Тот самый эфир

Молодой мужчина не мог понять, что на него нашло в тот вечер. После репетиции он вернулся домой и провёл время за бокалом с друзьями и старшим братом. Что‑то неодолимо потянуло его — то ли душа жаждала общения с АРМИ, то ли взывали иные, скрытые порывы, — но он запустил прямой эфир. Он пел, пил и делился историями о своих привычках. Разве это так уж плохо, если душа горит? А она действительно пылала — от недосказанности, от сдерживаемых чувств и эмоций, от гнетущего одиночества. Да, Чон Чонгук, вокалист всемирно известной группы BTS, сгорал от одиночества, хотя никогда не оставался один. Его неизменно окружали люди: хёны, менеджеры, друзья, преданные АРМИ и даже сасэн‑фанатки, которые каким‑то образом узнавали его новый адрес и день за днём пытались подобрать пароль от входной двери. Это вселяло ужас. Они не понимали, что Чонгук — всего лишь человек, и его тревожит появление незнакомцев в собственном доме — неважно, есть он там или нет. В общем, в любой ситуации. Но сегодня он решился показать себя настоящего — и даже извинялся. Хотя за что? За то, что пьёт? Да, пьёт, но разве вся страна не пьёт — и что с того? Курил сигареты? Верно, курил, но бросил — и приложил к этому немало усилий. Так почему бы не сказать об этом вслух? Он - человек: две руки, две ноги, голова на плечах. А как же личная жизнь? Даже отношения завести не получается: фанатки тут же разорвут его избранницу на части. Придётся, подобно Юнги‑хёну и Джин‑хёну, скрываться и прятаться, чтобы никто не узнал, не увидел и не осудил. Ему приписывали роман с Тэхёном — брр-р, с чего они вообще это взяли? Или с мастером из тату‑салона, которая набивала ему рукав? Но всё это не более чем слухи. Монахом он, конечно, не был, но его связи всегда оставались мимолётными, без намёка на продолжение. Ему нужна та, кто не знает, кто он такой, — а это, похоже, невозможно. По крайней мере, пока. Судьба айдола печальна. В потоке комментариев, перемежавшихся с извинениями и откровенными разговорами, он вдруг прочёл: «Что бы ты сделал, если бы завтра проснулся обычным человеком?» — Я и так обычный, — твёрдо ответил Чонгук, стараясь придать голосу уверенности. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику дивана. — Я — это я, вот такой, неидеальный. Какой есть. На экране мелькнуло новое сообщение, возможно, от той же АРМИ: «Вот и увидим, Чонгук». Короткая фраза заставила что‑то внутри неприятно ёкнуть. Буквы на экране словно пульсировали, пробуждая необъяснимую тревогу. На мгновение Чонгук замер, ощутив, как по спине пробежал холодок. Но алкоголь в крови быстро взял верх: тревожные предчувствия растворились в тёплой волне расслабленности. Он откинулся на мягкий диван, прикрыл глаза и сделал вид, будто сообщение его ничуть не задело, хотя где‑то глубоко внутри всё ещё теплилось неясное беспокойство. Чонгук всё не завершал эфир. Пару раз он срывался — и корейский мат прозвучал, и попытку выругаться на английском предпринял. Хотя с английским у него, честно говоря, дела обстояли не лучшим образом — удивительно, как он вообще выжил в Америке без свободного владения языком. А в чате тем временем кипели страсти: зрители бурно реагировали на его слова. Одни восторженно восклицали: «Чонгук, женись на мне!», другие раздражённо требовали: «Хватит ерундой заниматься, выключай уже эфир!» Мысли кружились в голове тяжёлым вихрем, когда Чонгук погасил свет. Комната погрузилась в полумрак — лишь слабые отблески городских огней пробивались сквозь шторы, рисуя на стенах призрачные узоры. Сон накатил внезапно, словно волна, заставив веки отяжелеть. Крепкий алкоголь на голодный желудок сыграл злую шутку: сознание затуманилось, но не настолько, чтобы полностью отключиться. Чонгук отчётливо понимал: завтра перед репетицией придётся прибегнуть к детокс‑соку, чтобы прийти в норму. Впрочем, это не имело особого значения — он был готов работать до полного изнеможения, лишь