Двести ударов в минуту

На третий день после спортивного вечера Гермиона поймала себя на том, что ходит по коридорам Пасифик-Ридж с оглядкой, как должник со стажем. Первое время уклоняться от встреч получалось без особого пресса. Территория академии была огромной: три учебных корпуса, два спортивных крыла, стеклянные переходы и внутренний двор с фонтаном. Если заранее сверять расписание, менять маршруты и обходить стороной женскую раздевалку, можно было спокойно просуществовать до финального звонка, видя Блэк только размытым изумрудным пятном на другом конце галереи. А потом Беллатрикс, судя по всему, тоже раздобыла график ее уроков. В понедельник она выросла у шкафчиков сразу после химии. Стояла одна, закинув тяжелую спортивную сумку на плечо, в своем неизменном бомбере с белыми кожаными рукавами. Никакой Клэр, никакой Софии. Только Блэк, зажатая в пальцах бутылка воды и мина человека, который пришел за своим и уходить не собирается. — Грейнджер. Гермиона с глухим стуком захлопнула металлическую дверцу шкафчика бедром, даже не повернувшись. — Нет. — Я еще ничего не сказала. — И отлично. Зафиксируем этот исторический момент и разойдемся в разные стороны. Она развернулась к лестничному пролету, и Беллатрикс тут же перестроилась, шагая вровень, плечо к плечу. — Что Вайолет тебе сунула? Какую тему? — Предложила сменить парфюм на что-то менее токсичное. Я отказалась, так что твой нос может спать спокойно. — Я серьезно, Грейнджер. — Блэк, у меня через три минуты вышмат в другом крыле. Если я опоздаю, миссис Гейбл начнет шутить и улыбаться, а это зрелище не для слабонервных. Избавь меня от стресса. Беллатрикс резко выкинула руку вперед и перехватила ее за локоть жестко и уверенно. Гермиона опустила взгляд на ее пальцы: тейп у основания большого пальца и узкая полоска белого пластыря на сбитой костяшке. Кожа сквозь плотную ткань худи мгновенно поймала это сухое, тяжелое тепло. И тело, этот кусок предательской физиологии, выдало мгновенный сбой — пульс сделал рваный толчок. Гермиона медленно подняла глаза, в упор уставившись на переносицу капитана. — Руку убрала. Быстро. Беллатрикс не отпустила сразу, держала еще секунду, глядя сверху вниз со своей баскетбольной высоты. В темных зрачках густела злость, а потом пальцы разжались. — Вайолет сидела у тебя на смене три часа в этой дыре у пирса. Потом ты начала колоть меня ее именем в коридоре. Она не шмотки тебе привозила, Грейнджер. Выкладывай. — Это аналитический вывод или заявка на вступление в кружок юных сыщиков? — Грейнджер. — Блэк. Мимо них торопливо прошли две одиннадцатиклассницы, на полушаге скользнули глазами по их застывшим фигурам и тут же прибавили ходу. — Видишь? — Гермиона мотнула головой им в след. — Люди включили инстинкт выживания и свалили. Попробуй сделать так же. Помогает. Она рванула вперед, смешавшись с толпой у лестницы. Во вторник Блэк караулила ее на нижней площадке у архива библиотеки. Гермиона шла в компании Итана, прижимая к груди стопку тяжелых справочников. В голове кашей варились тезисы для эссе мистера Томаса про выбор персонажа через отказ от действия. На бумаге это выглядело красиво, но в реальности Гермиона искренне презирала каждого автора, который заставлял своих героев «выбирать благородное молчание» вместо того, чтобы просто развернуться и прописать оппоненту в челюсть. Беллатрикс замерла на третьей ступени снизу. Волосы были распущены, и влажные пряди после душа темными змеями липли к воротнику футболки. Бомбер расстегнут, а на бледной шее, прямо над ключицей, виднелась тонкая красная полоса от металлической цепочки крепежа. Гермиона зафиксировала эту отметину глазами и мысленно выругалась. — Грейнджер, — Беллатрикс перехватила ремень сумки. Итан затормозил так резко, что его кроссовки со скрипом проехались по паркету. Справочники в руках Гермионы опасно поползли вбок. — Так, я тут явно лишняя деталь в механизме, — Итан поправил очки на носу. — Первая здравая мысль за неделю, Морган, — Беллатрикс даже не взглянула на него. — Все, меня нет. Если начнется махач, Гермиона, ори громче, я вызову школьное телевидение. — Беги сразу в травмпункт, Морган, — процедила Гермиона. Журналист испарился на верхнем марше с такой скоростью, какую не выдавал даже в столовой при виде бесплатных начос. Беллатрикс сделала шаг вниз, сокращая дистанцию, но Гермиона осталась на месте, уперев локоть в стопку книг. — Вы общались после матча? Она подходила? — Нет. — Писала? Звонила? — Нет. — Ты мне в глаза врешь, Грейнджер. — Блэк, у тебя опросный лист не закончился? Давай я облегчу тебе задачу: рост сто шестьдесят пять, группа крови первая положительная, к моркови в школьном супе отношусь резко отрицательно. Еще вопросы будут? — Кинг использует людей как расходник. Ты для нее просто удобный рычаг. — Фантастика. В Пасифик-Ридж обнаружили первого манипулятора. Срочно зовите Харкнесс с наградной грамотой. — Тебе, я смотрю, весело? Гермиона с силой перехватила справочники, крафт обложек врезался в содранную ладонь. — Мне надоело. До тошноты. — Мне тоже. — Ну так отвали в сторону и не занимай проход. Беллатрикс опустилась еще на одну ступень, и за счет высоты она теперь казалась огромной, из-за чего Гермионе пришлось задрать подбородок, чтобы не терять визуальный контакт. Дурацкое положение — смотреть на нее снизу вверх. Она попыталась взять правее, но Блэк мгновенно скользнула вбок, наглухо перекрывая лестничный спуск своим корпусом. — Что конкретно она про меня знает? — тихо спросила Беллатрикс. Интонация упала, стала глухой и осторожной. И вот против этого лобового приема у Гермионы защиты не нашлось. На наезд можно было ответить встречным матом, на высокомерие — грязной шуткой про Порше. Но в этом низком вопросе Блэк проступила тонкая, едва заметная трещина, которую та отчаянно пыталась зажать зубами. — Вайолет знает слишком много дерьма обо всех в этом радиусе, — Гермиона сбавила обороты. — У нее это вместо хобби. — Что она знает про меня, Грейнджер? То, что ты вывалила у автомата. — Я не нанималась в твою службу безопасности. — Ты человек, с которым она вела терки три часа подряд. — И который прямым текстом назвал ее расчетливой шкурой. Хочешь, запишу на диктофон для протокола? Пальцы Беллатрикс сжались на кожаном ремне сумки с сухим, отчетливым скрипом. — Ты не понимаешь, Грейнджер. Ты уже можешь сидеть внутри ее схемы и не замечать этого. Гермиона сипло рассмеялась, мотнув головой. — Поздравляю, Блэк. Ты опоздала на раздачу откровений недели на две. Я поняла, что сижу внутри гнилой схемы, ровно в ту секунду, когда твоя подружка предложила мне баксы за чужую катастрофу. Беллатрикс замерла, а глаза округлились. Черт. Язык мой — враг мой. Фраза вылетела быстрее, чем Гермиона успела врубить внутренний фильтр. Не вся правда, конечно, но слишком близко к самому центру. — Деньги? — Беллатрикс сделала полшага вперед. — Какие еще деньги? Гермиона на секунду прикрыла глаза, шумно выдыхая через нос. — Все. Разговор закрыт. — Грейнджер, какие деньги, я тебя спрашиваю? — На карманные расходы. На благотворительный фонд помощи малоимущим байкерам Ла-Хойи. Версию выбери сама, какая меньше портит твой идеальный капитанский график. Беллатрикс выкинула руку, намертво вцепившись пальцами в плотную ткань ее оверсайз-худи на плече, и с силой дернула на себя. Книги жестко ударили Гермиону прямо в грудную клетку, верхняя методичка по химии выскользнула из стопки и с сухим шлепком улетела на бетонную ступень. Из сложенных страниц вылетела картонная закладка. — Ты сейчас выложишь мне все. По пунктам. Гермиона опустила взгляд на ее побелевшие костяшки, впившиеся в серый трикотаж. — Нет. — Грейнджер! — Я сказала нет, Блэк. Руку убрала. — Она платила тебе за слив? За тормоза? — Отвали от меня! — За что она платила, Гермиона?! Грейнджер дернулась всем корпусом назад, с мясом вырывая ткань из ее пальцев. На этот раз Беллатрикс не удержала или просто не успела среагировать. — Вот именно поэтому я молчу, Блэк! — тяжело дыша, выплюнула Гермиона. — Ты слышишь два слова и сразу готова размозжить кому-то череп, даже не поинтересовавшись, где выход из комнаты. — Если Кинг пытается… — Если она что? — Гермиона наклонилась, рвано подобрала с бетона методичку и с силой вбила ее обратно в стопку справочников. — Ты понятия не имеешь, о чем вообще был разговор. — Потому что ты зажала информацию! — Потому что это не твоя гребаная собственность, Блэк! Заруби себе на носу. Беллатрикс криво, уродливо усмехнулась, и лицо превратилось в хищную маску. — Все, что крутится вокруг моего имени в этой школе — моя собственность, Грейнджер. Гермиона посмотрела на нее — на эти дикие, горящие кудри, на сведенную судорогой челюсть — и почувствовала такую ужасную, свинцовую усталость под ребрами, что даже злость внутри стала тяжелой. — Вот именно поэтому с тобой невозможно разговаривать как с человеком. Ты робот. Она рванула вверх по ступеням, намеренно задев плечом ее спортивную сумку. Беллатрикс не шелохнулась, оставшись стоять на марше. В среду Нарцисса сама разыскала ее в библиотеке. Это случилось в конце второго часа занятий. Гермиона забилась в самый глухой угол восточного крыла, за стеллажи с фолиантами по политической истории девятнадцатого века — туда даже ботаны не заглядывали годами. Перед ней лежал раскрытый конспект, распечатка Томаса и огрызок черствой булки, которую она купила в буфете еще утром и забыла съесть. Она усердно делала вид, что прячется от коридорного шума, а не от одиннадцатого номера баскетбольной сборной. Нарцисса возникла между полками бесшумно, словно тень, с выражением лица, с которым обычно