Рассвет искры

      Часы пробили семь утра. Лололошка в это время шёл по главной улице города. На улице ещё было по-утреннему прохладно, а солнце совсем не грело. Некоторые торговцы тоже были здесь, устанавливая стенды и раскладывая товары.       Лололошка же двигался в направлении поместья Эграссы и Тадмавриэля. Они с первым договаривались встретиться пораньше и обсудить память искры. Каким-то неизвестным образом Эграссель вынес теорию о том, что ОМП может хранить воспоминания, поэтому сегодня они хотели обговорить детали и придумать план по проверке.       Лололошка мог бы за мгновение оказаться в поместье, однако решил прогуляться по Гохледдолу. Ему и так не часто выпадает возможность выйти куда-нибудь, так что упускать её он не будет.       Одному только Тадмавриэлю известно, почему их место жительства расположено на горе, и Лололошке было бы очень интересно услышать эту причину, потому что переться на эту гору предстояло довольно долго.       Хотя, если вспомнить нёрдовское поведение отца Эграссы, то причина становится весьма очевидной.       Жаль, что Эграсса не установил около своего жилища путеводный скинт, перемещаться было бы куда проще и не так энергозатратно. По-крайней мере, к семейству эльфов мало кто приходит в гости, Тадмавриэль может радоваться.       Когда Лололошка подошёл к подножью горы, то вскинул голову вверх и разглядел поместье на вершине. Рядом со зданием больше никого и ничего нет — изоляция на высшем уровне.       Подниматься ввысь ему придётся около сорока минут. Он вздохнул и начал потихоньку подниматься на гору.       За годы проживания здесь уже вытопталась дорожка, по которой можно легко распознать дальнейший путь, что Лололошка и делал. К назначенному времени он должен будет окончить покорение горы, поэтому не спешил.       Пару раз Лололошка останавливался и разглядывал город с уровня птичьего полёта, но почти сразу же двигался дальше. На самом деле такой подъём неплохо прокачивал выносливость, что Лололошке на руку. Столько ситуаций, где нужна хорошая выносливость, у него было, что это, можно сказать, утренняя зарядка.       Тут вам не дракона убивать, и не от диких зверей в лесу убегать, просто идёшь и всё. У него даже с собой почти ничего что могло бы усложнить путь не было.       Но всё равно, строить дом так высоко — кощунство.

***

      Когда Лололошка добрался, то остановился у двери и упёр руки в колени, дыша. На такой высоте воздух был чище и чуть легче, поэтому вдыхать его — одно удовольствие.       Спустя пару мгновений он выровнялся и постучал в дверь. На самом деле это чистая формальность, из-за присутствия Тадмавриэля в поместье. Так он бы зашёл сюда как домой.       Когда Лололошке никто не открыл, то он снова постучал, на этот раз настойчивее. Через полминуты он услышал чьи-то тяжёлые шаги и угрюмый голос: — Кого в такую рань принесло?! — Слышно, что Тадмавриэль был не очень рад гостям. Эльф распахнул дверь и уже хотел послать новоприбывшего куда подальше, однако быстро узнал в человеке Лололошку. — Ой, Лололошка, это ты? — Тот сразу сменился в лице и надел на себя небольшую улыбку. — Чего стоишь? Проходи. — Здравствуйте, Тадмавриэль! — Лололошка чисто ради приличия проскользнул внутрь и отсалютовал эльфу, — Извините, что так рано, у нас с Эгра-... — Я понял. — Кивнул Тадмавриэль. — Удачи в экспериментах. — Спасибо. — Полукровка быстро побежал на второй этаж.       Он понятия не имел, почему отец Эграссы из всех друзей сына принял только его, но было приятно. Лололошка прошёл мимо других комнат и открыл дверь в комнату Эграссы.       Эльф уже ждал его, сразу смотря в глаза. — Здравствуй, Lo. — Эльф улыбнулся и пересел с кресла на кровать. — Выглядишь уставшим. — Он наклонил голову. — Приветик, красотка. — Когда Эграсса чуть покраснел, Лололошка мысленно похвалил себя, — Не переживай, устроил себе утренний марафон по покорению горы. — Ты поднимался сюда пешком? — Эграссель выглядел удивлённым. — Зачем? — Захотелось мне. Всё, давай отойдём от этой темы. — Лололошка сел рядом с Эграссой. — Так что насчёт памяти? — Ох. На самом деле, это весьма призрачная теория. — Эльф поджал губы. — За время наблюдений я пришёл к выводу: некоторые существа, обладающие искрой, при глобальных переходах теряют память. Они забывают всё — за исключением собственного имени. — Когда Лололошка попытался было вставить замечание, Эграссель мягко остановил его. — Дослушай. Уже сам по себе этот факт, согласись, заслуживает внимания. Но суть не только в этом.       