруг он ошибётся… — О, я уже составил список методов воспитательного воздействия, — серьёзно произнёс Сокджин, но тут, же рассмеялся. — Целых семь пунктов, между прочим. С иллюстрациями. — Семь? — Соль удивлённо подняла брови. — Ты что, всю ночь составлял? — Ну, пару часов точно потратил, — подмигнул Сокджин. — Ладно, Соль. Я рад, что ты счастлива. Просто дай мне время привыкнуть к мысли, что мой маленький котёнок уже совсем взрослая. — Ты всегда будешь моим любимым старшим братом, который готов порвать любого за меня, — Соль снова обняла его, на этот раз крепче. — И я обещаю: если что‑то будет не так, я сразу приду к вам с Намджуном. Без глупого героизма. — Вот и договорились, — Сокджин похлопал её по спине. —И да, — он хитро прищурился, — если Чонгук когда‑нибудь придёт к нам в гости, я заставлю его съесть три порции своего фирменного кимчи. Просто чтобы проверить его стойкость. — Оппа! — Соль рассмеялась, шутливо толкая его в плечо. — Ты неисправим! — А то! — гордо ответил Сокджин. — Кто‑то же должен держать твоего парня в тонусе. Вдруг он решит, что может расслабиться, когда рядом нет старших братьев? Они рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе ещё минуту назад, окончательно растаяло. Соль почувствовала, как на душе стало легче — будто брат своим присутствием и словами снял невидимый груз, который она сама не замечала. — Вот это нежности с утра, — произнёс Джун, входя на кухню. Его строгий деловой костюм графитового цвета идеально сидел по фигуре. Классический покрой подчёркивал статус, а значок адвоката на лацкане пиджака недвусмысленно говорил о серьёзности профессии. Галстук, который он крутил в руках, казался единственным элементом, вызывавшим у него затруднения. — Соль‑а, помоги мне, пожалуйста, — протянул он сестре галстук. — Оппа, присядь на стул, — мягко попросила Соль. — Ты слишком высокий, я давно уже не достаю… И почему из нас троих я одна не выросла? Это нечестно! — Она шутливо надула губы, и правда едва доставая макушкой до плеча Намджуна. Намджун послушно опустился на стул, наблюдая за тем, как сестра ловко управляется с галстуком. Её пальцы двигались уверенно и аккуратно, завязывая идеальный узел. В кухне царила уютная атмосфера: утреннее солнце пробивалось сквозь лёгкие занавески, наполняя пространство тёплым светом, а аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом поджаренного хлеба и корицы. — Ого, какой ты стильный сегодня, братик, — восхищённо вздохнула Соль. — Сегодня суд? — Да, — ответил Намджун, поправляя манжеты рубашки. — Дело похоже на твоё — сталкер. Только девушке повезло меньше. Он похитил, избил и изнасиловал её. Её нашли полуживой. Сейчас бедняга в больнице, смотрит в одну точку, ни с кем не говорит из‑за пережитого шока. Врачи говорят, что потребуется долгая реабилитация — и физическая, и психологическая. Соль приложила руку к губам, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Если бы не Чонгук, случившееся чуть меньше двух лет назад могло обернуться для неё подобной трагедией. В памяти на мгновение промелькнули страшные воспоминания — шаги за спиной, ледяная хватка на запястье, паника, сковавшая дыхание… Но она быстро взяла себя в руки, глубоко вдохнула и улыбнулась брату — не хотелось омрачать утреннюю атмосферу тяжёлыми мыслями. — Надеюсь, ты добьёшься справедливого приговора, — тихо произнесла она, заканчивая с галстуком и аккуратно поправляя узел. — Я сделаю всё возможное, — серьёзно ответил Намджун, оценивая результат работы сестры в зеркале. — Спасибо, Соль‑а. Ты, как всегда, великолепна. Он нежно чмокнул сестрёнку в макушку, на прощание кивнул старшему брату и вышел из дома, оставив после себя едва уловимый шлейф дорогого парфюма. — Твой парень не приедет за тобой? — поинтересовался Сокджин, внимательно глядя на Соль. — Мы не договаривались. К тому же, он, скорее всего, едет на работу с Тэхёном, — ответила девушка, отводя взгляд. — С Тэхёном? — переспросил Джин, приподняв бровь. — Да, Хесу временно выгнала его из дома. Не в мастерской же бедняге жить, — пояснила Соль с лёгкой улыбкой. — Вот оно что, — пробормотал Сокджин, решив не углубляться в подробности личной жизни своего сотрудника и лучшей подруги сестры. — Сегодня ты за рулём, — он бросил Соль ключи от машины, и та ловко их поймала. Лицо девушки озарилось радостью — наконец‑то ей доверили руль! Она с энтузиазмом встряхнула ключи в руке, словно это был какой‑то волшебный артефакт, способный открыть дверь в новую жизнь. — Конечно, оппа! — её глаза светились от предвкушения. — Я обсужу с Джуном покупку машины для тебя, — добавил Сокджин. Соль удивлённо посмотрела на брата. — Ты выросла, и пора бы тебе обзавестись собственным транспортом. Да и водишь ты лучше Намджуна, — усмехнулся он. — Спасибо, оппа! — воскликнула Соль, бросаясь обнимать брата. Сокджин улыбнулся, глядя на сестру. Несмотря на все перемены и взросление, в ней всё ещё жила та самая маленькая девочка, которой он так привык покровительствовать — та, что когда‑то пряталась у него за спиной во время грозы и просила рассказать сказку перед сном. Он слегка потрепал её по волосам, вспоминая, как учил её кататься на велосипеде и утешал после первой разбитой коленки. — Ну всё, собирайся, — мягко сказал он. Соль кивнула, её лицо всё ещё светилось от радости. Она поспешила к раковине, чтобы быстро помыть посуду, напевая под нос какой‑то весёлый мотив. Сокджин остался стоять у окна, наблюдая за ней. Солнечные лучи играли в её волосах, подчёркивая их мягкий каштановый оттенок. Он невольно задумался о том, как быстро летит время — ещё вчера она была ребёнком, а сегодня уже почти самостоятельная взрослая девушка. «Может, и правда пора дать ей больше свободы», — промелькнуло в его голове. Старенькая «Элантра» мягко