Вечная нить

      С каждым днем бои становились все ожесточеннее. Ходили слухи, что войска конфедератов пробираются все глубже и вскоре пойдут на прорыв. Отдаленные звуки залпов стали уже привычными, но все равно заставляли каждый раз замирать и прислушиваться. Иногда сквозь тишину прорывался протяжный сигнал рожка или отдалённый перестук военных барабанов. Хуже всего было, когда на землю ложилась тьма, и все вокруг звенело от напряжения.       В этот раз не было даже звезд. Изабелла долго ворочалась в постели, но уснуть так и не удалось. Виноват ли был в этом душный воздух с душащим ароматом флоксов, разросшихся в саду, или тихий пересвист дыхания спящей у противоположной стены сестры, она не знала. Когда она вышла на крыльцо запах цветов стал почти невыносимым. К сладкому духу сада примешивался едкий привкус дыма и конского навоза — ветер доносил его с дороги, по которой часто тянулись обозы армии. На территории фермы не было ни души, даже сторожевые псы, обычно чуткие к любому шороху, не подавали голоса. Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула, наполняя легкие ненавистным ароматом. Тишина стояла мертвая. Ни звуков с конюшни, ни переговоров прислуги. Девушке вдруг стало очень тревожно. Отец всегда говорил, что затишье — оно перед бурей.       От внезапного шороха за спиной она вздрогнула и резко обернулась, прижав руку к груди. Сердце стучало как сумасшедшее и готово было вот-вот вырваться наружу. В темном коридоре, окруженная ореолом света от колышущегося пламени керосиновой лампы, стояла ее мать.       — Ты меня напугала, — шепнула Иза, радуясь, что разорвала звуком своего голоса ночную тишину.       Женщина покачала головой и вздохнула. В желтом свете черты ее лица стали резче, делая ее гораздо старше своих лет.       — Зайди в дом, Изабелла, — дождавшись, когда дочь выполнит указ, Эмма вновь вздохнула и заперла входную дверь на засов. — Зачем выходила? Сама знаешь, сейчас небезопасно.       — Все никак не могла уснуть, думала, будет легче, если подышу свежим воздухом.       Мать недоверчиво хмыкнула.       — Свежим?       Теперь настала очередь Беллы вздыхать. Уже несколько дней ветер доносил до них запахи битвы — дым, порох и тление. Цветы в саду не могли скрыть его полностью. Девушка промолчала.       — Завтра начнем собирать вещи, — внезапно произнесла Эмма. — Война уже четвертый год, и сейчас подошла как никогда близко. Мы должны уехать, пока не случилось непоправимого.       — Но… но куда? — всю свою жизнь Изабелла провела в этом поместье и не представляла себе другого дома. Даже мечтая о собственной семье, она представляла только этот дом. Слова матери стали для нее ударом.       — Кэсси примет нас. Сегодня пришел ее ответ.       Девушка тут же вспомнила мальчишку-посыльного, который прибежал к ним перед самым ужином. Значит, вот что он принес…       — Ты сказала «ответ»? Значит, давно собиралась…       — Ваш отец просил меня сделать это в последнем письме, — перебила ее мать. — Он служит в штабе генерала Мида, на пустом месте этой просьбы не возникло бы. В газете из Филадельфии пишут, что войска генерала Ли уже переходили границу штата. Твоя тетка согласна — оставаться здесь опасно.       — Но ведь это наш дом! — в отчаянии воскликнула девушка, позабыв, что все давно уже спят. — Мы не можем просто взять и уехать. Бросим все? А если мародеры? Если южане прорвутся сквозь наши войска и разграбят все, что вы с отцом нажили?       — Тогда нам тем более лучше не быть здесь, если такое вдруг произойдет.       Изабелла не нашлась, что ответить на это. Эмма говорила спокойно и было ясно, что она давно все обдумала и решила. Спорить было бесполезно. Разумом девушка понимала, что ее мать права и так действительно будет лучше и безопаснее для всех, но принимать это сердцем не хотела. Ей был близок каждый уголок дома, каждый клочок земли, принадлежавшей им. Она не хотела расставаться с ними вот так — в спешке и страхе больше не увидеть. Глаза защипало, горло сжало спазмом.       — Возвращайся в постель, дорогая, — Эмма мягко коснулась ее плеча. — Обсудим все завтра.       Иза кивнула, сдерживая слезы, и поспешила в свою комнату. Она была уверена, что теперь точно не сможет заснуть до самого утра, но сон сморил ее, едва голова коснулась подушки. Она успела только позавидовать сестрам, что новость о переезде они узнают завтра.       Утром Изабелла чувствовала себя разбитой и очень надеялась, что разговор с матерью был лишь сном, однако, спустившись к завтраку, поняла, что надежда эта напрасна. Эмма сидела во главе стола, там, где обычно садился отец, и выглядела как никогда решительно. Она молчала, и каждый за столом чувствовал повисшее в воздухе напряжение.       