бы снова оказаться на сцене. Но прежде чем провалиться в небытие, его мысли, словно назойливая муха, вернулись к тому странному комментарию от АРМИ. Слова застряли в сознании, будто заноза, не давая покоя. — А что, если… — прошептал он, и голос эхом отразился от стен. — Если завтра я проснусь обычным Чонгуком? Не звездой, не айдолом. Просто парнем. Может, встречу кого‑то особенного… Красивую, добрую, чтобы Бам её полюбил. Обязательно кареглазую… Улыбка тронула его губы — алкоголь размыл грань между реальностью и фантазией. Но сон уже затягивал в свои сети, и вскоре Чонгук погрузился в него, не подозревая, что электронный циферблат начал обратный отсчёт. Он не замечал, как меняется обстановка вокруг, как воздух становится иным. Завтра он действительно проснётся другим человеком — и это будет не просто фантазия. Утро наступило стремительно, а вместе с ним — жестокое похмелье. Во рту стоял невыносимо неприятный привкус, словно Бам решил устроить свои дела не там, где положено, а прямо у него во рту. Фу. И почему так светло? Он специально заказывал шторы блэкаут, чтобы в спальне всегда царил полумрак. «Цок, цок, цок», — раздалось где‑то рядом. — Так, а это что ещё за звук? — подумал Чонгук. Бама из тренировочного центра он должен был забрать только сегодня. Может, послышалось? Но вот снова: «Цок, цок, цок», а затем — «шлеп, шлеп, шлеп». И снова повторилось. — Ладно, из стены полезли руки — это всего лишь глюки, — пробормотал Чонгук, резко сел в кровати и открыл глаза. Что за?.. Перед ним стоял невероятно счастливый Бам во всей своей доберманской красе, энергично виляя хвостом. Но даже это зрелище не стало самым шокирующим открытием. Он проснулся не у себя дома. Вокруг простиралась светлая, залитая солнцем комната. Вместо плотных чёрных штор на окне колыхался лёгкий полупрозрачный тюль. На деревянном комоде стояла фотография: родители, старший брат и он сам — Чонгук. Но такой фотографии у него точно никогда не было. Ладно, допустим, вчера он спьяну отправился в тренировочный центр за Бамом — но что пошло не так дальше? Неужели их похитила какая‑то фанатка? «Хватай Чонгука и беги»? Мужчина почувствовал, как внутри нарастает паника. Ну, может, не паника — скорее, лёгкая растерянность. Впрочем, он всё же нашёл в своём положении кое‑какие плюсы: по крайней мере, он не связан — уже хорошо. Бам, судя по всему, счастлив и доволен: виляет хвостом и явно хочет гулять. Оглядев себя мельком, Чонгук заметил, что на нём та же одежда, что и вчера. Зато голова беспощадно трещала. Нельзя мешать виски с текилой на голодный желудок — а третья бутылка и вовсе была лишней. — Чонгук! Чон… — Дверь распахнулась, и в проёме показалась тёмная голова Тэхёна. — А, проснулся. Вставай уже, хватит валяться, опоздаем. — Хён? Где мы? — спросил Чонгук, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — Ты вчера головой не ударился в баре? — удивился Ви. — Завязывай с этим. Мы у тебя дома. Ты же сам вчера разрешил мне пожить здесь, пока я с Хесу не помирюсь. — С кем? — не понял Чонгук. — Чонгук, давай‑ка ты больше не будешь так напиваться, ладно? Если не умеешь — лучше не мучай себя. Хесу — моя девушка. Пока ещё, надеюсь. Мы с ней поссорились, причём серьёзно, пошли с тобой в бар, напились, и ты предложил мне пожить у тебя пару дней. Возможно, на неделю. — Не может быть, — пробормотал Чонгук, прокручивая в голове слова друга. — А я… я что, живу здесь? — Вставай, я кофе сварил. Пока погуляю с Бамом, — бросил Тэхён и вышел. Поднимаясь с кровати, Чонгук невольно вспомнил тот комментарий на Weverse: «Что бы ты сделал, если бы завтра проснулся обычным человеком?» Как это вообще получилось? Надолго ли? Реальность ли это — или всё ещё сон, а может, даже кома? Он ущипнул себя за руку — больно! Ущипнул снова, убеждаясь, что не спит и не бредит, и побрёл в душ. Под струями тёплой воды Чонгук пытался собрать воедино обрывки информации. Он — это он, Чон