притормозила у входа в мастерскую. Чонгук заглушил мотор и обернулся к Тэхёну: — Прибыли. Друзья вышли из машины. В воздухе разливался привычный аромат металла и машинного масла, смешанный с запахом разогретого асфальта и утренней свежести. Лёгкий ветерок доносил ещё и нотки цветущей вишни из соседнего двора — неожиданное, почти волшебное сочетание с индустриальной обстановкой. Тэхен расправил плечи, разминая затёкшие мышцы после долгой поездки, и глубоко вдохнул. — Ну что, рассказывай, — начал Тэхен, когда они переступили порог мастерской. — Соль согласилась? Лицо Чонгука озарилось счастливой улыбкой, глаза засияли, будто в них зажглись маленькие звёзды. Он невольно провёл рукой по волосам, пытаясь унять волнение. — Да! — его голос дрогнул от переполнявших эмоций. — И я покатал её на байке. Тэхен тепло улыбнулся, искренне радуясь за друга. Он хлопнул Чонгука по плечу так, что тот слегка покачнулся. — Вот это да! И как она держалась? Не визжала от страха? — Словно мы знакомы целую вечность, — Чонгук мечтательно улыбнулся, взгляд его устремился куда‑то вдаль, будто он снова видел тот вечер. — Мы любовались ночным городом… Ветер, огни, тишина… Она вцепилась в меня изо всех сил, как я ожидал. — Целовались? — с ухмылкой спросил Тэхен, приподняв бровь. — Тебя только это волнует? — парировал Чонгук, но в его голосе не было раздражения — только лёгкая насмешка. — Да не только, — усмехнулся Тэхен. — Может, квартиру для третьего свидания освобождать? Переночую в мастерской, Хесу меня все равно домой не пускает. — Тэхен! — возмутился Чонгук. — Хесу уже наговорила ей всяких глупостей. Соль смущена и напугана. Если она не захочет, ничего не будет. Я не собираюсь давить. Для меня важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности. — Ладно‑ладно, понял, — спокойно произнёс Тэхен, поднимая руки в примирительном жесте. — Извини. Я просто рад за тебя. Ты заслуживаешь счастья. Внезапно выражение лица Чонгука изменилось — улыбка погасла, взгляд стал напряжённым. Он машинально сжал кулаки, а на скулах заиграли желваки. — Что случилось? — насторожился Тэхен. — Меня тревожит, что Чхве выпустили на свободу, — признался Чонгук. — Он вчера написал мне сообщение с угрозой. Откуда у него вообще мой номер? Это не просто совпадение. Тэхен нахмурился, понимая беспокойство друга. Он на мгновение задумался, постукивая пальцами по стойке. — Сейчас незаконно купить базу данных со всеми данными — не такая уж проблема, брат, — тихо произнёс он. — Не накручивай себя раньше времени. Может, он и не появится больше. Да, он прислал смс, но, думаю, на большее у него смелости не хватит. А ты… ты просто будь рядом с Соль, оберегай её. — Тогда же хватило смелости, — хмуро ответил Чонгук. — Тогда Соль не была с тобой. По счастливой случайности ты ключи от машины в мастерской забыл. Сейчас всё по‑другому. Ты на правах её парня можешь быть постоянно рядом и защищать её. И мы все всегда поблизости. В этот момент их взгляды устремились к ресепшену, где за стойкой сидела Ким Соль. Её присутствие словно наполняло пространство особым, едва уловимым сиянием — как будто утренний свет решил задержаться именно здесь. Она была одета в голубую рубашку в белую полоску и синие джинсы, а длинные тёмно‑каштановые волосы были собраны в высокий небрежно собранный пучок, подколотый китайской заколкой. Несколько прядей выбивались у висков и чёлки, обрамляя лицо мягкими локонами. Девушка сосредоточенно изучала какие‑то документы, слегка прикусив нижнюю губу — этот жест означал, что она глубоко погружена в работу. Соль, заметив вошедших, подняла глаза и слегка порозовела, встретившись взглядом с Чонгуком. Её тонкие пальцы нервно поправили разложенные на столе документы, а потом машинально коснулись кулона на шее — давняя привычка, выдававшая волнение. — Доброе утро! — поприветствовала она ребят с лёгкой, немного смущённой улыбкой. Чонгук, стараясь скрыть охватившее его волнение, подошёл ближе. Он сделал глубокий вдох, чтобы голос звучал ровно. — Привет, Соль. Как твои дела? — Всё хорошо, — ответила она, аккуратно перекладывая бумаги. Её голос звучал чуть тише обычного, выдавая внутреннее смятение. — А у вас? Как доехали? — Отлично, — отозвался Тэхен, направляясь к своему рабочему месту. Его взгляд то и дело возвращался к Соль. — Чонгук уже успел поделиться впечатлениями о вашем свидании. Говорит, ты держалась на байке, как профессиональный гонщик. Соль бросила на Чонгука смущённый взгляд, но промолчала. Её щёки предательски вспыхнули румянцем, и она поспешила опустить глаза к столу. — Вы, парни, такие сплетники, — смущённо пробормотала девушка. — Не злись, Ким Соль, — ответил Тэхен с добродушной улыбкой. — Должен же я порадоваться за успешно складывающуюся личную жизнь друга. А ещё я хотел спросить тебя: Хесу на меня всё ещё злится? Она меня примет назад? — О, нет, Ким Тэхен, не впутывай меня в ваши отношения, — Соль покачала головой, стараясь сдержать улыбку. — Считай, что я Швейцария — нейтральная сторона. Обоюдно накосячили, сами и разбирайтесь. Чонгук подошёл к Соль чуть ближе, наклонился к стойке и тихо спросил: — Ты хорошо спала? — мягко произнёс Чонгук, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. — Да, — призналась Соль, вновь краснея. — Спасибо тебе за вчерашний вечер. Было… волшебно. — Ну что, голубки, — вмешался Тэхен с добродушной ухмылкой, — шеф, он же твой брат, Соль‑а, всё видит. Какие планы на сегодня? Соль собралась с мыслями, слегка растягивая слова, чтобы скрыть смущение: — Сегодня приедет владелец «Рендж Ровера». Надеюсь, ты с ним уже разобрался? — она строго посмотрела на Тэхёна. — Так что у нас еще…. Audi A6: владелец жалуется на прожорливый двигатель и дым из выхлопной — словно от заводской трубы. Ещё беспокоят странные