Синяки под белой рубашкой

Следующие несколько дней слились для Санни в одно бесконечное серое пятно. Он почти не выходил из своей комнаты. Просыпался. Лежал. Смотрел в потолок. Засыпал снова. Иногда вставал только для того, чтобы открыть окно и закурить. На подоконнике постепенно росла кучка окурков. Пачка сигарет, которую ему купил Бейзил, становилась всё легче с каждым днём. И это бесило. Каждый раз, доставая очередную сигарету, Санни вспоминал его. Тот день. Тот поцелуй. Те странные взгляды. Те сообщения. Те разговоры. Чёртовы бинты на руках. Чёртову колу. Чёртову булочку. Чёртовы сигареты. Особенно сигареты. Потому что теперь они лежали прямо перед ним и будто постоянно напоминали о Бейзиле. Санни пытался убедить себя, что ненавидит его. Что злится. Что ему противно. Но каждый раз мысли возвращались обратно. Если Бейзилу было плевать, зачем он тогда постоянно появлялся рядом? Зачем писал? Зачем приходил домой? Зачем сидел рядом часами? Зачем вообще обращал внимание? Санни не находил ответа. От этого становилось только хуже. Телефон уже несколько дней валялся где-то под кроватью. Разряженный. Он даже не пытался его искать. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Не хотелось видеть сообщения. Не хотелось узнавать, кто ему писал. Бейзил. Кел. Хиро. Учителя. Да кто угодно. Какая разница? По ночам он долго сидел у окна, наблюдая за редкими машинами за стеклом. Дым сигарет медленно наполнял комнату. В какой-то момент Санни начал замечать, что почти ничего не ест. Сначала просто пропускал завтраки. Потом обеды. Потом начал забывать про ужин. Голод ощущался где-то далеко, словно принадлежал не ему. Организм требовал еды, но мысли были заняты совсем другим. Иногда он часами сидел на кровати, не двигаясь. Просто смотрел в одну точку. И думал. Или ему казалось, что думает. На четвёртый день мать всё-таки постучала в дверь. — Санни. Тишина. — Санни, открой. Он нехотя поднялся и повернул замок. Женщина вошла внутрь и сразу нахмурилась. В комнате пахло сигаретами. На полу валялась одежда. Шторы были задёрнуты. Сам Санни выглядел так, будто не спал несколько суток. — Господи, посмотри на себя. Санни ничего не ответил. — Ты собираешься вообще выходить из комнаты? Молчание. — В школу ты уже который день не ходишь. Молчание. — Ты хоть понимаешь, сколько проблем создаёшь? Санни отвёл взгляд. Он слишком устал для очередной ссоры. Но мать, кажется, уже была на пределе. — Твой отец превратил жизнь семьи в кошмар. Молчание. — А теперь ещё и ты. Санни почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Мам... — Нет, дослушай. Она устало потёрла переносицу. — Иногда мне кажется, что всё пошло не так ещё очень давно. Санни замер. — Если бы я тогда сделала другой выбор... возможно, моя жизнь сложилась бы лучше. В комнате стало тихо. Настолько тихо, что было слышно тиканье часов где-то в коридоре. Мать поняла, что сказала лишнего, но было уже поздно. Санни просто смотрел на неё. Без злости. Без обиды. Слишком пустым взглядом. Женщина отвернулась первой. — Просто... приведи себя в порядок. После этого она вышла из комнаты. Дверь закрылась. Санни остался один. Несколько секунд он продолжал смотреть на дверь. Потом медленно сел на кровать. Мысли в голове словно исчезли. Не было ни злости. Ни желания плакать. Ни желания что-либо делать. Будто внутри всё окончательно выключилось. Он просидел так очень долго. Час. Два. Может быть больше. Солнце за окном постепенно сменилось вечерними сумерками. Комната становилась всё темнее. А Санни всё сидел. Не двигаясь. Смотря в одну точку. Где-то далеко организм напоминал о голоде. Кружилась голова. Темнело в глазах. Руки стали холодными. Но ему было всё равно. Он даже не заметил, как попытался встать с кровати. Ноги подкосились почти сразу. Перед глазами всё поплыло. Комната качнулась. На мгновение он увидел только размытые очертания мебели. А затем мир вокруг погрузился в темноту. Санни потерял сознание, рухнув на пол рядом с кроватью.