Чонгук. Его семья — это его семья. Рядом Бам, Ви‑хён, у которого проблемы с девушкой. Но кто он здесь? Кем работает? Чем занимается в этой жизни? Попивая кофе, Чонгук внимательно оглядел «свою» квартиру — маленькую и уютную. Не застеленный диван, на котором явно спал Тэхён. В этот момент запищал замок, и первым в квартиру ворвался Бам, а следом вошёл Ви. — О, встал. Тяжко тебе, мелкий? Ну вот, не будешь мешать виски с текилой! — усмехнулся Тэхён. — С алкоголем покончено, — твёрдо ответил Чонгук. — А куда мы, кстати, опаздываем? — Заканчивай с этой амнезией, — пробурчал друг. — На работу, в мастерскую. Ким нас в порошок сотрёт, если опять опоздаем. Чонгук коротко кивнул. Значит, он работает в мастерской. Столяром? Механиком? Слесарем? Ладно, разберётся по ходу дела. Парни вышли из квартиры Гука, сели в старенькую «Элантру» и направились на работу. Пока Тэхён вёл машину, Чонгук задумчиво смотрел в окно: мимо проплывали спальные районы Сеула, постепенно отдаляясь от маленькой квартирки, где он, похоже, теперь жил. Спустя некоторое время они добрались до автомастерской — достаточно крупной, судя по количеству боксов и стоянке рядом. Над крышей центрального бокса в американском стиле красовалась вывеска: «Мастерская Ким». — Молись, чтобы Сокджин не заметил, что мы приехали не вовремя. И не пялься на Соль — Ким тебе яйца оторвёт, — предупредил Тэхён, заглушая двигатель. Сокджин — владелец автосервиса? Серьёзно? Неужели не нашлось бизнеса поинтереснее? «Не пялься на Соль»… Какой странный мир. — А Соль — это… — начал было Чонгук. — Сестрёнка Кима. Красотка, но с характером. До Хесу я пытался к ней подкатить — она отшила меня так решительно, что второй раз даже мысли такой не возникает, — ответил Тэхён с кривой усмешкой. — Понятно, — буркнул Чонгук, невольно бросая взгляд на здание мастерской. Они прошли через вход для персонала, переоделись в рабочую форму и вышли к стойке ресепшена. За ней, уткнувшись в книгу, сидела молодая шатенка. Её волосы были собраны в небрежный конский хвост, аристократичный профиль чётко выделялся на фоне окна, пухлые губы сжимали кончик карандаша, а молочно‑белая кожа словно притягивала взгляд. Чонгук на мгновение замер, заворожённый её обликом. — Здорово, Ким Соль! — Тэхён хлопнул ладонью по стойке, заставляя девушку поднять глаза. — Здравствуй, Ким Тэхён, — спокойно ответила она, откладывая карандаш. — Всё грызешь гранит науки? Почему ты вообще здесь его грызешь, а не в своём универе? — Суббота, оппа, суббота, — с лёгкой иронией отозвалась Соль. — И да, вы опять опоздали. Везёт вам — Джина нет. Привет, Чонгук. — Привет, Соль‑а, — произнёс он, слегка поклонившись. Девушка посмотрела на него и улыбнулась — так искренне и тепло, что сердце Чонгука пропустило удар. В этот момент дунул лёгкий ветерок, и где‑то рядом послышался нежный звон колокольчиков. Никакого волшебства — просто ещё один сотрудник вошёл в помещение. — Колокольчики, — неожиданно произнёс Чонгук, сам не понимая, зачем это сказал. — Что? — не поняла Соль, слегка нахмурившись. — Не обращай внимания, Ким Соль. Он у нас вчера головой стукнулся, — поспешил вмешаться Тэхён. — Сегодня несёт всякий бред — дом свой не узнаёт. Оклемается — вернётся наш старый добрый Гук. Кстати, что у нас на сегодня? Ким Соль задумчиво протянула: — М‑м‑м… Так, в первом боксе у нас X5 —вибрация на 80 км/ч. Во втором… — она выудила из папки записи, — твой любимый Range Rover, но уже с проблемами подвески. В третьем — Palisade: пропала мультимедиа, камеры зависли. И напоследок — GV80. Владелица в панике: говорит, на приборной панели горели сразу два индикатора — Check Engine и предупреждение о неисправности полного привода. — Этот Range Rover прямо от заправки к нам едет, — буркнул Тэхён. — На деньги, что владелец вбухал в ремонт этой тачки, можно было уже новую купить. Эй, Гук, забери себе Palisade и Genesis. — Да не вопрос, — ответил Чонгук, не отрывая