звуки в районе ГРМ. Mercedes‑Benz E‑Class: стучит при проезде каждой неровности, будто отдаваясь эхом в самых нервных окончаниях владельца. BMW 5 Series: загорелся «check», и владелица добралась до нас только на эвакуаторе. Похоже, машина решила, что с неё хватит — и отказалась передвигаться самостоятельно. Тэхен кивнул: — С «Ренджем» почти управился. Осталось лишь финальную настройку проверить. Гук, бери «Ауди» — масложор и дымовая завеса как раз по твоей части. Да и VAG ты у нас любишь. — Окей, — ответил Чонгук. — Кстати, я и «Мерсы» люблю. — О, тогда забирай и его! Соль‑а, во сколько приедет владелец «Ренджа»? — спросил Тэхен, оборачиваясь к девушке. — В четыре, — коротко ответила Соль, не отрываясь от бумаг. Чонгук, не сводя глаз с Соль, заметил, как она нервно теребит край рубашки. Он приблизился, стараясь говорить непринуждённо: — Может, помочь чем‑нибудь? Соль подняла глаза, и их взгляды встретились. Время будто застыло в этот момент — в нём было что‑то неуловимо важное, почти осязаемое. Воздух между ними, казалось, сгустился, наполнившись невысказанными словами. — Нет, спасибо, — тихо произнесла она. — Я справлюсь. Но… спасибо за заботу. Тэхен, подметив эту немую сцену, тихо усмехнулся и отошёл к своему рабочему месту, оставив молодых людей наедине с невысказанными чувствами и затаённой нежностью. Чонгук стоял перед Audi A6 в боксе мастерской, чувствуя себя не в своей тарелке. Всего неделю назад он готовился к камбэку группы, усердно репетируя в зале хореографию, а теперь пытался разобраться в хитросплетениях автомобильного двигателя. Его руки, привыкшие к точным движениям во время танцев, сейчас нервно сжимали инструменты. Двигатель пожирал масло с пугающей скоростью, а из выхлопной трубы валил сизый дым. Чонгук методично проверял всё, что приходило в голову, и то, что подсказывал чат GPT: уровень антифриза, состояние масла, клапанную крышку… Но каждый раз натыкался на тупик. Он сделал паузу, вытер руки ветошью и на мгновение прикрыл глаза. В памяти всплыли слова отца: «Любая сложная задача — это просто последовательность простых шагов. Разбери её на части и решай по одной». Вдохновлённый этой мыслью, Чонгук снова взялся за дело. И снова, как в прошлые дни, его осенило — словно вспышка на сцене во время выступления. «Вот оно!» — мысленно воскликнул он, чувствуя знакомое волнение, как перед выходом на сцену. Его пальцы, будто исполняя хорошо отрепетированный танец, уже знали, что делать дальше. Чонгук улыбнулся — кажется, он нашёл свою новую стезю, где его внимательность к деталям и стремление к совершенству так же востребованы, как и на сцене. Охваченный внезапным озарением, Чонгук приступил к работе с новой уверенностью. Он методично снял крышку маслозаливной горловины, проверил состояние масла и приступил к осмотру системы вентиляции картера. В освещении бокса его пальцы ловко скользили по механизмам, словно исполняя знакомый танец. Каждый шаг казался ему частью отточенного номера — продуманным и точным. Он проверил маслоотделитель, осмотрел патрубки, проверил давление в системе. Внезапно его внимание привлекло небольшое повреждение на одном из соединений — трещина, едва заметная, но явно пропускающая масло. Чонгук прищурился, достал фонарик и внимательно изучил дефект. — Так вот где собака зарыта, — пробормотал он себе под нос. Он достал необходимые инструменты и приступил к ремонту, двигаясь уверенно и спокойно. Его движения были выверенными, как в хорошо отрепетированном выступлении. Чонгук понимал: сейчас он не просто механик — он артист, создающий гармонию там, где раньше царил хаос. Закончив работу, он запустил двигатель. Дым из выхлопной трубы больше не шёл, а индикатор расхода масла показывал норму. За работой Чонгук не замечал, что за ним наблюдает Соль. Она вновь отметила, как меняется его лицо: сначала в глазах мелькает замешательство при виде неисправного автомобиля, а затем оно словно озаряется идеей — будто внутри вспыхивает огонёк, разгоняющий сомнения. Девушка не могла понять, как в одном человеке уживаются две разные личности. Чонгук, работавший в их с братьями мастерской последние два года, всегда отличался точностью и сдержанностью. Никаких сомнений, минимум эмоций — таков был привычный образ мастера, к которому все привыкли. Единственный раз он показал свои истинные эмоции тем вечером, когда они задержались в сервисе. Джин уехал, поручив Соль закрыть мастерскую, и строго‑настрого приказал вызвать такси до дома. Чонгук ушёл последним, закончив все дела. В тот роковой момент, когда Соль запирала двери и включала сигнализацию, на неё напал Чхве Доын. Зажав ей рот, он пытался совершить непоправимое. Но Соль, собрав остатки сил, укусила нападавшего и закричала. И тут, словно из ниоткуда, появился Чонгук. Он обезвредил преступника и вызвал полицию. До приезда правоохранителей Гук нежно обнимал дрожащую, плачущую девушку, согревал её своим теплом, шептал успокаивающие слова, пока её дыхание не стало ровным. А через месяц он словно не замечал её, будто ничего и не было. Сейчас же перед ней был совершенно другой Чонгук — заботливый, нежный, открытый. Соль тихо прислонилась к стене, стараясь не нарушить тишину бокса. В свете ламп его сосредоточенное лицо казалось особенно привлекательным, а каждая черточка выражала глубокую погружённость в работу. Её взгляд скользил по его рукам, уверенно держащим инструменты, по напряжённой спине, по волосам, слегка взмокшим от работы. В этот момент Соль поймала себя на мысли, что, возможно, она слишком поспешила с выводами о его равнодушии. Может, он просто не умел показывать чувства так, как хотелось бы ей? Поймав на себе взгляд девушки, Чонгук улыбнулся. — Ты давно тут стоишь? — мягко спросил он. — Почему не позвала? — Ты был так увлечён, что я не хотела тебя отвлекать, — ответила Соль. — Ты не голоден? Можем заказать что‑нибудь на обед. — Хорошо, — улыбнулся Чонгук. — Я бы очень хотел тебя обнять, но у меня руки в масле. Соль подошла ближе, осторожно привстала на носочки и легко чмокнула его в щёку. Еле дотянулась — разница в росте давала о себе знать, — но жест получился удивительно трогательным. По телу Чонгука пробежала едва ощутимая дрожь, словно его на мгновение пронзил слабый электрический ток. Он замер, на долю секунды потеряв связь с реальностью. В груди что‑то ёкнуло, а в горле неожиданно пересохло. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, теплота и что‑то ещё — едва уловимое, но оттого не менее значимое. Чонгук невольно улыбнулся шире, и в этой улыбке читалась искренняя благодарность. — Так что будем заказывать? — добавил он, стараясь вернуть разговору лёгкость, хотя внутри всё ещё отзывалось эхом того неожиданного прикосновения. За обедом оживлённо беседовали в основном трое: Тэхен сыпал забавными историями из жизни, Соль подхватывала и добавляла свои детали, а Чонгук время от времени вставлял короткие, но меткие реплики, вызывавшие новый взрыв смеха. Остальные механики с удовольствием слушали, изредка вставляя замечания, но центр беседы явно держался вокруг этой троицы. Они расположились в небольшой комнате приёма пищи при мастерской: Чонгук, Соль, Тэхен и ещё несколько механиков. На столе дымились тарелки с едой, звенели вилки, слышались негромкие разговоры — кто‑то обсуждал особенности нового двигателя, кто‑то делился впечатлениями от вчерашнего матча. Чонгук открыл контейнер с рисом и протянул Соль палочки: — Попробуй, отличные острые креветки. — О, спасибо! — она улыбнулась, аккуратно подхватывая кусочек. — Действительно вкусно… Тэхен, размахивая палочками, увлечённо рассказывал: — И вот он смотрит на меня такими глазами — мол, «ты правда собрался чинить это за полчаса?», а я ему: «Да я эту модель с закрытыми глазами соберу!» Соль улыбнулась в ответ на шутку Тэхена, потянулась за стаканом воды — и в этот момент её телефон, лежавший рядом на столе, тихо завибрировал. Она машинально разблокировала экран и замерла. — Чонгук… — её голос дрогнул. Пальцы похолодели, а дыхание стало прерывистым. Он сразу заметил перемену в её состоянии: выражение лица Соль изменилось в одно мгновение — улыбка исчезла, глаза расширились от страха. Чонгук тут же отодвинул тарелку и наклонился ближе: — Что такое? Соль молча протянула ему телефон. На экране высвечивалось сообщение с неизвестного номера: «Ты такая красивая, малышка. От меня не убежишь и не спрячешься. Я всегда рядом». Чонгук прочёл, и его лицо мгновенно стало жёстким. Он сжал челюсти, взгляд потемнел. — Всё в порядке, — тихо сказал он, и его голос прозвучал твёрдо и успокаивающе. — Ты не одна. Я рядом. Тэхен, до этого молча наблюдавший за происходящим, осторожно спросил: — Проблемы? Чонгук коротко кивнул, не отпуская Соль: — Чхве Доын, — тихо ответил Чонгук. — Соль, мы сейчас пообедаем, и ты пойдёшь к брату в кабинет и расскажешь об угрозах. — Это курьер, Чонгук, я уверена — это он, — прошептала Соль. — Я лица из‑за шлема не видела, но чувство было такое, будто он рассматривает меня. — Всё будет хорошо, — Чонгук слегка сжал её плечо. — Сходи к брату, и возвращайся за стойку ресепшена. Будь на глазах. Я рядом — если что, сразу зови. Девушка кивнула, стараясь унять дрожь в руках. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Может, стоит сразу в полицию сообщить? — предложил один из механиков, Минхо, до этого молча слушавший разговор. — Такие угрозы нельзя игнорировать. — Хорошая мысль, — поддержал Тэхен. — Мы можем вместе составить заявление. И приложить запись с камер, если получится что‑то найти. Чонгук поднялся: — Попроси Сокджин‑хёна проверить камеры у входа — может, удастся разглядеть этого «курьера». Соль снова кивнула, чувствуя, как тревога понемногу отступает — не исчезает бесследно, но становится куда более терпимой. Рядом были Сокджин, Чонгук и даже Тэхён. Пока она с ними, кроме назойливых СМС, ей ничего не грозит. С телефоном в руке Соль поднялась в кабинет брата. Дверь слегка скрипнула, когда она приоткрыла её, впуская в комнату узкую полоску света из коридора. Тихо постучав, она осторожно вошла: — Сокджин‑оппа… Брат сидел за письменным столом, заваленным папками и документами. Он поднял голову от бумаг, и в его взгляде мгновенно отразилось беспокойство. — Что‑то случилось? — обеспокоенно спросил Сокджин, откладывая ручку в сторону. Девушка молча протянула ему телефон. На экране светилось очередное сообщение от Чхве — короткое, но оттого ещё более пугающее. Сокджин, прочитав текст, невольно нахмурил брови. Его пальцы на мгновение сжались, а затем он глубоко вдохнул, стараясь сохранить самообладание. — Сделай скриншот и отправь Намджуну, — твёрдо произнёс он. — Он как раз после суда поедет в полицию — выяснять, на каких условиях выпустили этого… Чхве. И предупреди, что ситуация серьёзная. Соль открыла мессенджер и дрожащими пальцами быстро набрала короткое сообщение: «Оппа, это прислал Чхве сегодня». Взгляд на мгновение задержался на строчках текста — словно она в последний раз пыталась осмыслить угрозу, скрытую за этими словами, — прежде чем прикрепить скриншот. Нажав кнопку отправки, девушка медленно выдохнула, будто сбрасывая с плеч тяжкий груз. В кабинете повисла короткая пауза, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов на стене. — Я отправила, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. Синие галочки, отметившие прочтение сообщения, мерцали, словно давая едва заметную надежду. Сокджин встал из‑за стола и подошёл к сестре. Положив руку ей на плечо, он мягко произнёс: — Не переживай, сестрёнка, всё будет хорошо. Мы