входят в фамильный склеп, но держат осанку, чтобы не опозорить предков. — Грейнджер. Гермиона оторвала глаза от формул. — Если ты пришла читать мне лекцию про вред канцерогенов во фритюре, то у меня сейчас нет ресурса на дебаты. — Я здесь из-за Беллатрикс. — Тогда у меня тем более нет ресурса. До свидания. Нарцисса аккуратно, стараясь не задеть пыльный край стола, опустила перед ней крошечный прозрачный контейнер из органического пластика. Внутри лежали ровные, идеально нарезанные дольки зеленого яблока и маленькая бамбуковая вилочка. Гермиона уставилась на этот натюрморт. — Это что за гуманитарная помощь? — Еда. — Вижу, что не гайки. Почему это лежит на моей химии? — Меда сказала, что ты со вчерашнего дня сидишь на одном кофе. Она сейчас на зачете по биологии, поэтому припахала меня. Я честно пыталась отказаться от этого сомнительного маршрута, но она пообещала слить маме инфу про то, что я дважды ела картошку в твоем притоне у пирса. С соусом. Гермиона хмыкнула, откидываясь на спинку стула: — Шантаж у вас в семействе — это системное заболевание, да? Передается через общую посуду? — Да. Мы не лечимся. Нарцисса пристроилась на край соседнего стула, предварительно протерев сиденье влажной гигиенической салфеткой. Гермиона наблюдала за этим ритуалом с молчаливым уважением — Блэк-младшая могла притащить еду гаражной стипендиатке в архив, но садиться на общественную пыль без стерилизации не собиралась по соображениям гигиены. — Ешь, — приказала Нарцисса. — Ты всегда такая заботливая, когда тебя припирают к стенке? — Я закрываю дебит с кредитом, пока Меда не превратила мою жизнь в филиал филиппинского рынка. Живо бери кусок. Гермиона подцепила дольку вилкой. Хрустнуло на всю пустую читалку. — Ну? Выкладывай, зачем пришла. — Белла сорвалась. Окончательно. — Меня это должно волновать? Она с нее и не слезала. — Грейнджер, ты не понимаешь. Она вчера устроила мне допрос в комнате. Пятнадцать минут экранного времени. Выясняла, с кем общается Вайолет, кто из девчонок команды дежурил на твоей смене у пирса, что Кинг могла тебе пообещать и есть ли у нее доступ к закрытым чатам Лестрейнджей. А под конец спросила, не знаю ли я чего про твои старые школы. Рука с вилкой замерла на полпути к контейнеру. — Про мои старые школы? — Да. — И что ты ей выдала? Нарцисса посмотрела на нее так, будто вопрос Гермионы оскорбил всю ее родословную до пятого колена. — Ничего. Я не работаю ее личным информатором. Гермиона медленно проглотила кусок яблока, чувствуя, как кислый сок вяжет язык. — Спасибо. — Не за что. Я сказала «не знаю», потому что реально не знаю. И потому что Белла в таком режиме становится еще более невыносимой, чем обычно. — Она и в штатном графике — сомнительный подарок для окружающих. — В штатном графике она хотя бы ест нормальную еду, а не сидит на воде. Гермиона подняла глаза. Нарцисса вертела бамбуковую палочку в пальцах, рассматривая волокна древесины. На кусок яблока она даже не смотрела. — Последние три дня она вваливается в дом после одиннадцати вечера. Съедает две ложки салата, закрывается в зале или уходит на задний корт. Мама делает вид, что увлечена каталогами аукционов, а сама по ночам строчит отцу в Сан-Диего. Отец звонит Белле на мобильный. После этих разговоров она начинает вбивать мяч в бетонный пол корта с такой дурью, что нашему водителю приходится идти туда и забирать ее силой, потому что соседи грозят вызвать полицию из-за шума. Цисси у нас, конечно, маленькая и глупая, ничего не понимает в жизни, но уши у меня пока работают без перебоев. Гермиона молчала, ковыряя ногтем обложку учебника. В памяти против воли всплыла Блэк у автомата с водой — серая кожа под глазами, мокрые кудри и бутылка Лестрейнджа в руке. «Что Вайолет предложила?» Это был не просто капитанский контроль. Там сидело что-то еще. Более глубокое и хреновое. — Ты хочешь, чтобы я ей все слила? — спросила Гермиона. — Я хочу, чтобы вы две перестали вести себя как два пикапа без тормозов на однополосном шоссе над обрывом, — ровно произнесла Нарцисса. — Но у тебя хотя бы есть социальное оправдание — ты из трущоб Оушен-Бич, у вас там так принято. — Это сейчас комплимент был или диагноз? — Пограничное состояние. — А у нее какое оправдание? Нарцисса наконец отправила кусок яблока в рот и прожевала идеально бесшумно. — Она Блэк. Ей нельзя проигрывать. Вообще ничего. Гермиона ждала продолжения тезиса, но младшая замолчала, закрывая крышку контейнера. — Замечательный анализ, Цисси. Разложила психологию семейки до костей, спасибо. — Я не нанималась объяснять тебе внутреннее устройство нашего дурдома. Сама разбирайся. Но ты упрямая, она упрямая. Белла не слезет с твоего затылка, пока не выбьет нужные цифры. Или пока не разломает что-нибудь. Желательно, чтобы это была не твоя шея, Меда из-за этого сильно стрессует, а ее кислая мина портит мне аппетит за завтраком. — Беллатрикс от меня ничего не получит. Принцип. — Ну тогда прячься качественнее, Грейнджер. Сегодня у нее тренировка до пяти вечера. После пяти она на свободном выгуле. И злая, потому что Диас сегодня заставила ее отрабатывать сто штрафных после уроков за плохую работу ног на разворотах. Гермиона прищурилась, изучая профиль Нарциссы: — Ты мне сейчас реально сливаешь расписание передвижений собственной сестры? — Я защищаю свой личный вечер от семейных скандалов, Грейнджер. Если Белла припрется домой и начнет докапываться до меня с вопросами, где тебя носит, я хочу с чистой совестью сказать, что понятия не имею. Мне нужно, чтобы это было юридически чистой правдой. — Какое благородство. — Избавь меня от этого слова, меня от него тошнит со светских раутов. Нарцисса поднялась со стула, аккуратно подхватила пустой пластиковый бокс и закинула ремень сумочки на плечо, но у самого края стеллажа она притормозила. — И еще, Грейнджер. — Что? — Вайолет Кинг улыбается слишком часто. Это плохой знак. — Я в курсе. Заметила. — Когда Белла реально готова кого-то убить, она перестает улыбаться вообще. Лицо превращается в бетон. А Вайолет в такие моменты начинает скалиться еще шире. Запомни этот маркер, пригодится для выживания. Гермиона проводила ее взглядом. Нарцисса исчезла между полками с историей девятнадцатого века так же бесшумно, как и появилась. На верстаке завибрировал телефон. Андромеда. «Цисси донесла коробку?» Гермиона вбила: «Донесла. Выдала порцию яблок и завуалированную дорожную карту по выживанию» «Ну значит, ты ей нравишься. Это у нее так любовь проявляется» «Специфические у вас проявления в Ла-Хойе, мне страшно» «Ты даже не представляешь насколько, Грейнджер. Ладно, я на геометрию» Гермиона выключила экран и попыталась вернуться к формулам углеводородов. Получалось хреново. В четверг Беллатрикс зажала ее у служебного выхода из театрального блока. Гермиона намеренно выбрала этот коридор — центральная галерея после третьего звонка превращалась в сплошной зеленый затор из бомберов сборной, а в театральном крыле всегда пахло пылью, старым деревом, кулисами и пережженным кофе из допотопного автомата, которым пользовались только драмкружок и два препода по вокалу. На стенах висели пожелтевшие афиши прошлых сезонов, где богатые детки с побережья изображали революционеров в кастомных шмотках, сшитых на деньги их родителей. Она уже дошла до массивной дубовой двери, ведущей на задний двор, когда та с тяжелым вздохом доводчика открылась внутрь. Беллатрикс зашла с улицы. Естественно. Зеленая куртка, волосы убраны в высокий хвост, под мышкой был баскетбольный мяч. Опять этот гребаный круглый кусок кожи. Гермиона его уже тихо ненавидела как отдельного персонажа этой драмы. Из-под воротника футболки Блэк поблескивала тонкая серебряная цепочка, а на запястье качался тот самый браслет из каньона. Щеки чуть покраснели от уличного ветра. Гермиона затормозила в двух шагах. — Да вы издеваетесь. — Нет. Полный серьез. — Ты теперь патрулируешь театральные подмостки? На драму потянуло перед сезоном? — Нарцисса обмолвилась, что ты после третьего урока иногда срезаешь путь через задний двор. Гермиона рванула молнию рюкзака, вытаскивая мобильник: — Прямо сейчас пишу твоей сестре, что она труп. — Она сказала, что понятия не имеет, где тебя носит. — И, судя по всему, выдала подробный список мест, где меня точно не будет. Идеальное алиби. Беллатрикс отпустила дубовую створку за спиной, и тяжелый замок защелкнулся с таким гулким, плотным звуком, что у Гермионы внутри неприятно натянулись нервы. Дверь не была заперта на ключ, обычная гидравлика, но этот щелчок отрезал их от остального здания напрочь. — Ты бегаешь от меня, Грейнджер. Третий день. — Да. Бегаю. И весьма технично, если бы не твоя семейная агентурная сеть. Беллатрикс моргнула, явно не ожидавшая такой прямой подачи в лоб. — Вот так просто признаешь? Без отмазок? — А мне что, нужно направить тебе официальное уведомление через завуча Харкнесс в двух экземплярах? С печатью Оушен-Бич? — Почему? Гермиона не выдержала и сипло, зло рассмеялась, роняя рюкзак на пол у ног. — Ты сейчас серьезно этот вопрос задаешь, Блэк? У тебя процессор не коротит? — Абсолютно серьезно. — Потому что ты неделю ходишь за мной по этой школе как коллектор из банка! Потому что ты зажимаешь меня у шкафчиков, караулишь на лестницах, трешься у автоматов, а теперь залезла в театральный блок! И спрашиваешь одно и то же дерьмо с такой миной, будто я тебе код от сейфа задолжала. А у меня, представь себе, есть уроки, смена у Пита, домашка и дикое, человеческое желание прожить хотя бы четыре часа без твоего изумрудного бомбера в радиусе видимости! Беллатрикс выслушала эту тираду молча, не перебивая. Ее длинные