взгляда от Соль. — Ничего ты не понимаешь, Тэхён, — мягко возразила Соль. — Машина — это как любимая женщина… или мужчина. А от любимых не избавляются. Тэхён уже открыл рот, чтобы отпустить очередную колкость, но Соль предупреждающе подняла палец, останавливая его тираду. — Давайте‑ка топайте работать, пока Джин не приехал и не увидел, как вы тут прохлаждаетесь. Чонгук всё это время неотрывно смотрел на девушку, пытаясь понять, не разыгрывают ли его. Ведь в здравом уме и трезвой памяти сложно было поверить в происходящее. Он ждал этого с самого пробуждения в той квартирке: вот‑вот откуда‑нибудь выпрыгнет Чимин и крикнет: «Купился!» Но ничего не происходило. Соль вернулась к своей книге, Тэхён решительно направился в сторону боксов, а Чонгук всё ещё стоял на месте, растерянно переводя взгляд с одного на другого. Реальность вокруг казалась слишком чёткой, слишком осязаемой для какого‑то розыгрыша. «Может, я просто чего‑то не помню? — пронеслось в голове у Чонгука. — Потеря памяти? Но как тогда объяснить эту квартиру, эту мастерскую, этих людей, которые знают меня и относятся как к старому знакомому?» Глубоко вздохнув, он решительно направился к выходу — пора было приступать к работе. В конце концов, разобраться в происходящем можно и позже, а машины сами себя не починят. — Ладно, — бросил он Соль через плечо, — пойду займусь Palisade. Если что — зови. Девушка улыбнулась и кивнула: — Обязательно. Удачи, Чонгук! Её голос прозвучал так искренне, что парень на мгновение замер. Лёгкая улыбка тронула его губы — он коротко кивнул в ответ и свернул в сторону третьего бокса, стараясь унять странное волнение, вдруг охватившее его. Чонгук стоял перед автомобилем, чувствуя, как вспотели ладони. Пальцы нервно теребили край рубашки — это движение он обычно совершал перед выходом на сцену. Но сейчас вместо восторженных криков фанатов царила оглушительная тишина бокса, нарушаемая лишь мерным миганием индикатора TPMS. Он попытался вспомнить хоть что‑то из тех редких моментов, когда отец брал его в гараж. Но в голове крутились лишь мелодии и хореографические связки. Чонгук беспомощно огляделся, словно ожидая, что решение возникнет само собой — как текст песни на телесуфлёре. «Пропадают камеры, прерывается звук…» — прочитал он описание проблемы, и строчки расплывались перед глазами. Он провёл рукой по лицу, стараясь собраться с мыслями. Внезапно взгляд упал на следы грязи под колёсами. Что‑то щёлкнуло в сознании — как искра перед началом нового трека. Чонгук замер, ощущая, как внутри разливается знакомое волнение, обычно предшествовавшее выступлению. «Влага!» — пронеслось в голове. Он вспомнил, как после дождя иногда барахлили микрофоны. А здесь целый внедорожник проехал по бездорожью — неудивительно, что электроника дала сбой! Чонгук решительно направился к блоку управления. Его движения стали чёткими и уверенными, словно во время сложного танцевального номера. Пальцы нащупали подозрительные места в разъёмах: там, где скопилась влага, контакты окислились. Решение пришло так же внезапно, как припев в новой песне — будто само небо подсказало ответ. Он выпрямился, на губах невольно появилась фирменная улыбка. Иногда, чтобы найти решение, нужно просто посмотреть на проблему под другим углом — как на новую хореографию, где каждый элемент имеет значение и связан с остальными. Он не задумывался над своими действиями — просто делал то, что нужно. Но по окончании работы Чонгук застыл, недоверчиво глядя на собственные руки. — Как… как я это понял? — прошептал он, не отрывая взгляда от обнаруженных следов влаги в разъёмах. В голове крутились вопросы: откуда взялись эти знания? Ведь он никогда не занимался ремонтом машин! Но тело действовало само, словно помнило что‑то важное, спрятанное глубоко в памяти. Он тряхнул головой, пытаясь упорядочить мысли. — Это… это же не я? — пробормотал он, глядя на схему подключения, которую только что