Он чуть склонил голову, подбирая слова. — Даже утратив воспоминания, эти существа сохраняют своё поведение. Черты характера, привычки, реактивные паттерны — всё остаётся неизменным. Они не впадают в отчаяние, не теряют ориентацию в собственной сути, а просто начинают новую жизнь. Как будто переехали в другой город. Им не нужно помнить, чтобы быть собой.       Он на миг замолчал и, взглянув на собеседника, продолжил тише: — Разве это не указывает на то, что искра может сохранять не образ прошлого, а нечто более глубокое — независимую от сознания структуру? Поведенческий каркас, осевшую интуицию, векторы воли?       Он провёл пальцами по одеялу, как будто чертил невидимую схему. — Эти повторы — слишком точные, чтобы быть случайными. Я не утверждаю, что искра хранит воспоминания в привычном смысле. Но она, по всей видимости, фиксирует направление. Напряжение в системе. Строение личности. И, быть может, — он поднял взгляд, — она не просто несёт нас… А корректирует, не давая сбиться с пути? — Подожди. — Лололошка прищурился. — А разве это не работает как обычная амнезия? Без всяких магических вмешательств. Люди же тоже могут забыть всё — и при этом оставаться собой. — Он наклонил голову и улыбнулся. — Это не искра, это просто мозг так устроен.       Эграссель усмехнулся, будто предугадав слова Lo. — Сравнение разумное. Да, при естественной амнезии человек действительно может забыть автобиографические воспоминания, но сохранить языковые навыки, поведение, эмоциональные реакции. Всё это фиксируется в структурах мозга — в глубинных зонах вроде миндалины или базальных ядер. Может остаться даже вкус к любимой еде, если он записан давно и крепко.       Он ненадолго замолчал, глядя куда-то сквозь Лололошку, и заговорил мягче: — Но при переходах, о которых я говорю, тела и мозги меняются полностью. Порой — до неузнаваемости. А поведение — остаётся. Не как случайность, а как паттерн. Как будто сущность не учится снова, а вспоминает, что уже знала. Без объяснения, без логики. Просто делает правильно. Так, как всегда.       Он снова посмотрел на собеседника, серьёзно и чуть устало. — Искра — это не аналог мозга. Это не инструмент. Это, скорее, контейнер. Или даже — направление тока. Она не просто сохраняет, она ведёт. И если ты видишь одинаковые вектора там, где материя уже другая — значит, что-то их удерживает.       Он чуть наклонил голову и добавил: — Так что ты прав: похоже на амнезию. Но слишком много «слишком», чтобы быть только ею. — Хм-м. — Лололошка перестал улыбаться и нахмурился. — Тогда твоя теория имеет смысл, Эграсса. Если всё действительно так, как ты сказал, а я тебе верю, искра реально имеет свою память. — Он глянул на Эграсселя. Тот довольно улыбался, глядя в ответ. — Думаю, это можно записать. А-м-м, сосредотачиваясь на твоих словах, можно ли как-то вернуть воспоминания через искру? — Не знаю, — признался Эграссель, — Но, думаю, вместе мы сможем узнать ответ на этот вопрос. — Эльф подмигнул Лололошке.       Тот в мгновение переменился и уложил голову на свои ладони. — Эх, ну какой же ты у меня умный, Эграсса. — Он ещё пару раз вздохнул для вида, — И красивый... — Эграссель смутился и спрятал лицо в ладошках.       Лололошку такое поведение любимого не устроило и он, пододвинувшись ближе, мягко убрал руки эльфа от лица. — А когда умничаешь — ещё краше. — Он хитро прищурился и прошептал в самое ухо Эграссе. — Знаешь... Ещё пару таких выходок и я не сдержусь.       На последних словах Эграссель полностью залился краской и заскулил. Не понятно, он хотел вновь закрыть своё лицо, или ударить Lo, но тот не дал сделать ничего из двух, разведя руки эльфа в стороны. — Lo! — Прошипел Эграсса. — Что ты творишь?! — Ничего, ваше величество, лишь высказываю свои мысли вслух. — Уши Эграсселя навострились, но тут же упали. — Пожалуйста, хватит, — взмолился эльф, — Ты меня так с ума сведёшь... — И покачал головой. — Как же так? Я же ещё ничего не сделал. — В каком смысле, «ещё ничего не сделал»? — Расширил глаза Эграссель. Он аж сел ровно. — Не переживай, Эграсса. — Лололошка отпустил руки друга и обнял того. — Ничего из ряда-... Ай!       Эграссель вновь ткнул Лололошку в рёбра и усмехнулся. — Это месть! — Ну держись!       Lo вернулся в нормальное положение из позы креветки и налетел на Эграссу. Тот в последний момент успел увернуться и не попасть в цепкие руки друга.       Человек со скоростью пантеры повернул голову и вскочил с кровати. Комната у Эграсселя была довольно большой, поэтому есть где побегать.       