пальцы только один раз с силой вдавились в текстурную кожу мяча, заставив его скрипнуть. — Ну так вывали мне, что Кинг тебе пообещала, и я исчезну из твоего расписания. Раз и навсегда. Гермиона запрокинула голову, уставившись в серую потолочную плитку. — Господи, я сейчас начну кусаться. Честное слово. — Попробуй. Я посмотрю. — Ты реально напрашиваешься, Блэк? Беллатрикс сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Коридор был узким, стены обтянуты плотным черным сукном для звукоизоляции, где-то за дверью сцены с сухим треском работала лебедка. Свет падал сверху редкими грязными полосами через узкие фрамуги, а от Блэк пахло уличным холодом, перечной мятой и кожей мяча. — Да, — выплюнула Беллатрикс, глядя ей прямо в глаза. — Напрашиваюсь. Это был перебор. Полный срыв. Внутри у Гермионы мгновенно полыхнул душный, тяжелый пожар. И это была далеко не одна злость. Вайолет Кинг со своим ядовитым инсайдом про «Белле нравятся девушки» прямо сейчас могла бы выйти из-за кулис и забрать свой кубок за полное уничтожение чужой психики. Мозг предательски закрутил картинки. — Отодвинься, — выдохнула Гермиона, упираясь ладонями в свои колени, чтобы не выдать дрожь в пальцах. — Нет. — Блэк, твою мать. — Ты можешь сколько угодно строить из себя глухую оборону, Грейнджер. Но Вайолет уже начала двигать фигуры. Она жмет меня на тренировках, она лезет к Диас со своими гребаными отчетами по статистике сборной, она держит Клэр на поводке. И она зачем-то притащилась к тебе в Оушен-Бич. Ты мне нужна как источник пруфов. Гермиона открыла рот. Закрыла. Несколько секунд просто переваривала текст. — Как источник? Ты сейчас серьезно назвала меня «источником»? Блэк, у тебя вместо сердца реально калькулятор стоит? Беллатрикс нахмурилась, челюсть заходила желваками. — В смысле источника информации. А ты что подумала? — Да все я поняла, капитан. Романтика прет со всех щелей, я уже вся в лепестках роз, спасибо. — Ты просто невыносима. — А ты охреневшая в край. — Я пытаюсь понять, под каким углом она собирается меня резать! — А я пытаюсь понять, с какого перепугу твои разборки с нашивкой стали моей личной проблемой! Беллатрикс со всей дури ударила мячом о линолеум пола, и в замкнутом пространстве узкого коридора звук получился плоским, оглушительным, совсем не похожим на гул паркета. Гермиона рефлекторно вздрогнула, и этот короткий сбой контроля взбесил ее сильнее, чем сам удар. — Потому что она пришла к тебе, Грейнджер! — сорвалась на крик Беллатрикс, и ее голос эхом покатился по углам. — Не к Клэр! Не к Софии! Не к Лестрейнджу! Она поехала в твою заплеванную дыру у пирса и сидела там три часа, заливая в себя деготь из автомата! Вайолет Кинг никогда не делает таких движений просто из любопытства, у нее каждый шаг просчитан на три хода вперед! — Да ладно? А я решила, что она просто фанатка нашего фритюрного чада и безглютеновых иллюзий десятого стола. — Грейнджер, блядь! — Чего тебе? Беллатрикс шагнула еще ближе, буквально впрессовывая ее в пространство, из-за чего Гермиона отступила на полшага назад и уперлась лопатками в жесткое ребро старого реквизитного шкафа. Металлическая ручка больно врезалась в поясницу через ткань худи. — Выкладывай. — Нет. — Почему ты ее прикрываешь, Грейнджер? Ты с ней в доле? — Я не прикрываю Кинг. Она мне противна так же, как и весь ваш серпентарий. — Тогда кого ты защищаешь? Вот он. Тот самый вопрос, от которого хотелось разбить стекло фрамуги лбом и выйти наружу, плевать, что там второй этаж и асфальт. Гермиона смотрела в эти черные, бешеные глаза Блэк, на жесткую линию ее губ, на влажный завившийся волосок у виска и на серебряный браслет на левом запястье. И перед глазами слишком четко, до тошноты проступило лицо Вайолет на парковке у кафе: «Влюби в себя Беллатрикс Блэк». Произнесено так просто, будто речь шла об установке новых тормозных колодок на Хонду. Будто Беллатрикс — это просто уязвимый узел в системе, на который можно нажать пальцем, чтобы забрать нашивку капитана. — Не тебя, — тихо, но отчетливо проговорила Гермиона. Беллатрикс качнулась назад, словно поймала встречный хук: чуть-чуть, на пару сантиметров. — Что? — Говорю, не тебя я защищаю. Не льсти своему эго, Блэк. Версии у нее тут сходятся. Беллатрикс медленно, тяжело кивнула, переваривая ответ. На лбу проступила вена. — Значит… себя. За шкуру свою трясешься. Гермиона с силой стиснула зубы, чувствуя вкус железа на языке. — Может, мне сразу лечь на кушетку, профессор Блэк? Устроишь мне сеанс психоанализа с мячом? — Вайолет предложила тебе схему, завязанную на меня. Напрямую. Густая, удушливая тишина. У Гермионы окончательно заледенели пальцы, и Блэк это зафиксировала. Поймала изменение в лице мгновенно, как профессиональный защитник ловит фальшивый замах на паркете. — Вот, — Беллатрикс понизила голос до шепота. — Я права. Попала. — Ты понятия не имеешь, о чем шла речь, Блэк. — Ну так просвети меня. Прочитай лекцию. — Нет. — Она хотела, чтобы ты меня подставила? Слила видео заезда в общий чат школы? Влезла в раздевалку? Настроила Меду против меня? Что она предлагала, Грейнджер? Гермиона молчала, прижав подбородок к груди. Беллатрикс стояла почти вплотную, мяч опустился к бедру, а пальцы замерли на швах. Ее дыхание — прерывистое, горячее — опаляло кожу на шее Гермионы. Из-за дверей сцены донесся глухой стук упавшей доски, кто-то из техников грязно выругался, и все снова затихло. — Она сулила тебе баксы? — Беллатрикс выкатила вопрос в упор. Гермиона не ответила, глядя на пуговицу ее бомбера. — За что, Гермиона? За какие услуги Кинг готова платить стипендиатам? — За мой мотоцикл, — выдавила она наконец, сдаваясь под этим весом. Часть правды. Чистая механика, без личного контекста. Беллатрикс замерла. — За байк? Твой хлам? — Ремонт, косметика, бак, оригинальная фара, счета из кастомной мастерской ее папаши. Полный фарш. — В обмен на какую услугу? Что ты должна была сделать? — Помочь ей. — Как? — Сделать так, чтобы нашивка капитана в этом сезоне перекочевала на ее майку. Беллатрикс медленно, со свистом выпустила воздух через плотно сжатые зубы, а глаза сузились. В коридоре где-то далеко щелкнул выключатель, и свет стал еще более грязным. — Вот же гнида, — тихо сказала Блэк. — Удивлена? Серьезно? — Нет. Не удивлена. Расклад штатный для Вайолет. — Ну вот и отлично. Рада, что не разрушила твои иллюзии по поводу школьной дружбы. Беллатрикс смотрела мимо ее уха, прямо в черное сукно стены, а плечи под бомбером ходили ходуном. — И как именно ты должна была пробить ей этот коридор к повязке? Каким маневром? Гермиона почувствовала, как петля на шее затягивается до упора. Если она сейчас произнесет вслух про «влюбить», этот коридор превратится в братскую могилу для них обеих. — Никак, Блэк. Я послала ее на хрен. Контракт аннулирован на стадии обсуждения. — Грейнджер. — Я отказалась, я тебе говорю! Тебе мало этого? — Каким способом, Гермиона? Что она просила сделать? — Да какая тебе разница, какие там были пункты, Блэк?! Что тебе дадут эти детали? — Мне нужно знать всё! — Нет. — Гермиона. Она произнесла ее имя без этой своей судейской фамильной приставки. Она сказала его тихо, с какой-то странной, сорванной интонацией. И этот удар оказался мощнее, чем все ее «Грейнджер» вместе взятые. Гермиона рвано дернула плечом, пытаясь обойти ее слева, но прохода не было — Блэк по-прежнему перекрывала траекторию, вжав ее в реквизитный шкаф. — Не делай так больше. — Как «так»? — Имя мое не трогай, когда пытаешься выжать из меня показания. Мне это не заходит. Беллатрикс молчала секунды две, не сводя глаз с ее губ. — Ладно. От этого короткого «ладно» дышать в проходе стало вообще нечем, и Гермиона с силой потерла ладонью глаза, размазывая остатки туши по веку. — Кинг собиралась использовать твою уязвимость, Блэк. Твой срыв. Потерю фокуса на паркете. Твой гребаный идеальный сезон. Я не знаю, как тебе это объяснить точнее, чтобы не наговорить лишнего дерьма. Ей нужна твоя капитанская тряпка на рукаве. Она хочет, чтобы ты развалилась на куски до начала зимнего плей-офф и слила статистику Диас. Все. Это вся полезная инфа, которая тебе нужна для выживания. Свободна. Беллатрикс стояла неподвижно, как гранитное чучело тунца в ее кафе. — Она говорила про мою уязвимость? Конкретно этим словом? — Вайолет вообще становится слишком разговорчивой, когда думает, что полностью контролирует ситуацию и держит соперника за яйца. — Что именно она назвала уязвимостью, Грейнджер? — Пойди и у нее спроси. Она тебе с удовольствием распишет прайс. — Я тебя спрашиваю. — А я не даю комментариев прессе. Контракт закрыт. Гермиона улучила секунду, когда Блэк опустила голову, и техничным финтом выскользнула вправо, разрывая дистанцию. В этот раз Беллатрикс перекрыть траекторию не успела или просто не захотела. Гермиона встала у двери боком, удерживая между ними метра два безопасного расстояния. — Ты получила свои цифры. Теперь иди и разбирайся со своей сборной. У вас там раскол в коробке. — Получила? — Беллатрикс криво ухмыльнулась, оборачиваясь к ней корпусом. — Ты швырнула мне обглоданную кость, Грейнджер, и думаешь, что я скажу «о’кей» и уберусь с твоей дороги? — Я хочу, чтобы ты просто перестала прессовать меня по углам этого заведения. Мне душно. — Душно, значит? Мое присутствие вредит твоей нервной системе? Гермиона посмотрела на нее в упор. На эти сочные злые губы, на сильные руки со свежими тейпами, на мяч, зажатый у правого бедра, на изумрудный бомбер, под которым влажная футболка наверняка до сих пор липла к лопаткам после ста бросков Диас. Отличный расклад. Чистая победа разума над инстинктами. В голове