набросал на листке. Линии были чёткими, соединения — логичными, будто он чертил их сотни раз. Внезапно пришло осознание: может быть, все эти годы тренировок, когда он учился слушать своё тело, доводил движения до автоматизма, развили в нём нечто большее? Возможно, способность видеть скрытые связи, замечать детали, которые ускользают от других, — это не просто талант к танцам, а универсальный навык? Умение анализировать, чувствовать ритм — будь то музыка, движение или работа механизма? Чонгук улыбнулся, но улыбка вышла растерянной. В ней смешались удивление, гордость и тревога перед чем‑то новым, что только начинало раскрываться в нём. — Похоже, у меня больше талантов, чем я думал, — прошептал Чонгук, всё ещё не веря в собственные способности. Остаток рабочего дня пролетел незаметно. С неожиданным энтузиазмом он погрузился в работу, с каждым новым заданием всё увереннее разбираясь в хитросплетениях автомобильной электроники. Когда часы показали конец смены, Чонгук всё ещё возился с диагностическим оборудованием, углубляясь в схемы и соединения. И только громкий голос Тэхёна, раздавшийся у входа в бокс, вырвал его из рабочего транса: — Эй, мелкий, ты собираешься ужинать или планируешь жить на кофе? — с улыбкой спросил Тэхён, прислонившись к дверному проёму. — Поехали, я знаю место, где подают лучший самгетхан во всём районе. Чонгук поднял голову, улыбнулся и, отложив инструменты, впервые за день почувствовал, как напряжение покидает плечи. — Соль позовём? — спросил он. — Она с нами не пойдёт, — задумчиво проговорил Тэхён. — А ты вежливо предлагал? — Эх, мелкий, тебе жизнь совсем не дорога? Сокджин узнает — прибьёт. — Да за что? Она же совершеннолетняя! Я пойду предложу. — Сначала иди помойся, Ромео, — усмехнулся Тэхён. — Ты весь в мазуте. Чонгук опустил взгляд на руки — действительно, в таком виде девушек на ужин не зовут. Он направился в душевую, размышляя о том, почему Тэхён так боится реакции Сокджина. Что такого в том, чтобы пригласить на ужин сестру хозяина автомастерской? Тем более если ты обычный механик… Быстро сполоснувшись и переодевшись в чистую одежду, Чонгук вышел из душевой. Соль всё ещё сидела за стойкой ресепшена, погружённая в свою книгу. — Соль‑а, — слегка замялся Чонгук, — мы с Тэхёном собираемся поужинать где‑нибудь. Пойдешь с нами? — Хорошо, Чонгук, я пойду, — улыбнулась девушка. В её шоколадных глазах будто сияли звёзды. — Только брату позвоню, сообщу, что мы уже закрываемся. Вы ведь последние закончили работу. Чонгук провёл пятернёй по волосам, слегка взъерошив их. Вопреки предсказанию Тэхёна, Соль согласилась. «Нужно будет спросить её телефон и пригласить на свидание», — пронеслось в его голове. Ближе к десяти вечера компания покинула мастерскую. Чонгук устроился за рулём — как оказалось, своей «Элантры» — и уверенно взялся за руль. Тэхён, взяв на себя роль штурмана, то и дело отпускал остроты, создавая непринуждённую атмосферу в салоне. А Соль, погрузившись в свои мысли, молча любовалась вечерним Сеулом за окном: огни города мерцали, отражаясь в её глазах, а лёгкий ветерок шевелил выбившиеся из хвоста пряди волос. В ресторанчике было многолюдно. Чонгук по привычке оглядывался, выискивая фанатов с камерами. Но здесь его не узнавали — он был самым обычным парнем, пришедшим с друзьями перекусить. Любезная тётушка — возможно, хозяйка заведения — принесла самгетхан, закуски и воду. Она предложила соджу, но после вчерашней попойки парни не могли даже смотреть на алкоголь. Даже на соджу. Соль тоже отказалась от выпивки, сославшись на нелюбовь к утреннему похмелью. — Соль‑а, — начал Тэхён, хитро прищурившись, — а у тебя парень есть? В этот момент Чонгук очень громко закашлялся — то ли от неожиданности, то ли от смущения, а может, и от всего сразу. Он поспешно отвернулся к окну, делая вид, что его крайне заинтересовала мелькающая за стеклом городская панорама. — Тэхён‑щи, — ответила Соль, не меняя