рядом. Да и Чонгук теперь всё время с тобой. Он хоть что‑то за сегодня сделал? Соль слегка улыбнулась, вспомнив, как Чонгук возится с машиной во дворе. — Он «Ауди» чинит, — ответила она. — — Хороший парень: уважительный, вежливый. И видно, что о тебе заботится. Кстати, что он делает в субботу? — Честно, не задавалась этим вопросом. А что? — Семейный ужин. Зови своего парня — надо же официально его представить. Пора уже, чтобы он почувствовал себя частью нашей семьи. — Уж куда официальней, чем вчера? — с лёгкой иронией в голосе спросила Соль, вспоминая события предыдущего вечера, когда Чонгук неожиданно оказался за одним столом с её родными. Сокджин улыбнулся, прекрасно понимая намёк сестры: — Вчера было… спонтанно. А это будет по‑настоящему. Без суеты, без неожиданностей — просто вечер с семьёй. Соль на мгновение задумалась, машинально поправляя прядь волос. В груди разливалось странное тепло: брат не просто терпит её выбор, а искренне хочет принять Чонгука. — Думаю, он не откажется, — сказала она, и в её голосе прозвучала искренняя радость. — Только надо предупредить его заранее. — Вот и отлично, — кивнул Сокджин. — Передай ему, что мы будем рады видеть его в нашей семье. — В голосе брата прозвучала искренность, ясно дававшая понять: его одобрение — не просто формальность. — И скажи, что я поставлю своё фирменное кимчи. Это его точно убедит. И ещё спроси, что он предпочитает из напитков — чтобы мы могли всё подготовить заранее. Соль не смогла сдержать смех: — Обязательно передам и спрошу. Сокджин подмигнул ей и вернулся к столу, но прежде слегка взъерошил волосы сестры, как делал в детстве, когда хотел её подбодрить. — Всё наладится, — повторил он уже тише. — Мы со всем разберёмся. Обещаю. Соль кивнула, на этот раз уверенно. Тревога ещё не ушла окончательно, но теперь она знала: она не одна. Намджун уверенно шагал к выходу из здания суда, где только что одержал очередную победу. Вместе с прокурором Соном они добились справедливого приговора — преступник получил десять лет лишения свободы. Пусть это не вернёт пострадавшей девушке веру в людей, но хотя бы даст возможность жить без постоянного страха. Временно, на десять лет. Солнечный свет ослепил его на мгновение, когда он вышел на улицу. Намджун прищурился, поправил галстук и достал телефон — привычка проверять сообщения сразу после заседания. — Адвокат Ким, — окликнул его Сон Джихек, догоняя у ступеней суда. — Было приятно работать с вами на одной стороне. Ваша стратегия с экспертизой оказалась безупречной. — Взаимно, прокурор Сон, — ответил Намджун, но его лицо тут же изменилось: на экране высветилось новое сообщение от Соль. Он замер на полушаге, пальцы невольно сжались вокруг телефона. — Что‑то случилось? — обеспокоенно спросил прокурор, заметив перемену в лице адвоката. Намджун на мгновение замер, затем тяжело вздохнул и поднял взгляд: — Помните то дело двухлетней давности? Моя младшая сестра была пострадавшей. Так вот, того сталкера, который её преследовал, выпустили досрочно. И теперь он шлёт сообщения — и ей, и её парню. Его голос звучал напряжённо, в глазах читалась решимость разобраться с этой ситуацией любой ценой. Он прокрутил экран, показывая прокурору последнее сообщение. — Я могу помочь узнать, на каких условиях его выпустили, — предложил прокурор Сон. — Наверняка на нём есть отслеживающий браслет. Мы можем запросить информацию о его перемещениях, проверить, не нарушал ли он зону. Намджун внимательно посмотрел на прокурора: — Буду благодарен за любую помощь. Соль не должна больше бояться за свою жизнь. Она только начала нормально спать по ночам… В его голосе прозвучала боль. Сон Джихек кивнул: — Сделаем всё возможное. Я свяжусь с отделом, который курирует его условно‑досрочное освобождение. Думаю, уже завтра у нас будет информация. Возможно, удастся ужесточить условия или даже добиться отмены УДО, если найдём нарушения. Намджун сжал телефон в руке: — Спасибо. Я уже попросил Сокджина усилить охрану в мастерской — там сейчас не только Соль, но и другие девушки работают. Чонгук тоже рядом, он не оставит её одну. Прокурор понимающе кивнул: — Правильно. Безопасность вашей сестры — приоритет. До завтра держите меня в курсе любых сообщений от этого человека. И если он попытается приблизиться к ней — сразу звоните мне напрямую. У меня есть контакты в патрульной службе, мы среагируем мгновенно. — До связи, прокурор Сон, — твёрдо произнёс Намджун. — Держите меня в курсе. — Обязательно. И будьте на связи, — кивнул Сон Джихек. — Мы его остановим. Адвокат Ким Намджун направился к своему такси, чувствуя, как напряжение постепенно сменяется холодной решимостью. На этот раз он не допустит, чтобы его сестра пострадала. После разговора с Джином Соль вернулась к стойке ресепшена. Время неумолимо приближалось к четырём часам — а это означало, что владелец Ренджа вот‑вот должен был приехать за своей машиной. Вероятно, это был уже сотый её ремонт, если не тысячный. Тэхён уверял, что работа завершена, и Соль не сомневалась в его словах. Несмотря на то что бойфренд её подруги был настоящим шалопаем, в работе он преображался: становился собранным, сдержанным и предельно внимательным. Он досконально знал все тонкости автомобильного дела, а что касалось этого конкретного автомобиля — помнил каждую деталь наизусть. Чонгук приблизился к Соль, и она невольно залюбовалась им. На лице парня виднелись тёмные следы — то ли от машинного масла, то ли от мазута. Рабочие штаны и чёрная майка выгодно подчёркивали его спортивное телосложение. Когда их взгляды встретились, Соль заметила на его руке впечатляющую татуировку. Это был не просто рисунок: весь рукав был полностью «забит», а композиция изящно перетекала на ключицу, создавая завораживающий узор. Тёмные линии плавно