нужно было прокручивать схемы Вайолет и защиту Андромеды, а тело решило устроить автономный митинг протеста под ребрами. — Да, Блэк, — хмуро процедила она. — Вредит. Ощутимо. Беллатрикс услышала эту фразу как-то не так. Или, наоборот, слишком правильно, без школьных фильтров. Ее взгляд медленно опустился к губам Гермионы, задержался там на долю секунды и вернулся к глазам. В этот миг Блэк перестала быть лидером школы, грозой паркета и дочерью Сигнуса. Она стала просто девчонкой в узком черном коридоре — растерянной, со сбитым дыханием и мячом в побелевших пальцах. Гермиона разозлилась первой на саму себя. — Не смотри на меня так. — Как «так»? — Как будто ты прямо сейчас сочиняешь очередной ультиматум про южную парковку. Беллатрикс чуть двинула углом рта. — Может, уже сочинила. Имею право. — Засунь его себе под подкладку своего бомбера. К остальным трофеям. Беллатрикс приподняла левую бровь, наклонив голову: — Тебя как-то чересчур сильно волнует мой бомбер, Грейнджер. Это уже навязчивое состояние. — Он везде, Блэк. В каждом гребаном коридоре. Ему скоро выделят отдельный час в расписании занятий. — Могу отпороть нашивку со змеей и подарить тебе на память. — Я сожгу ее на южной стоянке. Лично. — Под окнами моего дома? — Если скинешь адрес в чат. — Сначала выложи все, что прячешь в карманах. — Боже, да у тебя реально процессор заклинило на этой теме. Ты не умеешь закрывать вкладки? — Не умею. — Заметно. Тяжелая дверь в конце галереи с грохотом хлопнула, и в коридор вывалился парень из драмкружка, тащивший на плече огромный рулон плотного черного бархата для декораций. Заметив их застывшие вплотную фигуры, он замер на пороге как вкопанный, хлопая ресницами. — Э-э-э… Привет. Мне тут пройти надо к сцене. Не помешаю? Гермиона моментально отшатнулась к стене на метр, и Беллатрикс сделала то же самое, но со сбоем в полсекунды. — Проходи, парень, коридор общий, — бросила Гермиона. Театрал аккуратно протиснулся между ними, стараясь не задеть рулоном ни реквизитный шкаф, ни плечо Беллатрикс Блэк. Когда его шаги утихли за поворотом сцены, Гермиона быстро нагнулась и подхватила с пола свой рюкзак. — Все. Шоу окончено, актеры расходятся. — Ничего не окончено, Грейнджер. — Для моего расписания вполне себе финальный свисток. — Вайолет уже начала обрабатывать Диас, — Беллатрикс сделала шаг к выходу. — Я вижу отчеты. — Рада за Кинг. У нее высокая производительность труда. — Она прессует Клэр в раздевалке. — Поздравляю Клэр. Она наконец-то узнает, что такое реальная жизнь за пределами родительской виллы. — Она будет бить по Меде, Грейнджер. Гермиона замерла, уже взявшись за ручку двери на задний двор. Пальцы одеревенели. Блэк попала точно в цель. — Что? — Если Вайолет прижмет, она пойдет через Андромеду. Сто процентов. И уже начала движение. Вчера караулила ее после истории искусств у фонтана. — О чем они говорили? — Меда промолчала в чате. Закрыла тему. А в нашей семье если Меда молчит — значит, случилось дерьмо. — У вас это универсальный маркер семейной жизни? — У нас это статистика, Грейнджер. Реальность. Гермиона сильнее сжала ремень рюкзака, чувствуя, как под кожей снова начинает зудеть нехорошее предчувствие. Андромеда ей за весь день ни разу не написала об этом. — Она мне ничего не сообщала. — Ну так значит, сама вдупляет, что вляпалась по самые уши. — Не смей так говорить про нее, Блэк. Она единственная нормальная в вашем склепе. — А ты не делай вид, что знаешь мою сестру лучше, чем я, — Беллатрикс выплюнула это жестко, вернув привычный лед в голос. — Не строй из себя защитницу угнетенных. — Я не строю. Я просто не отношусь к ней как к разменной монете в твоем графике тренировок. Беллатрикс моментально замкнулась, а лицо превратилось в холодный гранит. — Ты опять заводишь свою пластинку про мажоров. — А ты опять включаешь своего робота-капитана. Они застыли друг против друга через расстояние узкого прохода, зажатые между афишей прошлогоднего мюзикла и пыльным шкафом. Где-то под крышей здания школьный звонок выдал короткую тестовую трель — до начала четвертого урока оставалось ровно сто двадцать секунд. — Я сама поговорю с Андромедой, — Гермиона рванула молнию рюкзака, проверяя, на месте ли конспекты. Ей просто нужно было занять руки, чтобы не выдать дрожь в пальцах. — Не надо, — Беллатрикс перехватила мяч поудобнее, зажав его между бедром и ладонью. — Надо, Блэк. — Я сказала, Грейнджер, я разберусь с ней сама. — Вот именно поэтому говорить буду я. Ты не умеешь разговаривать, ты умеешь только раздавать приказы и ждать, пока все примут стойку «смирно». Пальцы Беллатрикс с силой вдавились в текстурную кожу мяча, и резина сухо заскрипела на весь пустой проход. — Ты намеренно лезешь туда, где тебе четко сказали не отсвечивать. — Да, Блэк. Поздравляю, до твоего процессора наконец-то дошла моя базовая рабочая схема. Прогресс. — Упрямая гаражная девка. — Высокомерная мажорка с побережья. — Что? — Ничего. Наш штатный утренний обмен любезностями перед уроками. Можешь идти на тренировку. Беллатрикс замерла, и на ее бледном лице на секунду проступил странный сбой — челюсть дернулась, словно она выбирала, то ли сорваться на злой сухой хохот, то ли со всей дури запустить этим мячом в кирпичную стену за спиной Гермионы. В итоге она просто шумно втянула нос, сдерживая дыхание. — После уроков. В пять. Малый зал. Мы договорим этот бред. — У меня смена у Пита, капитан. Мой рабочий график не подстраивается под твой свисток. — Сегодня у тебя нет смены. Я проверила. Гермиона замерла с открытым ртом, так и не застегнув сумку. Металлический бегунок замка остался зажатым между пальцами. — Ты что сделала? — Пит сказал, что на сегодня тебя подменила Марла. Твой вечер полностью свободен. — Ты звонила Питу в Оушен-Бич?! Ты берега попутала, Блэк? — Еще чего. Я не самоубийца, чтобы общаться с твоим управляющим. Итан Морган обмолвился в редакции, Андромеда услышала, сказала Нарциссе, Нарцисса передала мне в чате. Вот и все. — Ваша семейная агентурная сеть работает быстрее, чем оптоволоконный кабель Пентагона. Меня это пугает. — В пять часов. Малый тренировочный зал. Попробуй только слиться. — Я не приду. — Тогда я найду тебя у твоей Хонды на южной парковке. Перед всей твоей свалкой. — Я заведу мотор и уеду со двора раньше, чем ты успеешь натянуть свои Найки. — Я перекрою ворота своим внедорожником. Охранник Гарри мне слова не скажет. — Я перелезу через забор у театрального крыла и уйду пешком по каньону. Беллатрикс опустила глаза, красноречиво зафиксировав взглядом ее левое колено в узких джинсах. — Грейнджер, не смеши. Ты там и останешься висеть на сетке. Гермиона сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и с силой ткнула указательным пальцем прямо в плотную зеленую ткань ее бомбера, точно в то место, где под сукном бился бешеный пульс. — Ты. Меня. Просто. Доконала. Уйди с дороги. Беллатрикс опустила подбородок, разглядывая ее палец на своей груди. Пряди волос выбились из хвоста, падая на лоб. — Хорошо. Это как раз то, что нужно. — Что «хорошо», Блэк? Что в твоей голове может быть хорошего? — Значит, ты придешь в зал злая. В таком состоянии из тебя проще вытрясти нормальные ответы. Так даже лучше. — Ты с больной головы на свою капитанскую повязку упала? У тебя крышу сорвало окончательно? — В пять вечера, Грейнджер. Жду. Она резко крутанулась на пятках, тяжелая спортивная сумка мазнула по воздуху, и Беллатрикс скрылась за тяжелой дубовой дверью, ведущей на задний двор. Гермиона осталась стоять одна посреди полутемного коридора, пропахшего пыльными кулисами, застарелой краской для декораций и пережженным кофе из автомата. Она постояла секунд десять, тупо глядя на закрытую створку, а затем рванула телефон из кармана толстовки. Пальцы соскальзывали со стекла. Набрала Андромеду. Гудки шли длинно, мерно, перебиваясь треском в динамике, но трубку никто не взял. Гермиона сбросила вызов, набрала еще раз, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое, паническое бешенство. Снова глухо. Андромеда словно выключила звук. Тогда она быстро вбила текст в мессенджер: «Если Вайолет Кинг лезла к тебе вчера после истории искусств, ты мне говоришь сразу. Без этого твоего блэковского героизма и уходов в закат, Меда. Это важно» Сообщение минуты две висело со статусом «отправлено», оставаясь серым и непрочитанным. Гермиона уже дошла до центрального вестибюля, когда мессенджер наконец отозвался коротким дребезгом. «Я сейчас на семейном обеде в ресторане с мамой. Успокойся, Гермиона. Все хорошо» Гермиона замерла прямо посреди натертого до блеска паркета холла, едва не поймав плечом пролетавшего мимо первокурсника, и уставилась в экран. «Все хорошо». Ага, три раза. В этой семейке фраза «все хорошо» обычно означала, что кто-то уже поджег фитиль на пороховой бочке и просто ждет взрыва с вежливой улыбкой на лице. Она быстро набрала: «Меда, не тупи» Но статус сообщения так и остался непрочитанным. Больше Андромеда в сеть не заходила. Ровно в пять часов вечера Гермиона толкнула плечом дверь малого тренировочного зала. Но не потому, что Беллатрикс назначила ей здесь стрелку и она решила подчиниться. Именно этот тезис она усердно вбивала себе в череп всю дорогу от учебного корпуса по переходам. Блэк ей не указ. Капитан идет лесом со своими графиками. Она шла исключительно ради Андромеды. Ради Вайолет Кинг. Потому что если эта светлая куртка реально начала обрабатывать среднюю сестру Блэков, используя инсайды из Оушен-Бич, то ситуация из категории «школьные терки за парковку» стремительно переходила в разряд реальной опасности для Меды. А за Меду Гермиона была готова грызть