Обсессия

Это не было похоже на заражение. И это не было похоже на смерть. «Пожалуйста-пожалуйста, только не смотри. Вот, давай посчитаем. Раз… два… три, четыре… Нет, нет, нет…» Счёт сбивался. Цифры путались в голове, вылетая с остатками кислорода. Горло спёрло, дышать становилось всё труднее. Это от кучки расчлененных и пожеванных трупов, валявшихся прямо передо мной? Или что это, блять, такое?! Да. Да, я обманула. Моя фамилия вовсе не Грэм, а Бенфорд, но это сейчас спасет? Разве здешним чудовищам есть дело до того, чья кровь течет в моих венах, бывшего президента или действующего? Плевать они хотели на статус, они просто жрали всё, что двигалось. О-нет, спасите меня. Кто-нибудь... Леон... вернись. Что? Леон? Почему Леон! К горлу подкатил тяжелый, обжигающий ком. Желудок судорожно сжался, выворачиваясь наизнанку от удушливого запаха крови. Меня сейчас стошнит.  Прямо здесь.  Я чувствовала, как слюна во рту мгновенно стала горькой и вязкой, а к горлу поднималась едкая, тошнотворная волна. Ещё секунда, и я просто вывернусь наизнанку, захлебываясь собственной рвотой. Отличная смерть. Нет-нет-нет… Что произошло? Меня ведь никто не кусал. Я совершенно точно была цела, ни единой царапины! Может, я надышалась чего-нибудь? Может… через газ? Мама, я умираю? Я чувствовала, как слезы нарывались. Нет-нет-нет, нужно… нужно выбираться. Я заставила себя подняться, придерживая рукой стенку скользкого мрамора колонны. Если бы я не додумалась спрятаться за ней в самый последний момент, меня бы уже здесь не было. Ну может и была бы, но либо жрала щас чьи-то останки, либо лежала разорванной.  О чем вообще думал этот агент Кеннеди? Как он выжил в Испании, и спас Эшли? Может, это было всё поддельно, иначе я не понимаю, как сам, Леон Кеннеди, не поверил словам о странном мужчине! Тем более, если говорит сама Грэм. Да даже, если не она. А вдруг тот мужчина и не виноват? Ох…

***

Украшенный зал заливался мягким светом, уютно расположившись на глазах. Готова признать, тот кто украшал его, знал своё дело. Только высокие чины, агенты и охрана мельтешили перед глазами. Нет, я люблю людей, конечно! Кроме тех, кто так беспрерывно пялят и давятся своими слюнями… какой позор. Мужчина, сидевший передо мной, то и дело извинялся перед своим собеседником, сославшись что ждет приятеля. Конечно, никакого приятеля и в помине не было, он то и дело оборачивался, бесстыдно бросая своими кривыми, косыми глазами на мою грудь. Фу!  Терпеть это липкое внимание у неё не было ни малейшего желания. Закатив глаза, она поймав на себе очередной взгляд толстого деда, не торопясь поправила низ платья. Толстяка, в свою очередь, это ни капли не смутило, и он без созрения совести облизнул свои и без того маленькие, пересохшие губы.  Тогда, Патриция, в свою очередь, не торопясь, демонстративно поправила платье у декольте, словно закрывая обзор, а затем, приподняв подбородок, без тени смущения продемонстрировала ему средний палец.  Но на этом младшая Бенфорд и единственная, не остановилась. Она и вовсе никогда не останавливалась, усвоив один из многих советов от жизни: брать всё и сейчас.  Наблюдая, как жиробас испуганно дернул кадыком и покраснел, она плавно скрестила указательный и средний пальцы, изображая жест ножниц, улыбнувшись.  Характерный посыл был более чем красноречивым: грубое заявление о том, что мужчины её в принципе не интересуют, и она играет совершенно в другой лиге. Хотя, конечно, это было абсолютной ложью. Нет, не чтобы… Она любит женщин, у неё даже была симпатия к одной подруге, но…вообщем-то, это не так важно. Толстяк мгновенно подавился воздухом и трусливо отвернулся, больше не рискуя смотреть в её сторону. А в голове снова, как назло, всплыл образ того угрюмого агента Кеннеди. Он-то себе такого дерьма не позволял... И, наверное, не позволял себе так себя вести, как позволяла себе сама. Вдруг над самым ухом послышался тихий, певучий голос. Он прозвучал настолько неожиданно, мягко и нежно, что я невольно вздрогнула. — Извините… — женщина, сидевшая рядом со мной, осторожно наклонилась чуть ближе. — Не могли бы вы мне помочь? Патриция медленно повернула голову к сидящей рядом одной из гостивших дам, которая была очень бледной, но с милыми чертами лица. Такие женщины обычно в старости становятся невероятно милыми, а судя по её роскошному вечернему платью, она была богатой. Хотя, честно говоря, до этого момента она меня откровенно бесила. Пока гости рассаживались по местам, эта дама то и дело глухо, сухо кашляла, прижимая к губам кружевной платок.  