струились от запястья к плечу. В этом художественном переплетении можно было разглядеть очертания микрофона — символ его страсти к музыке. Рядом мерцало изящное сердце, словно оберег, хранящий тёплые чувства. Взгляд притягивали загадочные иероглифы, складывающиеся в фразу «Самый прекрасный момент в жизни» — словно личный девиз, выгравированный на коже. По предплечью змеились строки кроссворда, где переплетались мудрые изречения: «Коси сено, пока светит солнце» и «Лучше быть мёртвым, чем жить без страсти» — жизненные принципы, ставшие частью его сущности. Среди символов притаился силуэт тигра — древнего стража корейской культуры, а рядом с ним — тигровая лилия, цветок сентября, хранящий в себе просьбу «Пожалуйста, люби меня». На запястье мерцала дата — 06.13, словно временная метка важного события. Особое место занимала композиция с логотипом ARMY, окружённым инициалами участников группы: каждая буква хранила свой смысл. А между ними, словно оберег, сияла корона — символ величия и признания. Завершал композицию таинственный глаз, будто смотрящий сквозь время и пространство. Все элементы сливались в единую симфонию смысла и красоты, рассказывая без слов историю преданности, страсти и любви к своему делу — отголосок прошлой жизни. Неожиданно зазвонил телефон. Соль подняла трубку: — Добрый день, господин Чон. Да, ваш автомобиль уже готов. Вы можете приехать и забрать его. Девушка положила трубку и взглянула на Чонгука. Когда‑нибудь она его спросит, больно ли было набивать такую большую татуировку и что означают все эти символы. — Владелец Ренджа звонил, скоро приедет, — сообщила девушка. — Предупреди Тэхёна, пожалуйста. — Хорошо, — ответил он. — Чонгук, а что ты делаешь в эту субботу? — неуверенно спросила Соль. — Не знаю, пока не думал об этом, — пожал плечами парень. — Джин‑оппа приглашает тебя на семейный ужин — для официального знакомства. Грозится поставить свой фирменный кимчи, — она посмотрела на парня. — Я пойму, если ты откажешься. Всё происходит так быстро… — Я не откажусь, Соль‑а, — мягко произнёс Чонгук. — Приглашение означает, что твои братья меня приняли? — Да, — улыбнулась Соль, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Джин очень старается, чтобы ты почувствовал себя своим. Он правда рад, что ты рядом со мной. Чонгук слегка склонил голову, и на его лице появилась едва заметная улыбка. — Это много для меня значит, — сказал он тихо. — Честно говоря, я даже не ожидал такого. — Что ты имеешь в виду? — насторожилась Соль. — Ну… — Чонгук провёл рукой по волосам, подбирая слова. — Я не самый идеальный кандидат на роль парня младшей сестры. Байкер, татуировки, вместо «престижной» работы — мастерская и квартира в спальном районе Сеула… Я думал, твои братья будут против. — Но они видят, как ты ко мне относишься, — Соль сделала шаг ближе. — И это важнее всего остального. — Надеюсь, я их не подведу, — серьёзно произнёс Чонгук. — Ты уже не подводишь, — она мягко коснулась его руки. — Ты помогаешь, поддерживаешь, заботишься. Этого достаточно. Чонгук посмотрел ей в глаза, и на мгновение между ними повисло что‑то очень личное, почти сокровенное. Затем он слегка сжал её ладонь: — Спасибо, что веришь в меня. — Всегда, — тихо ответила Соль. В этот момент из соседнего бокса донёсся голос Тэхёна: — Чонгук, ты там уснул? Машина готова, надо проверить подвеску! Чонгук усмехнулся и обернулся: — Иду! — крикнул он, а затем снова повернулся к Соль. — Значит, суббота? Семейный ужин? — Да, — кивнула девушка. — В семь. И… спасибо, что согласился. — Для меня это честь, — Чонгук подмигнул ей. — А насчёт кимчи я точно не смогу отказаться. Соль рассмеялась: — Вот и отлично. Тогда до субботы? — До субботы, — подтвердил Чонгук, но уже сделал шаг к боксу, когда вдруг остановился и обернулся. — Послушай… Амы можем видеться до субботы? Не здесь, не в мастерской? Просто… погулять где‑нибудь? Я бы хотел проводить с тобой время без всей этой суеты. — Конечно, — улыбка Соль стала шире, а в глазах заплясали искорки радости. — Давай сегодня после работы? — Идеально, — Чонгук улыбнулся по‑настоящему широко, и в этот момент его татуировки, следы масла на руках казались частью его обаяния. Чонгук ещё раз подмигнул ей и направился к боксу, а Соль осталась стоять у стойки, чувствуя, как тревога, преследовавшая её полдня, наконец отступает, уступая место тёплому предвкушению. Ровно в четыре часа у ворот мастерской остановилась машина такси. Из неё вышел Чон Хосок — постоянный клиент сервиса, известный среди мастеров как человек, обожающий свой автомобиль больше, чем иные любят домашних питомцев, а возможно даже жен и детей. Хосок выглядел импозантно, но без излишней формальности: на нём был тёмно‑серый шерстяной пиджак свободного кроя с фактурной отделкой, кремовый кашемировый свитер и тёмно‑синие чиносы с идеальной стрелкой. На ногах — коричневые кожаные ботинки ручной работы. На запястье поблёскивали часы Patek Philippe, а в руках он держал кожаный портфель с монограммой. Его волосы оттенка тёмного шоколада были аккуратно уложены в небрежной укладке, а лёгкая щетина придавала облику расслабленную элегантность. Он расплатился с водителем, окинул взглядом двор мастерской и сразу заметил свой Range Rover. Глаза его загорелись, и он быстрым шагом направился к машине. — Вот моя красавица, — пробормотал Хосок, обходя автомобиль по кругу и внимательно осматривая кузов. — Надеюсь, Тэхён постарался… — Добрый день, господин Чон! Ваш автомобиль полностью готов. Тэхён лично занимался ремонтом — всё проверил дважды. — Соль! — лицо Хосока озарилось искренней улыбкой. — Каждый раз смотрю на тебя и не понимаю, когда ты так выросла! Для меня ты навсегда останешься девочкой, под стол пешком помещающейся. Всё ещё учишься? — Да, на третьем