Когда они сделали круг по комнате, то Эграсса схватил с кровати подушку и кинул в Лололошку.       Только зря он это сделал. В следующую секунду ему закрыли обзор этой самой подушкой и повалили на ковёр.       Так как эльф не мог дышать, он судорожно убрал подушку с лица и быстро дыша посмотрел на улыбающегося Лололошку. А тот смотрел прямо-таки с торжеством и хитрым выражением лица.       Не успел Эграссель что-либо сказать, как его придавили к полу глыбой своего веса. Лололошка удобно уселся к нему на бёдра и осмотрел свою жертву.       Которая, к слову, подложила подушку к себе под голову, потому что лежать с поднятой головой не удобно. — Ну что, набегался, зайка? — В ответ Эграссель нахмурился, но не покраснел. Так как уже был розовый от бега. — Эх, даже не скажешь ничего? — Лололошка сделал грустную моську и навис над эльфом. — Обычно ты более разговорчивый.       Эграссель стал чуть глубже дышать. — А что мне говорить в подобной ситуации? Особенно когда ты меня зажал на полу. — Прошептал Эграсса. — Знаешь, обычно прижимают не к полу, а-... — Хватит! — Эльф постучал кулаками по полу. — Я знаю, где обычно зажимают... — Ой, какой проницательный, ну прям душка. — Лололошка опустился чуть ниже к лицу Эграсселя. Тот удивлённо вобрал воздух. — Кстати...       Пришло время глупых подкатов. — Не хочешь применить теоретические знания филематоголии на практике? — Не горю желанием. — Покачал Эграсса головой. — А зря. Ты знал, что поцелуи укрепляют иммунитет? Когда люди целуются, они обмениваются миллионами бактерий, и это помогает телу лучше справляться с микробами. Так что можно сказать, это «вакцинация любви». — Лололошка заулыбался. Эграсса, пусть и не находясь в восторге от собственного положения, внимательно слушал. — А ещё поцелуи снижают стресс. Во время поцелуя выделяется окситоцин, дофамин и снижается уровень кортизола! Тебе это особенно нужно. — Он покивал для уверенности. — Ты серьёзно? — С плоским выражением спросил эльф. — Серьёзней некуда, Эграсса. — Он изменил выражение лица. — Пожалуйста, один разок. Я больше ничего не попрошу...       Эграссель пару секунд разглядывал его лицо, прежде чем полностью расслабиться под чужим телом. Эльф тяжело вздохнул. — Один раз.       Лололошка чуть ли не засветился от радости. Он закивал и вновь ослепительно улыбнулся. — Спасибо огромное.       Эграссель закрыл глаза, и тогда Лололошка наклонился.       Мир исчез.       Время застыло, дыхание замерло. Где-то далеко взрывались фейерверки, но даже они звучали как отголосок чего-то далёкого и неважного. Всё слилось в одно — в прикосновение губ, в тепло, в трепетную тишину между двумя биениями сердца.       Это не было похоже ни на один из множества поцелуев. Ни с одной дамой Лололошка не чувствовал такого. Была страсть, практически животное бешенство, но никогда не нежность вперемешку с трепетом от происходящего.       Он целовал медленно, с нежностью, в которой было больше уважения, чем желания. В этом поцелуе не было поспешности — только доверие и хрупкая, как фарфор, близость.       Сознание ускользало, дрожь в пальцах предательски выдавала, насколько сильно он волновался. Он боялся сделать больно, спугнуть, испортить — и поэтому держался на локтях, стараясь почти не касаться Эграссы.       Эграссель не отстранился. Наоборот — медленно приоткрыл глаза, как будто проверяя, в порядке ли Лололошка. Затем, молча, дотронулся до его щеки — знак остановиться.       Просить большего Лололошка не смел, поэтому медленно отстранился, наблюдая за тонкой ниточкой слюны, движущейся за ним.       Он тяжело дышал, когда Эграссель лишь покраснел и запыхался.       Жизнь потихоньку возвращалась в свои русла.       Руки наконец сдались и Лололошка прилёг на грудную клетку эльфа. Тот не прогнал, и человек стал слушать слегка учащённое сердцебиение Эграссы.       Через пару минут молчания Лололошка вновь опёрся на руки и опять навис над Эграсселем. — Кхм-кхм.       Оба резко подняли головы на вошедшего в комнату Тадмавриэля. Тот стоял с выпученными глазами. — Молодые люди, — по слогам протянул эльф. — Я зашёл спросить, как ваши успехи. — Тадмавриэль обвёл их фигуры зорким взглядом. — Как я вижу, у вас всё хорошо. Так что я пойду. — Тот быстро развернулся и ретировался с места происшествия. — Отец! — Крикнул охрипшим голосом Эграссель вдогонку отцу. Когда Тадмавриэль не ответил, то эльф выпутался из-под тела Лололошки и вскочил следом. — Отец, подожди! Это не то, о чём ты подумал!       И вот Лололошка остался один в комнате. Вместе с жутким чувством стыда и ослабевающей эрекцией.