В этой удушающей, забитой людьми зале её непрекращающийся кашель действовал на нервы сильнее, чем духота. Мне хотелось накричать на неё, чтобы она наконец попила воды или вышла вон, заместо того чтобы портить окружающим аппетит, но стоило мне взглянуть на её изможденное лицо, как в груди укололо чувство вины за собственную жестокость.  Ну как можно быть такой стервой? Ей ведь действительно плохо. Человек задыхается, а я сижу и мысленно поливаю её грязью. — Да, конечно, — голос прозвучал мягко, даже чересчур внимательно. — Что случилось? Пытаясь хоть как-то загладить вину перед самой собой, я постаралась отбросить весь свой негатив и услужливо, даже как-то чересчур охотно улыбнулась в ответ, соглашаясь помочь. И тем более, в отличие от того толстого деда, у меня есть воспитание, и сам отец Адам Бенфорд.  Даже если её фамилию никто из присутствующих в этом зале не знает. Мило улыбаясь, женщина прерывистым тоном, то и дело кашляя, просила проводить её до женской комнаты. Она призналась, что совершенно плохо ориентируется в этом здание, и попросить некого. Конечно! Нашла кого просить. Я и сама не знала где тут и что… Но помочь всё равно надо. Ладно, мне здесь шибко и не нравилось сидеть, а так плюс в карму. Может быть. Я аккуратно поднялась со своего места, разгладив складки вечернего платья, и бережно подставила ей руку. — Опирайтесь на меня, — мягко произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно. Женщина с благодарным выдохом ухватилась за мой локоть. Правда, я совсем не рассчитала её вес. Нет! Я не это имела ввиду, просто с виду хрупкая дама навалилась на меня так внезапно и тяжело, что я едва удержалась на ногах. В коленях предательски дрогнуло, но я вовремя заставила себя выпрямиться. «Позор просто. Бля…, — мысленно покорила я себя за эту секундную оплошность, чувствуя, как внутри укололо недовольство собственной неловкостью. — Господи, Патриция, ну какая же ты неуклюжая». — Ох, простите меня, деточка, — испуганно прошептала женщина, заметив как она напряглась. — Я слишком тяжелая для вас. — Ну что вы, всё в порядке, — поспешила заверить её я, возвращая на лицо самую милую из своих улыбок. — Просто не привыкла стоять на каблуках… Враньё, кроме каблуков я ничего другого и не ношу лет с пятнадцати! На самом деле женщина была действительно хорошая и милая, не хотелось её расстраивать. — Идёмте, тут наверняка есть указатели. Мы медленно вышли из душного зала и побрели по длинным коридорам. Милая женщина то и дело не прекращала кашлять, чтобы скрасить путь и хоть немного отвлечь мою спутницу от её сухого кашля, я решила завязать разговор. — А вы впервые в Толл-Оукс?  — Да, приехала поддержать мужа, — она слабо улыбнулась, прижимая к губам платок. — Он так гордится этим приглашением... А вот моё здоровье, увы, подводит. Эта духота просто невыносима. А вы, милая? Наверное, пришли со своим кавалером? Я видела, как тот симпатичный молодой человек из охраны глаз с вас не сводил в коридоре. На лице миг появилась улыбка. О-нет, что? Он смотрел на меня? Конечно же смотрел! Не будет же она врать. Я почувствовала, как к щекам прилил жар от того, как женщина посмотрела на меня, ожидая ответа. Молчание было слишком долгим, и пришлось судорожно выдавить из себя реакцию, чтобы не выглядеть и так слишком глупо — Ха-ха, — я звонко рассмеялась, пытаясь скрыть смущение. — Что вы… Мы едва знакомы. Он просто... выполняет свою работу. — Ну-ну, — тихонько хмыкнула она. — Старую женщину не обманешь, у него был очень проницательный взгляд. О, кажется, мы пришли? Впереди