курсе, — улыбнулась девушка. — Международный бизнес. — О, отличное направление! Сокджин тоже начинал с этого, верно? — Да, он тогда ещё говорил, что это самая бесполезная специальность, — рассмеялась Соль. — Типичный Сокджин, — подмигнул Хосок. — Всегда найдёт, над чем подшутить. А как дела у Намджуна? Всё ещё судится с половиной Сеула? — Почти, — улыбнулась Соль. — Он говорит, что если не будет работать 24 часа в сутки, то конкуренты его съедят. — Ну, Намджун всегда был трудоголиком. Передай им привет от меня, ладно? Мы с ними сто лет не виделись. — Обязательно передам, — кивнула Соль. — А вы как? Всё путешествуете по Азии? — О да, только вернулся из Сингапура. Но знаешь, что самое приятное после долгих перелётов? Сесть за руль своей любимой машины и просто прокатиться по улицам Сеула. В этот момент из бокса вышел Тэхён, вытирая руки о ветошь: — Господин Чон, машина полностью готова. Полный техосмотр, замена масла, проверка подвески, полировка фар. Двигатель работает идеально. Хосок подошёл ближе к машине, провёл ладонью по капоту: — Тэхён, ты волшебник. Я помню, в прошлый раз ты нашёл проблему, которую пропустили в трёх других сервисах. — Просто внимательно отношусь к каждой детали, — скромно улыбнулся механик. — И это ценят, поверь, — Хосок взял протянутые ключи. — Сколько я вам должен? — Сумма в счёте, всё как обычно, — ответил Тэхён. Хосок достал кошелёк, отсчитал нужную сумму и добавил щедрые чаевые: — За старание. Хосок сел за руль, на мгновение замер, вдыхая знакомый запах кожаного салона. Затем завёл двигатель — тот заработал ровно, без единого лишнего звука. Он опустил стекло: — Соль, передай Сокджину и Намджуну, что я буду рад увидеться как‑нибудь. Может, устроим барбекю у меня на террасе? В выходные, если у них получится. — С удовольствием передам! — улыбнулась девушка. — До новых встреч, — Хосок махнул рукой и плавно тронулся с места. Когда Рендж выехал за ворота, Соль повернулась к Тэхёну: — Он относится к этой машине, как к члену семьи. — Потому что для него она и есть часть жизни, — усмехнулся Тэхён. — Такие клиенты — редкость. Они ценят мастерство и преданность делу. День в мастерской близился к завершению. Закатное солнце окрашивало стены бокса в тёплые оранжевые тона, а тени становились всё длиннее. Воздух наполнился запахом разогретого металла и машинного масла, который постепенно смешивался с ароматами вечернего Сеула — далёкими запахами уличной еды и цветущих деревьев. Чонгук, вытирая руки ветошью, подошёл к Сокджину, который проверял документы у стойки: — Джин‑хён, — нерешительно начал Чонгук, — можно я заберу Соль? Мы хотели бы прогуляться… — Только смотри мне, — строго, но беззлобно произнёс Сокджин, поднимая взгляд от бумаг. — Верни её домой не позже двенадцати. И чтобы телефон был включён. — Обещаю, хён, — Чонгук улыбнулся. — Спасибо. — И смотри, чтобы она не замёрзла, — добавил Сокджин уже мягче. — Вечером прохладно становится. В этот момент у ворот мастерской остановилось такси, и из него вышла Хесу. Она выглядела расстроенной, а в глазах читалась обида. Наигранная, конечно, ведь Тэхен давным-давно прощен, но обратно не принят. — Привет, — тихо сказала она, подходя к Тэхёну, который протирал инструменты. — Хесу? — Тэхён замер с ветошью в руках. — Я так рад, что ты приехала… — Ты правда рад? — её голос звучал холодно. — После того, как в прошлый раз, ты сказал что моя подработка фотосессиями — это «глупости»? — Я знаю, я был неправ, — Тэхён отложил всё и подошёл ближе. — Я сказал глупость, и мне очень жаль. Я не хотел тебя ранить. — Просто иногда кажется, что я для тебя на последнем месте, — вздохнула Хесу. — Это не так, — он осторожно взял её за руку. — Ты для меня очень важна. Давай поедем куда‑нибудь, поговорим? Я закажу такси. Хесу помолчала, потом кивнула: — Ладно. Но только потому, что я тоже соскучилась. — Спасибо, — Тэхён улыбнулся с облегчением. — Соль, ты не против если я уеду раньше? — Конечно, — девушка подмигнула подруге. — Идите, помиритесь, как следует. Тэхён благодарно кивнул и направился к выходу, ведя Хесу к такси. — Готова? — Чонгук подошёл к Соль, надевая кожаную куртку. — Поедем за Бамом, а потом прогуляемся? — С удовольствием, я так соскучилась по этому мохнатому хулигану! Они поехали Бамом. Пёс радостно бросился к Соль, едва увидел девушку, и принялся обнюхивать её ботинки. — Бам! — смеялась девушка, пытаясь увернуться. — Не надо меня так тщательно исследовать! — Он просто проверяет, не принесла ли ты ему чего‑нибудь вкусненького, — усмехнулся Чонгук, пристегивая поводок. — Увы, сегодня без угощений, — Соль почесала пса за ухом. — Зато мы пойдём гулять долго‑долго! Они отправились в парк. Бам важно вышагивал впереди, обнюхивая каждый куст, а Соль и Чонгук шли рядом, болтая и смеясь. Они шли вдоль аллеи, наблюдая, как закатное солнце окрашивает деревья в золотистые оттенки. Бам вдруг резко рванул в сторону, увлекая за собой Чонгука. — Эй, полегче! — воскликнул тот, едва не потеряв равновесие. — Он увидел кошку! — засмеялась Соль, догоняя их. — Бам, ко мне! — Чонгук потянул за поводок, и пёс неохотно вернулся. — Вечно ты за кем‑то гонишься. — Зато с ним никогда не скучно, — улыбнулась Соль. — Как и с тобой, — мягко добавил Чонгук, и на мгновение их взгляды встретились. Когда начало темнеть, Чонгук предложил: — Хочешь в автокинотеатр? Я узнал, там сегодня показывают какой‑то старый боевик. — Звучит идеально, — согласилась Соль. Через некоторое время они припарковались среди других машин, на экране включили фильм, но Чонгук и Соль почти не смотрели на экран. Бам мирно спал на заднем сиденье, а двое сидели впереди, прижавшись друг к другу. — Знаешь, — тихо сказал Чонгук, — я раньше никогда не ходил в автокинотеатры. — Серьёзно? — удивилась Соль. — Это