встречных зубами. Малый зал встретил ее привычным полумраком и гулом старых люминесцентных ламп под высоким потолком. Воздух здесь был неподвижным, плотным, насквозь пропитанным запахом свежего лака для дерева, мастикой и сухой пылью от кожаных баскетбольных мячей. У дальней стены сиротливо громоздилась металлическая сетчатая стойка, рядом валялась тележка со срезанными пластиковыми конусами для дриблинга, белая тактическая доска на колесиках и синее пластиковое ведро, забитое серыми мокрыми полотенцами. На нижней ступени зрительской трибуны стояли две начатые бутылки изотоника. Беллатрикс была в зале одна. Она сбросила свой изумрудный бомбер и осталась в одной зеленой тренировочной майке на лямках, свободных черных шортах и высоких белых носках. Волосы были стянуты на затылке в такой плотный, мокрый узел, что на висках проступили тонкие синие венки. Под чашечками обеих коленей чернели жесткие полосы тейпа. Она стояла точно на линии штрафного броска, методично отправляя мяч в кольцо. Удар о паркет. Короткий вынос рук. Стук мяча о металлический обод. Отскок. Снова удар. Вынос. Мяч со свистом проваливается в сетку. Отскок. Она даже ухом не повела, когда тяжелая дверь зала со скрипом закрылась, пропустив Гермиону внутрь. — Дверь за собой прикрой на защелку, — бросила Беллатрикс в пространство, не оборачиваясь и принимая очередной мяч с отскока от щита. — Я тебе не персональный ассистент, Блэк, чтобы двери за тобой закрывать, — Гермиона осталась стоять у косяка, скрестив руки на груди. — Тогда проваливай отсюда. Мне некогда. Гермиона со злостью пнула створку пяткой кеда, и дверь захлопнулась с глухим, раскатистым стуком, эхо прошлось по пустым трибунам. Беллатрикс вынесла руки на очередной бросок. Мимо. Мяч со звоном ударился в переднюю дужку кольца, срикошетил от щита и по высокой дуге покатился прямо к ногам Гермионы. Та сделала два шага вперед, согнула колени и мягко перехватила кожаную сферу обеими ладонями, намертво зафиксировав ее у живота. — О, — Гермиона криво ухмыльнулась, чувствуя под пальцами шершавую, нагретую резину. — Кажется, твой спортинвентарь окончательно устал от твоей хреновой техники и ищет более адекватную компанию. Беллатрикс развернулась к ней корпусом, тяжело дыша через нос. — Кинь обратно, Грейнджер. Не беси меня. — Попроси как человека, Блэк. У тебя в лексиконе есть нормальные слова помимо глаголов в повелительном наклонении? Лицо у Беллатрикс было мокрым от пота, глаза лихорадочно блестели в полумраке зала, а грудная клетка ходила ходуном под тонкой тканью майки. Судя по всему, она гоняла себя по паркету без продыху часа два, не меньше. У левого плеча на трикотаже темнело большое влажное пятно, а на шее блестела полоса пота, уходящая под воротник. — Дай мне мяч, — Беллатрикс вытянула руку ладонью вверх. — Уже теплее. Давай еще одну попытку. — Грейнджер, пожалуйста, верни мне мяч, пока я не подошла и не забрала его вместе с твоими пальцами. — Ну вот, видишь? Можешь же врубать нормального человека, когда ситуация прижимает. Лови. Гермиона резким толчком от груди отправила мяч через зал, и Беллатрикс перехватила ее одной левой рукой на автопилоте, даже не глядя на траекторию, и привычным жестом зафиксировала на правом бедре. — Вайолет вчера караулила Андромеду после занятий, — Беллатрикс опустила голову, разглядывая черный шов на мяче. — И? Ты уже говорила. Ты узнала, о чем был разговор? — Я не знаю. Меда закрыла тему. — Ты же у нас всевидящее око Пасифик-Ридж, капитан. У тебя на каждом углу по шпиону из сборной сидит. Как так вышло, что ты не в курсе? — Меда после этого разговора ушла со стадиона досрочно. Нарциссе соврала, что у нее мигрень и ей нужно прилечь. Мама вечером за ужином объявила, что у Андромеды появилось слишком много свободного времени на контакты сомнительного содержания, которое пора урезать. У нас дома вчера был адский разбор полетов на повышенных тонах. Сегодня утром мама утащила ее на обед с адвокатами семьи. Будет продолжение. Гермиона сделала несколько шагов к деревянным настилам трибуны и лениво опустилась на нижний ярус скамьи, вытянув ноги в кедах вперед. — Сомнительное содержание в переводе с вашего — это люди без фамильного склепа в Новой Англии и с мазутом под ногтями? Я правильно перевела контекст? — В нашем доме формулировки обычно жестче, Грейнджер. Но суть ты уловила верно. Беллатрикс произнесла это непривычно тихо, без своего фирменного ядовитого оскала. Гермиона прищурилась, внимательнее вглядываясь в ее осунувшееся лицо под тусклой лампой. — Что Кинг могла ей втереть, Блэк? Думай мозгами, ты же ее со средней школы знаешь. — Да все что угодно, — Беллатрикс со злостью ударила мячом о паркет, поймала его с отскока и снова зажала у бока. — Про тебя. Про меня. Про Нарциссу. Могла намекнуть Меде, что ее общение с гаражной стипендиаткой — это нестабильный фактор для репутации семьи. Что отец узнает про ее заначки на арт-колледж и решит, что дочь снова полезла туда, где ей оторвут голову. — Снова? Что значит «снова»? Беллатрикс резко вынесла руки и швырнула мяч в сторону кольца. Снаряд со свистом пробил сетку, и кожаные шнурки коротко дернулись вверх. — Не сейчас, Грейнджер. Не лезь в это. — Ну конечно, классика жанра. Когда дело касается моих козырей, ты готова мне череп вскрыть отвёрткой, чтобы вытащить каждое слово Вайолет. А когда я спрашиваю про ваши семейные скелеты — включается режим «не сейчас, Грейнджер, это приватная зона». — Да. Именно так это и работает. — Наглость у вас, я смотрю, вместо фамильного герба идет по дефолту. Гермиона поймала себя на том, что из нее чуть не вырвался короткий, злой смешок, но вовремя прикусила язык. Опустила локти на колени, подавшись вперед. — Ладно, проехали. Что конкретно тебе от меня надо в этом пустом зале, Блэк? Выкладывай свои требования, у меня время тикает. Беллатрикс поймала катящийся по паркету мяч, но выходить на линию штрафного броска не стала. Осталась стоять в трех метрах от скамьи. — Мне нужна полная правда по вашему разговору с Кинг. — Ты ее не получишь. Я не сдаю чужие расклады. — Тогда выдай ту часть, которая поможет мне понять, под каким углом Вайолет собирается меня резать на играх. — Она бьет по твоей капитанской повязке, Блэк. Тут и вдуплять нечего. — Это я и без твоих сопливых лекций знаю, Грейнджер. Дальше давай. — Она бьет по твоему идеальному сезону. По твоей статистике перед скаутами университетов. — Да. — И по твоему гребаному тотальному контролю над реальностью, который ты так усердно демонстрируешь перед мамой и Лестрейнджем. Слово повисло между ними плотным, осязаемым комом. Беллатрикс медленно опустила мяч на лакированное дерево пола, зафиксировав его ладонью сверху, чтобы не катился, а глаза превратились в две темные щелки. — Это ее формулировка? Вайолет так сказала? — Да. Не дословно, конечно, но так. — Что еще было в пакете предложений? Гермиона устроилась поудобнее на деревянной доске скамьи, скрестив пальцы в замок. — Она уверена, что если ты сольешь первые две выставочные игры из-за потери фокуса, тренер Диас начнет рассматривать ее как основного кандидата на капитанский пост. Вайолет считает, что Диас прагматична. — Диас не круглая идиотка, чтобы менять лидера сборной перед плей-офф из-за пары смазанных трехочковых. — Диас, может, и не идиотка, Блэк. Но Вайолет Кинг тоже далеко не дура, поверь мне на слово. Она ходы считает лучше, чем ты мячи на разминке. — Она не заберет мою повязку. Никогда. — Ну так перестань подкидывать ей свежий материал для отчетов тренеру, капитан. Вруби наконец мозги. — Ты выдаешь ей этого материала в три раза больше, Грейнджер. Сама того не понимая. — Я?! Ты ничего не попутала там со своей спортивной нагрузкой? — Ты, Грейнджер. Ты заявляешься в эту школу, устраиваешь понты на парковке, забираешь победу в каньоне на глазах у всей сборной, сидишь на моих трибунах со своим журналистом, трешься со мной по углам в коридорах театрального блока, дружишь с Андромедой, а Нарцисса теперь тайно жрет твою жирную картошку фри из Тони за углом библиотеки. Ты — ходячий, активированный компромат на всю мою семью. Гермиона хмыкнула, дернув плечом под толстовкой: — Звучит как скрытая претензия к моей врожденной харизме, Блэк. Извини, какая есть, другую в Оушен-Бич не завезли. Беллатрикс резко поддала мяч носком кроссовка, поймала его в руки и с силой ударила об паркет. — Почему ты не слила мне инфу про баксы сразу? У автомата с водой? — Потому что ты бы прямо в вечернем платье полетела в Ла-Хойю устраивать Кинг публичный разнос с битьем стекол. — Возможно. Не отрицаю. Такой вариант рассматривался. — Ну вот, спасибо за подтверждение моих опасений. Смысл мне был поджигать этот фитиль раньше времени? — А сейчас что изменилось? — Сейчас ты все равно устроишь этот цирк, просто с задержкой в двое суток. Мозги у тебя за это время лучше работать не начали. Беллатрикс сделала два быстрых шага к трибуне, останавливаясь в полуметре от коленей Гермионы, и нависла над ней всей своей атлетичной фигурой. Гермиона заставила себя остаться сидеть на скамье, сжав зубы, хотя этот прессинг сверху утомлял. — Что конкретно она просила тебя сделать со мной, Грейнджер? Какое было условие бартера за ремонт твоей Хонды? Выкладывай. Гермиона прикрыла глаза на секунду, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь. — Блэк, отвали. Закрыли тему. — Выдавай, я сказала. — Нет. — Какого хрена ты так держишься за этот кусок гнилой правды? Что ты там выгораживаешь? — Потому что если я произнесу эти три слова вслух, твой капитанский мозг вычленит из них только то, что удобно для твоей мгновенной ярости. Ты не