виднелась дверь с матовой вставкой. Я уверенно толкнула её, пропуская и так больную женщину вперёд, и тоже шагнула внутрь. Вот только вместо привычных зеркал и раковин перед нашими глазами предстали стройные ряды писсуаров и растерянный молодой официант, который в этот момент как раз мыл руки. В помещении повисла гробовая, звенящая тишина. — Ой... — только и смогла выдавить я, чувствуя, как краска стыда мгновенно заливает моё лицо до самых ушей. Клянусь, готова была сквозь землю провалиться. Я уже открыла рот, чтобы судорожно извиниться и броситься уходить, как вдруг моя спутница... негромко, но так искренне рассмеялась. Её смех был настолько заразительным, что даже испуганный официант улыбнулся. Это пиздец! Патриция, какой ужас. Какая нелепица… — Ну надо же так ошибиться, прошу прощения, — сказала женщина, мягко улыбаясь и увела меня в сторону, подальше замершего у раковин официанта. Она осторожно подтолкнула меня к соседней двери, на которой красовалась нужная табличка, и, уже закрыв за нами дверь женской комнаты, тихо произнесла. — Ничего страшного, деточка. Главное, что мы вообще её нашли. В такой суматохе и не такое может случиться. Я сумела только выдавить из себя улыбку, ведь как так можно опозориться? Видимо, растратила всю сегодняшнюю удачу на встречу с агентом Кеннеди. В туалете мне пришлось помогать ей на полную катушку. Если честно, то я пожалела, что у меня такое доброе сердце! Пока её судорожно била крупная дрожь, а сухой кашель становился всё более надрывным и страшным, мне пришлось подавать холодную воду, держать за плечи и потерять в этом грёбаном туалете много времени. Я судорожно вытирала салфетками брызги воды со своего платья, пока дама пыталась унять этот пугающий хрип. Спустя несколько минут… Хотя мне показалось, что прошли целые часы, когда мы наконец вышли обратно в коридор, женщина искренне, со слезами на глазах посмотрела на меня. Я заметила, как её взгляд снова скользнул по мне. Зачем на меня смотреть? О-нет, сейчас будет опять благодарить. А мне и так стыдно за ту нелепую сцену в туалете... — Ох… милая, прошу меня простить, — она остановилась и, повернувшись, бережно взяла меня за ладонь. Я, конечно же, приняла её извинения. Слегка кивнула и поспешила заверить, что всё в порядке. — Ну что вы! Всегда пожалуйста, — улыбнувшись, я вежливо накрыла её ладонь своей и, постаравшись наконец закончить всю эту благодарность, плавно отпустила руку. В глубине души я бы ни за что на свете не приняла бы такое. Что за бред вообще? Торчать в общественной уборной и вытирать чужие слюни со своего платья, пока в главном зале стынет ужин? Да я бы и слушать её не стала. Но самое ироничное было в том, что я почти сама, добровольно согласилась помочь ей. Проклятье. Ладно, проехали. — Давайте вернемся, ваш муж наверняка уже заждался вас, — предложила я, желая поскорее перенаправить тему разговора. Женщина заметно загрустила, едва я упомянула её супруга. Её милое лицо как-то сразу осунулось, а в глазах промелькнула застарелая, глубокая обида. — Кхм… ну вообще-то, мой муж, он… — она замялась, тяжело вздохнув. — Он не заждался. Скорее всего, сейчас он вовсю развлекается за каким-нибудь дальним столиком с молоденькими красавицами. Ему давно нет дела до моего здоровья, деточка. Пиздец вообще! Внутри меня всё перевернулось. Мне стало так искренне грустно за эту милую женщину, которая всю себя отдала человеку, бесстыдно меняющему её на безвкусных девиц ради минутного развлечения. Какой ужас, и о чем я снова думаю, злюсь на неё… очевидно, что ей и поговорить не с кем. Надеюсь, у меня такого дерьма в жизни точно не будет. В пекло этих статусных маменькиных сынков, надо вообще искать парня без родителей, сироту какого-нибудь, чтобы его родственники даже теоретически не могли задрать нос и не принять меня в семью.  