спокойного тона, — мой парень на ближайшие три года — это Сеульский национальный университет. Всё. Учёба отнимает всё время и силы. — У Чонгука совсем шансов нет? — Ви приподнял брови, глядя на Соль с нескрываемым интересом и чуть склонив голову набок. — А ты его адвокат? — с лёгкой насмешкой ответила девушка, стрельнув взглядом в сторону Тэхёна и едва заметно улыбнувшись. — Я ему друг, почти что старший брат и наставник! — гордо заявил Ви, выпрямившись и сложив руки на груди. — И поэтому ты живёшь у него? — Соль слегка приподняла бровь, в глазах заплясали озорные искорки. — Кто‑то же должен учить этого мелкого самостоятельной жизни, — невозмутимо парировал Ви, бросив короткий взгляд на Чонгука. Тот лишь фыркнул, но уголки его губ чуть дрогнули в сдерживаемой улыбке. — Как‑то невежливо обсуждать меня при мне, — пробурчал Чонгук, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Думаю, мы с Чонгуком сможем обсудить подобные вопросы сами, правда? — Соль повернулась к Гуку, и в её взгляде читалась лёгкая поддержка. — Определённо, — подтвердил он, бросив благодарный взгляд на девушку и коротко улыбнувшись. Затем покосился на смущённого Тэхёна, который вдруг заёрзал на стуле, явно осознав, что переборщил с шутками. За столом повисла короткая пауза, которую Соль тут же ловко заполнила: — Кстати, Чонгук, а как ты вообще оказался в автомастерской? Ты же, кажется, раньше занимался чем‑то другим? Чонгук замер, не зная, что ответить. Вопрос застал его врасплох — ведь он и сам до конца не понимал, как оказался в этой реальности. Он бросил быстрый взгляд на Тэхёна, но тот лишь пожал плечами, давая понять, что не поможет с ответом. — Э‑э… Да так, решил сменить сферу деятельности, — пробормотал Чонгук, стараясь говорить уверенно. — Всегда хотел попробовать что‑то новое. Соль кивнула, но в её глазах мелькнуло что‑то вроде недоверия — или просто любопытства. Однако она тактично не стала развивать тему, вместо этого улыбнувшись и предложив: — Тогда расскажите, как проходит обычный день в мастерской? Мне всегда было интересно, как чинят такие большие машины. Разговор плавно перетёк в другое русло, и напряжение, возникшее мгновение назад, растворилось в тёплой атмосфере вечера. Некоторое время компания сидела за столиком, наслаждаясь восхитительным супом и непринуждённой беседой. Аромат самгетхана наполнял пространство, смешиваясь с лёгким запахом зелени и имбиря, а тёплые слова и смех делали вечер по‑настоящему уютным. Когда пришло время прощаться, Чонгук и Тэхён подвезли Соль домой. Путь был недолгим — всего несколько кварталов через тихие улочки спального района, где фонари отбрасывали мягкие круги света на асфальт. Но даже за эти короткие минуты Чонгук успел набраться смелости: перед тем как девушка вышла из машины, он с лёгкой улыбкой произнёс: — Соль‑а, дай мне свой номер, пожалуйста. Я непременно напишу. Она на мгновение замялась, но в глазах мелькнула улыбка — та самая, что днём заставила его сердце пропустить удар. — Хорошо, Чонгук, — ответила она, продиктовав цифры. — Буду ждать сообщения. Он попрощался с девушкой, глядя, как она лёгкой походкой направляется к дому, на мгновение оборачивается и машет рукой. Чонгук махнул в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Уже лёжа в постели и постепенно погружаясь в сон, Чонгук мысленно прокручивал события этого дня —кадр за кадром, слово за словом. Он, простой механик по имени Чон Чонгук, никогда не думал, что может чувствовать себя настолько счастливым. Не было ни вспышек камер, ни криков фанатов, ни давления славы — только искренний смех друзей, тёплый вечер, обещание нового знакомства и ощущение, что жизнь может быть простой и в этой простоте — удивительно прекрасной. Сегодняшний день определённо стал особенным в его жизни. В голове ещё звучали голоса друзей, улыбка Соль, шутки Тэхёна — и где‑то на краю сознания теплилась мысль: «А что, если это только начало?»