услышишь остального контекста. Ты просто пойдешь ломать мебель. — Попробуй меня удивить, гаражная. Вдруг у меня крепкая психика. Гермиона распахнула глаза, резко вскидывая подбородок. Беллатрикс стояла вплотную: колени в черных тейпах, спортивные шорты, полоса голой смуглой кожи на бедре, крупные капли пота на ключицах у самого выреза майки. Было нереально, физически невозможно собирать мысли в кучу и держать оборону, когда человек, которого ты искренне мечтаешь послать к черту вместе с его пафосной академией, стоит в двадцати сантиметрах от твоего лица и выглядит именно так, как выглядит Беллатрикс Блэк после двух часов ада на паркете. Гермиона резко, рывком поднялась со скамьи, едва не задев ее плечом. — Все. Мой лимит на сегодня исчерпан. Я ухожу домой. Беллатрикс среагировала мгновенно — выкинула руку и намертво перехватила ее за правое запястье. Снова безболезненно, но с такой железной, сухой фиксацией пальцев, что сдвинуть руку было невозможно. — Нет, Грейнджер. Команда «стоять». — Да, Блэк. Команда «пошла ты». — Ты отсюда не выйдешь, пока я не получу инфу. — Смотри внимательно. Показываю фокус. Гермиона со всей дури рванула руку на себя, пытаясь выбить запястье из захвата. Беллатрикс удержала хватку, даже не пошатнувшись. Тогда Гермиона сделала резкий шаг вперед, вплотную к ее корпусу, чтобы уменьшить рычаг давления и не тянуть сустав через расстояние, и в итоге они оказались прижаты друг к другу почти вплотную — между их грудными клетками осталось от силы пару сантиметров пустого воздуха. Кожаный мяч выскользнул из пальцев Беллы, глухо шлепнулся об пол и лениво покатился куда-то в сторону боковых матов у стены. Обе синхронно замерли, затаив дыхание. Пот. Перечная мята. Мастика лакированного паркета. Горячая, влажная кожа. У Гермионы в горле пересохло так сильно, что при попытке сглотнуть слюну внутренние мышцы отозвались тупой болью. Пульс колотил в уши с частотой отбойного молотка. — Отпусти руку, Блэк, — выдохнула Гермиона, но голос просел, получился тихим, сорванным и совсем не похожим на ее боевой тон. Беллатрикс замерла, сканируя ее лицо сверху вниз. Слишком долго. Тяжело. Глаза скользили по переносице, задержались на кончиках ресниц, опустились к приоткрытым губам и снова вернулись к зрачкам. — Ты ведь тоже хочешь это знать, Грейнджер, — Беллатрикс выдохнула воздух ей прямо в лицо. — Не строй из себя святошу. — Что я хочу знать? Твои семейные тайны? Мне на них плевать с высокой колокольни. — Нет. Ты хочешь знать, чьи чистые пальцы залезли под капот Хонды и крутили тормоза. Этот удар пришелся точно под дых. Причем, без замаха. Гермиона мгновенно перестала дергать запястье, обмякнув в ее хватке. Беллатрикс пальцы не убрала, но стальное усилие сошло на нет, теперь она просто мягко держала ее руку, поглаживая большим пальцем кожу чуть выше сустава. — Да, — Гермиона выпрямила спину, глядя ей прямо в переносицу. — Хочу. До дрожи в коленях хочу знать это имя. — Вайолет пообещала тебе выдать этого ублюдка на блюдечке? Гермиона промолчала, сжав губы. — Пообещала, — сама себе ответила Блэк, утвердительно двинув подбородком. — И в комплекте шел полный косметический ремонт твоего куска железа в мастерской ее отца. — Ты сама только что разложила весь контракт по полочкам, Блэк. Текст у тебя сошелся. Зачем я тебе вообще сдалась в этом зале в качестве информатора, если ты и так все просчитала? — Потому что в этой схеме есть еще один пункт, Грейнджер. Оставшийся. Самый главный, ради которого Вайолет Кинг готова тратить тысячи долларов на ремонт твоего ведра. Что ты должна была сделать лично со мной? Гермиона опустила глаза вниз, фиксируя их сцепленные руки. Белый тейп Беллатрикс на фоне ее собственного загорелого, исцарапанного гаечными ключами запястья. Этот визуальный контраст раздражал до чесотки. Возбуждал. Бесил. Включал все запретные триггеры под кожей одновременно. — Отпусти меня, — повторила она, не узнавая собственный голос. На этот раз Беллатрикс разжала пальцы сразу и без задержки. Гермиона отступила на огромный шаг назад, рефлекторно потирая кожу на запястье, хотя Блэк не оставила там даже синяка. Просто нужно было физически обозначить дистанцию. — Ты в курсе, что твоя подружка Кинг детально отработала мое прошлое в Сан-Диего? — спросила Гермиона, убирая руки в карманы джинсов. Беллатрикс застыла на месте, словно ее переключили в ручной режим управления. — Что ты несешь? Какой Сан-Диего? — Моя старая школа. Мои контакты. Она вытащила имена людей, с которыми я встречалась до переезда в Ла-Хойю. Не знаю через кого — у нее везде свои крысы сидят. Маска ярости на лице Беллатрикс внезапно осыпалась, обнажив какую-то странную, холодную пустоту, а взгляд стал стеклянным. — Она тебе это прямым текстом озвучила на парковке? — Да. Лично. Положила мне эту инфу на капот своей БМВ. — В каком контексте, Грейнджер? Для чего ей это? — В самом гнилом из всех возможных, Блэк. Предполагаю, что в будущем для шантажа на случай, если я решу слиться со сделки после согласия. — Она… — Беллатрикс оборвала фразу на полуслове, сглотнув воздух. Опустила глаза к лакированному полу, постояла секунды три, а затем снова вскинула голову, приковывая Гермиону к месту тяжелым взором. — Она говорила что-нибудь про мое прошлое? Про мои контакты? Гермиона выдержала этот взгляд. — Она сказала, что знает о тебе одну очень личную вещь, Блэк. Которую ты фанатично прячешь от своих родителей. И Кинг считает этот инсайд самым эффективным инструментом торга в этом сезоне. Беллатрикс стала серой, губы превратились в одну тонкую, белую нитку, а плечи под лямками майки поднялись вверх. — Какое именно слово она произнесла, Грейнджер? Говори как есть. — Я не буду произносить это вслух в этом зале, Блэк. У меня язык не повернется работать ретранслятором для Кинг. — Значит, это именно то, о чем я думаю, — Беллатрикс сделала выдох сквозь зубы. — Скорее всего. Версии у вас сходятся. Беллатрикс резко развернулась спиной, сделала пять быстрых шагов к металлической стойке с мячами и с силой опустила обе ладони на верхнюю раму. Железо глухо звякнуло. Спина под зеленой тканью натянулась до предела, и Гермиона четко видела, как между лопатками ходит тяжелое, прерывистое дыхание. Капитан Пасифик-Ридж пыталась собрать себя в кучу. В этой точке пространства Гермиона могла спокойно развернуться, толкнуть дверь и уйти. Створка была в десяти шагах, защелка открыта, Хонда на стоянке заправлена. Никто бы ее не удержал. Но она осталась стоять у трибуны. Сука. Характер дурной, Оушен-Бич не отпускает. — Блэк, — позвала она в тишину зала. — Избавь меня от своих комментариев, Грейнджер. Заткнись. — Я не согласилась на сделку с Кинг. Чтобы ты знала. — Я услышала с первого раза. Рада за твой моральный кодекс. — И соглашаться не собираюсь. Мне ее баксы не всрались. — Я сказала, я поняла, Грейнджер! Закрыли тему! — Вайолет не получила от меня ничего, Беллатрикс! Беллатрикс резко, всем корпусом развернулась обратно к ней. Лицо ходило ходуном, а глаза полыхали черным огнем. — И ты думаешь, это снимает проблему с повестки, да? Серьезно?! — Нет. Не снимает. Но шансы уравнивает. — Да ни хрена оно не уравнивает, Грейнджер! Она уже знает этот инсайд! Если она озвучила его тебе — девчонке с южной помойки, которую видит четвертый день, — значит, Вайолет готова вывалить этот компромат в общий чат школы в любую секунду, как только ей понадобится расчистить себе место в старте! — Я знаю это, Блэк. Я умею оценивать риски. — Да ни черта ты не знаешь, что начнется, если этот расклад долетит до моего отца! Ты понятия не имеешь, кто такой Сигнус Блэк! Она снова оборвала себя на самом пике, зубами перекусив фразу. Гермиона впервые за весь день не стала развивать атаку и давить на уязвимое место. Просто промолчала, глядя на то, как Беллатрикс судорожным жестом проводит ладонью по волосам, окончательно выбивая темные кудри из мокрого узла. — Если отец увидит этот слив… я потеряю не только этот гребаный баскетбольный сезон, Грейнджер, — Беллатрикс выдавила это тихо, почти беззвучно, глядя куда-то в район судейского стола. Вот оно. Голая, сухая правда. Гермиона перевела дыхание, чувствуя, как под толстовкой кожа становится влажной от пота. — Что именно он сделает, Беллатрикс? Какой сценарий? Беллатрикс моментально замкнулась, лицо снова превратилось в неподвижную гранитную маску отличницы Блэк. — Это не твоя зона ответственности, Грейнджер. Тебя это не касается. — Ну разумеется. Кто бы сомневался. Снова приватный сектор. — Я сама разберусь с Вайолет. Ее методами. — Ты сейчас выглядишь как человек, который спит по четыре часа в сутки, сидит на одной воде и вбивает мяч в бетон до кровавых мозолей на пальцах. Ты охренительно справляешься с ситуацией, Блэк. Прямо образец для подражания. — Ты сама выглядишь как ходячий труп из Оушен-Бич, Грейнджер. Так что давай без взаимных медицинских диагнозов. — Я не перевожу стрелки, капитан. Я констатирую факты. Гермиона сделала два шага вперед, останавливаясь ровно в метре от нее. Дистанция приличия. — Слушай сюда, Блэк. По буквам. Я тебе не подружка из раздевалки, не член твоей команды и не вещь, которую Сигнус Блэк может выставить у стены и вытрясти нужные показания. Но Вайолет Кинг в этот раз сунула свой длинный нос в мою старую жизнь тоже. Залезла в мои синяки в Сан-Диего. Так что, если она начнет сливать этот инсайд про тебя в паблик, от меня подтверждения никто не дождется. Я этот шум разносить дальше не буду. И если Кинг все-таки подкинет мне имя ублюдка, который крутил мой тормозной шланг… я сначала проверю информацию сама. А потом решу, что с этим делать. Лично. Без