Собственные мысли прервал тихий шепот дамы. Она слабо улыбнулась, словно разглядев в моих глазах раздумья или грусть, и мягко произнесла: — Но ты не думай о плохом, милая. Если встретишь ты однажды, полюбишь ты дважды. Настоящее чувство всегда даёт второй шанс, даже если весь мир вокруг рушится. Как она может успокаивать меня, зная, в какой ситуации сама находится?! Какой ужас! Или она настолько смирилась с этой грязью, или стала абсолютно одержима своим мужем? Будь у меня что-то подобное — тьфу-тьфу-тьфу, конечно! — я бы подралась с мужем. А те «красавицы», которые на него вешаются? Этот дед же наверняка выглядит хуже, чем эта женщина! Очевидно же, что у него есть жена, неужели у них вообще нет мозгов? Женщина, заметив мой задумчивый вид, аккуратно взяла меня под руку и повела в сторону зала, что-то тихо говоря себе под нос. Нет-нет, я её, конечно, слушала... А, ладно – не слушала. Мы вместе двинулись обратно, но стоило нам выйти за пределы коридора и бросить взгляд на центральный зал, как реальность с размаху ударила под дых. Мы увидели пиздец. Если честно, я не помню уже, как женщина убежала вглубь коридора, ближе к залу. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успевала думать. Свет люстр зловеще мигал, то и дело погружая пространство во тьму, а свет от красных аварийных ламп, окрашивали всё вокруг в цвет крови и из залы нёсся сплошной, оглушительный вопль. Деньги и статус теперь ничего не значили.  Воздух мгновенно стал тяжелым, липким, а к удушливой жаре примешался тошнотворный, приторно-сладкий запах железа, а точнее крови. Но почему? Когда?  Почему мы не слышали аварийного сигнала? Повсюду звенел бьющийся хрусталь. Бокалы с тем самым безумно дорогим коллекционным шампанским летели на пол, смешиваясь с кровью. Мне стало жаль деньги, дорого же… Я помню только, как та женщина… Кстати, она называла свое имя, но… Сейчас, она с диким криком вырвала свой локоть из моей руки, ослепленная страхом за своего неверного мужа, и растворилась в этом кровавом месиве. Я видела её силуэт… я хотела помочь! Первым моим порывом было броситься следом, попытаться помочь, но мне оставалось лишь сглотнуть и вжаться в стенку. Прямо на моих глазах из темноты на неё налетело несколько тварей, которые ещё десять минут назад вели беседы о бюджетах, вроде… Я понимала, что они могут меня увидеть, и следом буду я.  Пока они разрывали тело той женщины, я… я слышала, как она кричала, захлёбываясь собственной кровью… — Помогите! Господи, Артур! Артур, нет! Уберите их... пустите! А-а-а-а! Она ведь даже не добежала до своего мужа, её растерзали у самого порога… а я, едва дыша, на цыпочках прошлась вдоль стены коридора к ближайшей массивной колонне и спряталась там, сзади неё, вжавшись в скользкий мрамор всем телом. И теперь я здесь. Именно поэтому мы безнадежно опоздали, и только это – спасло мне жизнь. Как бы я не корила себя за смерть той милой женщины, помочь я ей ничем не могла. Надеюсь, это была плата за мое прекрасное воспитание и помощь милой женщине.

***

Сколько времени прошло? Минут тридцать, двадцать, пять? Леон уже ушел, я не могла крикнуть ему, а он меня не видел. Конечно! Он же даже не смотрел в мою сторону. Может, той женщине просто показалось, как он смотрел на меня? Если бы его хваленый проницательный взгляд действительно зацепился за меня, он бы сейчас пробивался сквозь эту толпу мертвецов, чтобы вытащить меня, иначе я не могу объяснить, как Эшли он спас, а меня даже глазами найти не смог. А может он её и не спас, и все кругом врут? Мне стоило пойти за ним. Нет, не за ним, а чтобы спасти саму себя. Если кругом врут, значит и не стоит сидеть и ждать, пока меня тут найдут разорванную. А вот Эшли… ей повезло, конечно. Отец её не скрывал, её любили. Ну и пошли они нахуй. Лихорадочно осматриваясь по сторонам, и в сотый раз убеждаясь: это полный, окончательный пиздец. Белый зал с прекрасным светом превратился в красное, уродское нечто. Везде был мусор, разбитые бокалы и бутылки, из которых вытекала то ли красная, то ли белая жидкость. Этому месту..