Завтрак был восхитителен и разнообразен как обычно и от приятных ароматов слегка кружилась голова. Кухарка постаралась на славу, приготовив по несколько любимых блюд каждого, кто сидел за столом. Не иначе, мама распорядилась. Иза вяло возила вилкой по тарелке, уверенная, что родительница объявит о переезде сразу после еды. От охвативших девушку чувств она не могла заставить себя съесть ни кусочка.       — Мама, могу я идти? — спросила Джейн, как всегда первая закончившая прием пищи.       — Нет, милая, — женщина тепло улыбнулась младшей дочери и обвела взглядом остальных детей. — Я бы хотела кое-что сказать вам, прежде чем вы займетесь своими делами.       — Издали указ, что можно вступать в армию с двенадцати? — радостно воскликнул близнец Джейн, единственный мужчина их семейства, который не был на фронте.       Эмма побледнела и резко тряхнула головой.       — Томас! — воскликнула она. — Война — это не игрушки, и думать забудь о подобном!       Мальчишка надулся и отвернулся, сложив руки на груди. Иза бросила на брата быстрый взгляд, раздумывая, не появится ли в его голове мысли сбежать на фронт. Она слышала подобные истории, конец у них в основном был один. Переглянувшись с Перл, она поняла, что подумали они об одном и том же.       — Мы переезжаем к Кассандре в Вирджинию, — успокоившись произнесла Эмма и подняла руку, пресекая возражения, которые почти сорвались с уст ее детей. — Это решение не только мое, но и вашего отца. Так будет лучше для всех. Вам следует начать собирать вещи уже сейчас.       В столовой повисла тишина. Изабелла почувствовала на себе взгляд старшей сестры и едва заметно качнула головой. Близнецы недоуменно переглядывались между собой, робко посматривая на родительницу, словно ожидая, что сейчас она признается в неудачной шутке. Эмма встала из-за стола.       — Доедайте и идите в свои комнаты. Нужно все успеть.       Она первой поднялась из-за стола и покинула столовую; хлопнула входная дверь.       — Иза! — старшая сестра словно ждала этого звука, чтобы наброситься на нее вопросом. — Так вот, почему ты сегодня такая!       — Какая «такая»? — огрызнулась девушка, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки.       — Отрешенная! Я все утро гадала, думала, ты просто не выспалась. А ты, выходит, знала о переезде. Я права?       — Ты правда знала об этом? — вклинился Том, переводя взгляд с одной старшей сестры на другую.       Изабелла сжала челюсти и отвернулась к окну, чувствуя, как снова подступают слезы. Она успела выплакать их утром, пока Перл не видела, и вот опять.       — Изи? — тихонько позвала ее Джейн.       — Я узнала ночью, — глухо отозвалась девушка, шмыгнув носом. — Не могла уснуть, вышла, уже хотела вернуться, а тут мама. Вся история.       — И даже не сказала нам, — в голосе Перл звучало разочарование.       Иза взорвалась. Она резко вскочила со стула, едва не опрокинув его, и обернулась на шокированных ее выходкой родных.       — Рассказать? Рассказать вам?! — вскричала она. Слова рвались наружу обрывками, голос срывался, а пальцы мелко дрожали, сжимая юбку платья. — Я надеялась, что мне это приснилось! Думала… Думала, если молчать, то не сбудется, но нет! Нет! Не было никакого сна, только реальность. Мы должны уехать: собрать вещи, бросить эти земли и дом. Уехать, не зная, вернемся ли и будет ли куда. Я… я…       Она зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Спустя мгновение почувствовала, как кто-то, наверняка Перл, ласково гладит ее по волосам, обнимая. От этого проявления любви стыд за недавнюю вспышку раздавил Беллу своей тяжестью, и она заплакала горше, пытаясь что-то сказать между громкими всхлипами. Каждое новое слово тонуло в рыданиях, как сама она — в чувствах.       Близнецы притихли, не сводя с неё глаз, и Изабелла остро ощущала их взгляд — круглые, испуганные глаза, полные непонимания и сочувствия. От этого хотелось провалиться сквозь землю: они привыкли видеть в ней старшую сестру, пример для подражания, а не плачущую девчонку, не способную сдержать крик.       Постепенно рыдания стихли. Слёзы ещё жгли щёки, но уже не вырывались бурным потоком, а капали редко, горячо. Изабелла уткнулась лбом в мокрое от ее слез плечо Перл, пряча лицо, и тихо всхлипнула.       — Всё будет хорошо, — шепнула сестра, чуть сильнее сжав её в объятиях. — Мы справимся.       Изабелла не ответила. Только кивнула, не доверяя голосу. Она не знала, как сложится их судьба в дальнейшем, но в одном была уверена наверняка: они действительно со всем справятся. Вместе.