же так романтично! — Может, потому что раньше у меня не было никого, с кем хотелось бы сюда прийти, — он слегка повернул голову, и их взгляды снова встретились. В салоне повисла тёплая, уютная тишина, нарушаемая только звуками фильма из динамиков. Чонгук медленно поднял руку и осторожно коснулся её щеки. Его пальцы скользнули по коже, слегка задели волосы. Соль почувствовала, как участилось её дыхание. Он медленно наклонился ближе. Их лица были совсем рядом — она чувствовала тепло его дыхания на своих губах. Чонгук замер на мгновение, словно спрашивая разрешения без слов. Соль не отстранилась — вместо этого она чуть приподняла подбородок навстречу ему. Тогда он поцеловал её — сначала нежно, едва касаясь губами её губ. Поцелуй был лёгким, почти невесовым, как первый снег. Но через мгновение Чонгук углубил его: его губы стали более настойчивыми, но всё так же нежными. Одна рука легла ей на затылок, слегка придерживая, другая скользнула на талию, осторожно притягивая ближе. Соль ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается тепло. Её руки сами собой поднялись и легли на плечи Чонгука, пальцы слегка сжали ткань куртки. Мир вокруг перестал существовать — остались только его губы, его прикосновения, его дыхание, смешивающееся с её собственным. Поцелуй длился долго — минуты, которые показались часами и мгновениями одновременно. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Чонгук провёл большим пальцем по её щеке: — Это было… — он запнулся, подбирая слова. — Волшебно, — закончила за него Соль, улыбаясь. Её глаза сияли в полумраке салона. — Нам стоит чаще ходить в автокинотеатры, — прошептал Чонгук, снова наклоняясь к ней. — Определённо, — выдохнула Соль и потянулась к нему. Бам на заднем сиденье сонно вздохнул, будто одобряя происходящее, и перевернулся на другой бок. Тёмный внедорожник стоял в тени деревьев на противоположной стороне улицы, почти незаметный в сгущающихся сумерках. Чхве Доын сидел за рулём, сжимая пальцами руль так, что костяшки побелели. В салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым дыханием — прерывистым, неровным, выдающим внутреннее напряжение. Его взгляд, холодный и цепкий, был прикован к машине в автокинотеатре — той самой, где сейчас сидели Чонгук и Соль. Сквозь слегка запотевшее стекло он видел, как Чонгук наклоняется к девушке, как их губы встречаются в поцелуе. — Чёрт, — прошипел Доын, ударив ладонью по рулю. — Опять он рядом с ней… Он сжал челюсти, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он помнил тот день, когда всё пошло не по его плану: как он вышел из‑за угла, намереваясь «поговорить» с Соль, как она закричала, как появился этот механик — Чонгук — и отшвырнул его к стене с такой силой, что Доын едва не потерял сознание. Доына дико бесила ситуация: она игнорировала все его сообщения и звонки, а после вообще обратилась в полицию. После того как этот чёртов механик скрутил его, были полиция, суд, унизительное заключение… и теперь — этот проклятый браслет. Доын опустил взгляд на свою левую лодыжку — там, под брюками, скрывался отслеживающий браслет. Тонкий, но прочный. Он напоминал о себе лёгким давлением, словно невидимая рука, держащая его на поводке. «Ещё полгода, — подумал Доын с горечью. — Полгода под колпаком у полиции. Но я найду способ…» Браслет ограничивал его передвижения: зона, в которой он мог находиться, была строго очерчена. Он не мог приблизиться к дому Соль, не мог подкараулить её у мастерской или университета. Но он мог наблюдать. И он наблюдал — часами, днями, неделями. На прошлой неделе Доын подкупил курьера, который регулярно доставлял обеды в автомастерскую. Парень был жаден до денег и не задавал лишних вопросов. Теперь через него Доын получал информацию: что ест Соль, в какие дни приходит в мастерскую, с кем общается. Курьер даже сделал несколько фотографий — правда, издалека, но достаточно чётких, чтобы разглядеть детали: как она смеётся с Чонгуком, как тот касается её руки, как они смотрят друг на друга… «Ещё немного, — размышлял Доын, сжимая и разжимая кулак. — Ещё пара дней, и я выясню, как снять этот браслет. Или заменить его на фальшивый. А потом… Потом я смогу подойти к ней так близко, что она не сможет отвернуться». В его глазах вспыхнул опасный огонёк. Он не собирался угрожать или запугивать — нет, это было бы слишком просто. Он хотел, чтобы Соль почувствовала его присутствие, но не могла понять, откуда исходит угроза. Чтобы она начала оглядываться на каждом шагу, вздрагивать от каждого шороха. Чтобы поняла: он всегда рядом. Невидимый, неуловимый, неизбежный. Он жаждал мести. В этот момент на экране телефона появилось уведомление: «Превышена допустимая зона. Активирована тревога». Доын вздрогнул и посмотрел на карту в приложении. Он слишком близко подъехал к месту, где стояла машина Чонгука. Браслет сработал, отправив сигнал в полицию. — Проклятье! — он резко сдал назад, отъезжая на безопасное расстояние. — Ещё чуть‑чуть, и меня бы забрали обратно. Он стиснул зубы. Браслет был его тюрьмой. Но он найдёт способ. Обязательно найдёт. Потому что иначе… иначе он сойдёт с ума, наблюдая, как она принадлежит кому‑то другому. Когда машина Чонгука остановилась у коттеджа Кимов, Доын припарковался в переулке. Он видел, как Соль выходит, как Чонгук что‑то говорит ей — наверное, какие‑то глупые нежности, — и как она улыбается в ответ. Затем они целуются ещё раз, коротко, но нежно. Её смех доносился даже сюда — лёгкий, счастливый, полный жизни. — Достаточно, — Доын резко отвернулся, чтобы не видеть этого. — На сегодня хватит. Он завёл двигатель и медленно выехал на дорогу. Ночь только начиналась, а у него было ещё много планов. Планов, которые он воплотит в жизнь, как только избавится от этого проклятого браслета.