я бы поставила ноль. Переждав несколько бесконечных, удушающих секунд, пока мимо моей колонны шатающейся, рваной походкой проковылял какой-то очередной чудик с косым взглядом, я судорожно сглотнула. Путь до заветной двери казался непреодолимым. До неё было метров тридцать…целая вечность. Тридцать метров открытого, скользкого от крови паркета, в обычных условиях мне понадобилось бы меньше полуминуты, чтобы преодолеть это расстояние, но сейчас, Дай Бог, дойти. Понимая, что на этих шпильках я либо сразу растянусь на скользком полу, либо издам слишком много шума, я, улучив момент, нагнулась и сняла каблуки. Внутри всё перевернулось от омерзения. Туфли пришлось держать в руках, пальцы мгновенно испачкались в чём-то липком, а босые ступни обожгло холодом паркета. Дико брезговав, панически боясь наступить на осколки разбитых бокалов, разлетевшиеся повсюду хрустальные подвески или, что ещё хуже, на чужое растерзанное тело. Пересилив тошноту, я рванулась вперёд. «Пожалуйста-пожалуйста, только не смотри. Вот, давай посчитаем. Раз… два… три, четыре… Нет, нет, нет…» Едва дыша, прижалась спиной к серой стене, двигаясь мелкими, бесшумными шагами. Нет, она не то чтобы шумела, двигалась тихо! Практически не дышала, но удача в этот вечер явно была не на её стороне. Из полумрака боковой ниши, где до этого стояло тошнотворное чавканье, резко поднялся тот толстый дед, он и до этого был толстым, куда ещё… Его пустые, затянутые белесой пеленой глаза сфокусировались прямо на ней, издав непонятный звук, гниющий чиновник сорвался с места и на полной скорости понесся прямо на неё. В ужасе отпрянув назад и едва не выронив из рук свои туфли, я со всей силы вцепилась пальцами в холодную стенку. Сердце окончательно застряло в горле. Мозг лихорадочно, печально пытался найти хоть какой-то шанс на спасение, пока глаза не зацепились за близко стоящую тележку... Ну, точнее, лежащую на боку посреди зала. Тяжелый фуршетный хлам перегородил половину прохода. Времени на раздумья не было. Я бросилась к ней, судорожно пытаясь поднять эту проклятую железную махину, но металл поддавался еле-еле. Руки скользили, пальцы не слушались, а разъяренный чел уже добегал до меня, вытягивая свои гнилые культяпки. Ещё немного… и… Понимая, что не успевает, Патриция, перехватив туфель шпилькой вверх, замахнулась и швырнула в него одной из своих туфель со всей силы. Острая, металлическая шпилька каблука с глухим треском вошла прямо в глазницу мертвеца, глубоко проткнув что-то внутри черепа.  Тварь захлебнулась собственным хрипом, глупо зашаталась и на мгновение замерла, а на её руку в этот же миг брызнула и полилась отвратительная, густая и липкая слизь Боже!… я.. руки тряслись, судорожно отдернув руку, она схватилась о подол своего платья. Прекрасно! К горлу подступали слезы, мои любимые туфли. Мои безупречные, дорогущие дизайнерские, которые я так тщательно выбирала для этого вечера. Ладно, дыши. Один, два… Адреналин снова ударил в голову, выжигая остатки слабости. Воспользовавшись заминкой, пока тот оклемается, я принялась дальше поднимать тележку, из последних сил уперлась ногами в пол и наконец-то еле как подняла, с грохотом перевернув её на колеса. Но этот оглушительный скрежет металла по паркету тут же обернулся ещё один чел, и судя по его утробному рыку, он был далеко не один... Толстяк, оклемавшись, попытался снова наброситься на меня, вытянув вперед скрюченные пальцы в крови. Сердце пропустило удар, но вовремя наклонилась, всем телом навалилась на поднятую баррикаду и со всей силы покатила тележку вперед. Махина со скрежетом сорвалась с места, набирая скорость на скользком паркете, и на полном ходу врезалась в ублюдка. Тележка сбила его, впечатав в стену вместе со всем хламом, и покатилась дальше, увлекая за собой и второго чиновника, который как раз вынырнул из темноты на шум. «Соси-соси, ублюдок проклятый!» — сквозь слезы и подступающую тошноту злорадно пронеслось в мыслях. А затем пришло осознание. Тележка впечаталась в дубовую дверь, и проход был закрыт. Нет-нет-нет…Я не смогу пройти обратно к... к Леону. Нет! Бегло осмотревшись, она отпрянула ближе к стенке, не привлекая внимания остальных, которые уже ринулись к тележке. Нужно было принимать решение.  