посредников из Ла-Хойи. Беллатрикс медленно повторила, словно пробовала слово на вкус: — Лично. — Да. Хорошее слово, емкое. Мне нравится. — А если в отчете Вайолет всплывет имя кого-то из старта моей команды? Что тогда делать будешь со своим словом? — Тогда твоему «Слизерину» станет очень неприятно играть плей-офф, Блэк. Условия изменятся. — А если это окажется Клэр? Гермиона криво ухмыльнулась, обнажая зубы: — Тогда я куплю самый большой торт в Оушен-Бич и сожру его прямо на капоте машины Лестрейнджа. Беллатрикс коротко, рвано выдохнула через нос. Это было максимально похоже на живой, человеческий смешок, но ее лицо тут же вернуло привычную ровную маску отличницы. — Это могла быть не Клэр, Грейнджер. У нее не хватит мозгов залезть под крыло и не оставить там половину своего маникюра. — Я знаю. Понимаю. — Ты ведь на Вайолет думаешь? — Я подозреваю каждого первого мажора в этой академии в радиусе пяти миль от южной парковки, Блэк. У меня профессиональная деформация на дорогие куртки. — Удобная позиция для выживания. — Зато безотказная, как часы. Пока работает без сбоев. Они замолчали. Кожаный мяч у дальней стены наконец прекратил свое ленивое движение, стукнулся о резиновый плинтус и замер в углу. — Я не хотела, чтобы ты узнала про эту тему с Вайолет вот так, — Беллатрикс опустила глаза, разглядывая шнуровку на своих Найках. Гермиона прищурилась: — Что ты сказала? Повтори. Блэк моментально закрыла трещину в своей идеальной маске, вздернув подбородок: — Ничего. Забудь. Проехали. — Нет, Блэк, теперь уже не проехали. Ты начала фразу, так что давай договаривай до точки. — Грейнджер, отстань. — Нет. Раз уж мы тут вскрываем карты, давай до конца. Что значит «не хотела, чтобы узнала так»? Беллатрикс сделала два шага в сторону стойки с полотенцами, подхватила начатую бутылку изотоника и сделала три крупных, жадных глотка. Гермиона молча смотрела на то, как ходит под кожей ее горло, и мысленно проклинала себя за этот интерес каждой клеткой тела. — Про этот инсайд Вайолет… про мою личную жизнь, — Беллатрикс поставила пластик обратно на полку, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Если речь идет о том, о чем я думаю. Гермиона не стала строить из себя невинную дуру из младших классов. Все линии сошлись. — И как бы ты хотела, чтобы я об этом узнала, капитан? Какой был идеальный сценарий в твоей голове? Беллатрикс уродливо, горько ухмыльнулась, глядя в серую стену кулис: — Никак, Грейнджер. Вообще никак. Чтобы ты доучилась этот год, забрала свой грант, поступила куда хочешь и отвалила, не забивая себе голову нашей семейной гнилью. — Отличный стратегический план. Надежный. — Лучший из всех, что были в наличии. — Но он не сработал. Вайолет переписала сценарий. — Вижу, что не сработал. Глаза у меня есть. Беллатрикс опустила ладонь на бутылку, а пластик снова жалобно хрустнул под ее тейпом. — Мне, в принципе, глубоко насрать, что ты теперь в курсе этой темы, Грейнджер. Можешь делать с этой инфой что хочешь. — Плохая, дешевая ложь, Блэк. На троечку. Извини, не верю. — Я у тебя оценки за искренность не просила, гаражная. — Получила бесплатно, в качестве бонуса к заезду. Беллатрикс снова повернулась к ней всем корпусом. На этот раз в ее взгляде не было привычной агрессии нападающего. Она смотрела устало, тяжело и как-то пугающе внимательно. — Ты собираешься крутить этот козырь против меня, Грейнджер? Сливать инфу родителям или в паблик? — Нет. Я уже сказала, я в эту грязь руками не полезу. — И с какого перепугу я должна верить твоему честному слову из Оушен-Бич? Какие гарантии? — Никаких гарантий, Блэк. У меня нет страхового фонда. — Супер. Офигенный расклад для старта сезона. — Но я — не Вайолет Кинг. И в чужом белье ради повязки не копаюсь. Беллатрикс долго, секунд тридцать, молча сканировала ее лицо, словно пыталась найти там скрытый подвох в пикселях, а потом глухо выдохнула через нос: — Это пока единственный аргумент, который у тебя реально работает, Грейнджер. — Я сейчас расплачусь от гордости за твое доверие. — Смотри не запачкай мне паркет своими слезами, Диас заставит шваброй тереть. Гермиона удивленно вскинула брови, переступая с ноги на ногу: — Это сейчас была шутка, Блэк? Серьезно? Капитан сборной умеет шутить? — Нет. Никаких шуток. Все строго по делу. — Да ладно, была шутка, не отмазывайся. Я заметила сбой в программе. — Тебе показалось, Грейнджер. У тебя галлюцинации. — У вас с Нарциссой это, походу, чисто фамильное — врубать полное отрицание реальности, когда ситуация выходит из-под контроля. Беллатрикс сделала три быстрых шага к углу зала, подняла с пола кожаный мяч и несильным, точным толчком отправила его в сторону Гермионы. Та перехватила снаряд на уровне груди автоматически. — Бросай, — приказала Беллатрикс, кивнув на кольцо. — Чего? Ты издеваешься? — Выходи на линию и бросай, Грейнджер. Живо. — Нет. Я ухожу, мой лимит времени исчерпан. — Один штрафной бросок. Прямо сейчас. — Мы что, плавно перешли к сеансу спортивной арт-терапии для трудных подростков? Ты мне сейчас лекцию начнешь читать про пользу физкультуры? — У тебя до сих пор хреновый, зажатый локоть на выносе, Грейнджер. Ты мажешь траекторию. Бросай, я сказала. Гермиона уставилась на шершавый бок мяча под своими пальцами и вздохнула через силу. — Ты просто невыносима, Блэк. Психопатка. — Ты первая начала этот замес на парковке школы. Выходи на разметку. — Это вообще не аргумент. — Бросай. Гермиона тяжелым шагом дотопала до белой линии штрафного броска. Настил паркета привычно скрипнул под подошвами ее поношенных кед. Она встала в стойку, рефлекторно вспоминая все указания: положение коленей, вынос локтя, расслабленная кисть. В памяти вспыхнул их первый раунд в этом зале, но теперь тут было абсолютно пусто, лампы гудели над головой, а капитан сборной замерла у боковой линии — потная, вымотанная, со сбитыми кудрями, без своей привычной глянцевой свиты. Гермиона вынесла руки и толкнула мяч вперед. Снаряд пролетел по высокой траектории, со звоном врезался в передний обод металлического кольца, попрыгал на дужке и свалился на паркет мимо сетки. — Локоть опять ушел вправо на выдохе, — Беллатрикс даже с места не двинулась. — Ты валишь кисть раньше времени. — Я в курсе, Блэк. У меня глаза есть, я видела траекторию. — Ни хрена ты не в курсе, Грейнджер. Ты механику процесса не понимаешь. — Я сказала, я все знаю! Отвали. Беллатрикс быстро подошла к ней вплотную, перехватила катящийся мяч с отскока и силой вложила его обратно в ладони Гермионы. Их пальцы на долю секунды плотно соприкоснулись на кожаных швах, и Гермиона так сильно сжала снаряд, что резина жалобно заскрипела под ее ногтями. — Не пытайся пробить кольцо чисто силой рук, Грейнджер, — Беллатрикс наклонилась к ее уху, обдав запахом мяты. — Импульс идет от ног. Снизу. Потом работает корпус, и только в самом конце кисть мягко отпускает мяч. Ты все время пытаешься продавить ситуацию на одном упрямстве и мышцах, а кольцу глубоко насрать, насколько ты гордая девочка из Оушен-Бич. Ему нужна техника. — Этому мячу очень сильно повезло, Блэк, что он неодушевленный предмет. Иначе он бы уже повесился от твоих лекций. — Согни колени. Ниже сядь. — Командирский тон из лексикона убрала, я сказала. — Пожалуйста, согни свои упрямые колени, Грейнджер, пока я тут окончательно не сдохла от твоей хреновой стойки. — Ну вот, другое дело. Можешь ведь, когда просишь нормально. Беллатрикс отступила на шаг назад, скрестив руки на груди. Гермиона присела ниже, поймала баланс тела на носках кед, вынесла руки строго по вертикали и мягко толкнула мяч вверх, расслабляя пальцы в финальной точке. Кожаная сфера описала ровную, чистую дугу над паркетом и со свистом провалилась вглубь сетки, даже не звякнув о металл обода. Чистое попадание. В малом зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина, и только сетка под кольцом тихо качалась из стороны в сторону. Гермиона медленно повернулась к капитану, удерживая кривую ухмылку на губах: — Один из двух, Блэк. Статистика растет на глазах. — Один из двух в абсолютно пустом зале, без прессинга защиты и при полной тишине на трибунах, Грейнджер. Не строй из себя снайпера из высшей лиги, тебе до этого как до Нью-Йорка пешком. — Ты просто панически боишься моего стремительного прогресса в твоей коробке, признай это. — Смертельно боюсь. Ночами не сплю, плачу в подушку от ужаса. Беллатрикс в прыжке перехватила мяч после прохода, ушла на шаг назад и точным, ленивым движением от бедра отправила его в кольцо со своей позиции. Чистая трешка. Без шансов. Сетка снова дернулась вверх. — Выпендрилась? Полегчало? — Гермиона покачала головой. — Да. Ощутимо. Намного лучше стало. — Детский сад, Блэк. Старшая группа. — Зато стабильно, в отличие от некоторых любителей. Гермиона фыркнула, отворачиваясь к своей сумке. На какую-то безумную, идиотскую секунду в этом пустом зале все стало слишком нормально. Просто две девчонки с мячом у кольца после уроков. А в следующую долю секунды тяжелая входная дверь малого зала с сухим стуком открылась внутрь. Вайолет Кинг стояла ровно на пороге, лениво держа свой айфон в правой руке. Ее холодный, сканирующий взгляд за две секунды прошел по Гермионе у линии разметки, переключился на мокрую Беллатрикс у кольца, зафиксировал валяющийся на полу мяч и оценил микроскопическое расстояние между их телами. Белозубая, глянцевая улыбка поползла по ее лицу медленно, как змея по песку. — Ой, — Вайолет приподняла бровь, наклонив голову к плечу. — Кажется, я нарушила какую-то очень важную приватную тренировку? Извините, девчонки, я помешала? Беллатрикс даже не шелохнулась, но ее тело мгновенно превратилось в монолитный кусок гранита. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Гермиона молча опустила мяч на пол, придавив его подошвой кеда, и жестко посмотрела на порог: — Да, Кинг. Помешала. Глаза у тебя есть, затык на входе видишь. — Как жаль. Я прямо чувствую себя виноватой. Вайолет бесшумно перешагнула порог, заходя в зал. На ней была все та же светлая, безупречная куртка, волосы убраны в гладкий, волосок к волоску, хвост на затылке. Экран телефона она держала повернутым к ладони, вроде камеру не врубала. Вроде. Но доверять ее рукам в этой школе мог только идиот. — Тренер Диас ищет тебя по всему главному корпусу, Белла. Командный сбор по тактике перенесли на полчаса раньше. Все уже в раздевалке, ждут только капитана. — Вайолет, развернулась и вышла отсюда. Быстро, — Беллатрикс процедила это ровно, без воздуха. — Конечно. Уже ухожу, я просто курьер с новостями. Но Кинг не сделала ни одного движения к двери. Вместо этого она перевела свои ясные карие глаза на Гермиону, ухмыляясь чуть шире: — Ты все-таки решила подтянуть свой трехочковый бросок, Грейнджер? Похвально. Полезный навык для стипендиатов. Никогда не знаешь, в какой момент придется отрабатывать траекторию. — Кинг, избавь меня от своих метафор, я сегодня не в том настроении, чтобы слушать твою гниль. — Заметно. Ты в последнее время вообще подозрительно часто бываешь не в духе, Грейнджер. Нервы сдают от нагрузок в кофейне? Беллатрикс сделала резкий шаг вперед, заслоняя Гермиону своим плечом: — Я дважды повторять не буду, Кинг. Выкатилась из зала. Собрание в главном корпусе, там и увидимся. Вайолет демонстративно подняла обе ладони вверх, сдавая назад к выходу: — Все, все. Ухожу. Моя миссия выполнена, капитан предупрежден. У самой дубовой створки она притормозила, лениво опершись плечом о косяк: — Кстати, Грейнджер. Твоя Хонда отлично смотрится на южной парковке под фонарем. Не понимаю, почему Клэр со своей бандой так усердно пыталась выжить тебя со двора. Байку там даже уютно, среди мусорных баков. Очень аутентичный пейзаж. Гермиона зафиксировала взгляд прямо на ее идеальных винирах: — Ты теперь тоже ходишь проверять комплектацию моего руля, Кинг? Новое хобби появилось? — Вся академия Пасифик-Ридж с интересом наблюдает за эволюцией твоего куска железа, Грейнджер. Это главный инфоповод месяца. — Только далеко не вся академия умеет профессионально откручивать тормозные шланги под обтекателем, Кинг. Тут нужны специфические навыки работы с гаечным ключом. Лицо Вайолет не изменилось ни на миллиметр: идеальный покерфейс из Ла-Хойи. Она даже не моргнула. Беллатрикс резко, со свистом развернулась к Гермионе всем корпусом, челюсть свело судорогой: — Что ты сейчас сказала? Про какие шланги речь? — Ничего, Блэк. Забей. Старые новости. — Грейнджер, повтори фразу, быстро! Вайолет у двери тихо, утробно рассмеялась, фиксируя их застывшие фигуры взглядом: — Да, Грейнджер, будь добра, повтори для капитана. Всем ведь безумно интересны технические подробности твоих ночных заездов. Вот так они и замерли в этой коробке малого зала: Гермиона у белой линии разметки штрафного, Беллатрикс в тренировочной майке ровно посередине площадки и Вайолет Кинг у порога со своей вечной, глянцевой улыбкой и зажатым в пальцах айфоном. Гермиона медленно, шумно выпустила воздух через нос, загоняя панику глубоко под ребра. — Я сказала, Кинг: далеко не все в этой конторе умеют крутить тормозную систему на байках семьдесят пятого года. А те ублюдки, которые умеют… они обычно совершают одну маленькую ошибку на старте и оставляют слишком четкие хвосты. Которые я рано или поздно найду. Вайолет чуть наклонила голову к левому плечу, ее гладкий хвост съехал набок: — Ну что же, искренне надеюсь, что ты найдешь своего тайного механика, Грейнджер. Удачи в поисках. — И тебе не хворать, Кинг. Смотри не подавись своим обостренным интересом к чужим мотоциклам на ходу. У вас в Ла-Хойе дороги ветреные. — Переживу как-нибудь, — Вайолет подмигнула ей, сделала шаг назад и плавно прикрыла за собой тяжелую дубовую створку. Защелка замка звякнула в тишине. Беллатрикс мгновенно подлетела к Гермионе, хватая ее за плечи: — Ты думаешь, это Кинг залезла в твои провода? Она рулила процессом? — Я думаю, Блэк, что твоя подружка очень хочет, чтобы я думала, что это она. Или чтобы ты думала, что я думаю, что это она. У нее в голове слишком много слоев этой гнили. У меня нет вашей люксовой прошивки для многоходовых интриг, я в Оушен-Бич привыкла к простым раскладам: видишь гниду — бей в лоб. — Ты видела ее ночью у своего гаража? Или днем у байка? — Нет. Не видела. Кожанка у нее слишком приметная для ночных вылазок с мазутом. — А что ты тогда видела, Грейнджер? На чем твой вывод строится? — Ее рожу, Блэк. Ее лицо, когда я прямым текстом вывалила про сорванные тормоза. Она даже веком не повела. Глаза стеклянные. Беллатрикс рвано кивнула головой, отпуская ее плечи. — Значит, зацепило. Попала точно в цель. Когда Вайолет невиновна, она начинает язвить и строить из себя оскорбленную невинность. А тут врубила каменную стену отличницы. Это ее штатный маркер защиты. — Специфические у вас методы чтения соплеменников в Ла-Хойе, мне не понять. — Рабочие методы, Грейнджер. Других в этой мясорубке не держат. Она быстрыми шагами дошла до лавки трибуны, сорвала со спинки свой изумрудный бомбер и резким движением натянула его поверх мокрой трикотажной майки, пряча синяк на предплечье и номер на груди. Перекинула сумку через плечо. — Мне нужно идти на тактическое собрание сборной. Диас не будет ждать. — Иди, капитан. Тебя тут никто за шнурки не держит. — Ты из зала через центральный вестибюль не выходи, Грейнджер. Слышишь меня? Гермиона на ходу застегивала рюкзак: — Это еще с какого перепугу? Я сама в состоянии выбрать траекторию своего движения до парковки. — Вайолет пойдет через главный холл, чтобы потереть с девчонками у автоматов. Избавь себя от второго раунда дебатов, у тебя и так лицо бледное. Просто послушай меня один раз ради разнообразия, упрямая ты заноза. — Ты умудряешься командовать даже тогда, когда пытаешься выдать предупреждение по безопасности, Блэк. Это клиника. — Да. Командую. Капитанский статус обязывает. Увидимся завтра. Гермиона демонстративно закатила глаза к потолку, вздохнув: — Ладно. Хрен с тобой. Выкачусь через боковой коридор у бойлерной. Так тише будет. Беллатрикс коротко кивнула, застегивая молнию куртки до самой шеи. — И если Кинг попытается перехватить тебя одна на парковке «У Тони»… — Я не собираюсь подписывать контракты с дьяволом в светлой куртке от Прада, Блэк. Можешь расслабить свои мениски. Сделка отменена на стадии обсуждения. — Я в этой жизни вообще никогда не расслабляюсь, Грейнджер. Особенности воспитания. — Заметно. По лицу видно, маска приросла намертво. Беллатрикс остановилась у самой двери, взявшись за металлическую ручку. Помедлила секунду, не поворачивая головы: — Ты сказала, что не собираешься использовать этот инсайд про мое прошлое. Про мою личную жизнь. Это в силе? Гермиона не сразу поняла, о чем речь. А когда дошло, внутри снова неприятно потянуло теплом под ребрами. — Да, Блэк. В силе. Мое слово из Оушен-Бич весит побольше ваших чековых книжек. Я в чужую постель руками не лезу. — Я запомню это, Грейнджер. У меня хорошая память на такие вещи. — Да ты вообще у нас ходячий архив школьных обид, я заметила. Чеши уже на свое собрание, Диас ждет. — Да, — Беллатрикс толкнула створку и скрылась в проходе коридора, и дверь закрылась мягко, почти без звука. Гермиона осталась стоять одна посреди огромного малого зала. Кожаный мяч так и лежал у линии штрафного разметки, тускло поблескивая швами под галогеновой лампой. В ушах до сих пор стоял ровный, монотонный гул вентиляции, но в висках стучало. В кармане джинсов снова мелко задребезжало. Андромеда. «Ты где застряла? Цисси уже искусала всю коробку с картошкой от скуки и требует твой байк на осмотр. Ты живая там?» Гермиона вытащила телефон, глядя на закрытую дубовую дверь, за которой только что скрылся изумрудный бомбер одиннадцатого номера. «В малом тренировочном зале у кольца. Не задавай лишних вопросов, Меда, у меня процессор перегрелся» Ответ прилетел капсом через пять секунд: «Я УЖЕ ЗАДАЮ ВОПРОСЫ, ГРЕЙНДЖЕР! Какого хрена ты там трешься в пять вечера?» «Долгая, нудная школьная история с кучей плохих диалогов» «Вы там с Беллой сцепились опять?» Гермиона медленно вбила текст: «С Беллой. И с Вайолет Кинг. И с моим полным отсутствием инстинкта самосохранения. Полный комплект» Пауза длилась около минуты. «Грейнджер, я тебя искренне ненавижу. Ты магнит для дерьма» «Я в курсе, Меда. Мне об этом отец в гараже каждое утро говорит» «Ты хоть целая оттуда выйдешь?» Гермиона перевела взгляд на кольцо под потолком, а потом посмотрела на свои руки в рабочих перчатках Софии. «Пока в пределах нормы. Кости целы» Она спрятала мобильник в джинсы, сделала три шага к линии разметки, подняла с пола тяжелый резиновый мяч и снова встала на позицию штрафного броска. Нашла носками кед нужную точку баланса на досках. Колени ниже. Корпус прямой. Вынос рук. Расслабленная кисть на выдохе. Толчок. Снаряд описал крутую, правильную дугу под крышей зала, с мягким шуршанием пробил сетку по самому центру и покатился по паркету. Гермиона проводила его глазами до самого угла, зафиксировав момент, когда шнурки успокоились. А затем подхватила свой рюкзак с пола и быстро пошагала к запасному выходу через бойлерную — точно по инструкции Беллатрикс Блэк, хотя этот маневр через подвал бесил ее сейчас сильнее, чем все остальное дерьмо мажоров из Пасифик-Ридж вместе взятое.