Глупо было идти напролом, насмерть, я ведь даже защитить себя не могу, а толстяк…если бы я? Нет-нет, дыши… Нужно было оставаться там, за колонной, а не рисковать так всем. Чем я думала? Своей идиотской гордостью? Желанием что-то доказать самой себе? Мои панические мысли внезапно прервал хрустящий звук раздавленного стекла, кто-то наступил на осколок бокала в полумраке коридора, где-то за колонной. Я замерла, едва дыша и мертвой хваткой вцепившись в стену, сердце снова заколотилось у самого горла. Если это был человек, то… то нужно посмотреть, но как? Сделать хотя бы шаг в сторону звука казалось самоубийством. Я стояла посреди зала, вцепившись в стенку технического ответвления, не в силах оторвать пальцы от поверхности.  Рассудок подсказывал, что это точно человек, здесь.. доносились осторожные звуки ходьбы по стеклу. Кто-то живой, точно так же, как и я, испуганно крался, боясь издать лишний шорох, но проверять, кто именно прячется за колоннами, у не было ни малейшего желания. Вдруг этот выживший в панике толкнет меня под ноги монстрам, чтобы просто выиграть себе пару секунд? Рассчитывать на чужую помощь в данной ситуации было верхом глупости, но если это помощь? Если леон? Я… не думаю, не думаю что он будет так красться. Тем более, у тех, кто хочет помочь точно будет припрятан пистолет в кармане. Люди в таких ситуациях думают только о собственной шкуре. Нужно было уходить. Приметив коридор чуть сбоку, уводящий вглубь административного блока, я заставляла себя двигаться. Одну туфлю по-прежнему крепко сжимала в руках, панически боясь наступить босой ступней на острые осколки или липкую грязь. Если кто-то захочет подкрасться, то точно воткну шпильку в голову. Дыши…только дыши.. Битое стекло, кровь… трупы… яблоко? Шаг становился труднее, а чуть дальше, пройдя все дальше от зала, единственному месту, где меня могли спасти, виднелась высокая деревянная дверь, из-под щелей которой пробивался тусклый красный свет аварийных ламп. Подходя ближе, я задумалась, а если там, за этой хлипкой деревянной створкой, меня ждет моя смерть? Вдруг этот свет – последнее, что я увижу в своей жизни, прежде чем какая-нибудь тварь вцепится мне в глотку? Ну и бред, стоять здесь и рассуждать о таком, если бы я продолжила топтаться на месте, моя смерть точно нагнала бы меня со спины. Пересилив собственный страх, я аккуратно нажала на холодную ручку. Замок не щелкнул, почему? За дверью оказался просторный кабинет. Окна были вдребезги разбиты, впуская внутрь удушливый запах гари, а аварийные лампы заливали дорогую кожаную мебель зловещими красными отсветами. Я замерла, лихорадочно рассматривая комнату: перевернутые стулья, разбросанные документы, у дальней стены послышались приглушенные голоса. Мне пришлось, пришлось оставить дверь открытой. Вдруг ручка бы щелкнула, вдруг я бы осталась одна в замкнутом пространстве с убийцами…? Я прислушалась, но ничего не слышала, кроме звона в своих ушах. Я просто не могла понять смысл всего происходящего. Слова долетали до меня смазанными, рваными кусками, лишенными всякой логики. Мой мозг, наотрез отказывался это слушать. У панорамного окна, спиной к комнате, тяжело шатался мужчина в разорванном костюме. Агент Кеннеди стоял чуть поодаль, держа в руках пистолет, наведя прямо на эту покачивающуюся фигуру. «что происходит?» — Адам... пожалуйста, стой. Внутренности скрутило. Что здесь происходит? Перед глазами образовалась пелена, мир начал плыть. Я больше не видела этот никчемный красный свет, не слышала звуки. Стук сердца непроизвольно залез мне в уши. Этот мужчина… Они… ком в горле застрял, я судорожно, до боли прижала ладонь ко рту, но пальцы казались чужими, ватными, словно не принадлежали мне. Щас случится что-то непоправимое, ведь так? В этом странном, уплывающем сознании фигура Леона казалась невероятно четкой, его плечи…профиль, руки. То, как он держит пистолет… — Леон, подожди! Должен быть другой способ! — испуганно вскрикнула рядом с ним темноволосая девушка. Этот мужчина… он..он напросился? Раздался выстрел, а после упал мужчина... Мой отец.